First love / Late spring

Аки проснулся от прострелившей ногу боли и сразу прижал руку ко рту, чтобы спрятать стон. Сердце тарабанило в груди, как птица в тесной клетке, в ямочке над верхней губой скопился холодный пот. Ему снова снилось что-то страшное, но он не мог сказать, что именно – в последнее время кошмары стали настолько частым явлением, что он не трудился их запоминать. Если бы Аки захотел описать все эти сны одним словом, то он сказал бы: смерть. Маленькое слово, в котором скрывалось так много всего. Как и все живые существа, Аки боялся смерти на природном, глубинном уровне. Вот и сейчас, едва проснувшись, он был похож на крохотного зверька, ощутившего на себе хищный взгляд приближающейся угрозы. Откуда? Он не знал. Просто чувствовал её неминуемое приближение. Отдышавшись в прижатую ко рту ладонь, Аки прислушался к ощущению тяжести на груди и нащупал тёплое крыло. Больше всего Ангел любил спать на животе, раскинув крылья по сторонам, так что практически каждое утро Аки просыпался будто бы под вторым одеялом. Ничего плохого в этом, конечно, не было. Наоборот, каждый такой раз он невзначай думал о том, как было бы приятно сжаться до таких размеров, чтобы оказаться под этим крылом целиком. Забиться туда, как цыплёнок под материнское крыло, ткнуться носом в пух и упиваться чувством абсолютной безопасности. Однако август был жарким месяцем, поэтому Аки аккуратно сдвинул крыло и перевернулся на бок, снова закрывая глаза. Уже третий час ночи, пора бы вернуться в сон… чтобы проснуться через полчаса в таком же холодном поту. С таким же громким, сходящим с ума сердцебиением. Как и полчаса до этого. Сколько раз за эту ночь он просыпался от чувства, как будто над ним вот-вот обрушится потолок? Аки полежал с закрытыми глазами ещё несколько минут, но в этот раз ему не давала покоя нога. Словно издеваясь, боль в лодыжке то успокаивалась, заставляя ослабить бдительность, то вдруг стреляла в мозг с такой силой, будто по щиколотке били топором. Устав притворяться спящим, он скользнул ладонью по простыне, нащупывая в сумраке рукав пижамы Ангела, и разлепил веки. Свет нимба беспощадно ударил по сетчатке, и Аки сощурился, смаргивая слёзы в уголках глаз. Спящее лицо Ангела вынырнуло из света, и в груди кольнуло. Аки тихо вздохнул. Доводилось ли кому-то, кроме него, испытывать похожее чувство – когда любишь кого-то так сильно, что становится даже больно? Как-то раз, когда он ещё жил в приюте, их группу повели в музей по какой-то благотворительной программе. Когда главная экскурсия была окончена, и им позволили побродить по галерее самостоятельно, Аки наткнулся на мужчину, стоящего возле одной из картин. Картина, на его вкус, была самая обычная – на ней был изображён горный пейзаж, один из многих, развешанных по всему музею. И всё же, тот мужчина стоял напротив именно этой картины – и никакой другой. И он плакал. В тот день юный Аки смотрел на мужчину, как на чудака, ещё не зная, что спустя много лет в его жизни появится тот, на кого он будет смотреть и чувствовать то же самое – как что-то тоскливое скребётся с изнанки горла. Никто не поверил бы, если бы Аки сказал, что в первое время внешность Ангела действительно пугала его. В буквальном смысле. Пока коллеги из Общественной Безопасности продолжали шушукаться об этом милом личике, он скромно отмалчивался в стороне. От одного взгляда на лицо крылатого демона по его позвоночнику бегали мурашки. Потому что что-то настолько красивое, лишённое малейшего изъяна, сотворённое из мрамора и шелка, так сильно хотело казаться человеком, что перестаралось в своих усилиях. Это – приманка. Опасное существо. Аки чувствовал эту опасность, боялся и одновременно злился на себя за то, что именно это ощущение опасности дёргает внутри него за ниточки. Как острый конец ножа, по которому зачем-то хочется провести пальцем. Абсолютно ненужная, нелогичная, но такая завораживающая идея. А потом как-то раз – уже и не припомнить, когда точно, – Ангел испачкал рот в шоколадном десерте во время ланча. И тогда Аки подумал, что эта красота выглядит намного лучше, когда она грязная. Он ничего не сказал в тот момент, и Ангел проходил так оставшуюся половину дня, пока не увидел своё лицо в отражении витрины. Он метнул на Аки взгляд, полный возмущения, и парень подумал, что эта красота выглядит намного лучше, когда между её бровей залегает морщинка, а рот искажается в едва заметном недовольстве. Когда эта красота кривляется, куксится, злится. Когда кричит или смущается. Когда улыбается. Сейчас Ангел утопал носом в подушке, и из его приоткрытого рта тянулась тонкая дорожка слюны, расплывающаяся по подушке маленьким пятнышком. И верите или нет, но это тоже было чертовски красиво. Аки подавил желание провести костяшками по бледной скуле и в тысячный раз открыл для себя мысль о том, что он не хочет оставлять Ангела. В тот же миг розовый туман рассеялся, передышка закончилась, и тревога вновь взяла вверх. Угроза всё еще нависала над ним. Над ними. Его демон сильно уставал в последнее время. Может, не физически, но эмоционально. Аки пытался отгородить его от необходимости быть сильным в это непростое для всей семьи время. Пытался держаться сам за себя, чтобы не утягивать в это болото Ангела. Но не получалось, не получалось. Это состояние, словно зараза, распространялось на всех, кто был ему близок. То, что случилось вчера, стало ещё одной трещиной среди миллиона других. Один тычок пальцем – и всё разобьётся вдребезги. Горло сдавило, и Аки сдался. Бесшумно слез с кровати, прикусив губу – нога снова отозвалась резкой болью. Опираясь рукой на стену, он медленно проковылял до ванной комнаты, прислушиваясь к тишине в опустевших комнатах – Денджи и Пауэр сегодня ночевали дома у Резе, так что они с Ангелом остались здесь одни. Присев на бортик ванной, Аки распустил повязку и, стиснув зубы, осмотрел опухшую лодыжку. Освобождённая от тесных бинтов, она пульсировала и жгла откуда-то изнутри. Он в сотый раз проклял себя за собственную ошибку – облажался, не справился. Когда они сидели в травмпункте вчера, Ангел был тише воды и ниже травы, потому что ошибочно полагал, что случившееся – его вина. Аки чуть с ума не сошёл, пока пытался переубедить его в обратном, потому что на самом деле виноват был только он. Это ведь был его план: он выманивает добычу, а Ангел сидит в засаде с арбалетом наготове. От Аки просто требовалось выманить Демона-Червя из заброшенного здания. Высота, с которой ему нужно было спрыгнуть, составляла всего полтора метра, но приземление оказалось неудачным – нога подвернулась, и мир перед глазами побелел от вспышки боли. Аки пробежал до упора на чистом адреналине, однако болевой шок настиг его после. Его стошнило в ближайшей подворотне, и пока они ковыляли в травмпункт, Ангел был белее мела. А ведь демону и так было хреново из-за… им всем в последнее время было хреново. И осознание этой хреновости вдруг накатило на Аки шумной волной, отчего тот всхлипнул и опустил лицо в ладони. Всё не так. Всё шло совсем не так. Вытащив из шкафчика обезболивающую мазь, он принялся натирать опухшую лодыжку, не обращая внимания на слезу, повисшую на кончике носа. Когда Демон Огнестрела уничтожил его семью, Аки угодил в приют на последующие несколько лет. Прямо как и сейчас, в те времена ему тоже снилась смерть – только тогда была чётко очерченной, заключённой в фигуры и формы. У неё был цвет глаз Тайо, запах пороха и вкус бетона на языке, смешавшийся со вкусом маминого лимонного пирога. В первую ночь нахождения в приюте Аки проснулся от одного из таких кошмаров и заплакал – наверное, как любой другой нормальный ребёнок. Услышав всхлипы, воспитатель встал со стула, миновал несколько рядов кроватей, подойдя к Аки уверенным шагом, а потом размахнулся и залепил ему пощёчину. «Ты думаешь, ты один такой особенный? – спросил он после этого, выгнув бровь. – Думаешь, ты единственный среди этих детей, кто оказался без семьи из-за Огнестрела? Как по-твоему, эти слёзы помогут хотя бы кому-то из них?» Аки был умным ребёнком и понял с первого раза. Воспитатели больше не видели его слёз, но он всё равно плакал тайком – под одеялом, в чулане или в туалете. Эти слёзы не могли помочь никому из них, но они помогали ему. Тем не менее, с тех пор каждый раз, когда глаза Аки становились влажными, он как никогда ярко чувствовал горящий след от фантомной пощечины. Заново перевязав ногу, он закрепил на бинте затяжку и приподнялся, чтобы умыть лицо. Всего за половину этого месяца он в одиночку выплакал столько слёз, что казалось – больше им взяться неоткуда… но каждый новый раз они лили водопадом с новой силой. Выйдя из ванной, Аки дошёл до кухни и задумался: следует ли ему закинуться снотворным? Или же выпить крепкого кофе? Снотворное было правильным ответом – в последнее время он плохо спал, всего по несколько часов каждую ночь, и всё же… вздохнув, Аки потянулся к кофеварке. Можно тихо посидеть здесь до утра, а потом сделать вид, что он просто проснулся пораньше. Налив кофе, он сел за стол и сделал небольшой глоток, планируя предстоящий день. Обычно Аки работал во вторник, но в нынешнем состоянии он с трудом мог дойти даже до туалета, чего уж говорить об охоте на демонов. Конечно, оставались кое-какие домашние дела, которые он мог сделать даже с больной ногой, но этого было мало. Больше всего Аки ненавидел, когда ему было нечем заняться – в свободные от работы минуты он начинал думать, а это всегда неизменно приводило его к мыслям о смерти. С чего бы это ни начиналось, под конец он просто чувствовал, что начинает задыхаться. И даже сейчас, задержав взгляд на чашке кофе, Аки пытался подавить испуганный шёпот, исходящий из недр сознания. Обернись. Это ближе, чем тебе кажется. Может, через пару часов. Или минут. Может, даже сейчас. Что-то шевельнулось за спиной, и Аки вздрогнул, резко повернув голову, после чего расслабленно выдохнул. Ангел стоял в коридорном проёме, недовольно щурясь на свет. Его волосы торчали во все стороны, как пёрышки у драчливого воробья, а на щеке краснел след от подушки. Едва только бросив взгляд на это чудо, Аки мог почувствовать, как внутри начинается глобальное потепление. — Почему не спишь? – полушепотом спросил он и только потом вспомнил, что может говорить в полный голос, ведь сегодня здесь нет никого, кроме них. — Это ты почему не спишь? – пробормотал Ангел, настороженно глядя на него. Демон был чрезмерно тревожен в последнее время, но это было оправданно. Аки и сам не знал, куда деться от тревоги – прямо сейчас она струилась вдоль и поперёк его тела, словно заменяя собой кровь. — Нога болит, – ответил он, и это даже не было ложью. – Я, наверное, разбудил тебя своей вознёй? Ангел ненадолго замешкался. — Это не совсем так. Аки вздохнул. Он мог бы немного надавить, чтобы выяснить, что скрывается за этим расплывчатым ответом, но сейчас у него не было на это сил. В любом случае, на часах уже третий час, они оба не спят, квартира пуста. Чем они могут заняться? Подумав об этом, Аки поспешно поднёс чашку ко рту, делая глоток горячего. — Хочешь, налью тебе кофе? – спросив это, он сразу понял свою ошибку и поправился. – То есть, чай. Хочешь? Ангел опустил сомневающийся взгляд на его ногу, которую Аки, даже сидя, старался держать так, чтобы она не причиняла новой боли. — Я заварю себе сам. Следующие несколько минут Аки сидел молча, наблюдая за тем, как демон возится за кухонной тумбой, звеня посудой и доставая из холодильника пирожные. Может быть, всё потому, что его драгоценный сон был нарушен, но сейчас на лице демона застыло странное выражение – как будто внутри назревало что-то, с чем он вынужден был бороться. Когда они только начали общаться, Аки задался вопросом, умеет ли этот демон чувствовать – так, как это делают люди. Большую часть времени Ангел выглядел, как манекен, поверх которого натянули кожу, и Аки размышлял: что будет, если он оттянет это кожу на округлой щеке, если он её ущипнёт? Услышит ли болезненное “Ай?”. Или получит удар по руке? Он был бы рад даже злобному взгляду, чему угодно, лишь бы убедиться, что внутри этой фарфоровой головы есть хоть что-то. Это он потом только понял, что внутри Ангела есть так много всего, что оно просто в нём не помещается. Что все мысли и эмоции, которые зарождались у него под рёбрами, были не свойственны его природе, а существовали ей вопреки. Именно поэтому это было так ценно – всё, что находилось в сердце Ангела. Само его существование. Когда демон заварил себе чай, они переместились на диванчик перед телевизором и принялись листать каналы, обсуждая какие-то пустяки. В такой поздний (или ранний?) час в эфире не было ничего занимательного, кроме пресловутого магазина на диване. Сейчас там рекламировали водонепроницаемые чехлы на матрасы, и Аки чувствовал, как его мозг разжижается от количества ненужной информации. Но это даже к лучшему – уж лучше думать о том, как прикупить два чехла по цене одного, чем о том, что он может умереть в любой момент. Вот если бы был хоть какой-то знак… хотя бы малейший намёк на то, что приближаются его последние секунды… но Демон Проклятий сказал, что это произойдёт, как по щелчку. Демон перестал выходить на связь в последнее время, поняв, что он больше не собирается использовать гвоздь. Приобняв демона, Аки уложил его голову себе на плечо, закрепляя объятия медленными поглаживаниями. Может быть, монотонная реклама утомит Ангела, и тот всё-таки заснёт, разморенный чужим теплом? Тогда Аки мог бы вернуть его обратно в кровать. Ангелу не было нужды сидеть и страдать бессонницей вместе с ним – он и так очень сильно уставал. Подумав об этом, Аки ощутил очередной укол вины за то, что он вообще позволил всему этому случиться. Он так долго шёл вперед, движимый одним только чувством мести, что практически ослеп ко всему остальному. И лишь в один прекрасный день – это тоже было давно – он проснулся и вдруг понял, что вся бурлящая в нём ненависть куда-то испарилась. А стоило Аки задаться вопросом, как это так случилось, его взгляд упал на спящего рядом Ангела. И тогда всё как-то разом стало очевидно. Оторвав взгляд от экрана, он проверил демона, надеясь, что тот уже заснул, но у Ангела по-прежнему не было сна ни в одном глазу. — Это не совсем так, – вдруг тихо сказал он, не отрывая взгляда от телевизора. – Я проснулся не потому, что ты меня разбудил. Я проснулся… потому что не слышал тебя. Потому что тебя не было рядом. Всего на миг его взгляд переметнулся к Аки. — Ты даже сейчас как будто не здесь. Сердце свело болезненной судорогой, пропустило несколько ударов, и Ангел, наверное, уловил это своим чутким слухом, потому что приподнялся и посмотрел ему в глаза. В расширенных зрачках плясали два отражения экрана, на котором сияла чудесная соковыжималка для цитрусовых. И это тоже было красиво. — Но я здесь, – произнёс Аки и удержал пресловутое “...и всегда буду”, потому что это было не так. Было тяжело оставаться “здесь”, когда взгляд нет-нет да падал на календарь. Каждый месяц – красивые фотографии достопримечательностей. Август – три великие пирамиды в Гизе. Что-то, что он хотел бы увидеть собственными глазами, но чертовски запоздал с этим желанием. Иногда Аки было намного проще абстрагироваться. Удобнее, если бы он всегда был повёрнут к Ангелу только идеальной стороной себя – той, которая всегда одета с иголочки, с хвостиком волосок к волоску. Той, где с ним всегда всё в порядке, всё под контролем, и он сильный. Он сильный. Он… да, он сильный. Потому что каждый раз, когда он хотел быть откровенен с этим миром, щёку начинало покалывать. «Как по-твоему, эти слёзы помогут хотя бы кому-то?». «Они помогут мне, – думал Аки. – Но, наверное, сделают больно ему». Он чувствовал, что запутался, и все, кто пытался ему помочь, оказывались втянуты в ту же паутину. Именно так погибла Химено. Все последующие поступки Аки, верно, стали настоящим плевком в её могилу. Наверное, что-то промелькнуло в его взгляде (или краснота после слёз ещё не успела пройти), потому что губы Ангела сочувственно дрогнули, и он провёл ладонями по предплечьям Аки, прижимаясь к его груди губами. — Я тоже здесь, – наконец-то прошептал он. – Ты… ты ведь чувствуешь это? Он звучал настолько неуверенно, что Аки моментально проклял себя за то, что вообще поселил в демоне эти сомнения. Обвив руками его худую спину, он прижал его ближе. — Да. Да, конечно. — Но тебе этого… мало? Аки поспешно помотал головой и зарылся пальцами в густой пух на основании крыльев, заставив Ангела вздрогнуть. — Не говори ерунды, Ангел. Боже, с чего ты такое взял? — Не знаю, – демон пожал плечами. – Так чувствуется. О чём ты думал прямо сейчас? О смерти. О чём он ещё мог думать, серьёзно? — О том, чтобы прикупить нам такие же чехлы, – он кивнул в сторону телевизора. – Матрас сохранится на подольше, плюс можно будет пить кофе даже в кровати. Удобно. Ангел покачал головой, и Аки понял, что тот ему не верит. Конечно, не верит – его демон никогда не был глупым, а за последние полгода он значительно прокачал навыки понимания его, Аки, как явления. Он видел в Ангеле это отчаяние – как человек, мечущийся перед закрытой дверью, за которой разгорался пожар. Но Аки не мог… не мог просто взять и открыть эту дверь. Он хотел уберечь Ангела от этого огня. Он хотел, чтобы Ангел улыбался. Он хотел… хотел… — Я так сильно хочу поцеловать тебя сейчас, – вырвалось из него своеобразным криком души. – Не представляешь, как сильно. Оторвавшись от него, Ангел с печалью опустил взгляд на его губы, неосознанно прикусив свою. Аки понимал этот взгляд – не столько жажда, сколько боль от невозможности утолить эту самую жажду. Когда желание прикоснуться друг к другу настолько велико, что ты чувствуешь, как начинает покалывать кожа. — Я тоже. Мне интересно… – запнулся. — Что? — Интересно, как это могло бы быть. Твой вкус… – признался демон, и его уши загорелись. – Сделает ли это меня хоть немного ближе к тебе? Или ближе уже никак? Почему-то Аки показалось, что это было не только про прикосновения. И ему немедленно захотелось доказать демону обратное. «Я здесь, правда, – подумал он, проводя пальцами по острым позвонкам Ангела, пересчитывая их на ощупь. – Я здесь, я слышу тебя, чувствую тебя. Что бы тебе ни казалось, глупый демон. Была бы моя воля, я разрешил бы тебе залезть к себе под кожу – настолько близко я хочу быть к тебе». Взгляд упал на приоткрытые губы демона, и мозг закоротило. Ему тоже было многое интересно. Например, мягкие ли эти губы, тёплые ли они. Он слышал, что у демонов очень горячая кровь, но, вопреки этим слухам, кожа Ангела всегда чувствовалась прохладной сквозь ткань, да и сам демон был мерзляком. Значит, слухи врали? Аки подался чуть-чуть вперёд, но предусмотрительно замер в нескольких сантиментрах от губ Ангела. Как если бы он мог почувствовать вкус поцелуя, если окажется достаточно близко. Ну не безумие ли это – смотреть на объект своего вожделения, как на картину в галерее, где повсюду развешены таблички “Не трогать”? Он слышал, с каким шумом Ангел втягивает носом воздух – хочет распробовать его, человека, на запах. Зрачки расширились, практически вытесняя весь цвет из радужки. — Я хочу кое-что попробовать, – вдруг сказал Аки, осенённый безумной идеей. Туман во взгляде демона колыхнулся. — М-м? – сладко промычал он, в открытую снюхивая весь человеческий запах между ними. – Что? Выпутавшись из объятий, он оставил недовольного демона на диване, а сам заковылял в ванную и вернулся с упаковкой медицинских перчаток. Он покупал себе такие время от времени, чтобы обрабатывать раны на дому – не хотелось бежать в больницу из-за небольших порезов (а они появлялись довольно часто, и Аки был готов зашивать всё это безобразие сам, минуя длиннющие очереди из других покалеченных охотников). Ангел нетерпеливо выглядывал из-за спинки дивана, и его крылья возбужденно подрагивали, как у ребёнка, ждущего подарок на Рождество. Однако, бросив взгляд на руки парня, демон лишь вскинул брови. — Это нелепо, – прямо сказал он. — Вся эта ситуация нелепа от и до, – кивнул Аки, вытащив перчатки из герметичной упаковки. – Какая разница, если она станет лишь чуточку глупее? Ангел внимательно посмотрел на его руки, облизывая взглядом длинные пальцы, и его язык невольно прошёлся между губ. Иногда Аки ощущал себя аппетитной косточкой, дразнящей голодную собаку, но вместо того, чтобы приходить в ужас от этой мысли, он чувствовал только дрожь предвкушения. — Ты правда собираешься это надеть? — А ты предпочитаешь тереться друг об друга сквозь одежду? На щеках Ангела расцвёл румянец, и он крепко стиснул бёдра. Аки предполагал, какую реакцию между ног демон пытался скрыть, и вдруг почувствовал себя голодным. Он не был демоном, но в некоторые отдельные моменты считал Ангела невероятно съедобным. — Это безопасно? – недоверчиво спросил демон вместо ответа. Аки опустил глаза на упаковку, вчитываясь в броскую надпись. — Девяносто девять и девять процентов, – прочитал он, и Ангел беспокойно завозился, так что парень поспешил его успокоить. – Всё остальное я компенсирую своей осторожностью. Обещаю. Руки влезли в перчатки. Полупрозрачный эластичный материал натянулся, точно вторая кожа, и в воздухе повис лёгкий запах стерильной резины. Ангел недоверчиво опустил взгляд на ладони Аки. Его щёки налились нежно-розовым, крылья трепетали от волнения, а руки мяли края пижамы, не решаясь на первый шаг. Что ж… кому, как не Аки, знать, что Ангела стоило лишь слегка подтолкнуть, чтобы его хищническая сущность показала свои клыки. Он протянул руку. Подушечки пальцев коснулись румяной щеки, и оба вздрогнули. Плечи Ангела напряглись – тот не торопился доверять настолько тонкой и оттого потенциально опасной вещи. Аки успокаивающе погладил демона по скуле. Несмотря на то, что материал был тонок, он всё равно не передавал ощущений в полной мере… но теперь Аки мог мой с уверенностью заявить: кожа Ангела и правда была прохладная. Нежная и идеально гладкая, будто шелковая ткань, и только трогательный румянец выдавал жизнь под этой кожей. Не сдержавшись, Аки слегка ущипнул демона за щеку, упиваясь её мягкостью, и с наслаждением проследил, как в этом месте расцветает красное пятнышко. — Ай, – протянул Ангел без особого недовольства и, прикрыв глаза, подался навстречу касаниям, ластясь об его ладонь. Аки восхищенно выдохнул. Боже. Он так сильно похож на Мяукалку – жалко, что не мурлычет… — Как ощущения? — Ты очень тёплый, – пробормотал демон, и его руки нащупали бока Аки, пробежались по ним, сжимая. – Но как же пахнет больницей… Его ресницы трепетали, со рта срывалось неровное дыхание – Аки хотелось плюнуть на осторожность и запустить руки к самому жаркому месту на теле демона, но он сдержал себя. Вместо этого Аки нежно надавил большим пальцем на нижнюю губу Ангела, поражаясь её мягкости. Здесь Ангел чувствовался намного теплее. Пыльно-розовый цвет в считанные секунды созрел до вишнёвого, и он прикусил щеку изнутри. Издевательство, не иначе. Он не настаивал, но его выдержке следовало поставить памятник. Ангел разлепил губы, опаляя костяшки горячим дыханием, отчего всё тело Аки покрылось мурашками. Из-под ряда зубов показался влажный язык, и он бездумно протолкнул палец глубже, чувствуя, как собственное лицо пылает от жара. Во рту Ангела было очень жарко – так вот, куда спрятался огонь из Ада? «Интересно, – пронеслось в опьянённом сознании. – Неужели внутри него и правда так жарко? Прямо вот везде?». Он попытался сменить тему размышлений, но было уже поздно – голова наполнилась сочными образами, и вторая рука Аки бездумно пробралась между ног Ангела, ощупывая его сквозь штаны. Хорошо. Очевидно, они думают в одном направлении. Демон тихо застонал, и его губы сомкнулись вокруг пальца Аки, посасывая так, будто он надеялся почувствовать вкус человеческой плоти через слой резины. Аки прикрыл глаза, упиваясь ощущением чужих клыков, нежно покусывающих фаланги, и с неохотой убрал руку. Когда Ангел разогревался слишком сильно, он мог натворить делов, поэтому главной задачей Аки было не потерять голову вместе с ним. Это он и пытался сейчас сделать, что, честно говоря, было той ещё задачей. Не то чтобы он был сделан из железа, знаете ли. Хотя, даже если бы и был, то не факт, что не расплавился бы. Ангел выглядел, как самый сладкий в мире десерт, поданный на блюдечке с кружевной салфеточкой. Тот, кто запихнул эту неземную красоту и смертоносную силу в один флакон, имел самое поганое чувство юмора в мире. Тело Ангела очень быстро стало ватным, и он плюхнулся спиной на диван, утягивая Аки за собой. Сжал коленями его бока, как бы запрещая отстраняться. В таком положении одно его крыло было замято между спинкой дивана, и Аки засомневался: — Тебе удобно? Может… «Может, переместимся в кровать?» – хотел предложить он, но Ангелу было плевать на неудобства. Вскинув бёдра навстречу его руке, он прижался к Аки тяжело вздымающейся грудью, и, проведя носом по плечу, безжалостно вцепился в него зубами. Аки вздрогнул, позволив демону эту маленькую слабость. Это был единственный способ для Ангела справиться с обуревающей его страстью, и он это понимал. Ощущение клыков на плече было болезненным, и Аки чувствовал себя конченым извращенцем, потому что его реакцией на эту боль всегда становился твёрдый член, готовый порвать трусы. Может быть, он просто из тех, кому нравится немного… остренькое? Колено демона надавило на промежность, и Аки тихо застонал, спускаясь ладонями по тонкой шее, очерчивая едва заметный кадык. Руки вспотели, начав сыреть под перчатками, и ему до трясучки хотелось содрать их с себя, обхватить эту лебединую шею, покрыть её поцелуями, украсить следами… нет, так нельзя. Сдержаннее, сдержаннее. Подцепив край пижамной рубашки, он с замиранием сердца задрал ткань и ненадолго замер, любуясь открывшейся картиной. Сколько бы он ни кормил своего демона, его тело всегда оставалось худым. Тонкие ребра слегка просвечивали сквозь белую кожу. Ореолы розовых сосков сияли на этой белизне яркими пятнами, так нагло приковывая к себе внимание. Аки понял, что не дышит, только когда демон недвусмысленно завозился под ним, выгибая обнаженную грудь навстречу. Аки сглотнул накопившуюся под языком слюну и провёл по сахарным бокам, выдавливая из Ангела жалобный писк. На секунду представил себе, как это могло бы быть – ловить все эти стоны собственными губами – и облизнулся. — Знаешь… – вырвалось из него, и Аки не узнал собственный охрипший голос, – Сейчас между нами – пространство не больше, чем две десятых миллиметра. Ангел хлопнул влажными от похоти глазами. — Я… Я не очень силён в цифрах… Боже. Его так сильно хотелось сожрать, и от этого желания натурально кружилась голова. Обведя большими пальцами бусины сосков, Аки посмотрел на демона. Тот бегал по нему нетрезвым взглядом, будучи одной ногой в Нирване – сверкающие глаза, влажные губы, суматошно вздымающаяся грудь. Аки был счастлив видеть Ангела именно таким. Довольным, счастливым, изнеженным… и, глядя на такого Ангела, он хотел дать ему всё, что имел. А потом залезть к нему под кожу и присвоить себе всё, что есть у Ангела. Ненадолго отстранившись, он оттянул резинку штанов демона и, бросив на него вопросительный взгляд (и получив согласный стон), медленно потянул вниз. Этой части Ангела он ещё не касался – по крайней мере, не так близко. Ему нечасто представлялась возможность увидеть демона голым и возбужденным одновременно, и Аки не смог ничего поделать с тем, чтобы облизать взглядом нижнюю часть есть тела. Ангел был заведён до предела. С кончика его члена уже стекала вязкая капля. В очередной раз сглотнув, Аки подобрал каплю кончиками пальцев и растёр по всей длине. Со стороны демона послышался громкий стон. — Дай мне их. Аки растерянно хлопнул глазами – мозг варился в кипятке, отупляя его так сильно, что он перестал понимать смысл слов. — Их?.. — Перчатки, – теряя терпение, Ангел кивнул в сторону упаковки. – Там ведь ещё осталось? — Ох… Да, сейчас. Подобрав вскрытую упаковку ослабевшими пальцами, он вытянул оттуда новую пару перчаток и протянул их демону с игривой улыбкой. — Всё ещё “нелепо”, да? — Помолчи, человек, – фыркнул Ангел, раздвигая ноги настолько широко, насколько позволяла резинка штанов (снимать их до конца было бы слишком рискованно). – И верни свои руки на место… Ох. Аки почувствовал, как непонятный электрический импульс зарождается в его голове и устремляется непосредственно вниз. Ему нравилось, когда демон называл его пренебрежительным “человек”. С ним определенно что-то не так. Кажется, его коллеги были правы. — На место? – переспросил он дразнящим голосом. – Это куда? Сюда? Он сжал член демона, и тот снова пискнул, толкаясь в тугой кулак. С горем пополам натянув на себя новую пару перчаток, он без раздумий запустил руку в штаны Аки, и тот прикусил губу, вздрогнув от яркой вспышки удовольствия. Будто обтянутая второй кожей, рука Ангела ощущалась как никогда реально. Её изгибы, её тепло, её ловкость. Он качнул бёдрами, поддаваясь его ладони навстречу, и ненадолго прикрыл глаза. Воздух вокруг них становился настолько горячим, что обжигал лёгкие при вдохе. Аки никогда и ни с кем не заходил настолько далеко. Его мизерный опыт физических взаимодействий с людьми ограничивался смазанными поцелуями с Химено (почему-то, будучи пьяной в дрова, она непременно лезла именно к нему). Помимо неё, был всего лишь один человек – коллега, имени которого Аки даже не успел запомнить. Это было, кажется, года четыре или пять назад, когда Химено потащила его на очередной корпоратив. Именно в тот вечер парень, сидящий напротив Аки за общим столом, устроил ему игру в гляделки. Аки не знал, как на это реагировать, но невольно отвечал тем же. Этот парень был абсолютно в его вкусе – высокий, темноволосый, симпатичный. И, спустя несколько кружек пива, определенно горячий. В тот вечер Аки вызвался проводить его до дома, ссылаясь на то, что этот парень был настолько пьян, что вряд ли бы дошёл самостоятельно. И вот они поднимаются на нужный этаж, Аки шарит по его карманам, чтобы отыскать ключи… а в следующий миг его целуют, прижимая к стене, проталкивая колено между ног. А он не то чтобы против. Аки помнил, как отвечал на этот поцелуй, толком не умея целоваться, и это было очень хорошо. Чужие руки блуждали по его телу, жадно тиская за бока. Но в какой-то момент ладонь незнакомца забралась ему в штаны, и Аки очнулся. Не сразу, но очнулся. Они вообще друг друга не знали. Он даже не помнил его имени. И это было просто… ну, не то. На следующий день, протрезвев, Аки пораскинул мозгами и решил, что он зря оттолкнул эту руку прошлой ночью. Что, возможно, ему стоит узнать имя этого парня, сходить с ним в кино пару раз. Он не собирался заводить серьёзные отношения, пока в его целях была месть за семью, но… (в то время Аки пытался придумать кучу “но”, вместо того, чтобы признать, что ему просто хочется секса, но он не готов заниматься им с незнакомцами). А когда он пришёл в офис Общебеза в понедельник, намереваясь отыскать того красавчика, то этот красавчик был уже мёртв. Демон откусил ему голову буквально по пути на работу. И это как-то разом загасило в Аки всё желание на следующие… в общем, надолго. Но с Ангелом… с ним всё было по-другому. Тот парень был горячим. А Ангела он любил – всецелостно, с макушки до пят, в его самые худшие и самые лучшие моменты. Именно поэтому одна простая мысль о том, чтобы оказаться с ним настолько близко, отправляла его душу куда-то на Марс. А ощущение того, что демон ласкал его прямо сейчас вот так… Аки снова застонал, опираясь рукой на диван, чтобы не рухнуть на демона, избегая лишних контактов с кожей. Ангел загнанно дышал, отчаянно пытаясь продержаться хотя бы немного дольше. Зажмуренные глаза, слипшиеся от слёз ресницы, дёрганые движения рукой, от которых низ живота Аки сводило сладкой судорогой. Демон сбито прошептал что-то между стонами, и Аки наклонился чуть ближе. — Что? Ангел приоткрыл глаза – два абсолютно черных колодца – и вдруг выговорил абсолютно чётко и без смущения: — Я бы хотел почувствовать тебя внутри. Перед глазами зарябило так, будто сознание потеряло связь с внешним миром. — Ах… чёрт… – выдохнул Аки, толкнувшись в руку Ангела в последний раз, и вздрогнул от яркой вспышки оргазма – как будто весь мир расщепляется на атомы в единицы секунды, а потом собирается заново. Ангел следил за тем, как он рассыпается, с садистким удовлетворением во взгляде, наслаждаясь каждой секундой увиденного. Всё еще пытаясь отдышаться, Аки приподнялся, ускоряя движения рукой на члене демона так, чтобы заставить его забыться. Проведя по его голой груди свободной рукой, он обвёл худые бёдра Ангела, выбивая из него тихое хныканье. Нагнувшись, опалив дыханием покрасневшую мочку, он мстительно прошептал ответ. — Я бы тоже хотел почувствовать себя… внутри тебя. И с удовольствием почувствовал, как тело демона пробирает крупная дрожь, пока тот кончал с тихим вскриком. Взяв его руку, всё ещё обтянутую перчаткой, он поднёс её ко рту и с трепетом поцеловал тыльную сторону ладони перед тем, как обессиленно лечь рядом. Грудь Ангела тяжело вздымалась, и он осыпал её многочисленными поцелуями, собирая щекой складки одежды. Перчатки были выброшены к чертям, а вспотевшие руки наконец-то задышали. Обмякший и расслабленный, демон смотрел в потолок слипающимися глазами. Они оба были грязными, но Аки знал, что не сможет затащить Ангела в ванную – скорее всего, сейчас ему даже пальцем пошевелить будет лень. Сквозь полые рёбра демона можно было расслышать его сердцебиение – пока что суматошное, звучащее немного иначе, чем человеческое. Аки не мог дать точное определение этой инаковости – сердце Ангела просто звучало по-другому. — Аки, – окликнул его хриплый голос, и он завозился на диване, боясь шлёпнуться с его края. — М-м? — Я знаю, что тебе сложно, – тихо сказал Ангел. Аки замолчал, трусливо оставив эти слова без ответа. Ему не хотелось думать о себе – ты подпустишь к себе всего одну тревожную мысль, и они навалятся всем скопом, да так, что стало бы сложно дышать. Поэтому он предпочёл бы думать о чём угодно, кроме себя. Но если он не будет думать о себе, за это наверняка возьмется Ангел, а он хотел отгородить его от этих забот. Почему он не мог просто взять и вырвать из себя весь этот склизкий слепок из миллиона проблем, чтобы тот не докучал ни ему, ни кому-то ещё? Почему они вообще говорят об этом именно сейчас? — Я знаю, что ты просто пытаешься со всем справиться, – продолжил демон, не услышав ответа. – Наверное, это глупо с моей стороны, требовать твоего постоянного… присутствия. Аки удивленно приподнялся на локтях, чтобы заглянуть ему в лицо. Нет, Ангел не выглядел грустным. Он оставался расслаблен, на его висках остывали капельки пота, а в усталом взгляде появилась задумчивость. — То, что у меня есть трудности, не означает, что я должен абстрагироваться от всего мира. Тем более от тебя, – хмыкнул Аки. — М-м. Но ты имеешь право хотя бы иногда быть “не здесь”. Аки не хотел об этом думать. Он хотел сжаться до размеров моллюска и запереться внутри раковины, чтобы пережить все эти трудности наедине с собой. Он знал, что проходит через все этапы принятия, что некоторые из этих этапов – не самые приятные, но он должен их пережить, и это нормально. Единственное, чего он не хотел – это получить очередную пощечину. Он чувствовал вину за собственные страхи. За столько лет можно было бы и пережить. За столько лет след от пощечины должен был давным-давно пройти, но вот он, здесь, расцветает на лице снова и снова. — Иногда нормально быть не в порядке, ты же знаешь. Аки слабо кивнул. — Знаю. Хотя иногда мало просто знать, – задумавшись, он прикусил губу и пробормотал. – Нам ведь не нужно, чтобы я расклеился. То есть, я просто… – голова отказывалась думать, и парень потёр виски. – Я просто хочу быть сильным для тебя. Правильно. Чтобы Ангел не думал, что обязан нести эмоциональную ответственность на своих хрупких плечах. Не то чтобы Аки не верил в его поддержку. Просто не хотел сдавать позиции, перекладывая всё на демона. — Аки, – вздохнул Ангел, целуя его в макушку. – Я ведь об этом и говорю. В такое время тебе нужно сделать хоть что-то для себя. Быть кем-то для себя. Просто позволь мне быть рядом, как и всегда. Аки оставил эти слова без ответа, вслушиваясь, как равномерное дыхание Ангела потихоньку сменяется сопением. Когда он приподнялся с дивана, тот уже погрузился в сон, скрючившись непонятно как на этом тесном пространстве. Оставив его на несколько минут, он сходил в ванную за быстрым душем и, смочив полотенце, вернулся, чтобы оттереть липкий живот демона, чтобы тот не ныл по утру, жалуясь на собственную грязность. Быть кем-то для себя? Аки никогда не ощущал себя свободным, хотя теоретически он был волен делать, что угодно. Законодательство не ограничивало его в правах, но в его голове были сплошные ограничения. А Ангел… ох, сколько бы государство ни душило демона, внутри него всё равно чувствовалась свобода – как ветер над бескрайней равниной. Оказываясь рядом с Ангелом, Аки верил, что может почерпнуть из него хотя бы немного этой свободы. Демон спал, а комната постепенно наполнялась рассветом, и если по-хорошему, то ему стоило всё-таки вернуть демона в кровать, чтобы его крылья не ломило по утру. Подумав об этом, Аки мотнул головой. Укрыл Ангела тонким пледом, подложил под его голову подушку, а потом присел на свободный уголок дивана. Рука сама по себе нащупала крыло, зарываясь в тёплый пух. По телевизору как ни в чём не бывало крутили рекламу тостеров. Аки вдруг подумал о том, что он бы не особо жаловался, если бы его конец наступил прямо сейчас.