First love / Late spring

На следующее утро после стычки Бензопилы и Бомбы кто-то позвонил в дверь квартиры Кишибе. В этот момент Ангел мирно спал, приходя в себя после бомбического вечера. Заслышав стук, он недовольно разлепил один глаз и взглянул на часы, стоящие возле кровати старика. Еще пять минут и прозвенел бы будильник, заведенный на восемь утра. Этот “кто-то” был крайне пунктуален. Демон зажмурился и вдавил голову в подушку, сладко зевая. Вдохновленный событиями минувшего дня, ему снился длинный сон непонятного содержания. Демон толком не помнил, про что конкретно тот был, но послевкусие после пробуждения оставалось то ли тревожное, то ли в крайней степени волнительное. Что-то очень тонкое, сложно сконструированное, филигранно балансирующее на грани между этими двумя крайностями. По квартире раздались тяжелые шаги – Кишибе вышел в коридор и открыл утреннему гостю дверь. Ангел зарылся под одеяло и сладко зевнул. С недавних пор тепло и тяжесть, которое дарило одеяло, для него плотно ассоциировались с Аки. Аки – вспыхнуло в сознании, точно искра на кончике спички, и сердце Ангела засочилось мёдом. «Нужно будет узнать у него, чем закончилась вчерашняя история…» – сонно подумал он, постепенно возвращаясь в мир грез. Сегодня ночью Ангел лёг спать чуть позже полуночи, и это было чертовски поздно для такого жадного до сна создания, как он, поэтому демон счел своей святой обязанностью поспать сегодня как можно дольше. И он бы обязательно заснул во второй раз, если бы со стороны коридора не раздался голос Хаякавы. Ангел резко сел на футоне и напряг слух. Мягкий бас, спокойный тон – определённо, это был голос его человека. Вот только что Аки забыл у дверей Кишибе в такое время, к тому же в их официальный выходной? Выпутавшись из объятий одеяла, демон поднялся и прошлепал босыми ногами ко входной двери, попутно втягивая носом воздух – запах кофе, еды в холодильнике, пота и сакэ… камелии, зубной пасты, кошачьей шерсти. Теперь Ангел был уверен, что не ошибся, и с любопытством высунулся из-за угла. На пороге действительно стоял Аки. Его лицо было переклеено пластырями (один крупный на лбу и еще пара-тройка на скулах), под глазами виднелись небольшие синяки от недосыпа, но в общем и целом человек выглядел нормально – в чистой, выглаженной форме, с наглухо застегнутым пиджаком и душащим шею галстуком. Демон хмыкнул про себя. Такой вид нравился ему гораздо больше, нежели то, как выглядел Аки вчера. — Что такое, человек? – спросил он вместо приветствия, выходя из-за спины Кишибе. – Так не мог дождаться понедельника, что пришёл ко мне в гости? Аки оглядел его с ног до головы, и Ангел вдруг понял, что стоит перед ним в домашней одежде – в длинных розовых пижамных штанах и простом сером лонгсливе… а ведь Аки никогда не видел его ни в чём другом, кроме униформы да плавок. Взгляд человека прошелся по демону, оценивая непривычный образ, и остановился на взъерошенных после сна волосах, после чего растаял, потеплел на несколько градусов, и в животе Ангела сразу откликнулось, потеплело тоже. — Доброе утро, – сказал человек, проигнорировав колкий вопрос, и снова повернулся к Кишибе, договаривая. – Билеты уже куплены, рейс через три часа. Мисс Макима будет ждать вас в офисе. — Куда-то улетаешь, старик? – полюбопытствовал демон, взглянув на Кишибе. — Ага, – тот выглядел не шибко довольным. – В Москву. Этот ответ не внес в ситуацию ясности, поэтому демон повернулся к Аки, впившись в него вопросительным взглядом. Что это за новости такие, с утра-то пораньше? — Демон Бомбы оказалась советской частницей, – со вздохом повторил человек то, что, судя по всему, только что разжевывал мужчине. – Еще год назад она работала непосредственно на государство. Вчера ее приперли к стенке, так что она согласилась выдать информацию про Огнестрела, которой владеет Союз, взамен на сохранение жизни. — Наведаемся к русским в гости, – недовольно проворчал Кишибе. – Пусть готовят свою хваленую водку, выходные обещают быть весёлыми. Ангел воспрял духом. Старика не будет дома весь день, возможно, он исчезнет на все выходные, а это значит, что демон будет вдоволь спать на его кровати, сидеть перед телевизором двадцать четыре на семь и уплетать пиццу, которую он совсем недавно научился заказывать по телефону. И кто знает – может, ему удастся уговорить Аки выгулять его, сводив в какое-нибудь вкусное место... Ну не сказка ли? — Тебе не обязательно было переть сюда несколько кварталов, чтобы рассказать эту новость, знаешь ли, – сказал он, обращаясь к человеку. – У тебя же телефон дома. Аки покачал головой. — Вообще-то, я пришёл, чтобы забрать тебя, Ангел, – сказал он. – Переночуешь у нас пару дней, пока мастер будет в разъездах. — А-а? – возмутился демон, и его брови сошлись на переносице. – В этом нет никакой нужды, человек. Меня уже оставляли одного дома пару раз, и мир, знаешь ли, не схлопнулся. Не нужно передавать меня из рук в руки, как собаку на передержку. В конце концов, всего секунду назад он построил план своих идеальных выходных. Жить в одной квартире с Денджи и, что еще страшнее, с Пауэр… Ангел не понимал, чем так провинился, чтобы его наказание оказалось настолько жестоко. — Дело не в том, что ты не можешь о себе позаботиться, – успокоил его Аки. – Мисс Макима и мастер покидают страну, а это значит, что безопасность Денджи ложится на наши плечи. Прогноз обещает дождь из демонов, так что Денджи нужна дополнительная охрана. — Это отстойно, – высказался Ангел, не особо церемонясь. — Не спорю. — Я не выживу в этом дурдоме. — Я выживаю в нем каждый божий день, и, как видишь, весьма успешно, – человек пригладил отклеившийся на лбу пластырь. – Лучше иди и собирай вещи, у вас с мастером мало времени. Настроение было испорчено. Раздавлено, втоптано в грязь. Уныло вернувшись в комнату, демон убрал футон и переоделся в форму охотника (он был бы рад надеть что-нибудь другое, но это была его единственная одежда на выход). Не то чтобы у Ангела было много вещей, которые он мог бы взять с собой – лишь парочка комплектов домашней одежды, хранившейся в комоде. Выдвинув ящик, он со вздохом осмотрел эту чистую стопку тряпья. Мда уж, невелик запас. Кишибе выделил ему такое крохотное пространство, а он не смог заполнить его даже на треть. Запустив руку в ворох одежды, Ангел вдруг отдернул её, уколовшись. Там, спрятанная между запасными футболками, на свет показалась ракушка, которую он бережно хранил на самом дне ящика вот уже второй месяц. Вытащив её наружу, Ангел осторожно покрутил раковину в руке. Он ни разу не доставал её с тех пор, как спрятал в комод. В этом не было никакой нужды – Ангелу было достаточно мысли о том, что она хранится где-то рядом, чтобы ему начал мерещиться шум прибоя, соль на губах… вкус фруктового льда на языке. В этом же месте хранился белый носовой платочек с давным-давно почерневшими разводами крови. И здесь же – грязный, покрытый бурыми пятнами галстук. Иногда Ангел сравнивал себя с сорокой, о которой узнал из документального фильма про птиц – они тоже славились любовью таскать “сокровища” в свое гнездо. Но грязные платок и галстук… ну какие же это сокровища? Ангел обвел пальцем грубый изгиб ракушки и задумался. А может, это не так уж и плохо, что он переночует в чужом доме пару дней? На Денджи и Пауэр можно будет закрыть глаза, если рядом будет ошиваться Аки. Таким образом, баланс между тупостью и здравомыслием в квартире будет восстановлен. — И как вы здесь вдвоем помещаетесь? Ангел подпрыгнул на месте и быстро закинул раковину в ящик, закрыв его с громким хлопком. Аки стоял в дверном проеме, удивленный столь резкой реакцией. — Глупый человек... – выговорил демон, чувствуя, как загораются собственные уши. – Тебя что, стучать не научили? А если бы я стоял здесь голый? После того, что случилось прошедшим вечером, его реакция на Аки была, надо признать… обостренной. Демон этого не отрицал – а чего ещё, собственно, стоило ожидать? Человек, так-то, спас его жизнь, принеся в жертву свою. — Мне казалось, ты не из тех, кто стесняется собственного тела, – между тем ответил Аки и внимательно оглядел помещение. – Комнаты здесь очень тесные. Ты спишь на полу? Удобно? — Крылья по утрам затекают, – признался Ангел и тут же опустил глаза. – Но неважно, я уже привык. Вещи собраны, так что можем идти. Они вышли из дома вместе с Кишибе. За плечами Ангела был небольшой, заполненный наполовину рюкзак, в руках старика – ручка легкого, заполненного наполовину чемоданчика. И пока мужчина дожидался такси, демон с человеком пошли в другом направлении. Из-за того, что служебный автомобиль Аки превратился в кучу железа, им пришлось добираться пешим ходом. Демон шел на два шага позади и уныло смотрел в спину человека. Его напрягала сложившаяся ситуация – дело о поимке Огнестрела, вдруг сдвинувшееся с мертвой точки, было крохотным камешком, что потревожил водную гладь. Едва уловимые колебания, тонкие кольца ряби, расходящиеся от места всплеска, могли вызвать цунами на другом конце света. Кто знает, как это затронет жадного до мести Аки? Кто знает, как это затронет самого Ангела? Больше всего ему нравилось жить жизнью, в которой не происходило никаких изменений, а этих самых изменений в последнее время стало как-то слишком много. Например, вчера… — Итак, – нарушил демон затянувшееся молчание. – Вы всё-таки поймали девицу-Бомбу. Человек вымученно вздохнул. — Её зовут Резе. — Ты очень наивен, если полагаешь, что мне хочется знать имя демона, который чуть не убил нас вчера. — Я бы тоже предпочел не знать, но Денджи проел мне ею мозг так сильно, что это имя всплывает в голове само по себе, – оправдался Аки. – Угадай, что они делали, когда мы их нашли? – он дал демону немного времени, чтобы тот мысленно прикинул варианты. – Флиртовали. Так по-идиотски, как могут только дети. Ангел скривился. В голове Денджи царила еще бóльшая помойка, чем он представлял. — Он вообще помнит, что она хотела забрать его сердце? – усомнился он в адекватности мальчишки. — Всё он помнит, – раздраженно пробормотал человек. – “Настоящие мужики из-за таких мелочей от любви не отказываются” – вот, как он говорит. Мечтает теперь, чтобы Макима взяла Резе работать в японское бюро. Говорит, будут устраивать “патрульные свидания”. — Патрульные свидания – это как вообще? – фыркнул Ангел. Со стороны Аки раздалось непродолжительное молчание. Человек продолжил идти вперед, а Ангел просверлил его спину нетерпеливым взглядом. Он что-то не так сказал? — Понятия не имею, – наконец, ответил Аки. – Кстати, держи. Купил по пути. Человек достал из нагрудного кармана чупа-чупс и протянул Ангелу. Тот с радостью принял подачку и, не желая ждать ни минуты, сразу зашуршал фантиком и отправил леденец в рот, причмокнул и довольно прикрыл глаза. Чертов человек знал, как сделать его дерьмовую жизнь чуточку лучше. — Ну и… – снова заговорил он, когда они были на подходе к дому. – Что будем делать весь день? Сомневаюсь, что мы должны запереть Бензопилу в комнате и караулить с топором у двери. Аки задумался. — Плана, как такового, нет. Вчерашняя стычка разбудила всех демонов в Токио, так что нам просто нужно быть наготове и действовать, исходя из ситуации. — Из какой ситуации, например? — Например… – человек замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, задрав голову, рассматривая что-то вдалеке. – Например, если на нашем балконе вдруг окажется Демон-Улитка, то нельзя позволить ему проникнуть внутрь. «Это же надо было, выдумать такое», – усмехнулся демон, но, проследив направление его взгляда, тоже затормозил. По белой стене многоквартирного дома, в котором жил Аки, тянулся длинный кровавый след по направлению снизу вверх. След этот обрывался на уровне четвертого этажа, где и находилась причина беспорядка – огромная скользкая Улитка с покрытым шипами панцирем ощупывала рожками ограждение балкона с явным намерением забраться на него. «Удивительно, что никто из местных еще не вызвал охотников, – хмыкнул про себя Ангел. – Тварь взбиралась наверх с улиточной скоростью». Аки вытащил катану из-за спины с таким будничным выражением лица, как будто собирался заварить кофе на завтрак. — Ангел, – окликнул демона он. – У него мягкая голова, так что стреляй в неё. «А ведь выходной только начался…» – удрученно подумал тот. Перекатил языком чупа-чупс, вытащил лук, натянул тетиву и, прикрыв один глаз, выстрелил. Свистнув в воздухе, стрела влетела в голову Улитки с поразительной точностью, пронзая её насквозь. По телу демона прошла мучительная судорога, и оно прогнулось под собственным весом, а потом сорвалось, пролетело четыре этажа и рухнуло на асфальт. На весь жилой район раздался звук, похожий на хруст яичной скорлупы, усиленный в десяток раз – раскололся улиточный панцирь. Оперативно вызвонив чистку, Аки и Ангел подошли к туше поближе. Вооружившись маячком в виде плоти Огнестрела, человек внимательно осмотрел бездыханное тело Улитки, после чего без тени сомнений запустил пальцы в еще теплые влажные кишки. Покопавшись в них, он выудил на свет малюсенький сплав железа, зажатый между кончиками пальцев. Размер этого кусочка едва доходил до размера ногтя с мизинца. Быстро и молниеносно, в глазах человека отразилась холодная сталь. — Всюду он, куда ни глянь, – нахмурился Аки, бережно пряча кусочек в пиджак. Как быстро менялось его настроение, стоило только вспомнить об Огнестреле… Аки давно стал заложником собственной мести, но не ему, Ангелу, было раскрывать человеку глаза – тот и без него все отлично понимал. Понимал и подкладывал дрова в огонь собственной ненависти. Ангел встряхнул головой и уныло посмотрел на свой лук. — Я планировал спать до полудня в эту субботу, – пожаловался он, гундя себе под нос. – А в итоге начал работать чуть ли не раньше восьми. Если так продолжится дальше, я буду обязан выпросить у Макимы отпуск. — Я тоже давно не был в отпуске, – внезапно сказал Аки. – Мы могли бы взять его вместе. Вместе? Ангел мечтательно задрал голову к ясному небу. — Было бы неплохо снова съездить на пляж… — Купальный сезон уже закончился, – осадил его парень. – Скоро осень, как-никак. Ангел вспомнил: через пару дней начинался сентябрь. Какая загадочная закономерность – чем больше он работал с Аки, тем быстрее летело время именно тогда, когда Ангелу хотелось, чтобы оно растянулось на подольше. Он бросил быстрый взгляд на человека, вытирающего испачканные пальцы об носовой платочек. Внутри неприятно кольнуло. В отношении Аки понятие времени играло особо важную роль. Квартира, в которой ему предстояло жить ближайшее время, не поддавалась никакому описанию, кроме слова “посредственность”. Едва оказавшись на пороге, Ангел понял, что ожидал от дома Аки именно этого. Блаженная простота – скромная полка для обуви у порога, светлые стены, простые однотонные двери, которые, казалось, никто не менял с момента застройки дома. Если место обитания отражало внутреннюю сущность своего хозяина, то квартира Аки была стопроцентным попаданием в яблочко. Стянув с ног кеды, демон поставил обувь рядом с двумя парами чьих-то кроссовок. Первые были красного цвета, разношенные, с продавленной пяткой. Вторые – усеяны детскими липучками с блестками. Третью пару поставил сам Аки – простые синие кеды, не новые, но максимально чистые, как будто только что снятые с прилавка секонд-хэнда. Что ж, обувь тоже могла многое рассказать о своем хозяине. Денджи и Пауэр смотрели телевизор с таким вниманием, что не сразу заметили чужое присутствие. Выглянув из-за их голов, Ангел разглядел, как мультяшный серый кот привязывает мышонка за хвостик и надевает на него крохотную поваренную шапочку. Несчастный мышонок, подгоняемый вилкой в зад, разносит по столу блюдечко с оливками на шпажке. «Бедное создание, – грустно заключил демон. – Мы с тобой, в каком-то роде, похожи… только эксплуатируют меня в более опасном деле». Пауэр довольно усмехнулась. — Когда я стану президентом мира, то сделаю из людишек таких же послушных рабов. — Ага, мечтай больше, дура, – профырчал Денджи. Взяв лежащий между ними пульт, Аки выключил звук телевизора, привлекая к себе внимание. — Пока вы сидели без дела, на балкон мог пробраться Демон Улитки. У меня там гортензия, между прочим, зацветает, разбитых горшков мне ещё не хватало, – с максимальным осуждением сказал он, упираясь руками в бока. – Мисс Макима предчувствовала, что за вами нужен глаз да глаз, так что я привел дополнительную охрану. Уголки губ Ангела дрогнули, и он прикусил щеку изнутри, чтобы остаться невозмутимым. Эта поза, этот взгляд, тон голоса… человек был похож на ворчливую курицу-наседку. Денджи и Пауэр синхронно посмотрели на демона без капли энтузиазма во взгляде, и Ангел ответил им тем же. — О-о? – протянула одержимая. – Цыпленок будет жить с нами? — А не многовато ли рож для одной хаты? – насторожился мальчишка. – Сначала рыбья морда, теперь вот этот... Больше народа – меньше кислорода, типа. Ангел сдвинул брови к переносице. Ему не нравилась наглость Бензопилы. В его голове были свежи воспоминания о вчерашнем походе в кино, который обещал быть идеальным, но оказался безнадежно испорчен только потому, что этот придурок был слаб на передок. А сейчас он сидел как ни в чем ни бывало, смотря мультики с сэндвичем в руках, и, судя по всему, не чувствовал за собой никакой вины за произошедшее. — Ангел пробудет у нас всего лишь день-два, – пожал плечами Аки. – Между прочим, все это делается только ради твоей безопасности. Тебе следует быть благодарным. — А мне не нужна охрана! – Денджи снова глянул на Ангела и самодовольно улыбнулся. – Я так-то охренеть какой сильный, если вы еще не заметили. Я ваши задницы от смерти спас! — Сразу после того, как нас чуть не убило по твоей вине, – недовольно вставил Ангел. — Да кто же знал, что у вас будет свиданка именно в этом кинотеатре! Свиданка – резануло демону по ушам, и тот почему-то занервничал. Свиданка, свиданка, свиданка. Что старик Кишибе, что этот проклятый мальчишка, все они озабоченные идиоты. Как будто коллегам запрещено ходить в кино, если они не состоят в отношениях. — Хватит пререкаться, – Аки устало помассировал переносицу, и было в этом действии что-то настолько притягательное, что демон не нашел сил отвести взгляда. – Ангел, ты будешь спать в моей комнате. Футон и одеяло у нас есть, так что с этим нет никаких проблем. — Ха-ха-ха! – Пауэр не упустила случая ткнуть в них пальцем. – Тили-тили тесто, жених и невеста! Глаза Ангела забегали по комнате, и он почувствовал, как наливаются теплом щеки и уши. Эти слова не должны были быть смущающими. Ничего, что касалось Аки, не должно было быть смущающим, но в последнее время щеки демона краснели всё чаще, и он, по правде говоря, уже устал бороться с этими резкими всплесками жара, берущимися из ниоткуда. Аки, в свою очередь, не выглядел хоть как-то задетым. — Кто-нибудь из вас может поделиться с Ангелом своей комнатой, – спокойно предложил он. Веселье Денджи и Пауэр моментально сменилось возмущением. — Ага, щас! – фыркнул Бензопила. – Я не хочу быть убитым во сне! — Покои Пауэр принадлежат только Пауэр! – нахмурилась одержимая. — Значит, единогласно, – развел руками Аки и направился в сторону одной из комнат. – Иди за мной, проведу небольшую экскурсию. Комната Аки была больше спальни в доме Кишибе и дотягивала до понятия “просторная”. Бóльшую её часть занимала широкая кровать, приставленная к стене, а в углу стоял вместительный шкаф. Но больше ничего особенного. Молочные стены, голубые шторы, зеркало у стены. Честно, просто, строго – прямо как сам Аки. — Огромная у тебя кровать, – удивился демон с плохо скрываемой завистью. – Была бы у меня такая, я бы, наверное, проспал бы на ней всю жизнь. Черт, на ней вполне может поместиться человека три… и где ты только урвал такое счастье? — Нигде. Она досталась мне вместе с квартирой, – пожал плечами Аки, стоя у стены, позволяя демону хорошенько осмотреться. Но не то чтобы здесь было, что осматривать. Ангел подошёл к окну, окидывая взглядом скучный городской пейзаж – ровные ряды жилых домов, растущих аккурат друг за другом, пасмурное небо… На подоконнике стояло несколько горшков с приятно пахнущими цветами, и там же стояла одинокая фотография в простой деревянной рамке. Заинтересовавшись, демон присмотрелся к фото. На нём была запечатлена семья из четырёх человек – отец, мать и два брата. Ангелу не пришлось напрягать мозги, чтобы найти на изображении Аки – он узнал этот угрюмый, но по-детски невинный взгляд синих глаз у мальчика постарше. Забавно. Аки вырос, начал пить, курить, убивать демонов, а его взгляд остался всё тем же. — Семья твоя? – спросил Ангел очевидную, казалось бы, вещь. Аки подошёл поближе и опустил взгляд на фото. На его лице не дрогнуло ни единого мускула – то ли ему больше не было больно, то ли эта боль была закопана в нем слишком глубоко, чтобы её заметить. — Да, – односложно ответил он. — Как звали младшего? — Тайо. — Милый человеческий отпрыск. Не то что ты, – Ангел вгляделся в лицо маленького Аки, размытое из-за качества фото. – Ты что, с рождения такой унылый? — Я не унылый, – человек дернул плечом. – Это все вокруг – сумасшедшие. Что ж, это была в каком-то смысле правда. Ангел продолжил рассматривать фото, не зная, что именно его очаровало в ней. Он, демон, появился на свет, будучи взрослым – у него не было детства и никогда не будет старости. Человеческая изменчивость была ему чужда, и мысль, что даже Аки когда-то был таким маленьким, крохотным, ростом даже ниже его, колола горло демона горечью. — Что было потом, когда они погибли? Он спросил это и прикусил язык. Бездумная прямолинейность Ангела была уместна не всегда, и он боялся, что это был именно тот случай. Но ему хотелось… правда, очень хотелось узнать про Аки побольше, и он ничего не смог поделать с собственным любопытством. — Я жил в приюте еще парочку лет, – будничным тоном рассказал человек. – А когда исполнилось шестнадцать, подал заявку на получение жилплощади и устроился на стажировку в бюро. Демон сложил в голове два плюс два. — Значит, квартира досталась тебе от государства? — По специальной благотворительной программе, – кивнул Аки. – Для детей, осиротевших во время нападения Огнестрела. Но были и другие льготы – например, нас допускали к работе в Общественной Безопасности по упрощенной системе. «Звучит так, как будто государство воспользовалось случаем и пристроило в охотники бедных сироток, мечтающих отомстить за свои семьи, – подумал Ангел. – Одинокие, несчастные, готовые ради мести на всё… идеальное пушечное мясо для демонов». В спальни Денджи и Пауэр демон предпочёл не заходить, лишь взглянул на них с порога. Помимо этого ему показали ванную с санузлом и небольшую комнатку-прачечную. Провожать Ангела до кухни не было нужды – она располагалась там же, где и общая комната. Можно было сказать, что две эти зоны и вовсе слились воедино. — Экскурсия окончена, – подытожил Аки, когда они вернулись в гостиную. – Мне нужно приготовить обед, так что можешь заниматься всем, чем хочешь. Денджи и Пауэр за спиной досматривали очередную серию мультфильма – из телевизора лились глупые карикатурные охи и крики, нарушающие идеальную тишину. Демон прислушался к своим ощущениям: конечно, присутствие Аки делало ситуацию более приемлемой, но он всё равно чувствовал себя не в своей тарелке, прямо как в тот день, когда он впервые оказался в доме Кишибе. Помнится, тогда он оглянулся и спросил себя: «И что я вообще здесь делаю?». И сейчас он чувствовал себя точно так же. Наверное, с новыми местами так всегда. Чтобы хоть чем-то занять себя, он забрал из коридора рюкзак с вещами и перенёс его в спальню Аки. Именно тогда, когда он выходил из комнаты, Ангел ощутил движение в своих ногах. Что-то коснулось его щиколотки, и демон дернулся, резко вздернул руку к нимбу, чтобы вытащить оружие. Каково было его облегчение, когда он обнаружил перед собой самую обычную кошку. Большая, белая, пузатая, она терлась об его ноги, дружелюбно вздернув хвост трубой. Ангел со вздохом опустил руку вдоль тела, позволяя животине вдоволь натереться об себя. Благо, его ноги были прикрыты штанами с носками, иначе кошке Аки пришел бы каюк. Ангел и правда любил животных. Они были простыми, предсказуемыми, строго следовали законам природы и не мешали демону жить. К тому же, их мясо было достаточно вкусным, а некоторые из них еще и выглядели достаточно мило. Взять, к примеру, Мяукалку – он так хотел погладить её прямо сейчас, это пушистое и мягкое существо… «Не хочу жаловаться, но моя собственная сила иногда бывает в тягость, – признался себе Ангел, возвращаясь в общую комнату и задерживая взгляд на Аки. – Есть, всё-таки, в этом мире существа, которых мне хотелось бы потрогать…». Его взгляд невольно скользнул по рукам человека – закатанные рукава лонгслива обнажили светлые участки кожи, обычно скрытые под тканью рубашки. Кожа Аки… по воспоминаниям Ангела, была обжигающе горячей. Выдернув себя из мыслей о вчерашнем, демон постарался пристроить себя куда-нибудь в этом доме и не нашел ничего лучше, чем присоединиться к Денджи и Пауэр. — Эй! – нахмурился мальчишка, когда он сел рядом на краешек дивана. – Осторожнее, крылатый придурок! Я жить, между прочим, хочу. Этот жалкий человеко-демон имел природный талант раздражать на раз-два. — Не истери, Бензопила. Я не могу высосать твою жизнь через ткань, – фыркнул он и глянул на экран, где прокручивали заставку очередной серии мультфильма. – Может, переключим на канал с документалками? — Документалки – отстой! – мгновенно скривилась Пауэр. — Ага, скука смертная! – высунул язык Денджи. Ангел насупился, но вслух возражать не стал. Эти двое, как и он, являлись собаками из псарни Общественной Безопасности, но чувствовали за собой намного больше прав, чем он. Хотя что с них было взять? Наглые и тупые – просто взрывная смесь. Может быть, Аки и умудрился чудом с ними ужиться, но демон не верил, что когда-нибудь сможет смириться с их выходками. Одна серия сменяла другую. Ангел лениво стек по спинке диванчика, все больше закапываясь в собственном унынии. Так сильно хотелось обратно, в пропахшую сакэ квартиру, сидеть перед телевизором в полном одиночестве и смотреть то, что нравится ему. Здесь ничего не поделаешь – Ангел был из тех, кто со скрипом принимает все новое, чужое, неизведанное. Неожиданно демон повел носом и принюхался – его привлёк аппетитный запах, идущий с кухни за спиной. Нехотя поднявшись с места, он пошёл на звук шипящего на сковородке мяса. Аки дорезал последнюю луковицу, ловко орудуя ножом. Делал он это со знанием дела, прямо как люди из кулинарных телепередач, которые Ангел посматривал время от времени. Поверх синего лонгслива человека был повязан фартук. Очень по-домашнему. Ангел встал прямо напротив него так, что их разделяла лишь невысокая кухонная тумба, занятая миской с нарезанными овощами. Заметив демона, человек вздернул брови. — В чем дело? Ангел хотел бы ответить, в чем. «В этом месте так много чужого, что я хочу держаться ближе к единственному существу, которое приносит мне сейчас покой, – сказал он про себя. – Но тебе я этого вслух не скажу, обойдёшься». — Ни в чём. Надоело смотреть глупые мультики. Вы, люди, находите насилие чем-то смешным, – Ангел с интересом заглянул внутрь стоящей на плите кастрюли, и его лицо обдало ароматным паром. – Что это такое? — Том ям, – ответил Аки, нарезая на доске шампиньоны. – Тайский суп с морепродуктами, в последнее время – настоящая попса. Думаю, тебе он понравится. Демон снова принюхался к этому странному запаху, щекочущему нос. — Он острый? — Обычно да, – кивнул парень. – Но я добавляю кокосовое молоко в бульон, чтобы смягчить вкус. Аки зачерпнул жидкость из кастрюли глубокой ложкой и отправил себе в рот. Внимание Ангела моментально сосредоточилось на розовом языке человека, мелькнувшем между губ, чтобы собрать с них остатки масла… жирный блеск, правда, на них всё равно чуть-чуть остался. Словно убедившись в чём-то, Аки кивнул, зачерпнул бульон второй раз и, подув на него, поднес ложку ко рту демона. — Вот, попробуй. Ангел не был дураком, чтобы отказываться от дегустации еды. Подавшись вперед, он послушно приоткрыл рот и попробовал. Вкус бульона был мягкий, но на кончике языка всё равно осела остринка – послевкусие от имбиря. Странно, но на удивление очень приятно. Высосав содержимое ложки до дна, демон отстранился, причмокивая, а потом медленно провёл языком по собственным губам, смакуя вкус… вкус человека. — В кулинарных шоу этот вкус называют… – он поднял на Аки глаза, – …пикантным. Человек встретил его завороженным взглядом. Каким бы опытным он ни был лжецом, его глаза никогда не врали – зрачки растеклись по радужке чёрными кляксами, застилая синеву. Ангел как-то видел фильм про Марианскую впадину. Там говорилось, что это самое глубокое место на планете, но демон был не согласен – глаза человека казались намного глубже. Тело прошибло током. Скупое демоническое сердце неумолимо дало сбой. Оно вдруг начало агрессивно разгоняться по амплитуде, дыхание сбилось. Стало жарко, как в самый солнечный июльский день, а уши запылали. Кругозор резко сузился, и больше Ангел не видел ни кухни, ни стен, ничего… только лицо Аки, такое яркое и отчетливое на фоне блеклых размытых пятен. И ему вдруг так сильно – до дрожи в руках – захотелось приблизиться к этому лицу еще ближе, чтобы… Чтобы что? — Ха-ха! – голос Пауэр, раздавшийся за спиной, заставил его подскочить на месте. – Смотри, они сейчас друг друга сожрут! Демон оглянулся рывком. Девчонка прилипла к экрану телевизора, с восторгом наблюдая, как мультяшные пес, кот и мышь сплетаются в хаотичный клубок из пыли и кулаков. Денджи недовольно задергал Пауэр за волосы, крича, чтобы она не мешала ему смотреть. Ложная тревога. Когда Ангел обернулся, Аки неуверенно провел рукой по шее, отведя взгляд куда-то в сторону. — Сочту твой ответ за комплимент, – пробормотал он и вернулся к нарезке грибов. Ангел шумно сглотнул слюну, которой стало как-то неприлично много. Что это такое было? Реакция на аппетитный привкус человечины, прокравшийся в бульон? Что-то иного рода? Он съежился. В последнее время демон не узнавал самого себя, и ему казалось, как будто он открывал в глубине души новую, еще неизведанную грань собственной личности, которую по незнанию боялся. Что же ему теперь с этим делать? Яростно противиться изменениям или идти им навстречу? У него всегда были с этим проблемы. Возле порога раздался подозрительный скрежет, и все находящиеся в комнате навострили уши. — Бензопила-а-а… – раздался чей-то нечеловеческий голос из-за входной двери. – Я знаю, что ты зде-есь… Выходи-и-и… Пауэр вскочила на ноги. — Драка! – в два счета возбудилась она. – Ура, драка! Ангел посмотрел на Аки, устало прислонившегося к холодильнику. Непрошенная работа в выходной день выматывала даже его. Рука демона дрогнула, готовая достать из нимба что-нибудь поострее. — Есть план? – настороженно поинтересовался он. Человек вымученно махнул рукой. — Пусть Пауэр его прикончит, – распорядился он. – Её настроение испортится, если не дать ей кого-нибудь убить. — Блин, – почесал затылок Денджи, смотря вслед убегающей девчонке. – Даже телек посмотреть не дают нормально. И так что, весь день будет, что ли? — Молись, чтобы не всю жизнь, – посоветовал Аки и вернулся к нарезке овощей. Это действительно продолжалось весь день.

—

Денджи совершил две огромные ошибки. Во-первых, он влюбился. Влюбился, как щенок, слепо и безропотно, и это позволило советской частнице подобраться к нему слишком близко, что в конечном итоге привело этих двоих к масштабной битве, затронувшей немалую часть Токио и повлекшую за собой смерти людей. Во-вторых, Денджи не умел и не хотел скрываться, как это обычно делают супергерои, так что теперь демоны знали его в лицо. Они хотели сожрать мальчишку, чтобы получить скрывающуюся внутри него мощь, о которой сам Денджи, кажется, был ни слухом ни духом. Улучив момент, когда ни Макимы, ни Кишибе не было в стране, они решили устроить на Бензопилу облаву. А самым раздражающим Ангел находил то, что этому придурку даже не было стыдно. Он тратил свое драгоценное свободное время, карауля демонов у порога, а Денджи сидел за телеком, ковыряясь в носу. Где здесь хоть капля справедливости? Под конец дня Аки устал извиняться перед соседями, возмущенными тем, что по окнам и балконам их квартир и то дело пробирались разного рода твари. К счастью, за весь день не пострадал никто из гражданских. Даже сам дом сохранился в относительном порядке, если не учитывать бескрайние реки крови, стекающие по ступенькам водопадами. Демоны, что приходили забрать Бензопилу, оказались не слишком сильными, но энергозатратными, поэтому к вечеру Ангел был выжат, как лимон. Последний демон заглянул к ним на огонёк в восьмом часу, и, прикончив его копьём, он умолял всех существующих и несуществующих богов о том, чтобы этот был последним на сегодня. На ужин был домашний удон и кальмары темпура. Они ели в утомленном молчании. Ночную вахту взял на себя Демон-Акула. Время от времени Ангел видел, как его плавник свободно разгуливает по квартире, появляясь из пола и исчезая где-то в стенах. Демон принял душ самый первый, чтобы успеть высушить перья перед сном. Пока Денджи и Пауэр досматривали последнюю порцию мультфильмов по Никелодеону, а Аки умывался, Ангел самостоятельно расстелил себе футон и, усевшись на него по-турецки, скучающе сушил пёрышки феном. Теплый воздух обдувал лицо, и демон то и дело зевал, мечтая поскорее завалиться спать. Обычно ему плохо спалось на новом месте, но день сегодня был таким загруженным, что он верил, что вырубится, стоит голове коснуться подушки. Тихо хлопнула дверь комнаты – Аки вернулся из ванной. — Ты сам достал футон? – донесся его голос из-за спины. – Можно было попросить, я бы тебе расстелил. — Мне хотелось поскорее, – Ангел выключил фен и принялся приглаживать растрепанные перья пальцами. – Это не так уж и сложно, у меня есть свои руки. — Ты же мой гость. Я должен за тобой ухаживать, так заведено. Взяв что-то из шкафа, человек прошел мимо него и присел на краешек кровати. «Мне, демону, как-то плевать на обычаи людей», – хотел было сказал Ангел в привычной колкой манере. Однако, стоило ему поднять взгляд, слова сразу застряли в глотке, выпустив наружу лишь короткий вдох. Он никогда не видел Аки с распущенными волосами. Мягкие чёрные пряди опускались до самых плеч (чуть длиннее, чем он представлял). Открывшийся его взору Аки выглядел совсем как другой человек – намного нежнее, милее, чувствительней. Сочная мякоть фрукта, оставшегося без кожуры. Ангел задержал на человеке взгляд дольше положенного и, поняв это, быстро опустил глаза в пол, почувствовав себя трусливым вором, боящимся быть пойманным с поличным. — Я отправил Денджи и Пауэр спать, – произнес человек. – Мы тоже можем ложиться, если ты готов. Он сидел, растирая между пальцами крем для рук, а по комнате растекался насыщенный аромат камелии. Так вот откуда был этот запах, витающий вокруг Аки каждый божий день… — Выходной выдался просто ужасным, – кивнул демон, успокаивая взбунтовавшееся сердце глубоким вдохом. – Я готов упасть на подушку и заснуть хоть сейчас. — Тогда я выключаю свет? — Выключай. Раздался щелчок, и спальня погрузилась во мрак. Сквозь полупрозрачные шторы в комнату заструился голубоватый свет уличных фонарей. Сбросив с ног домашние тапочки, Аки забрался в кровать и после небольшой возни, наконец, устроился на ней с удобством. — Приятных снов. — Угу… – скомкано ответил демон и уронил тяжелую голову на подушку. Вопреки тому, что он говорил минуту назад, сон совсем не шёл. Прошедший день никак не лез из головы, но думал Ангел совсем не о придурке Денджи, не о крикливой Пауэр и даже не о наглых демонах, из-за которых он не смог притронуться к обеду аж целых пять раз подряд. Целиком и полностью, сейчас его мысли занимал Аки. Аки в джинсах и фартуке. Его маслянистые губы. Его глаза-колодцы. Его распущенные волосы. «Чёрт возьми… – мысленно выругался Ангел, поняв, что сердце снова начинает разгоняться, да так, что пульс забился изнутри черепной коробки отбойным молотком. – Что со мной происходит? Почему я не могу думать ни о чём, кроме этого?». Человек, к которому его так безрассудно потянуло сегодня, лежал в паре шагов от него. И было что-то ужасно несправедливое в том, что сейчас этот человек не делал ровным счетом ничего, а Ангела всё равно к нему тянуло. Чтобы как-то успокоиться, он стиснул ткань пижамы на груди и шепотом забормотал мантру под нос. Обычно это помогало. Повторяя одно и то же каждый раз, постепенно начинаешь в это верить. — Ты что-то сказал?.. – донесся сонный голос Аки со стороны кровати. — Читаю мантры. Ежедневный ритуал, – пояснил демон. – Не нравится – заткни себе уши. В ответ на совет человек снова завозился на кровати, и больше с его стороны не раздалось ни звука. Ангел прошептал одну и ту же мантру ровно сто восемь раз до тех пор, пока не почувствовал долгожданную сонливость. Налитые свинцом веки сомкнулись. Ему снова снился океан, уже не сосчитать, в который раз. Ангел лежал на мели, вслушиваясь в крики чаек, а пятки нет-нет да щекотали теплые волны. Совсем рядом лежал кто-то еще (может, это была Шанти?), их руки были соединены. Таинственный некто сжимал ладонь демона крепко и надежно – пожалуй, этим рукам он мог бы смело доверить собственную жизнь. Чужие пальцы нежно поглаживали костяшки его маленьких рук, обводя фаланги по кругу. Солнце ласково согревало их тела, и Ангел чувствовал себя… если честно, таким счастливым, каким не чувствовал себя уже очень давно. В легкие забилась влага, соль, настойчивый аромат камелии… Его вырвал из сна резкий звук. — Оставь мне немного, дура... Демон недовольно приоткрыл глаза, вслушиваясь в голоса на кухне. Вот она, вся прелесть демонического слуха – чудесная слышимость в пределах целой квартиры. Денджи с Пауэр препирались агрессивным шепотом, но этого было достаточно, чтобы разбудить его. — Еще чего! – прошипела одержимая. – Вся еда в холодильнике принадлежит Пауэр! — Не ври, Аки нам поровну оставил! Отдай мою долю, тупица! — Вся еда в этой квартире – моя! Ангел закатил глаза и перевернулся на спину, угрюмо разглядывая потолок. Судя по светящемуся в темноте циферблату, ему удалось проспать целый час до тех пор, пока этим тупицам не приспичило пожрать на ночь глядя. «Они же как кошка с собакой, – недовольно подумал он, дожидаясь, когда перепалка сойдет на нет. – Просто худшие сожители в мире. Аки настоящий герой, если все еще не выставил их за дверь». Ссора Денджи и Пауэр стихла так же быстро, как и началась. Какое-то время Ангел прислушивался к неряшливому чавканью за стенкой, а потом – к хлопанью дверей в обеих комнатах. Тогда, фыркнув, он снова закрыл глаза, изо всех сил хватаясь за остатки волшебного сна. Что же там было? А, ну точно – океан и чайки. Да. Океан и чайки… Со стороны Аки вдруг раздался резкий вдох. И сразу же – судорожный выдох. Ангел настороженно приоткрыл один глаз и напряг слух. Что это только что было? Дыхание человека было неровным, как если бы он пробежал километровый марафон, а потом старался подавить рвущуюся наружу одышку. Беспокойно потеребив края одеяла, Ангел взвесил все “за” и “против” в своей голове и всё-таки решил спросить: — В чем дело, человек? – прошептал он в темноту. – Мучают кошмары? Вперемешку со сбившимся дыханием послышался удивленный вздох. — Ох. Я тебя разбудил? — Не ты. Денджи и Пауэр подрались на кухне из-за еды, было сложно оставаться спящим. — Полудурки, – снисходительно прокомментировал Аки и заворочался. – Давай спать дальше. На какое-то время комната снова погрузилась в тишину, но спать Ангел больше не мог – он смотрел в белый потолок, сминая пальцами одеяло. У него было чертовски много вопросов к себе: почему он так взволнован, почему он не хочет спать, почему ему не хочется, чтобы их разговор закончился, толком не начавшись? — Мне тоже иногда снятся кошмары, – наконец, произнёс он полушепотом. — Не знал, что они снятся демонам, – так же тихо отозвался человек. – И что там, в этих кошмарах? Ангел прикрыл глаза, и в его воображении первым нарисовалось смуглое девичье лицо с глазами, взгляд которых мог согреть своим теплом целый мир. — Шанти… – выговорил он на выдохе. — Девушка, которую ты любил? – догадался Аки. – Что с ней стало? — Она умерла, – демон проглотил подступившую к горлу горечь. – Как и все мои люди, те, с которыми я жил долгое время. Иногда мне снятся их смерти. В этих снах, приходящих в самые темные ночи, Ангел нависал над ними грозным силуэтом. Его любимая, его друзья, названные сестра и братья… их лица искажались в ужасе и отчаянии – как кто-то, кого они приняли в свою семью, мог поступить с ними так жестоко? В этих снах Ангел тянул к ним руки, а они рыдали, умоляя о пощаде, пряча за собой детей. Умирая самой последней, Шанти заглядывала в его глаза, пытаясь найти в них того Ангела, которого она когда-то полюбила. И вместе с последним дыханием из ее груди вырывалось печальное «За что?...». Возвращаясь из этих снов, демон чувствовал онемение на кончиках пальцев. Ему требовалось некоторое время, чтобы снова прийти в себя. — Как погибли твои люди? Ангел открыл рот, но ответил далеко не сразу. Глаза быстро забегали по комнате, и на какой-то момент в сознании возникла тревожная пустота. — …их убил демон. «Чёрт, – пронеслось в голове яркой вспышкой. – Черт, черт, черт». — Вот как. Что это был за демон? — Я… не помню. Всё произошло так быстро. Повисла неприятная пауза. Ангел стиснул складки одеяла изо всех сил, беспокойно облизывая губы. То, что он сделал только что… было очень, очень плохо. — Понятно, – мягко сказал Аки, так, будто боялся расстроить демона еще больше. – Мне очень жаль твоих людей, Ангел. И твою девушку. Правда. В его голосе сквозило искреннее сочувствие, но Ангел знал, что не заслуживал его. Ему одновременно стало гадко с самого себя, и в то же время демон почувствовал к себе такую жалость, что ему немедленно захотелось заползти в чьи-нибудь теплые объятия, вдохнуть вкусный человеческий запах, замереть и провести там остаток своей жизни – то есть, вечность. Он открыл слипшийся от сухости рот. — Знаешь, человек… мои крылья… – начал он и прочистил горло. – Так ломит на этом футоне. — Можешь перебраться сюда, – сразу же ответил человек. – Мне удобнее говорить с тем, чье лицо я хотя бы вижу. Придерживая одеяло на плечах, Ангел поднялся с футона и, неуверенно потоптавшись на месте, забрался к Аки на кровать. Под ним малость скрипнул матрас. — Это не опасно? – усомнился демон, устраиваясь на новом месте. — Сам говорил – кровать большая. Аки отодвинулся подальше к стене, ложась на бок и подпирая голову согнутой в локте рукой. Между ними осталось свободное место, куда вполне мог поместиться третий (вот только третьего в этой кровати Ангел бы не потерпел). Немного повозившись, поправив одеяло и пижаму, он утонул щекой в подушке и затаил дыхание. Волосы Аки были слегка растрепаны и небрежно спадали на лицо. Прохладный свет уличных фонарей, падающий из окна, смягчал каждую острую черточку и без того утонченного лица, обнажая, придавая человеку беззащитный вид. В ночном мраке комнаты в его глазах было неоткуда взяться отблеску, но, тем не менее, когда он смотрел на Ангела, в глубине его зрачков сверкали два крохотных ореола – так в них отражался нимб. Это было странно, лежать рядом с Аки в одной кровати. В этом было что-то волнующее, но в то же время обыденное, ведь не было ничего более нормального, чем поболтать со своим коллегой перед сном. Они работают вместе уже несколько месяцев, так в чем же проблема? «Зачем я это сделал? – поругал себя демон. – Какая часть внутри меня этого хочет?». Ему следовало побольше медитировать – может, хотя бы так он бы стал творить меньше глупостей. — Знаешь, мои люди верили в то, что смерть – это не конец, – наконец, сказал он, не отрываясь от глаз Аки. – В их понимании жизнь является замкнутым кругом, а это значит, что после смерти непременно последует новая жизнь. Души моих людей будут переходить из тела в тело до тех пор, пока не придут к полному успокоению, ведь настоящий конец наступает тогда, когда душа становится настолько легкой, что отрывается от земли... но об этом тоже не стоит грустить, ведь свобода – это то, к чему каждый из них стремился. Аки слушал его внимательно, не вмешиваясь, не перебивая, не насмехаясь. Черт, Ангел не смел даже мечтать о том, чтобы кто-то слушал его с таким интересом. Последний человек, с которым он мог поговорить по душам, давным-давно умер от его руки. Горе от утраты Шанти слишком долго таилось в закромах подсознания, так долго, что успело врасти под кожу, подобно опухоли. И как же хорошо ему было сейчас разделить эту боль хоть с кем-то... — Ты тоже веришь в это, Ангел? – спросил человек без издевки. Ангел не верил. Но очень хотел. Так сильно хотел, что почти убедил себя собственным притворством, что боги Шанти существуют, но… всегда это противное но. — Тебя это удивляет? – хмыкнул он. — Сложно представить создание, прямое воплощение христианства, которое так увлечено индуистской культурой, – человек бросил на него нежный взгляд, щекочущий демону горло. – Очень противоречиво. — Ты говорил, противоречия во мне смотрятся органично, – надул губы Ангел. — Я не отказываюсь от своих слов. Демон шумно выдохнул, ощущая, как начинают загораться уши. Как хорошо, что они лежат в темноте, в которой не видно вспыхнувшего румянца. — Свобода… это звучит заманчиво, – продолжил он. – Если у меня есть хотя бы небольшая возможность больше не перерождаться в этом ужасном, полном глупых вещей мире, то я ею, конечно, воспользуюсь. Жизнь, как-никак, безумно утомительная штука. — Поэтому ты молишься перед сном? Ангел взбудоражено кивнул. О, какое это счастье, встретить человека, с которым можно разговаривать – так спокойно и непринужденно. Всего на мгновенье ему даже захотелось, чтобы следующий день вообще не наступал, ведь так они смогли бы лежать, смотря друг на друга, никуда не спешить, и говорить, говорить, говорить… Было так много вещей, о которых ему хотелось поговорить с Аки. — Мантры помогают прийти к умиротворению и избавиться от ядовитых эмоций. Старейшина в моем поселении говорил, что это особенно важно и сложно для меня, демона – сохранять душу чистой, несмотря на свою природу. Несколько секунд человек просто разглядывал лицо напротив. Ангел чувствовал, как взгляд синих глаз скользит по его щекам, по глазам, губам, словно выискивая там нечто, известное только ему. Человек был крайне задумчив – что-то не давая ему покоя. — Получается, людей ты никогда не убивал? Ангел незаметно вздрогнул под одеялом. В голове снова образовалась пустота, в которую он отчаянно нырнул в поисках выхода. Ложь никогда не была его сильной стороной. — Нет, – сказал он, и, не выдержав пытливого взгляда, принялся рассматривать узор на постельном белье, сине-белый ромбик. – Если бы я убил кого-то, то мариновался бы в колесе Сансары еще очень и очень долго. — Что ж, это хорошо, – кивнул Аки и опустился головой на подушку так, что его глаза оказались вровень с глазами демона. – Я рад. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Пустое место на кровати, растянувшееся между ними, казалось несправедливо огромным. Было время, когда он лежал вот так рядом с Шанти. В те теплые вечера по хижине расползался запах благовоний, снаружи раздавался всплеск волн, и она была очень близко, ютилась на его крыле, глядела на Ангела с нежной тоской в глазах. Они вместе читали мантры, говорили до изнеможения – о жизни, о смерти, о богах… И была всего одна, но колоссально важная вещь, которая переворачивала всё с ног на голову – Ангел не хотел касаться Шанти. Никогда. Он боялся её рук, пресекал попытки дотронуться до себя, ведь Шанти была жадной до объятий, Шанти была очень глупой. Она тянулась к нему, как к дикому огню, прекрасно зная, что может обжечься, но не осознавая всю опасность. Поэтому Ангел вилял, не давался, отодвигался подальше, боясь даже думать о том, что было бы, соприкоснись они голой кожей. Но Аки… с ним всё было в точности наоборот. От одного только взгляда на лицо этого человека Ангел чувствовал скребущее по изнанке груди желание сократить расстояние между ними. Это было ужасно, но он хотел почувствовать тепло его рук опять. — Ты так и не рассказал о своем кошмаре, – напомнил он, вырываясь из запутанного клубка собственных мыслей. – Тебе снилась твоя семья? Аки оторвался от разглядывания Ангела и скосил взгляд в угол комнаты. — Моя семья мне уже давным-давно не снится, – мотнул головой он. — Тогда что? — Моя напарница. Она умерла в начале лета... ушла из жизни, не оставив после себя даже тела, – Аки потерся щекой об подушку, и сердце демона защемило от нежности. – Если бы она верила в твоих богов, то мне было бы проще думать, что её душа вернется на землю в другом теле. Но нет, она ни в кого не верила. Она была атеисткой. Выходит, у Аки тоже были его люди. Его семья, друзья, напарники. И многих из них, наверное, уже нет в живых. В этом плане они с Ангелом были как нельзя похожи. — Куда попадают люди, которые ни во что не верят? — В землю, – ответил Аки, меланхолично уставившись куда-то в пустоту. – Наверное, просто в землю… и больше никуда. — Ты, кажется, говорил, что тоже не веришь в бога, – вспомнил демон. — Да, так и есть. — И что, ты тоже – в землю? — Всех нас ждет земля, – сказал человек так, как будто не видел в этом ничего особенного. – Как бы ты ни умер, во что бы ни верил, все равно рано или поздно смешаешься с ней. В отличии от человека, Ангел находил в его словах некоторую долю трагедии. — Это грустно. — Тебе-то – и грустно? – вскинул брови Аки. — Неужели тебе не хочется, чтобы после смерти было что-то еще? – надеждой поинтересовался демон. – Чтобы все испытания, которые ты преодолеваешь при жизни, не были бессмысленны? Родился, пожил, умер – вот так вот просто, да? И душа в таком случае… тоже в землю, вместе с телом? «Во что только люди не поверят, лишь бы не смиряться со смертью. Сложно жить, понимаешь ли, со знанием, что твое существование не имеет смысла», – всплыли в голове слова старика Кишибе. А вот Ангелу хотелось, чтобы смысл был. Хотелось верить, что от него зависит хоть что-то. Он не выбирал перерождаться в этом мире – такова была его природа. Он не выбирал работу охотником – за него это сделала Макима. У него толком не было выбора, где ему жить, что надеть и что съесть на ужин. Неужели он не мог повлиять даже на то, что станет с ним после смерти? — Ученые отрицают существование души, – забивая финальный гвоздь в крышку гроба, вставил Аки. — Человеческая наука жестока, – демон удрученно закутался в одеяло поплотнее. – Не оставляет ни просвета надежды. А я вот выбираю верить, что у меня и у тебя есть душа. Верить в то, что мои действия при жизни повлияют на путь моей души. Можно было сказать, что он нахлобучил на себя розовые очки и наотрез отказывался их снимать. По крайней мере, в отличие от людей, он понимал, что делал. — Не могу тебя осуждать, – вздохнул Аки. – Каждый придает своей жизни тот смысл, который захочет. Если ты хочешь так – то пусть так и будет. Ну, по крайней мере над ним не стали смеяться. — А ты, человек? Какой смысл ты придал своей жизни? – тот замешкался, и демон попробовал догадаться. – Что, скажешь «Убить Огнестрела»? Это глупый смысл. — Глупый или нет – это уже мне решать, – не обидевшись, пожал плечами Аки. Циферблат на прикроватной тумбе мигал, сменяя минуту за минутой. Веки Аки постепенно смыкались, пока наконец не закрылись окончательно. Человек был вымотан минувшим днем, так что осуждать его в этом не повернулся язык. Ангел продолжил разглядывать его, воспользовавшись случаем – когда еще они окажутся на таком преступно близком расстоянии друг к другу? Он смотрел, пытаясь выжечь в памяти каждую, пусть даже самую незначительную черту человеческого лица. Вообще-то, в мире не существовало ни одного человека, которого Ангел мог бы назвать красивым… хотя бы потому, что он не понимал смысла этого слова. В его демонических глазах и толстые, и худые, и мужчины, и женщины, темнокожие и бледнокожие – все люди были одинаково пресны. И не было никогда такого, чтобы он смотрел на кого-то особенного и думал: «Этот человек такой красивый...». Но Аки Хаякаве было суждено поменять в его жизни даже это. — Эй, Аки, и еще кое-что… – шепотом позвал он, и человек нехотя приоткрыл слипшиеся глаза. – Зачем ты спас меня тогда? Только правду. Парень сонно потёр глаза, и Ангелу на секунду даже стало стыдно, что он помешал тому заснуть. Впрочем, Аки сам виноват – не стоило утягивать демона в беседу. Теперь он стал на редкость разговорчивым, человеку стоило это ценить. — Я же уже дал тебе ответ, – сипло пробормотал человек. – Правду. — «Не хочу больше видеть, как люди мрут на моих глазах», – почти дословно процитировал Ангел и хмыкнул. – Именно так ты сказал тогда. Но я ведь не человек. — Я знаю, Ангел, – смиренно вздохнул Аки. – Твой нимб все еще светит мне в глаза. И всё – вот так просто и непонятно. Аки снова погрузился в сон, оставив демона наедине со сбившимся с ритма сердцем. К слову, с каких пор человек стал называть его “Ангел”?