First love / Late spring

Жизнь Ангела шла своим чередом вплоть до самого августа, но он бы соврал, если бы сказал, что за прошедший месяц не изменилось ничего. В последнее время Токио начал наполняться подозрительно опасными демонами – или же создавалась такая видимость, потому что ему встречались только такие? Если раньше их с Аки работа состояла преимущественно из патрулей городских улиц, то добрую половину июля они были заняты тем, что выезжали на окраины Токио или вообще за город, как было как-то раз с Йокогамой. Стоило Ангелу услышать о предстоящей поездке, у него сразу отпадало всякое желание работать. Ведь он заранее знал: демон, к которому их отправила Макима, опасен настолько, что с ним не смогли справиться ни частники, ни полиция. Макима использовала его и Аки как универсальный инструмент, туз в рукаве, и демону это ой как не нравилось. С каждым выездом за город демоны становились сильнее, словно всё более и более сложные боссы чертовски длинной видеоигры. Как только они чудом преодолевали очередного врага, эта женщина находила для них врага пострашнее. Эта нервотрепка вгоняла Ангела в уныние и стресс, но больше всего эти бешеные будни отражались на Аки. Человек не поспевал за ростом силы своих противников, пусть и не показывал этого до последнего. Катана и волшебный глаз уже давно перестали быть решением всех проблем, а это значило, что каждая новая схватка ставила жизнь человека под серьезную угрозу. Например, на прошлой неделе Демон Виселицы чуть не задушил Аки – его лицо уже становилось фиолетовым, когда Ангелу удалось перерезать веревку. Еще человек чуть не сгорел до хрустящей корочки при встрече с Демоном Спички – его спасло только то, что он вовремя прыгнул в очаровательный японский прудик, перепугав всех карпов кои. И еще много, много подобных ситуаций… Может быть, по этой причине Ангел злился не столько на работу, сколько на самого Аки за его безрассудство и слабость, которую тот вроде как не отрицал, но всё равно в упор игнорировал. И на это Ангел тоже, между прочим, злился. Человек ошибочно полагал, что признание собственной немощности придаст ему более умный вид. Нет, ничего подобного. — Если хочешь самоубиться, то есть множество других, менее болезненных способов, – сказал ему Ангел как-то раз, когда они отдыхали в парке, с ног до головы вымоченные в крови убитого демона. — Не неси чушь, – поджал губы Аки. – Последнее, чего я хочу, это умирать. Что бы он сказал, если бы узнал, что демон знает его маленький секретик? Засмотревшись на точеный профиль человека, он обогнул глазами ровную дугу лба, идеально прямой контур носа, переходящий в гладкую ямочку над губой. Когда ямочка над губой глубокая, люди её называют “капризной”. Так вот, у Аки… В этот момент человек, словно почувствовав внимание, взглянул на демона, и тот поспешно отвёл глаза в сторону небольшого фонтанчика. — Если не хочешь помирать, чего ж ты за смертью так гонишься? – фыркнул он. — Я гонюсь не за смертью, – раздалось сбоку. – Просто так получилось, что нам по пути к моей… — Цели? – вода из фонтана звенела и пахла свежестью. – Убить Огнестрела? — Убить Огнестрела. Ангел осмелился вновь повернуться к Аки и сделал это достаточно резко, чтобы заметить, как тот разглядывает его волосы, шею и лицо, беспрепятственно блуждая по демону глазами. «Ну разумеется, – подумал Ангел в тот миг, положив руку на живот, в котором мгновенно сгустилось тепло. – Я запредельно красив по меркам людей… ровно до тех пор, пока они не замечают мои крылья с нимбом». В один из обычных августовских дней Ангел задержался на своем отражении в зеркале дольше положенного, после чего зачем-то причесался. Он никогда этого не делал раньше. Обычно его волосы, несмотря на длину до плеч, никогда не путались. Пусть они и торчали по сторонам, демон не видел в этом большой проблемы. Расчески, как и одеколоны с косметикой, были уделом людей, которым некуда тратить деньги. Ангела своя внешность устраивала на сто процентов, но в этот день он всё-таки сделал это. Волосы неизменно остались торчать тут и там (ничего не поделать – это его природа), но стали более блестящими и пушистыми. «Отлично», – сказал демон сам себе и сам не понял: почему отлично, для чего отлично? — Что, на свидание собираешься, принцесса? – усмехнулся за спиной Кишибе. Ангел сердито обернулся на него, заслонившего дверной проём. Вот же старый жук. Нужно было закрыть за собой дверь в ванную… — Сказал человек, который, судя по запаху, никогда не моется, – нашелся, чем ответить, он. — А вот это было грубо. — Да? Откуда, думаешь, я понабрался подобных гадостей? — Значит, теперь я виноват в том, что ты хамишь? – поцокал языком Кишибе. – Ладно, собирайся быстрее, мы снова опаздываем. Не заставляй своего принца ждать. Демон раздраженно сдул со скулы щекочущую прядку. — Однажды ночью ты проснешься с моими руками у тебя на шее. — Я был бы даже рад, будь ты грудастой женщиной. В ответ на это Ангел лишь молча втянул воздух через нос – и как он всё ещё не убил себя спустя четыре месяца жизни с этим несносным человеком? Погода в это утро была на редкость прохладная. На небе клубились дождевые облака, пахло озоном. Ангел потянул влажный воздух носом и фыркнул. Пойди сегодня хотя бы небольшой дождик, он упадёт на асфальт и начнёт таять, как кусочек рафинированного сахара. Ровно так же, как демону была ненавистна июльская жара, в той же степени ему был ненавистен и дождь. Если быть честным, он вообще мало что любил, когда речь заходила о погоде – ему всегда было либо слишком жарко, либо слишком холодно, слишком сухо, слишком мокро... Любимой температурой воздуха для Ангела и вовсе являлась комнатная. Человек неизменно дожидался его в холле. Видеть его высокую фигуру у массивной малахитовой колонны стало таким же привычным делом, как упираться взглядом в потолок сразу после пробуждения. Казалось, скорее Вселенная схлопнется, нежели Аки придёт хотя бы на минуту позже его. — Доброе утро. Оглядев Ангела с головы до ног и задержав взгляд на его расчесанных, а потому сияющих волосах, он вынул из кармана чупа-чупс и вложил в руку демона. Тот надул губы – чупа-чупсы с утра пораньше не означали ничего хорошего, в этом он уже успел убедиться. — И куда на этот раз? – скорчил он прискорбную мину. — Хигашимаято, – ёмко ответил Аки и пошёл в сторону служебной парковки. — Как будто я знаю, что это. — Город в префектуре Токио, – терпеливо пояснили ему. – Это недалеко. Недалеко – сомнительное утешение. Когда их отправляли на какую-то определенную точку, это всегда означало, что им придётся знатно попотеть. — И что за демон попался нам на этот раз? Аки дошёл до служебного автомобиля, который был закреплён за ним, и завозился с ключами. — Пока неизвестно, – сказал он, открывая перед демоном дверь переднего пассажирского, приглашая сесть. – В последнее время там пропадают люди, а местность как раз позволяет демону остаться незаметным. Городок среди гор и леса, вдобавок озеро, другими словами – природа... Человек сел на водительское место и пристегнул ремень безопасности. — Думаю, тебе должно там понравиться, – неожиданно добавил он и завёл автомобиль. Ангел скептично глянул на него. — Токио есть Токио, человек. Здесь нет ничего, что могло бы мне понравиться. — Не будь таким занудой, это место даже нельзя отнести к Токио. «Это он меня только что занудой назвал?» – мысленно усмехнулся Ангел, украдкой разглядывая Аки, пользуясь тем, что тот сосредоточен на дороге. Человек не отличался от себя вчерашнего или от себя два месяца назад, и всё же каждый раз, глядя на него, Ангел умудрялся находить что-то новое. Сегодня, например, его внимание привлёк едва заметный шрамик на челюсти и расслабленные, не сжатые в тонкую линию губы. По ямочкам на их уголках можно было определить настроение человека... сейчас они были едва заметны, мягкие и неглубокие – значит, Аки был в хорошем расположении духа. И почему ему было так важно, чтобы Ангелу непременно понравилось в Японии? Клетка есть клетка. Неважно, насколько она просторная и чистая – решётка всегда останется на месте, а надзиратель никуда не денется. Когда они доехали до Хигашимаято, Ангел выглянул из окна и увидел небольшие домики, окруженные зеленью, беспорядочные ряды высоких деревьев, узенькие велосипедные дорожки. Жизнь в этом поселении, казалось, тянулась в два раза медленнее, чем в Токио. «Всё еще слишком далеко, чтобы быть идеальным, но уже лучше, чем центр города», – со скрипом признался он самому себе. Спустя еще десять минут Аки остановил машину на ближайшей парковке. Выбравшись наружу, Ангел вслушался в чарующую тишину, нарушаемую лишь легким шепотом окружающей их листвы. Поначалу демону даже показалось, что у него проблемы со слухом, ведь к своему стыду он уже успел привыкнуть к бесконечному шуму улиц, людей и машин… Но было в этой тишине, в то же время, и что-то странное – в этом лесу должно было быть очень много птиц, но сейчас он не слышал их пения. А там, где не пели птицы, не было места для жизни. Прямо на парковке человек прикупил карту городка, которую сразу же развернул перед собой. — Вот мы здесь, – человек ткнул в небольшой квадратик на схеме. – А это озеро и парк. Судя по тому, что я знаю, чаще всего люди пропадают здесь, – он обвел небольшую лесистую зону. – Мы отправимся патрулировать зигзагом, вот так… так… и так… Его пальцы уверенно заводили по карте, отмечая невидимый маршрут. Ангела мало интересовала эта информация. Зачем нагружать мозг лишний раз? Человек по-любому запомнит всё, что сам наговорил, а значит, ему самому запоминать совсем необязательно. Куда больше демона интересовала крохотная царапинка на человеческом пальце, толщиной с совсем ничего – неужели кошка Пауэр постаралась? Негодяйка. Они неспешно пошли по тихим асфальтированным улочкам, обрамленным деревьями со всех сторон. «Ну, в принципе… – прикинул Ангел, идя чуть-чуть поодаль и запрокинув голову к зеленым макушкам. – Здесь действительно не так уж и плохо. Что самой собой разумеется, ведь чем меньше людей, тем красивее природа. Цивилизация уродлива. Что-то я не видел, чтобы на подножье Эвереста или берегах Байкала ставили круглосуточные магазины и автоматы с дешевыми напитками. Может, именно поэтому эти места выглядят так захватывающе?». Они преодолели всего треть намеченного пути, как Аки вдруг остановился и запустил руку в карман. — Смотри, – сказал он и вытащил на свет пулю. – Плоть Огнестрела проснулась. И правда – свисая с ладони человека, пуля раскачивалась туда-сюда и кружилась, точно маятник. Проследив за её движениями, демон попробовал понять, в какую сторону тянется плоть, но она вертелась так хаотично, что определить это было невозможно. — Как взбесилась… – присвистнул он. — Не понять, куда указывает, – Аки с подозрением оглянулся. – Этот демон… как будто повсюду. Зараженный паранойей, Ангел закрутил головой по сторонам, рассматривая улицу. На первый взгляд, здесь было более чем обычно – молчаливые домики, редкие прохожие, одинокий светофор, горящий зеленым для пустой дороги. Абсолютно нормально. Только птицы… почему-то продолжали молчать. — Твой план, человек? – скосил демон глаза на Аки. Тот немного подумал. — Продолжим патруль и посмотрим, как поведёт себя маяк. Он должен взбеситься еще больше или, наоборот, меньше, в зависимости от того, как близко мы к этому демону. Самое важное мы уже выяснили – где-то поблизости он точно есть. Будем отталкиваться от этого. Они продолжили путь, но пуля вела себя странно независимо от того, как далеко они заходили. Были ли они на другой стороне дороги или на противоположном конце улицы, она вертелась у Аки в кармане с одинаковым рвением, так, что ему приходилось её придерживать, чтобы она не выпрыгнула наружу. Спустя еще полчаса ситуация усложнилась внезапно начавшимся ливнем. Он хлынул на землю словно по щелчку, разом выливая на их плечи литры холодной воды. — Вот чёрт, – озадаченно пробормотал Аки, стянул пиджак и поднял над их головами на манер навеса. – В укрытие! По какой-то причине Ангелу нравилось видеть человека в роли зонта. Он был высоким, с широкими плечами, находиться под его пиджаком было надежно и приятно несмотря на то, что крылья Ангела всё равно остались снаружи и успели промокнуть насквозь. Перебежав через дорогу, они забились под козырек небольшого продуктового магазинчика. Оказавшись в укрытии, Аки отжал пиджак от дождевой воды, но обратно не надел, оставив его висеть на плече. Места под крышей было мало, и они ютились, точно воробьи на проводах, невольно соприкасаясь плечами, отчего сердце демона то и дело замирало в груди. Он был очень тёплый, этот человек, и от этого щекам Ангела тоже становилось тепло. — Фу-у… – театрально заныл он, мотая головой, чтобы прогнать непрошеные мысли. – Мои ноги промокли насквозь, а крылья не высохнут до самого вечера... — Этот дождь действительно слишком сильный, – понуро кивнул Аки. — Ага. А может, на нас напал Демон Дождя? – предположил Ангел, поправляя влажные прядки и мысленно проклиная ливень – недолго продержалась его блестящая прическа. — Это никак не сходится с показаниями, – не согласился человек. – Люди пропадали даже в не дождливые дни, так что твое предположение не имеет смысла. К тому же, о возможном дожде предупреждали утром в прогнозе погоды. «Чего же ты тогда не взял зонт?» – вздохнул про себя демон. — Я не смотрю прогнозы погоды. — Да, я помню, – откликнулся человек. – Только документальные фильмы. Ох, он помнит. Он действительно держит в голове эту бесполезную информацию. Как глупо. Впрочем, сам Ангел был не лучше – на днях Аки случайно ляпнул, что обожает лимонный пирог, который пекла его ныне покойная мама, и эти слова еще полдня не выходили из мыслей Ангела. Сознание демона ухватилось за эту информацию руками и ногами, насильно запихивая в ящик долгосрочной памяти. Зачем? Кто знает… Ливень буйствовал, по склону дороги стекали многочисленные ручьи. Лес по правый бок дрожал. Дождевые капли со звоном разбивались об листья деревьев. Ангел сделал глубокий вдох носом – в воздухе повис свежий и сладкий запах влажной почвы и зелени. Если быть честным с самим собой… да, демон полагал, что мог бы даже насладиться этим катастрофическим ливнем, если бы они с Аки угодили под него в другое, нерабочее время. — Знаешь, человек, – сказал он голосом, едва слышным из-за шума дождя. – Есть серия документальных фильмов про самые большие реки Африки. Жизнь каждой из этих рек делится на два периода: засуха и сезон дождей. Природа там выживает, как может, каждый раз в засушливый сезон – это сложно. Но потом приходят дожди… и вдыхают в саванну жизнь. А потом снова наступает засуха. И так – год за годом. Замкнутый круг. Человек слушал его внимательно, не упуская ни единого слова, и почему-то это так сильно взволновало Ангела, что тот запнулся ни с того ни с сего. — Я… у меня тоже был сезон засухи, когда я приехал в Токио, – продолжил он, сглотнув. – Это было ужасно. Но со временем я вдруг заметил, как на горизонте собираются дождевые облака. Это, наверное, глупо, приравнивать себя к какой-нибудь реке Лимпопо. Он сказал это и незаметно прикусил язык. Да что с ним, в самом деле? В последнее время, находясь рядом с Аки, он мог сболтнуть несусветную глупость. А виноват в этом был сам Аки, его вдумчивый взгляд, который то и дело вытягивал из демона откровение за откровением. Откровенничать с людьми… в самом деле, себе дороже. – Действительно, очень глупо. Так что будь осторожнее, демон, – была какая-то утонченная нежность в том, как Аки склонил голову вбок, глядя на Ангела. – Ты начинаешь рассуждать сентиментально, прямо как человек. У демона запекло щеки. — Этого мне еще не хватало. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, он запихнул руки по карманам, мечтая о том, чтобы чертов дождь поскорее закончился. Тогда они с человеком снова смогут держать между друг другом дистанцию, и все снова будет нормально. Сейчас же они стояли так близко, что крылья Ангела нет-нет да соприкасались с плечом Аки. Ощущалось это отчего-то чрезмерно волнительно. Нащупав в кармане чупа-чупс, демон вытащил его на свет. Вообще-то, он планировал съесть это еще в машине, но в тот момент его так сильно заинтересовал пейзаж за окном, что он и думать забыл о сладости. Сняв пеструю обертку, он сунул леденец в рот и покатал по языку, прикрыв глаза от удовольствия. Сколько бы времени ни прошло, но вкус всего сладкого останется для него любимейшим. — Я уже пробовал такой как-то раз, – вспомнил демон их первую поездку в Йокогаму. – У него вкус клубники, а еще какое-то странное послевкусие. До сих пор не могу понять, какое. — Любопытно, – хмыкнул Аки. – Что написано на обертке? Ангел покрутил блестящую бумажку, которую всё ещё сжимал в руке. Он не был настолько бессовестным, чтобы выбрасывать ее на дорогу, а ближайший мусорный бак находился на другом конце дороги. — Ничего здесь не написано. Просто “Чупа-чупс”. — Что ж, тогда я не смогу сказать ничего путного, не попробовав, – без задней мысли пожал плечами парень. Ангел немного постоял, бегая глазами по затопленной дороге. Безусловно, человеку удалось прозвучать невинно, но это ведь было предложение? Было же, верно? Тихо цокнув языком, он протянул чупа-чупс к человеческому лицу, на котором тут же отразилось удивление. — Тогда попробуй и скажи мне уже. Аки ненадолго завис, словно не веря в услышанное, а потом наклонился. Его рот накрыл леденец. Ангел жадно проследил за этим движением, за тем, как на бледных губах человека собирается липкий, полупрозрачный розовый сок. Теплое дыхание опалило пальцы демона, сжимающие палочку чупа-чупса, и по руке пробежались мурашки, заставляя бледно-рыжие волоски на ней встать дыбом. Безумие, но это длилось всего секунду. Человек распрямился. — Это вкус колы, – уверенно сказал он. — Колы?.. – растерянно повторил Ангел, резко вынырнув в холодную реальность. Да, он видел что-то такое по телевизору. — Что, никогда не пробовал? – Ангел помотал головой. – Жди здесь, сейчас приду. Человек развернулся и скрылся в дверях магазина. Демон бросил быстрый взгляд на большое окно, чтобы проследить за тем, как он проходит среди продуктовых рядов, а потом переключил внимание на чупа-чупс. «Фу, слюни человека… – он попытался спровоцировать в себе брезгливость, но все равно сунул чупс в рот. – Понятно теперь... Кола, значит. Вперемешку со вкусом Аки. Гадость какая». Несмотря на непрекращающийся дождь, Ангелу было тепло. Может, даже жарко. Все, что произошло в следующий момент, произошло слишком быстро, чтобы он смог это предотвратить. Ангела обожгла боль в ноге, заставив его рухнуть на землю. От удара об асфальт в черепной коробке зазвенели колокола. Чупа-чупс вылетел из рук от неожиданности. Секунда – и какая-то страшная сила уже тащила его вглубь леса. Демон постарался извернуться, чтобы посмотреть на врага, но его голова то и дело билась об корни деревьев, а крылья путались в паутине и кустах. Нечто, не заботясь ни о чем, волокло его тушку сквозь все препятствия напролом. В глаза забивалась грязь, а руки тщетно хватались за сырую землю в попытке затормозить движение. Нога то и дело напоминала о себе ядовитой, невыносимой болью, и от того места, где болело, по телу расползалось что-то горячее. «Яд… – на удивление здраво сообразил Ангел. – Оно впрыснуло в меня какой-то яд…» Стиснув зубы, он протянул руку к нимбу, чтобы вытащить из него что-нибудь, но его встретила новая порция ветвей в лицо. Мокрые от ливня листья липли к щекам и лбу. Вкус чупа-чупса с колой на языке неизбежно заменил вкус земли. Чудом ухватившись за попавшуюся по пути корягу, демону удалось затормозить движение и наконец-то взглянуть на ногу, морщась от увиденного. Вокруг его щиколотки был обвит толстый стебель, усеянный острыми, точно иглы, шипами. Они плотно впились в его плоть, не оставляя ни единого шанса на освобождение. Ткань штанины потемнела от впитавшегося в неё пятна крови. — Вот же гадство… – из последних сил цепляясь за корягу одной рукой, он всё-таки дотянулся до нимба. – Пятьдесят лет… нет, сто… Кончики пальцев ухватились за рукоятку идеально заточенного топорика. Чтобы оборвать стебель, понадобилось несколько размашистых ударов — и с конца отрубленного отростка хлынула зелёная кровь. Ангел хрипло застонал. Несмотря на то, что щупальце было отсечено, оно по-прежнему плотно обвивалось вокруг ноги, посылая по телу волны чудовищной боли. Демон попытался отодрать его от себя руками, но стебель точно приклеился к щиколотке, не расслабляясь ни на миг. «Аки… – единственное слово, всплывшее в помутневшем сознании, заставило его сделать попытку подняться. – Появляться здесь будет слишком опасно для него… надо предупредить…» Яд, который в него впрыснули, мог быть не так опасен для демонов, сколько опасен для людей. Ангел не был уверен в том, убьёт ли это его, но сейчас нужно было давать деру и возвращаться уже с подкреплением. Не успел Ангел сделать даже шага, как из кустов вынырнуло новое щупальце и снова обхватило его, но уже вокруг торса. Шипы, как маленькие ножи, вспороли спину и брюхо. Вкус земли во рту ожидаемо сменился вкусом собственной крови. Вот, почему кусок Огнестрела так бешено вертелся во все стороны – всё это время корни Демона были прямо под ними. Не исключено, что они опутали собой весь город… — Да отстань ты от меня уже… – пропыхтел Ангел, снова хватаясь за топорик, но стебль потянул его вперед с таким резким рывком, что он, вскрикнув, выронил оружие из ослабевших пальцев. Он не сразу понял, когда его подняли над землей на высоту четырех-пяти метров. Ангел повис вниз головой, беспомощно хлопая крылышками, словно бабочка, увязжая в паутине. Каждое новое движение причиняло невыносимую боль – слишком много боли на сегодня... Ангел её ненавидел. Картинка перед глазами то и дело расплывалась, но, сосредоточившись, демон посмотрел вниз, на землю. «Чего? – растерялся он от увиденного. – Цветок?..» Это был очень, очень большой цветок – размером с автомобиль. Его бархатные, красные лепестки, налитые кровью, томно мерцали в сумраке леса. Из глубины распустившегося бутона исходил дивный аромат с дурнящей разум примесью металла. Аромат этот был напорист и пробирался в голову Ангела насильно, накачивая легкие против его воли. Совсем скоро яростные попытки выбраться превратились в нелепое барахтанье – наверное, так начал действовать яд. В конце концов, он обмяк… и тогда цветок пришел в движение. Его лепестки расступились в стороны, обнажая бездонную, уходящую глубоко под землю пасть. Пасть эта, вместо клыков, была усеяна розовыми шипами, уже покрытыми чьей-то кровью. «И я следующий… – рассеянно подумал Ангел; его глаза слипались. – Я буду следующим». Цветок собирался опускать его в свой желудок, когда стебель, удерживающий демона на весу, вдруг колыхнулся, и тот, пискнув, повалился вниз. Падение с такой высоты не обошлось без урона – он приложился головой об землю с такой силой, что на какое-то время не слышал даже собственных мыслей – лишь сплошной тошнотворный звон. Звон, среди которого он вдруг расслышал знакомый голос. — Демон! – голос Аки продрался к нему сквозь туманное красное марево. – Ты меня слышишь?! Его подняли за шкирку, поставив на ноги. Ангел поймал перед собой встревоженный взгляд синих глаз, и сознание немного протрезвело. Стоять на своих двоих было сложно, так что демон практически повис на руках человека, что поддерживал его за подмышки. — Человек… – из-за отхаркивания крови его горло болело так, как будто его потерли изнутри наждачной бумагой. – Это Демон-Роза… — Сам вижу, – человек замахнулся катаной и рассек еще одно щупальце, крадущееся к ним исподтишка. – Ты даже ногах стоять нормально не можешь. Уходи так далеко, на сколько хватит сил, а я расправлюсь с этим демоном. — Нет… – заупрямился Ангел, впиваясь пальцами в ткань его рубашки. – Это опасно. Шипы Розы пропитаны ядом – я чувствую, как он обездвиживает меня... Один удар, и с тобой станет то же самое, если не хуже. Нам нужно бежать отсюда… вместе… С каждой чертовой секундой держаться на ногах становилось сложнее. Яд Розы, равно как и аромат, которым он успел надышаться сполна, парализовал каждую клеточку тела. Он почти не чувствовал ног и середины туловища, а веки тянулись вниз, точно налитые свинцом. Скорее всего, это был охотничий механизм Демона-Розы – накачать добычу паралитическими веществами, после чего спокойно проглотить. Как удобно… К ним потянулись новые щупальца, которые были успешно рассечены взмахом катаны. Аки повернулся к Ангелу, держащемуся в сознании лишь на добром слове, и стиснул зубы. Неизвестно, что мешало человеку просто оставить его здесь, как есть. Да, Ангел мог умереть прямо сейчас. Ну и что? Ну и, спрашивается, что? — Демон, – обратился к нему Аки, тряхнув за плечи, возвращая в то и дело уплывающую реальность. – Есть ли у тебя в арсенале что-нибудь помощнее катаны? Его голос пробивался к ушам Ангела сквозь километровый слой плотной ваты, и он с трудом сообразил, что от него вообще просят. Контролировать собственные конечности в таком состоянии было так сложно, но он всё же приподнял вялую руку к нимбу, вытаскивая оттуда косу. Размах её лезвия насчитывал около полутора метров, и она была так остра, что могла рассечь даже камень. На секунду в голове Ангела мелькнула гордость за то, что он вообще смог создать подобное оружие, находясь одной ногой вне сознания. — Подойдёт… – человек принял из его рук косу, и именно в этот момент колени Ангела подкосились, он шлепнулся на слякотную землю. – Чёрт. Тебе больно? Можешь хоть как-то двигаться? О, ему было так чертовски больно сейчас. Утопая щекой в размытой дождем почве, не чувствующий половины тела демон держал глаза приоткрытыми в виде крохотной щелочки – на большее не хватало сил. — Не могу… – едва слышно ответил тот, ловя перед глазами суматошное мельтешение. – Голова кружится… Бежал бы ты… отсюда… Наконец, его веки плотно сомкнулись. Больше он не видел ни-че-го. Едва-едва, до ушей всё ещё доносились странные звуки – свист косы, шелест щупалец, возня, вибрации чьих-то шагов, что отдавались в толще земли. Но Ангел больше не хотел думать ни о чем из этого. Прямо перед его взором, из жгучей темноты вдруг выплеснулся океан. Синюшно-синий, солёный, с мягкими пенистыми волнами, ласкающими ладони теплом. Он лежал на мели, нежась на солнце, пока его качали волны, точно в колыбели. В его руке была зажата чья-то ладонь, большая и тёплая, с кожей нежнее, чем лепестки камелии. Демон держался за неё так, точно боялся, что человека, лежащего рядом с ним, вот-вот может смыть прибоем. От одной мысли об этом рука демона мгновенно сжалась вокруг чужой ладони еще сильнее, словно говоря: не оставляй меня здесь одного, раздели со мной этот рай еще немного… Он открыл было рот, чтобы произнести это вслух, как вдруг понял, что захлёбывается кровью. Ангел вырвался из сна, громко кашляя. Горячие кровавые ручьи стекали по его подбородку, и демон перевернулся на бок, скорчившись, через силу проглатывая всё, что было влито в него через рот. — Вот дерьмо… – раздался над ним осипший голос Аки. – Умеешь ты напугать… С трудом разлепив глаза, Ангел различил темно-зелёные кроны деревьев, шелестящие на фоне пасмурного неба. Дождь больше не шел, но вся его голова была мокрой, а волосы слиплись от комков грязи. Боль в ноге и животе, не дающая ему покоя всё это время, потихоньку сходила на нет. И только полностью придя в себя, демон вдруг осознал причину своего волшебного исцеления – кровь, которую он только что проглотил, стекала с разреза в ладони человека. Так вот, почему это было так вкусно. Признаться, первое, что он испытал в момент трезвости, был голод. Ангел никогда не ел людей до этого, хотя догадывался по запаху, что они очень и очень вкусные. Конечно, люди чертовски вкусные, ведь он был демоном, а это значило, что человечина являлась его основным рационом питания. Просто так вышло, что Ангел был… скажем так, вегетарианцем. И вот только сейчас, попробовав свежую кровь на вкус — вкус крови Аки – он ощутил сосущую под ложечкой потребность попробовать её снова и снова. Отвесив себе мысленную пощечину, демон вправил свои мозги на место. — Мы… – он с трудом узнал собственный голос – так сильно он охрип. – Мы живы? — Конечно, мы живы, – отозвался Аки. – Ты проспал все самое интересное. Постепенно зрение прояснилось, и демон различил черты его лица. С поцарапанными скулами и шеей, с истерзанной в лохмотья рубашкой, человек держал надо ртом Ангела ладонь, выжимая в него свою кровь. Снова и снова облизывая окровавленные губы, Ангел прислушался ко вкусу – да, это он. Тот самый вкус, который он чувствовал, когда разделил с человеком мороженое и чупа-чупс. Вкус Аки – не слишком броский, но устойчивый. Отголоски этого вкуса также витали в запахе носового платка, что всё еще хранился на дне его ящика комода. Когда кровь восстановила все раны, Ангел медленно сел на земле, отряхиваясь от прилипших к лицу травинок. Неподалёку от них валялся, завалившись на бок, гигантский розовый бутон. Из отрубленного стебля медленно вытекали остатки демонической крови, и чем больше Роза пустела, тем белее становились её лепестки. — Что произошло? – поинтересовался Ангел, потерев ноющие виски. – Это ты её так? — Твоя коса пришлась очень кстати, – перевязывая ладонь куском ткани, отрезанного от пиджака, сказал Аки. – Подобраться к главному стеблю было сложно, но я сделал это. Как и все цветы, Роза не может жить без своего бутона. Когда выйдем из леса, я пошлю сюда полицию – пусть подпалят корни. — Ты достал его? Кусок Огнестрела. Аки молча показал ему целую ладонь. На ней красовался целый сплав из трёх слипшихся друг с другом пуль, общим размером с детский кулак. — Какой крупный улов, – удивился демон. — Теперь понятно, почему Демон-Роза был так силён, – кивнул Аки и спрятал сплав в карман брюк. – Он ни за что не стал бы таким без мощного удобрения. Розы, всё-таки, больше привлекают людей, чем отталкивают. Ангел немного помолчал, разглядывая перевязанную руку человека, безвольно повисшую вдоль туловища. Как жаль, что люди не восстанавливаются так же быстро, как демоны. Лично Ангелу хватило бы пары глотков, чтобы срастить отрубленные ноги и руки, а вот Аки, скорее всего, потребуется несколько недель, чтобы полностью залечить порез. Не говоря уже о том, что его, скорее всего, придется зашивать… Внутри демона зашевелилось крохотное, но навязчивое чувство, отдаленно напоминающее чувство вины. — Тебе не стоило портить руку ради меня, – буркнул он, смотря на руку Аки так пристально, будто пытался излечить её взглядом. – Ты мог бы довести меня до машины, там полно донорской крови для подобных случаев. Я бы не помер, сам знаешь. — Да, знаю, – без пререканий согласился Аки. — …а теперь твоя рука ранена, и ты не сможешь драться нормально как минимум несколько дней, – продолжал напутствовать демон. – И тогда мне снова придётся спасать твою хрупкую тушку от всяких пустяковых демонов. Как же утомительно… — Ну хватит уже капризничать, – больше по привычке, чем всерьёз, осадил его Аки. – Я сделал то, что хотел сделать, вот и всё, – он еще чуть-чуть посидел рядом с демоном на сырой земле и, вздохнув, поднялся. – Всё же, стоит признать: мы действительно хорошо сработались. — Отвратительно, – скривился Ангел, поднимаясь следом. — Согласен. Чистое безумие. Они стали медленно двигаться обратно, следуя по сломанным ветвям и следам на земле, которые оставил Ангел, пока его тащили по лесу. Говоря об этом… демон был покрыт кровью и грязью с ног до головы, как поросенок, облюбовавший грязевую лужу. На месте затянувшихся ран виднелись рваные дырки в рубашке и брюках. Потемневшие перья в крыльях торчали непонятно как. Ему придётся положить весь вечер на то, чтобы отмыть их, высушить, а потом уложить как надо. Вот же… Ангел шёл, кое-как переставляя ноги, время от времени спотыкаясь даже на самых небольших сучках, попадающихся по пути. — Как ты меня нашёл? – спросил он в спину Аки. – Эта тварь утащила меня очень далеко от дороги. — Демон Будущего послал мне видение, когда я уже выходил из магазина, а дальше я побежал по следам, – что ж, ответ оказался до смешного примитивен. – Опоздай я хотя бы на минуту, ты бы уже переваривался в желудке Розы. Демон фыркнул под нос. Его никак не могла опустить сковавшая грудь тревога – что было бы, не справься Аки с этим дурацким Демоном? Что, если бы Ангел проснулся возле его остывающего трупа? А что, если бы они вместе оказались в пищеводе Розы, растворились бы и слились в единую кроваво-мясную жижу, так, что никто и никогда бы не понял, где в этом фарше человек, а где – демон? Он всё еще считал, что было бы лучше, если бы Аки просто взял его в охапку и побежал. Или бы просто убежал, без него. А теперь у глупого человека окровавленная, перевязанная грязным тряпьем рука. Вот, что не давало ему покоя, еще тогда, с момента битвы с Демоном Цунами: почему человек не отрезал веревку, зная, что та может утянуть его на дно? Почему человек дал ему испить своей крови сегодня, когда в этом не было экстренной необходимости? Почему человек ведёт себя с ним так по-человечески? Почему… — К слову, о магазине, – раздался голос Аки. Демон поморщился. Человека в его голове было так много, что один его голос вызвал в нём прилив раздражения. Его запах в носу, вкус его крови на языке, его голос в ушах. Все это как то слишком. — Ну чего тебе еще? – устало вздохнул Ангел. Вынув из кармана брюк, парень протянул ему слегка помятую жестяную баночку яркого красного цвета. — Это кола, – лицо демона вытянулось еще сильнее. – Не смотри на меня так. Я успел купить её перед тем, как демон стащил тебя, так что теперь можешь забрать. Ангел недоверчиво взял баночку из его рук и покрутил туда-сюда. И правда – “Кока-кола”. Сильно газированная, было написано на обратной стороне отвратительно мелким, сливающимся с фоном шрифтом. — Ты что, всё это время сражался с банкой газировки в кармане? — Получается, что так, – пожал плечами Аки. Ангел фыркнул, скрывая за этим звуком смешок. — Я уже говорил, что ты абсурден? — Да, и не раз, – эти слова уже давным-давно перестали задевать человека. – Пей давай. Подцепив пальцами жестяную крышечку (он видел в рекламе, как это делают люди), Ангел отогнул её. Изнутри банки раздалось подозрительное шипение. Секунда, две… и из крохотного отверстия брызнул настоящий пенный фонтан, заливая пальцы и одежду Ангела, и даже попадая на лицо. Дёрнувшись от неожиданности, демон отвел банку на расстояние вытянутой руки, держа как можно дальше от себя, и уловил краем глаза реакцию человека. Несколько мгновений на лице Аки держалось искреннее удивление, а потом в синих глазах сверкнули две, как показалось Ангелу, насмешливые искорки. — Кажется, она не выдержала тряски во время боя, – сдержанно заметил он, но уголки его губ всё равно предательски дрогнули. Видимо, Аки искренне забавлялся произошедшим, если улыбка нет-нет да проглядывала на его лице сквозь маску невозмутимости. — Глупый человек… – настолько злобно, насколько вообще позволял его флегматичный характер, выговорил Ангел, оглядывая себя с головы до ног. – Бьюсь об заклад, это был твой хитрый план, чтобы сделать мой день еще хуже. Ох, и почему в этот паршивый момент Аки смотрел на него именно так? Этим взглядом люди обычно одаривают милых пушистых котят, и Ангел находил в крайней степени возмутительным то, что человек смотрел на него с таким теплом, когда демон находился по уши в крови, грязи и липкой сладкой гадости. Это не мило. Это совсем не мило. Находить его милым в таком состоянии было попросту ненормальным… Резко тряхнув головой, Ангел сделал быстрый глоток газировки и сразу скукожился. — Ужасно. Она щиплет язык. — Это же газировка, – развел руками Аки. – Все газировки такие. — Ну, если выбирать между колой и чупа-чупсом со вкусом колы, то я, определенно, выберу второе, – нахмурился Ангел и оглядел самого себя. – Фу, это просто невозможно. Я грязный, как свинья. Немного полюбовавшись на него, такого растерянного и злого, человек вдруг развязал свой галстук, чудом удержавшийся на нём во время битвы. Сделав несколько уверенных шагов вперед, оказавшись волнительно близко, он осторожно поднес кончик галстука к скуле демона и, надавливая, собрал с кожи слякоть и кровь. Ангел замер. А вот сердце, наоборот, пустилось вскачь, да с такой оглушающей мощью, что он не слышал даже себя – вот, как громко его сердцебиение отдавалось в собственных ушах. — Ну и что ты творишь, глупец? – нахмурился он. — У тебя всё лицо в крови и газировке. Действительно, как свинья. Ох, он стоял так близко. И его рука… их разделяла лишь шелковая ткань галстука. Уши Ангела налились теплом. — Мне… не пять лет, – смущенно выговорил он, изо всех сил сохраняя постное выражение лица. – А ну дай сюда. И, отобрав у Аки галстук, демон усиленно заводил им по лицу, тщательно стирая всю грязь. Он тёр лицо долго и усердно, чтобы скрыть собственное замешательство, и даже если его щеки покраснели сейчас – кто знает, возможно, он просто оттирал себя слишком усердно? — Можешь оставить себе, – расщедрился человек, кивнув на галстук, и продолжил идти вперед, как ни в чём ни бывало. Ангелу так сильно хотелось замахнуться этой дурацкой тряпкой и выбросить её куда подальше, но он лишь намотал галстук на кулак потуже и, фыркнув, поплелся следом.