First love / Late spring

Череда событий была запущена в тот момент, когда Ангел решился признаться в любви – впервые за десять лет. И получил отказ. — Он стянул с рук длинные полупрозрачные перчатки и отложил их на стол. В комнате было солнечно. Свежий морской бриз проникал внутрь через приоткрытое окно, щекотал шторы и стоящие в вазе пионы, раздувая их аромат. Птицы, раззадоренные летним солнцем, весело щебетали во внутреннем дворике. Именно в такой замечательный день синьора Марино решила отойти в мир иной. Она лежала на кровати, сложив руки на животе в ожидании. Седые волосы отливали на солнце чистой платиной, а в морщинах могли утонуть корабли. На прикроватном столике стояли неровными рядами медикаменты. В последнее время женщине стало совсем невмоготу – рак разросся на все лёгкие, и болеутоляющие уже не справлялись. Синьора Марино была обречена на скорую смерть, и она решила уйти из жизни самым мирным путем. — Какое красивое сегодня небо… – улыбнулась она, когда Ангел сел на краешек кровати. – Наверное, всё потому, что Господь счастлив встретить меня там, наверху. Демон кивнул, бросив на неё нежный взгляд. Он не собирался с этим спорить, хотя что-то подсказывало ему, что души погибших людей не переносятся к Богу на другую планету (или где, по их мнению, вообще мог находиться Рай, если его не находил ни один телескоп?). — Вы готовы, синьора? – спросил он вместо этого. Синьора улыбнулась. — Знаешь, Анджело, мне кажется, ты был послан ко мне небесами… в качестве благодарности за то, что я посвятила свою жизнь вере в Него. Я молила Его о том, чтобы Он был мягок ко мне, когда придет время. И вот, время пришло, и он послал мне тебя. — Возможно, так и есть, – согласился демон, двигаясь поближе. – Я пришёл, чтобы исполнить Его волю. У вас… есть какое-нибудь последнее слово? Я мог бы передать его вашей семье. Самым сложным было разговаривать с родственниками. Ангел так и не научился преподносить эту новость правильно и чувствовал себя неуютно, когда они приезжали сюда все в слезах. — Мой дорогой, – вздохнула женщина. – Я уже давно сказала им всё, что могла сказать. Они знают, что я люблю их… больше у меня нет сожалений. Ангел снова кивнул и без лишних слов протянул руку, погладил её морщинистую щёку. Его кожа моментально впитала чужую жизнь, словно губка. Всё, что успела синьора Марино, это прикрыть глаза и мечтательно пробормотать: — Такая тёплая… В следующую секунду её дыхание оборвалось, и комната погрузилась в тишину. Женщина лежала с застывшей улыбкой на губах, счастливая и умиротворённая – а это всё, что нужно было знать демону, чтобы понять, что он сделал свою работу правильно. Вздохнув, он поднялся с кровати, быстро натянул перчатки обратно и вышел из комнаты. Энн ждала в коридоре, скрестив руки на груди и разглядывая что-то за окном. В этот жаркий июньский день её волосы были собраны в аккуратный пучок, чтобы хоть как-то обветрить шею. Услышав хлопок двери, девушка повернулась к демону. Тонкая золотистая прядка выбилась из пучка, спадая поверх скулы, и Ангелу немедленно захотелось вытянуть руку, поправить эту прядку, завести за маленькое розовое ухо. Смущённый собственными мыслями, он опустил глаза. — Ну как? – спросила Энн, когда демон подошёл ближе. — Как обычно, – отмахнулся он. – Нужно позвонить, передать тело её семье. Кажется, они планировали похоронить её в родном Сан-Бруно… — Сан-Бруно… я была там как-то раз проездом. Маленький городок, очень уютный. Они вместе пошли в сторону лестницы, ловя лицами тёплый воздух, рвущийся внутрь через открытые окна. В это время года все окна и двери в пансионате были нараспашку – здание было старым, а в него всё никак не могли установить кондиционеры. Церкви едва ли хватало бюджета на то, чтобы пансионат в принципе оставался открыт. К счастью, появление Ангела стало настоящим магнитом для набожных старушек – именно поэтому ему были так рады в этом месте. Когда они спустились на первый этаж, зазвонили церковные колокола. Сверившись со временем на наручных часах, Энн повернулась к демону. — Ну что, пообедаем? — Ага, – он мысленно скрестил пальцы в надежде, что их место не будет занято. – Я купил сэндвичи, которые ты так нахваливала вчера. Сэндвичи, которые нахваливала Энн. Джинсы той марки, которую покупала Энн. Сериалы, которые любила Энн. Ангел хватался за любую возможность, чтобы быть хоть немного ближе к ней, и надеялся, что она это замечала. К счастью, тенистое место у фонтана было свободно. Мраморная Дева Мария возвышалась в центре, разливая воду из кувшина. До ушей доносилось тихое журчание. Фонтан был окружен высокими цветущими кустами – отдельный уютный мирок внутри огромного, шумного мира. Сев на краешек колодца, они устроили себе лёгкий ланч. Сэндвичи, которые рекомендовала Энн, продавались в кофейне на противоположной стороне города и славились самым нежным, самым свежим филе тунца – прямиком из рыболовных сетей. Ангел довольно облизнулся, запивая еду капучино из термоса. Ему потребовалось какое-то время, чтобы начать пить кофе в этой стране, но в конце концов демон изобрёл рецепт себе по душе: три ложки сахара и такое обилие молока, что это пойло уже нельзя было назвать “кофе с молоком”. Наоборот, “молоко с кофе”. Когда ланч подошёл к концу, Энн вытащила телефон и позвонила семье Марино, сообщив им о смерти синьоры. В таком месте, как этот пансионат, смерть не являлась прискорбным событием, ведь люди шли сюда именно за этим – чтобы умереть с лёгкой душой и чистой совестью. Они приезжали в Верму со всей страны в поисках Рая, и Ангел помогал им попасть туда. — Они заедут вечером, – сказала Энн, повесив трубку. – Нужно будет предупредить Саманту… Сказав это, она о чём-то глубоко задумалась, и Ангел не упустил шанса задержать взгляд на девушке чуть дольше приличного. Её волосы были похожи на жидкое золото, сияющее в редких проблесках солнца сквозь листву. Щёки успели подрумяниться загаром за июнь . В мочках ушей блестели простецкие серёжки-гвоздики в форме бабочек. Демон неслышно втянул носом воздух. От Энн пахло сладкими духами и помадой с каким-то химическим, но очень приятным вкусом – как бы Ангел ни пытался расщепить на запахи косметику, любая попытка всегда заканчивалась для него провалом. — Всегда удивлялась, как тебе удаётся делать это, Анджело… – всё так же задумчиво произнесла девушка, и демон быстро отвел взгляд. — Делать что? — Лишать жизни других людей, – увидев, как всполошился демон, она торопливо добавила. – Я не говорю, что это плохо! В конце концов, они сами просят об этом. Но смогла бы я решиться на подобное, если бы у меня была твоя сила? Нет. Даже если бы меня попросили, я не... просто не поднялась бы рука. Ангел вздохнул и посмотрел на здание пансионата – окно синьоры Марино было третьим справа на втором этаже. Когда он уходил, женщина выглядела так, как будто провалилась в приятный, очень крепкий сон. Нежная улыбка, застывшая на сухом морщинистом лице. Она значила для Ангела слишком многое, потому что служила доказательством тому, что его сила может дарить улыбку – пусть и последнюю. — Было время, когда я ненавидел свою силу, – вспомнил он. – Она – как обоюдоострый меч, может быть и благословением, и проклятием. Когда Церковь только-только приняла меня, я исповедался о своих грехах… о том, какие жуткие вещи творила эта сила без моего ведома. Эта часть Ангела всё ещё оставалась загадкой даже для него самого, и за все десять лет он ни на шаг не приблизился к истине. Жадный монстр внутри него заснул, но было ли это навсегда? Энн уверенно помотала головой. — Мы уже говорили с тобой об этом, Анджело, – нахмурилась она. – Господь милосерден, он обязательно услышит твои раскаяния. — Да, – кивнул Ангел. – Я уверен, что услышит. Но в то время я был так потерян, что мне было страшно ложиться спать – кто знает, не возьмёт ли моя сила верх, пока я буду без сознания? Что, если я наврежу людям, которых люблю? Самые страшные дни его жизни – это те, в которые он боялся самого себя. Демон сделал глубокий вдох, отгоняя неприятные воспоминания. — А потом случилось кое-что, что открыло мне глаза, – закончил он. – Если я родился с этой силой, значит, так кому-то было нужно. Значит, я могу использовать её во благо. В конце-концов, я – ангел. Хотя иногда… Улыбнувшись, Энн взяла его ладони в свои, и Ангел почувствовал, как загораются собственные щёки. Она всегда была такой тактильной. Обнимала, гладила, брала за руки, даже не представляя, каких масштабов был тот пожар, который она разводила в его груди. — Лично я считаю, ты был необходим этому миру, Анджело, – ласково произнесла она, заглядывая вглубь его глаз. – Разве это не очевидно? Посмотри на себя! Твоё лицо, твои крылья, твой нимб – всё это буквально кричит о том, что ты был послан нам небесами. Сердце Ангела предательски засбоило, и он сжал её руки в ответ, упиваясь бархатной прохладой чужой кожи, ощутимой сквозь тончайший материал перчаток. Не в силах удержаться, демон провёл по острым костяшкам большим пальцем и заметил, как румянец распространяется с её ушей на скулы. Энн была божественно красива. Она была похожа на ангела даже больше, чем сам Ангел. «Стоит ли мне сказать ей сейчас?» – влетела в голову шальная мысль и упрямо засела в подсознании. Честно говоря, Ангел планировал признаться уже очень давно – как минимум последний год. Именно столько ему потребовалось, чтобы хорошенько прощупать почву, отыскать в девушке намёки на взаимность. Потому что демону нужна была железная уверенность в том, что его чувства – не игра в одни ворота. Это был первый раз за десять лет, когда ему захотелось открыть кому-либо своё сердце, и он не хотел, чтобы оно оказалось разбито впоследствии. Небесно-голубые глаза Энн блеснули ласковым огоньком, и демон сдался. В конце концов, она сидела перед ним сейчас, робея, и он отчётливо слышал, как сбилось её взволнованное дыхание. Это идеальный момент, тогда почему не сейчас?.. Ангел облизал пересохшие губы. — Знаешь, Энн… – начал он, чувствуя, как сердце рвётся наружу прямиком из горла. – Ты мне очень нравишься, – и добавил, густо краснея. – В р-романтическом смысле. …и сразу понял, что это – провал. Девушка резко замерла, как испуганный крольчонок, и её румянец стал только гуще, но в глазах не было ни капельки счастья. Это была слишком сложная эмоция, чтобы Ангел мог её расшифровать, но он понял с первой секунды, что этот взгляд не обещает ничего хорошего. Энн выглядела так, как будто случилось что-то непоправимое. — Анджело… – выдохнула она, не зная, что сказать. Но ей и не надо было. Ангел отпустил чужие руки, и они безвольно упали ей на колени. Тишина вокруг них вмиг превратилась из уютной в пугающую. Демону вдруг нестерпимо захотелось, чтобы чёртовы птицы пели громче. — Ничего страшного, – он сглотнул холодный ком в горле. – Я понимаю. На самом деле, он ничего не понимал. Как он мог так сильно просчитаться? — Прости… – виновато попросила Энн. — Нет, это ты прости, – покачав головой, Ангел небрежно развёл руками, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. – Я, наверное, просто дурак. Мне казалось, что я тебе тоже нравлюсь. Главное – пережить этот отказ достойно. Сделать вид, что это не такое уж и большое дело. Ох. Внутри крушились и ломались айсберги. Неужели он неверно истолковал её сигналы? — Ты действительно нравишься мне, – произнесла Энн уже более твёрдым голосом, и в сердце демона шевельнулась едва живая надежда, которая тут же была безжалостно добита. – Но нам не стоит быть вместе. — Просто скажи, почему? – в отчаянии спросил он. – Из-за того, что я демон? Сердце хрустнуло, как тонкий лёд во время весны, когда он разглядел в её красивых глазах ответ. Опустив голову, Энн принялась торопливо собирать остатки своего ланча. Отступая… нет, совершая побег. — Я говорила, что хочу семью, Анджело, – выдохнула она, застегивая сумку. – Но семьи не строят с… демонами. Ангел сжал ткань своих джинсов, кусая губы. Почему-то каждый раз, стоило ему найти своё место в обществе, как это общество неизменно выплёвывало его обратно. Туда, где, наверное, ему самое место – в изолированный тёмный угол. — Но мы можем быть семьёй, – рискнул не согласиться он. – Так же, как я с Марией и Тони… — Существует огромная разница между твоей семьёй и той, которую хочу я, – покачала головой Энн. – Я хочу, чтобы у меня был муж, – каждое слово с размаху вбивало гвоздь в крышку гроба. – И… и я хочу детей. Ты не можешь осуждать меня за это. — Да, – сипло ответил Ангел, опустошённо смотря перед собой. – Не могу. Мягкая ладонь легла на его плечо и погладила, а он не нашёл в себе сил отстраниться, потому что не мог разлюбить её так быстро и инстинктивно тянулся к каждому прикосновению. — Я не помню, когда в последний раз любила кого-то так сильно, как тебя. Но… это пройдёт. И у тебя, и у меня. — Я не хочу, чтобы это проходило, – поджал губы Ангел. — Так будет лучше для нас обоих, – поднявшись с края фонтана, она закинула сумку через плечо. – Я поменяюсь сменами с Самантой, чтобы работать по вечерам. Ангел вздрогнул и съёжился, как от удара плетью. Боже. Что же он наделал? Признавшись Энн, он изо всех сил надеялся на взаимность с её стороны или, как минимум, на сохранение дружеских отношений. А получилось намного, намного хуже. Он не мог поверить, что всего несколько неправильных слов смогли отдалить их друг от друга так сильно. Заметив его подавленность, Энн неловко переступила с ноги на ногу и обняла демона, но тот не ответил. Скорее всего, она делает это из жалости. Несчастный демонёнок, обречённый на одиночество просто потому, что он родился таким. Созданный для чего угодно, кроме как для нормальной любви. Конечно, она не могла не пожалеть его. Ангел сделал тихий вдох – все эти нежные запахи, которые источала Энн, были так иллюзорно близко, но никогда не принадлежали ему. — Прости меня, – ещё раз извинилась девушка. — Ничего страшного, – повторился Ангел, не отрывая взгляда от земли. – Это я всё испортил. Ты всего лишь честна со мной, и это правда, что я не могу осуждать тебя за это. — Тогда… ты не в обиде? Демон горько покачал головой. Как он мог быть на неё в обиде? Энн была замечательной. Она поддерживала каждый его шаг с тех пор, как он появился в этом пансионате. Она помогла ему освоиться в Верме, внедрила его в жизнь этого маленького, солнечного города, да так, что он вписался сюда, как влитой. Она не боялась Ангела, называла его “ниспосланным небесами”... был ли у него хоть какой-то шанс не влюбиться в неё? Нет, он был обречён с первого взгляда. — Ты не сделала ничего плохого, чтобы я обижался на тебя. — Хорошо, – Энн выдохнула с облегчением. – Ну, я пойду… и удачи тебе, Анджело. «Удачи… удачи в чём? – опустошённо подумал демон, следя, как она исчезает за густыми кустами. – В том, чтобы забыть тебя? Чтобы разлюбить? Или найти кого-то ещё? Ты думаешь, это так просто?». Он был не из тех, кто с лёгкостью забывал людей, которых однажды полюбил. В конце концов, были люди, любовь к которым он тащил на себе спустя десятилетие. Демон предчувствовал, что ему потребуется ещё десять лет, чтобы отпустить Энн и приглядеться к кому-то другому. Обернувшись, Ангел встретился с мраморным взглядом Девы Марии. Как всегда, молчалива и безропотна. В её нежном взгляде демон всегда находил спасение – может быть, потому что он так сильно напоминал взгляд Энн. Встряхнув головой, Ангел медленно встал на ноги. Ланч подошёл к концу, но у него больше не было настроения для работы. Демон пересёк внутренний дворик, вежливо кивая на приветствия старушек. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь станет любимчиком публики? Церкви было всё равно на его истинное происхождение. Более того, Церковь учила, что демоны – те же Божьи дети, что и люди, пусть даже некоторые из них очень опасны. Между людьми и демонами существовала прямая связь, а значит, Бог допускал охоту одних на других – он создал эту связь с определённой целью, в этом был Божий замысел. — Эй, Анджело, – окликнул его Лука, идущий куда-то со стопкой чистых полотенец. – Ты заходил к синьоре Марино? Молодец. В последние ночи она то и делала, что плакала от боли. Демон кивнул. — Я вам больше не нужен? Хочу уйти домой пораньше. — Да, можешь идти. Всё равно скоро будет пересменка. Миновав церковь Сан-Паоло, он покинул территорию пансионата и, вспорхнув, направился в сторону дома. Погода была чудесной и совсем не собиралась портиться. Под ногами мелькала красная черепица домов, по правую сторону сверкали воды Средиземного моря. Время от времени за ним нет-нет да увязывалась стайка настырных чаек – у Ангела всегда были напряжённые отношения с этими глупыми курицами, как минимум из-за того, что они мешали ему ловить рыбу и постоянно донимали в полёте. Добравшись до прибрежной зоны и покружив вокруг гавани, он приземлился возле нужных ворот и толкнул калитку во внутренний двор дома. Настроения, ожидаемо, не было. Ангелу казалось, что ещё чуть-чуть – и он бесстыже расплачется, чего не было уже очень долгое время. Кажется, прошли целые годы с тех пор, как его глаза были обожжены слезами. Он был счастлив… был счастлив ровно до тех пор, пока Энн не разрушила его радужные иллюзии. Поднявшись на крыльцо, демон завозился с ключами и с удивлением отметил, что дверь не заперта на замок. Значит, кто-то уже был дома – вот только кто? Мария работала допоздна, а Тони посещал футбольную секцию после школы. Ангел разулся на пороге, кинул рюкзак в угол и угрюмо пошёл в сторону кухни, попутно заглядывая в гостиную, откуда доносились приглушённые звуки телевизора. Тони валялся на диване, уставившись в экран, хрустя чипсами и запивая колой. — Что ты здесь делаешь так рано? – поинтересовался Ангел, привлекая к себе внимание мальчика. – Разве у тебя нет футбола сегодня? — Отменили, – отмахнулся тот. — Или прогуливаешь? – хмыкнул демон, и Тони закатил глаза. – Впрочем, понимаю. Мне бы тоже было лень носиться по полю, как угорелый… – взгляд упал на полупустую бутылку колы. – Ты, кстати, обедал? Мальчик кивнул. — Мама оставила нам лазанью. Оставив его торчать у телевизора, Ангел вошёл на кухню и открыл холодильник. Лазанья, и правда, была на месте, но демон понял, что ему совсем не хочется её есть. Не потому, что она была невкусной – у Марии не могла получиться невкусная лазанья, – просто он недавно пообедал с Энн, и… Стоило подумать об Энн, как во рту скопилась горечь, и демон решительно закрыл дверцу холодильника и распахнул морозилку. Там, дожидаясь своего звёздного часа, стояло ведёрко шоколадного пломбира. Да, это то, что нужно. Обзаведясь десертной ложечкой, Ангел вернулся в гостиную и плюхнулся в кресло, забираясь на него с ногами. — Что показывают? – спросил он, кивая в сторону телевизора. — “Бен Тен”, недавно вышел новый сезон, – взгляд мальчика упал на мороженое, и он возмущённо нахмурился. – Вообще-то, мама запретила есть мороженое из ведра. Ангел кисло улыбнулся. — Ничего. Она меня поймёт. Она скажет: «Я же говорила», и ему будет нечего на это ответить. Мария сразу сказала Ангелу, что эта девочка – из другого теста. Что у неё в голове всё немного по-другому. Не плохо, просто… по-другому. Разумеется, Мария никогда не препятствовала их сближению (она была слишком мудрой для того, чтобы просто запретить им общаться), лишь сказала, что из этого вряд ли выйдет что-то хорошее. И не ошиблась. Следующие несколько часов они с Тони смотрели телевизор в молчании, наполненном мультяшными звуками. Хотя по-настоящему был увлечен только Тони – Ангел смотрел в экран, но ничего не видел. Перед глазами маячило призрачное лицо Энн, её виноватый взгляд. Розовые губы, тихо шепчущие: «Я не помню, когда в последний раз любила кого-то так сильно, как тебя». Они могли бы быть вместе. Могли бы пожениться. Могли бы завести детей. Но. Этим “но” были его нимб и крылья. Нет, демон никогда бы не смог дать ей желаемого, просто потому, что он – это он, и думать об этом было попросту невыносимо. Потому что это было той проблемой, которая не зависела от него и никак не поддавалась поправке. — Через месяц будут футбольные сборы, – вдруг пробился сквозь вату голос Тони, и демон перевёл на него взгляд. – Представляешь, тренер договорился, что мы поедем на соревнования аж в Рим! Он восторженно взмахнул культяпкой, оставшейся на месте правой руки. — Ого, – протянул Ангел. – Прямо в Рим? А не слишком ли ты мелкий для таких поездок? Одиннадцать лет – это не тот возраст, в котором можно отпускать ребёнка в Большой Город. Особенно, если у ребёнка нет руки, а в Большом Городе полным-полно демонов. — Вообще-то, в группе должно быть как минимум пять взрослых сопровождающих, – вздохнул Тони. – Но мама вряд ли сможет отпроситься с работы… а ты не сможешь поехать со мной? — Я? – удивлённо переспросил Ангел. – А твой тренер разрешит взять с собой демона? — Так будет даже безопаснее. Ты же бывший охотник! Защитишь нас, если что… Наверное, именно по этой причине его пригласили в пансионат при Сан-Паоло. Кучка стариков, пришедших доживать свои последние дни, были настоящей наживой для демонов, а у Ангела был огромный опыт в том, чтобы отправлять этих демонов обратно в Ад. — Ну-у, даже не знаю… – Ангел пожал плечами, с наслаждением наблюдая, как лицо мальчишки жалобно вытягивается. – У меня так много дел… и вообще, я терпеть не могу большие города… — Ну Анджело-о! – запищал Тони, набросившись на него с объятиями. – Ну пожа-алуйста! Ангел откинулся на спинку кресла и рассмеялся, похлопав по худой мальчишеской спине. Ладно, хорошо. Пусть Энн и не воспринимала всерьёз такую семью, как у него, но он всё равно был здесь счастлив. И плевать, что этот ребёнок ему не родной. Ангел слышал, как тот хихикает ему в живот, и всё плохое в этом мире сразу отступало на второй план. В кармане завибрировал телефон, и демон сбросил Тони с колен. — Хорошо-хорошо. Только нужно будет обсудить всё с мамой. Запустив руку в задний карман джинсов, он вытащил телефон и разблокировал экран. Судя по уведомлениям на иконке мессенджера, кто-то прислал ему пару сообщений, что заставило демона напрячься. Это могла быть Энн, и если она хотела обсудить их сегодняшний разговор, то он определённо не был в настроении. Однако сообщения не принадлежали Энн. Они были от незнакомого номера. Нахмурившись, Ангел украдкой взглянул на Тони, убедившись, что тот снова смотрит мультики, и открыл чат. Первое, что бросилось в глаза – это то, что незнакомец писал на японском, что значительно сокращало список предполагаемых отправителей. От одного взгляда на знакомые иероглифы его желудок сделал кувырок. Он не практиковал японский так давно, что почти забыл, как читать эти каракули. [Unknown] 16:01 Здаров, крылатый [Unknown] 16:02 Надеюсь, ты не сменил номер, иначе жопа Прикусив губу, демон пялился в экран следующие несколько минут, не зная, что делать. Он не сомневался в том, что эти сообщения принадлежали Денджи – ни один другой японец не позволил бы себе общаться так фамильярно. Они не общались уже лет пять, и Ангел не понимал, с чего вдруг… Устало потерев глаза, он залез в настройки телефона и установил японскую раскладку. [Me] 16:04 Привет, Денджи [Unknown] 16:04 Значит не сменил. Круто [Unknown] 16:05 Как дела? Всё ещё живёшь в макаронном царстве? Ангел закатил глаза, подавляя резкое желание кинуть этот номер в чёрный список. Он уже и забыл, каким идиотом мог быть этот мальчишка… хотя демон задавался вопросом, может ли он всё ещё называть Денджи мальчишкой, когда тому перевалило за двадцать семь. Когда они виделись в последний раз – около шести лет назад, – он выглядел точь-в-точь как подросток. [Me] 16:06 Я в порядке. Что-то случилось? После их последней встречи они переписывались какое-то время – раз в несколько месяцев, абсолютно ни о чём. В последний раз Денджи писал ему, чтобы сообщить о смерти Пауэр. Ангел ответил тогда сухим «Сочувствую», и их чат затих на пять лет. Сейчас Денджи писал с другого номера, что означало, что скорее всего он раздолбал старый телефон. Денджи не отвечал следующие несколько минут, и чем дольше Ангел смотрел на собственный вопрос, тем больше нервничал. Не то чтобы он был не рад получить весточку из далёкой Японии (хотя и не сказать, что он был так уж сильно счастлив). Просто демон не верил, что Денджи мог вспомнить о нём просто потому, что соскучился. Нет, что-то определённо было не так. Экран телефон успел погаснуть сам по себе, но его тут же разбудило новое сообщение. [Unknown] 16:11 Кишибе умер Телефон выскользнул из пальцев, брякнувшись на колени, а Ангел ошарашенно смотрел перед собой, приоткрыв рот. Голоса из телевизора, шум моря за окном – всё это вдруг заглохло, как будто кто-то поставил мир в беззвучный режим. Сердце просилось наружу, трещало по швам, болезненно отгибая рёбра. В носу защипало, нижняя губа задрожала, и демон с ужасом почувствовал, как на глазах предательски наворачиваются слёзы. Этот день не мог стать ещё хуже, но каким-то магическим образом стал. — Анджело, – позвал его обеспокоенный Тони. – Ты чего? Поднявшись с кресла, Ангел подобрал телефон и потрепал мальчика по голове. — Всё нормально, – ответил он бесцветным голосом и пошёл в сторону выхода из комнаты. – Пойду-ка пролечусь… Стоило лишь оказаться на улице, как он сразу разблокировал телефон и бездумно набрал номер Денджи. Скорее всего, с него сдерут очень много денег за звонок на другой конец света, но демон не мог иначе. Ему претило обсуждать смерть Кишибе по… по идиотским SMS. Смерть Кишибе. Иисусе. — Как это произошло? – спросил он, как только парень взял трубку. – Демоны? — Печень, – усмехнулся Денджи абсолютно не изменившимся за эти годы голосом. – Цирроз печени, если я верно запомнил. Неделю назад угодил в больницу, а уже спустя пару дней – всё. Ангел спустился с крыльца на ослабевших ногах и присел на одну из ступенек. В опустевшей голове разгуливал свистящий ветер. Печень. Вот так вот глупо. «Это было вопросом времени, – убедил он самого себя. – С таким количеством алкоголя, что он вливал в себя каждый день… в таком-то возрасте… просто удивительно, что он вообще дожил до своих лет». Эта мысль стала единственным утешением Ангела в этот момент. То, что старик дожил до пенсии и ушёл из жизни, как все прочие старики – просто потому, что его организм стал слишком дряхлым. Демон достаточно пожил среди стариков, чтобы знать, как это бывает. Никто не вечен. Даже те, кто кажутся бессмертными. — Ты похоронил его? — Ещё вчера. Мы подобрали место на кладбище, оплатили и всё такое. Без церемоний и прочей лабуды, – демон молча кивнул, забыв, что Денджи его не видит. – Представляешь, он оставил нам с тобой деньги и квартиру. И ещё письмо для тебя. Я отправлю его по почте, если скажешь адрес… Ангел качнул головой, запуская руку в растрёпанные от ветра волосы. — Я прилечу. — Ты уверен? Если переживаешь о деньгах, то я просто перечислю их на твой счёт или на счёт людей, с которыми ты сейчас живё… — Я прилечу, – настойчиво повторил Ангел. – Не ради денег. Я просто… так хочу. Он посмотрел далеко вперед, уперевшись взглядом в водную гладь гавани. Возможно, дело было в идеально чистом небе, но сегодня море буквально звенело от распирающей его синевы. Такой глубокой синевы, что от одного взгляда на воду у Ангела жгло глаза. Или дело было совсем не в этом. — Как скажешь, – быстро сдался Денджи. – Можешь переночевать пару дней у нас с Резе. Запишешь адрес? — Не стоит. Я помню, как добраться. — А, ну… – парень замялся. – Мы больше не живём в Нэриме. Я продал квартиру. Эта информация стала последним ударом, окончательно выбившим Ангела из колеи, и он неожиданно понял, что находится на грани мощного, неизвестно откуда взявшегося нервного срыва. Сердце тарабанило, как бешеное, и демон прижал руку к груди, чтобы не дать ему оттуда вырваться. — Ты продал квартиру Аки? Как если бы это место было чем-то непогрешимым. Чем-то сродни старой шкатулки, в которой хранились далёкие, но такие тёплые воспоминания. Чем-то, что в какой-то момент стало для него воплощением слова “дом”. Демон знал, что не имел права возмущаться – в конце-концов, он вообще не жил в Токио последние десять лет. И всё же мысль о том, что Денджи поступил так с квартирой Аки… — Просто подумал, что надо двигаться дальше, – усмехнулся парень. Что ж. Несмотря на то, что его голос совсем не изменился, сам Денджи явно стал взрослее. Их разговор закончился на том, что демон пообещал прилететь как можно скорее. Положив трубку, он распахнул крылья и взлетел. Он не мог сейчас вернуться домой – не тогда, когда там был Тони, а из него вот-вот могло вырваться что-то громкое, истеричное и болезненное. Описав несколько кругов над гаванью, он приземлился на кончик мыса, на котором возвышались развалины старого маяка. Когда-то давным-давно этот маяк был очень высоким, но время практически сравняло его с землей, оставив лишь заросшие валуны. Ангел любил это место – оно держалось вдали от пляжа, вдали от порта, вдали от надоедливых людей. Идеальное место, чтобы дать волю эмоциям. Когда Ангел приземлился на валун, его щёки уже были мокрые. В какой-то момент он устал утирать слёзы и просто позволим им быть. Поджав губы, молча смотрел на горизонт, чувствуя, как горячие слезинки одна за другой расчерчивают его лицо. Дул вечерний ветер, остужая влажные скулы. Небо становилось всё темнее, и вместе с ним чернела синева. Ангел смотрел в неё, словно надеясь найти какие-то ответы, но получал только ноющую боль в груди. Со временем его память затупилась, и демон ловил себя на мысли о том, что практически не помнит, как выглядел Аки. Помнил только собственные ощущения, когда он смотрел на него – что-то освежающее, бьющее бризом в лицо, скромное и простое, но всё равно ошеломляюще красивое. Был глубокий вечер, когда за спиной демона послышались чьи-то шаги. — Тони сказал, что ты был чем-то сильно расстроен, когда отправился полетать, – сказала Мария ему в спину. – И я сразу поняла, где искать тебя. Приминая ногами высокую траву, женщина подошла ближе, и Ангел подвинулся, позволив ей присесть рядом. Ежась от вечерней прохлады, она куталась в тонкий кардиган. Обутые в сланцы ноги были испачканы в дорожной пыли. Короткие волосы вились, как виноградная лоза. — У меня был не очень хороший день, – признался Ангел. — О, да, я вижу. Ты в одиночку съел целое ведро мороженого. Уголок рта демона дёрнулся в непроизвольной улыбке. Женщина благоразумно помолчала, дав ему немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Я признался ей. Брови Марии резко вскинулись вверх, а рот приоткрылся в удивлённом “о”. — Мама мия! Ты признался Анне? — Ага, и она мне отказала. Прямо как ты и предсказывала. От этого было больнее всего – кажется, Ангел был единственным, кто хоть сколько-нибудь верил в успех. Наверное, он выглядел таким придурком со стороны, когда надеялся на взаимность от человека, для которого никогда не станет частью нормы. Энн никогда не относилась к нему предрассудительно, как к демону, но он попадал под её принципы. Она не собиралась строить семью с тем, кто не являлся человеком. Ангел слепо понадеялся на то, что сможет стать исключением, и это стало его ошибкой. И Мария предвидела всё это. Сказала ему сразу, а он не поверил. — Ох, Анджело… – с сочувствием вздохнула женщина. — Давай, скажи: “А я говорила”. — Тогда это будет избиением лежачего, – улыбнулась Мария, приобняла демона за плечо и, бросив взгляд на его лицо, вдруг встревожилась. – Дорогой, ты что, плакал? Из-за неё?.. Ангел провёл по щекам, чтобы убедиться, что они уже успели высохнуть. Видимо, что-то всё ещё осталось в его взгляде… или же у Марии просто была пугающая сверхспособность чувствовать демона, как никто другой. Он знал, что может довериться этому человеку. Мария уже слышала всю его историю вплоть до последней неудобной мелочи. До того, как в его жизни появилась она, он и не знал, что может быть с кем-то настолько честным. Демону казалось, что Мария могла безропотно принять его любым, и это чувство безопасности развязало ему язык с поразительной лёгкостью. — Сегодня я узнал, что умер один мой человек… из прошлого. Женщина медленно кивнула. Вода плескалась под невысоким утёсом, и пенистые волны с шипением обволакивали камень. — Кто-то из Японии? – вкрадчиво уточнила она, и Ангел кивнул. — Часть моей семьи. Ничего интересного – всего лишь больная печень. Он очень много пил и был уже старым, и я должен был быть к этому готов… Не договорив, он понял, что становится слишком эмоциональным, и опустил лицо в ладони. Мария крепко обняла его, закинув руку через плечо. — Бедный мой мальчик… – прошептала она, целуя его в макушку. – У тебя и правда был день не из лучших… Порой объятия этого человека исцеляли лучше, чем целое ведро отборной крови. Особенно, когда источник боли был намного глубже, чем обычные раны. Ангел опустил плечи. — Мне нужно улететь в Японию, – наконец, произнёс он. – Извини, что прошу об этом, но… ты поможешь мне купить билеты на рейс? Я понимаю, что нужен в Сан-Паоло, но это ненадолго, максимум на пару дней. Ангел мог бы полететь на своих двоих, но он давно не практиковал полёты на такие большие дистанции, а расстояние между Италией и Японией звучало как серьёзное испытание. К тому же, Ангел не хотел ждать одобрения заявки на перелёт – в прошлый раз, когда он собирался в Нью-Йорк, это заняло около недели. К счастью для него, Мария работала в ДПД, и с её помощью он мог получить билеты в кратчайшие сроки. — Не вопрос, дорогой, – ласково откликнулась Мария. – Конечно, я помогу тебе. Тебе нужно будет позвонить в Сан-Паоло, предупредить о своем отсутствии. Кивнув, Ангел высвободился из объятий и сделал глубокий вдох – дышать получалось чуточку легче. К этому часу небо окончательно потемнело, сделав воду иссиня-чёрной. Тут и там появлялись жемчужинки звёзд. Со стороны пристани подмигивали огоньки яхт и катеров. Поднявшись, демон подошёл к краю обрыва, любуясь лунной дорожкой, уходящей за морской горизонт, словно приглашая прогуляться по ней. — Вот, что странно, Мария… – сказал он негромко, но так, чтобы она его непременно услышала. – Сегодня произошло так много всего, но, сидя здесь, я всё равно думал только об Аки. — Об… – женщина запнулась, прокручивая в памяти это имя. – Ах, о том юноше. “Тот юноша”. Ангел сжал руки в кулаки. Когда-то давно этот человек был чуть ли не смыслом его жизни, а сейчас о нём говорили, как о “том юноше”. — Почему всё вот так? Я влюбился в другого человека, и это не та любовь, которую навязывают себе от отчаяния. Я правда люблю Анну. Я ждал целый год, чтобы убедиться, что мои чувства реальны и серьёзны. Но стоит мне подумать о человеке, которого нет в живых уже десять лет, всё остальное перестаёт иметь значение. Почему, Мария? Почему я продолжаю его любить? Поначалу было больно, но он научился не думать об Аки каждую свободную минуту. Он смирился со смертью человека и научился любить мир без него, отыскав новые палитры и запахи, встретив новых людей. Он нашёл Марию с Тони, которые показали ему, какой разной может быть любовь. И Энн… он потерялся в цветочном поле по имени Энн, он так сильно её любил, но… — Я думаю, этот юноша погиб до того, как ты успел разлюбить его, – горько вздохнула Мария. Ангел с трудом сглотнул. Да, именно так это и ощущалось – чувство, поставленное на паузу, без возможности доиграть до конца. — И что же мне делать? Я никогда не смогу разлюбить? Последним желанием Аки было, чтобы я открыл сердце для других людей, но что мне делать, если в моём сердце всё еще он? Это было проблемой. Занозой, ушедшей под кожу, о которой не вспомнишь, пока не начнёт болеть. — Ах, первая любовь… – сочувствующе протянула женщина. – Первая любовь – как шрам, Анджело. Она всегда будет с тобой, и ничего подобного с другими людьми ты не отыщешь. Потому что такая любовь может быть только одна. Глаза снова зажгло. Наклонившись, Ангел подобрал из-под ног небольшой камешек, размахнулся и закинул в море. Вода беззвучно проглотила его. — Это не ответ на вопрос, – буркнул он. – Что мне с этим делать, Мария? Она рассмеялась. — Кто я, чтобы отвечать на такие вопросы? Может быть, он успеет сходить в церковь перед вылетом? Когда он приходил туда, то чудесным образом находил все ответы на свои вопросы, как будто кто-то щедро преподносил их ему на раскрытых ладонях. Подойдя, Мария взяла Ангела за руку и осторожно оттянула от края обрыва. — Пойдём домой, дорогой. — Всё кажется таким сложным, – пожаловался демон, позволяя себя вести. — Значит, будем справляться со всем по порядку. Давай так: сначала мы придём домой и ты поужинаешь, потом я заварю тебе вкусный чай, а дальше мы вместе посмотрим билеты на рейс. Хорошо? Скривив губы в улыбке, Ангел сжал её руку, чувствуя, как наполняется теплом. Да. Что бы ни говорила Энн, у него было своё понятие семьи, и он был счастлив иметь то, что имеет. Это было больше, чем просто семья – это была famiglia, которой гордились все итальянцы.

—

У них получилось приобрести билеты на вечер следующего дня, так что всё утро Ангел готовился к вылету. Нужно было собрать несколько бумаг, чтобы пройти через паспортный контроль, и он назвал бы эту суету слишком муторной, если бы не помнил, как он вообще попал в эту страну. Ангел проторчал несколько дней в камере аэропорта, когда прилетел в Италию шесть лет назад – в то время Департамент по Правам Демонов только начинал свою работу в ООН, и Бог знает, что бы с ним сделали, если бы не связи Марии. Итак, им потребовалось целых три дня, чтобы выяснить, что он не опасен для общества, а он сидел в этой одинокой каморке без окон, без еды и воды, свернувшись в клубочек и твердя себе под нос, что никогда больше не поверит людям. Там было страшно, одиноко, холодно, и Мария потом долго извинялась перед ним за это – она обещала демону полную неприкосновенность в Европе, а получилось, как всегда. Зато теперь, спустя шесть лет и целую сотню конференций и съездов, у него и других безопасных демонов и одержимых наконец-то появился паспорт, право на неприкосновенность и возможность получать зарплату. Он мог без проблем путешествовать между странами по Европе, однако для перелёта в Японию всё ещё требовалось подавать заявку. К счастью, у него была Мария, так что в этот раз заявку одобрили моментально. — Не улета-ай, Анджело-о… – хныкал Тони, повиснув на нём у порога. Узнав, что демон улетает на целых несколько дней без него, тот сидел поникший всё утро. — Я вернусь уже послепослезавтра, – убедил он Тони, раскачивая его на руках. – Хочешь, привезу сувениры? Какие-нибудь японские сладости? — Хочу-у! — Напиши мне, когда приземлишься, – улыбнулась Мария, передавая демону спортивную сумку с вещами. – О, и да, я вложила в твой паспорт справку. Обязательно покажи её на паспортном контроле! Ангел кивнул, отпустил Тони и протянул руки, чтобы обнять женщину. — Спасибо, ма… Мария. Потом подъехало такси, которое отвезло его прямиком в аэропорт. Они не нашли прямых рейсов из Вермы, поэтому сначала Ангела ожидал полёт до Рима, где он должен был сделать пересадку на другой самолёт до Японии. Двенадцать часов пути. Ангел уставал от одной лишь мысли об этом, но, по крайней мере, с ним был MP3-плеер с богатой библиотекой музыки. Благодаря способности засыпать при любых обстоятельствах, он продрых большую часть дороги – слава Богу, рейс был ночным. Из-за гигантской разницы во времени на часах было пять вечера, когда самолёт приземлился в аэропорту Токио. А дальше был утомительный паспортный контроль, в очереди которого Ангел умудрился застрять на целый час. Люди с недоверием отступали от него так, что вокруг демона образовалась невидимая неприкасаемая область, чему он, правды ради, был несказанно рад. Опустив сумку под ноги, он подключился к бесплатному вай-фаю аэропорта и написал Денджи о своём прибытии, на что тот ответил смайликом с большим пальцем вверх. [Unknown] 9:25 Я тоже почти подъехал Демон вытер вспотевшие ладони об джинсы и оглянулся. Всё вокруг пестрело иероглифами – указатели, табло, реклама. Люди, стоявшие в очереди вместе с ним, говорили друг с другом на японском, таком знакомом и одновременно забытом языке. Подумать только – его не было в Японии целых шесть лет. Справедливости ради, поначалу он честно выполнял своё обещание, прилетая сюда с визитом каждый год, а потом его подобрала Мария, и Токио внезапно оказался слишком далеко. А вместе с Марией в его жизни появился Тони. И Энн. И тогда всё стало ещё сложнее. Спустя год он потерял связь с Денджи – тогда погибла Пауэр, и мальчишка перестал писать. Примерно в то же время он перестал писать и звонить Кишибе, а тот не напоминал о себе, позволив их связи окончательно ослабнуть. Может быть, Ангел был бы счастливее, если бы старик позвонил ему в кои-то веки и наворчал за длительное молчание. Отправив Денджи номер своего терминала, он открыл чат с Марией и уведомил её о приземлении. В этот момент телефон коротко завибрировал, и на экран выскочили два пуш-уведомления от Энн. [Anna] 9:29 Лука сказал, тебя не было сегодня в Сан-Паоло [Anna] 9:29 Я надеюсь, у тебя всё в порядке и ты не избегаешь меня, Анджело Ангел вцепился в телефон до скрипа силиконового чехла. Очередь немного продвинулась, и он тоже сделал несколько шагов вперед. [Me] 9:31 Разве не ты первая начала избегать меня, когда перешла на вторую смену? [Anna] 9:32 Я сделала это для нас обоих. Думаешь, я этого так сильно хотела? Всего на мгновение сознанием завладела обида, и демон сделал длинный выдох через нос, чтобы успокоиться. Голова начинала болеть. Подумать только, он выдержал два перелёта, один из которых длился двенадцать часов, но до мигрени его довела только Энн. Потребовалось несколько минут, чтобы напечатать ответ. [Me] 9:39 Тогда ты могла просто не делать этого. Наконец-то подошла его очередь, и Ангел прошёл через металлоискатели к стойке досмотра. Несколько минут беседы с сотрудником паспортного контроля, и он был благополучно пропущен, а на одной из страниц его паспорта красовалась заветная печать. Помимо этого ему выдали трёхдневную визу. Несмотря на то, что Япония состояла в ООН, до неё еще не добралось влияние Департамента по Правам Демонов, так что здесь он считался потенциально опасным гостем. Выйдя из дверей терминала, Ангел отошёл с дороги и снова заглянул в телефон, поморщившись от количества сообщений, которые успела настрочить Энн за это время. [Anna] 9:40 Зачем? Чтобы делать больно и тебе, и себе? [Anna] 9:41 Это просто издевательство над самими собой [Anna] 9:42 Я не собиралась ИЗБЕГАТЬ тебя, Анджело. Я просто не хотела сделать вещи ещё хуже, веришь ты или нет. [Anna] 9:50 Хорошо. Прости, если я тебя этим как-то обидела. Если хочешь, я могу приехать к тебе после смены и мы вместе обсудим, как быть дальше, ладно? [Anna] 9:55 Ты правда нравишься мне. Очень. Ангел ткнулся лбом в прохладный фонарный столб и ненадолго прикрыл глаза. Встретиться и поговорить, да? Энн явно хотела, как лучше, но каждым последующим действием она запутывала и его, и себя. Что они вообще планировали обсуждать, оказавшись наедине? Он всего лишь любил Энн и хотел от неё простой вещи: быть вместе. Как планировала справляться с этим сама Энн, он не знал. Да и сама она, видимо, вряд ли понимала. — Тебя по-прежнему легко найти в толпе. Вздрогнув, демон поднял взгляд и наткнулся на знакомое лицо. Спустя шесть лет с момента последней встречи Денджи выглядел… как Денджи. Ни капли не изменившийся, если не считать лёгкой щетины. Однако взгляд… стоило Ангелу посмотреть парню в глаза, как он понял, что больше не сможет называть его про себя “мальчишкой”. — Бороду отращиваешь? – фыркнул он, и они вместе пошли в сторону парковки. — Я так выгляжу немного старше, – Денджи выпятил нижнюю губу. – В общем расклад такой: сначала мы заедем на кладбище, а потом уже поедем домой. Пойдёт? Перешёл сразу к делу. Надо же. Ангел одобрительно кивнул. — Где вы похоронили его? — На кладбище Аояма… не там, где хоронят всех охотников. Там хоть и бесплатно, но ведь хер потом что-то отыщешь. Он развёл руками, и демон понимающе угукнул – ему никогда не нравилось местное кладбище для охотников на демонов. Безликое, бездушное, бесконечное. Для него всегда было большой загадкой, как Аки и Кишибе вообще могли ориентироваться в этом рассаднике одинаковых крестов. Когда Денджи подошёл к с своей машине, Ангел с сомнением оглядел её. — Какой… эм, интересный выбор. Это был старенький… пикап, вроде бы? Так называют машины с кузовом? Он был нежно-голубого цвета, выцветшего из-за слоя дорожной пыли. Обойдя автомобиль со стороны кузова, демон бросил в него заинтересованный взгляд, заметив несколько непримечательных коробок и небрежно сложенный в уголке брезент. — Э-э-э? – возмутился Денджи, скорчив рожу, и на секунду в его глазах мелькнул прежний-он. – В смысле? — Ты всегда хотел “крутую” тачку. Типа Феррари, Порше или что ещё глупые мальчики-подростки считают пределом своих мечтаний? — Ну, так эта тоже крутая, – парень почесал щетину. – По-своему. Они забрались в двухместный салон, и Ангел откинулся головой на спинку кресла, потирая ноющие виски. Сообщения от Энн требовали хоть какого-то ответа, но они уже покинули территорию аэропорта, и он не знал, когда в следующий раз сможет подключиться к интернету. Есть ли вообще вай-фай там, где сейчас живёт Денджи? А где он вообще живёт?.. Ангел скосил взгляд на парня и обнаружил, что тот тоже косится на него. — Что? — Да ничего. Ты, вроде, немного повзрослел. Удивлённо вскинув брови, демон посмотрел на своё отражение в боковом зеркале, выискивая хоть какие-то изменения во внешности. Нет, он был по-прежнему худым и маленьким, даже волосы оставались той же длины (только теперь он забирал их либо в хвост, либо в косу). — Разве? — Ну, мне кажется, чуточку выше. И, может, мужественнее. «Мужественнее, ха?» – улыбнулся про себя Ангел, вспоминая, как стюардесса Air Italia назвала его синьорой всего каких-то полдня назад. — Может быть, это из-за Детей Пророка, – он поймал непонимающий взгляд Денджи и пояснил. – Ну, сектанты-террористы. Подорвали Колизей в прошлом году, что-то кричали о каре Божьей… и, наверное, немного испугали людей. Если хорошенько подумать, он и правда почувствовал неожиданный прилив сил в то время, а его нимб, по заверениям Марии, сверкал ярче обычного. На следующие полчаса кабина пикапа погрузилась в тишину. Совсем скоро они въехали в город, и Ангел с тяжёлым сердцем рассматривал тесные токийские улочки – такие знакомые, так сильно ненавистные ранее. И всё же, если бы его спросили об этом спустя десять лет, то он бы сказал, что в первую очередь этот город ассоциируется у него с чем-то приятным. Или, если быть точнее, с кем-то. С одним-единственным человеком. Заранее закупив букет цветов, они доехали до кладбища. — Итак, – прочистил горло демон, идя бок о бок с Денджи среди ровных рядов могильных плит. – Печень? Парень издал неразборчивое “мгм”. — А я всегда думал, что его усваиваемость алкоголя – это суперспособность такая. Прикинь? — Да, я тоже, – протянул Ангел, крутя головой по сторонам. – Что насчёт письма? — Забрал его сегодня утром. Лежало в банковской ячейке. — И что там? Денджи посмотрел на него, как на придурка. — Откуда мне знать, оно же твоё! Я в чужие письма не лезу. Честно говоря, Ангел понятия не имел, что могло быть в этом письме и какой был смысл в том, чтобы вообще его писать. Он думал, что между ним и стариком не осталось никакой недосказанности, и если там будет написано что-то бессмысленное в стиле “Счастья, здоровья, не скучай”... нет, Кишибе не был способен на такую банальную безвкусицу. — Ну, вот и оно. Остановившись напротив могильного камня, Ангел опустил взгляд и прочёл выгравированную на нём надпись. “Кишибе”. Смешно, но никто из них так и не удосужился узнать фамилию старика (если она у него вообще была). В горле осел неприятный осадок, и демон наклонился, положив цветы на могилу, добавив их к другому букету, который лежал здесь со дня похорон. Это была притуплённая боль. Плакать от неё больше не хотелось, но она навязчиво скребла грудную клетку изнутри, заставляя покусывать губы. Вот так оно и происходит. Он ведь тоже был частью famiglia. — Вроде бы хочется сказать что-нибудь, – Денджи выдержал задумчивую паузу. – Но, вроде, и говорить-то нечего. — Он терпеть не мог сопливую шелуху, так что если нечего говорить, то и не надо. Наступила негласная минута молчания. Ангел стоял, опустив голову, и вспоминал день, когда они со стариком виделись в последний раз. Это был обычный ежегодный визит, выпавший на середину лета. Ангел прилетел в Токио всего на недельку, и это был его последний день в городе. Они позавтракали с Кишибе в кафе, немного поболтали о работе, и старик намекнул, что его выпнут на пенсию через пару лет. Помнится, тогда демон спросил у него, чем он собирается заняться в свободное время, и Кишибе ответил: «Если бы я знал. Сам знаешь, бывшим охотникам тяжело браться за что-то новое». Демон вздохнул, пнул какой-то камешек под ногой и, развернувшись, пошёл к машине. — Так вот, о наследстве, – вернулся Денджи к незаконченной теме, когда они снова выехали на шоссе. – Он оставил нам деньги и квартиру. — Всё просто: деньги пополам, а с квартирой делай, что хочешь. — Я её продам, – уверенно сказал парень. – И деньги в бизнес вложу. Против воли Ангела, из его груди раздался тихий смешок. — Ты? – недоверчиво переспросил он. – В бизнес? — Ну да, а что? – насупился Денджи. – В это так сложно поверить? Сложно поверить, что ребёнок, который грезил стать местным супергероем, вдруг спустился с небес и заговорил, как взрослый. Может быть, смерть Пауэр сделала это с ним – отбила желание размахивать чудо-бензопилой налево и направо. Насколько Ангел знал, одержимая погибла во время очередной охоты, которой они с Денджи промышляли после выпуска из школы. — Вообще-то, и правда сложно, – следующие слова вдруг вырвались из него сами по себе. – Хотя Аки, наверное, был бы счастлив до слёз, если бы услышал это, – парень едва уловимо изменился в лице, и демон поспешил сменить тему. – Так что за бизнес такой? По лицу Денджи расползлась хищная ухмылка. — Увидишь, – загадочно пообещал он, только подогревая интерес. Прислонившись лбом к стеклу, Ангел скучающе проследил взглядом за проносящимися за окном городскими улочками. Ну вот, опять – каждый кусочек этого города напоминал ему об Аки, и, если верить словам Марии, это уже не пройдёт. Эта любовь – как шрам, останется теперь с ним навсегда. Как же красиво звучит, но как болезненно и тоскливо в действительности. Спустя полчаса демон встрепенулся, вдруг поняв, что они покинули город. Вывернув голову, он посмотрел на заднее стекло кабины и увидел огни мегаполиса, оставшиеся далеко позади. — Ты что, живёшь не в Токио? — М-м, ну да, типа того, – коротко ответил Денджи, следя за дорогой. «Променял квартиру в столице – и ради чего?» – заворчал про себя демон. — Тогда сколько нам еще ехать? — Ещё минут двадцать – и на месте. Это, наверное, будет уже другая префектура. Демон мысленно застонал. Боже, и о чём этот идиот только думал? Он успел ненадолго задремать и проснулся из-за того, что пикап съехал с асфальтовой дороги на колею и углубился куда-то в поле… нет, это было не просто поле. Протерев глаза, Ангел различил в сумерках обширную рисовую плантацию. Где-то там, дальше по дороге, виднелся одинокий двухэтажный домик. Демон придержал все вопросы при себе, рассчитывая, что они просто проедут мимо, но когда Денджи остановил машину у домика, он недоверчиво покосился на парня. — Ферма? Ты продал квартиру Аки, чтобы купить… ферму? Это и есть твой бизнес? — Ага. Скажи, круто! – возбужденно закивал Денджи и первый вылез из пикапа, хлопнув дверцей. – Куча еды всегда под боком! Ангел вывалился за ним следом и осмотрелся. На подъезде к дому простиралась та самая рисовая плантация, но по другую сторону виднелась ещё одна – может быть, картофель или томаты? Дом, у которого они остановились, был очень большим и, судя по состоянию, уже не первой свежести, хотя Ангел мог с уверенностью сказать, что за ним очень бережно ухаживали. Прополотый садик, обновлённая черепица, сколоченный с нуля заборчик и опрятное, подметённое крыльцо. На первом этаже дома горел уютный тёплый свет. — Пойдём, я тебе всё покажу! – сгорая от энтузиазма, парень бодро зашагал в обход дома, и Ангел поплёлся за ним. – Вон там у меня рис, там – картофель, вот здесь думаю посадить ещё что-нибудь… В коровнике всего три скотины, но скоро будет больше. А вот здесь курятник. Ещё есть оранжерея… Ангел шёл и пытался смириться с мыслью, что человек, мечтавший о стейке из мраморной говядины на ужин и всемирной славе вдруг оказался у чёрта на куличиках, выращивая картофель и рис. Хотя, возможно, это и было самое подходящее место для Денджи. Ребёнок, который всё детство питался помоями, вырос и стал владельцем фермы – чем не повод для радости? Потому что, судя по восторженной жестикуляции Денджи, он просто обожал это место. Вдоволь нахваставшись своими владениями, парень повёл его ко входу в дом, а Ангел вдруг вспомнил, что так и не ответил Энн. Вот ведь… она же собиралась приехать! — У вас здесь есть интернет? – спросил он в спину Денджи. — Есть, но ловит очень плохо, – почесал затылок тот. – А что тебе… Он не успел договорить, потому что входная дверь открылась, и на пороге появилась Резе. Прямо как и Денджи, она совсем не повзрослела за эти годы – разве что сменила свои очаровательные мини-юбочки на простые бриджи и футболку. К тому же, она отрастила волосы до лопаток, но во всём остальном – без изменений. Вот они – люди, навечно застрявшие в теле подростков. Или стареющие со скоростью улитки (как покажет время). — Привет, Ангел, – улыбнулась она. – Рада снова видеть тебя. Демон вздрогнул. Он так давно не слышал своё имя на японском… — Взаимно, – пробурчал он, переступая через порог и разуваясь. Глядя на дом изнутри, было понятно, что он был построен в традиционном стиле, но нынешние жильцы постарались его осовременить, заставив комнаты диванами, высокими столами и стульями, понавесив какой-то фигни на стены. Со стороны кухни шёл аппетитный запах, и Ангел вспомнил, что не ел с самого утра – только перекусил пайком в самолёте, но этого было слишком мало, чтобы утолить демонический аппетит. — У нас сегодня рамён, – объявила девушка, раскладывая по столу столовые приборы. – Ты не против, Ангел? — Да нет, – скромно отозвался он, усаживаясь за стол. – Давно не ел настоящего японского рамёна. — Он больше по макаронам. Наверняка не помнит как палочки держать, – съехидничал парень и получил от Резе чапалах. Ангел почувствовал себя не в своей тарелке… может быть, так сказывалось отсутствие Пауэр, потому что сейчас в воздухе остро чувствовалась нехватка чего-то прежнего. Или, возможно, дело было в том, как Денджи и Резе держались друг друга. Или в том, что у них был свой дом и они выглядели, как семейная пара, хотя на их пальцах не было обручальных колец. В общем, демон чувствовал себя здесь чужеродно. Резе поставила перед ним большую миску, до краёв наполненную рамёном, и Ангел, кивнув в благодарность, поспешил набить себе рот. Суп оказался действительно вкусным и очень… натуральным. Сколько бы он ни искал рестораны азиатской кухни в Италии, все блюда оттуда казались ему другими – как реплика известного бренда. — Итак, – наконец-то подал голос он, чтобы разбавить тишину. – Получается, Денджи теперь что-то типа фермера, – это всё еще не укладывалось в голове. – И как оно? — Работы много, но оно того стоит, – гордо заявил парень, обмазывая хлеб чем ни попадя. — Такое огромное хозяйство, разве один человек потянет? — Ты меня недооцениваешь! — А ты, Резе? – он перевёл взгляд на девушку. – Тоже фермер? Ты же закончила экономический. В отличие от Денджи, она поступила в университет после школы. По секрету говоря, Резе всегда казалась Ангелу куда более умной, чем её парень. Пока тот безбашенно рубил демонов с утра до ночи, она ходила на пары и защищала диплом. Размышляя об этих двоих, демон всегда предсказывал ей плюс-минус перспективное будущее, поэтому он был так удивлён, обнаружив её в этой глухомани, сидящей дома и готовящей ужин, как порядочная домохозяйка. — Ну, я не работаю в поле, – отмахнулась она. – А занимаюсь продажей. — Вообще-то, у неё настоящий талант, – промурлыкал Денджи, облизывая масляные губы. – Вести бизнес, я имею в виду. Логистика и всё такое прочее. Ангел кивнул – вот в это он охотно верил. — Это достаточно… уединённое место, – сказал он, надеясь, что намекает не слишком жирно. – Очень далеко от города, правда, Денджи? — Далеко, – признал тот и вдруг бросил на Резе нежный взгляд. – Зато безопасно. Ох, вот оно что. Ангел понял. Он всё очень отчётливо понял. Когда-то давным-давно он сказал себе, что Денджи нужно будет наступить на грабли прежде, чем начать мыслить по-взрослому. Очевидно, что смерть Пауэр была этими самыми граблями, от удара об которые он так и не смог оправиться. Именно это подтолкнуло его взять за руку единственного человека, который оставался его семьей, и бежать как можно дальше – от демонов, от преследования, от постоянной необходимости сражаться. Наконец-то Денджи начал жить жизнью, которой хотел от него Аки – но какой ценой. — А как ты поживаешь, Ангел? – прервала его размышления Резе. – Ты правда работаешь в церкви? Он попробовал вспомнить, откуда она об этом знает. О, кажется, он что-то упоминал об этом в одном из своих последний сообщений для Денджи. — Вообще-то, это пансионат при церкви, – поправил он. – Но да. Я там что-то вроде охраны… и иногда помогаю старикам… ну, знаете, уходить из жизни достойно. — Эвтаназия? – удивилась девушка. – Разве это законно в Европе? — Ну, у Сан-Паоло есть все одобренные Церковью бумаги, так что, полагаю, что да. — И что, тебе за это реально платят? – неверяще переспросил парень. — Символическую цену, но да, платят. — Это здорово, – улыбнулась Резе, а Денджи встал, чтобы собрать и вымыть посуду. – Кажется, в Европе всё очень хорошо с правами демонов и одержимых? — Получше, чем здесь, – фыркнул Ангел. – Женщина, с которой я сейчас живу, работает в ООН в Департаменте по Правам Демонов. Департамент существует около семи лет и уже смог добиться того, чтобы выдавать разумным демонам паспорт. Как оказалось, таких существует немало. В моём городе таких целых трое… вообще-то, Мария думает, что совсем скоро эта тенденция дойдёт и до Японии. На десерт был ароматный чёрный чай и свежеиспечённый меренговый рулет. То ли от того, что он наелся досыта, то ли от горячего напитка, Ангел почувствовал, что наконец-то начинает расслабляться. Допив чай, он открыл галерею на телефоне и принялся листать фотографии. — Вот это наша гавань. Видишь яхту? – он приблизил изображение пальцами. – Она принадлежит Марии. А вот это мы на рыбалке. Выходим в море каждую субботу… — Эта тётка действительно богатая, да? – промычал Денджи над его плечом. – И телефон у тебя такой классный… — Она работает в ООН, – закатил глаза демон. – Конечно, она получает прилично, но на телефон я накопил себе сам, – палец продолжил листать фотографии. – А вот это Тони на своём одиннадцатом дне рождения… — А рука вторая где? – в лучших традициях самого себя бестактно поинтересовался парень. Ангел недовольно покосился на него. — Демон оттяпал, – и сразу же перевёл разговор. – А это Сан-Паоло – церковь, которой принадлежит пансионат. Конечно, это не самая известная церковь в Италии, но достаточно престижная для Вермы… — Скажи, Ангел, а как ты вообще оказался в Италии? – полюбопытствовала Резе, разливая по чашкам остатки чая. Это был простой вопрос, но он всё равно застал демона врасплох, заставив его растерянно замолчать. И правда, как же так получилось, что он добровольно вылез из песков побережья Индийского океана и вдруг оказался на другом конце света? — Это всё вина Марии. Она приехала в Индию по работе и, увидев меня, загорелась идеей… не знаю, подружиться, что ли? Она специализируется на демонах, которые контролируют свою жажду убийств, так что я показался ей интересным. Он до сих пор помнил, как шарахался от этой странной женщины, преследующей его с горящими глазами, то и дело твердящей: «Мама мия!». На самом деле, история была слишком сложной, и Ангел не хотел вдаваться в подробности. Ни Денджи, ни Резе не обязательно было знать, каким запутавшимся он себя чувствовал на четвертый год проживания в Индии. Потому что в какой-то момент он остановился и задался вопросом: а правильно ли я сделал, что вернулся? Что хорошего в этих богах, которые утверждают, что моё тело и сила – это наказание, которое мне нужно искупить? А потом пришла Мария, и она сказала: «Знаешь, я думаю, ты был послан на землю не просто так». Она сказала: «Если Бог хотел создать тебя таким, значит, ты здесь именно таким и нужен». И Ангел ей поверил. Он полетел в Европу, пообещав себе, что сбежит, как только почует неладное. Однако стоило ему увидеть Тони – этого крохотного пятилетнего мальчика, тычущего в него своей культяпкой, – он вдруг понял, что хочет защитить это солнечное, нежное существо, не заслуживающее ни капельки жестокости, которой был переполнен этот мир. Ангел дал себе слово – ни один демон в мире больше не сделает этому ребёнку больно. Именно это послужило причиной тому, что он остался. Чтобы защитить своего человека. Наконец, Резе поднялась из-за стола. — Давай я провожу тебя в ванную. Они пошли через весь дом, и Ангел отметил про себя очень много незанятого пространства. Скорее всего, когда-то давно здесь жила большая семья, а сейчас двух человек было слишком мало, чтобы занять собой все помещения, поэтому некоторые из них просто стояли пустыми. — Ты какой-то задумчивый, – заметила Резе, остановившись у комода, чтобы взять оттуда чистые полотенца и халат. – Надеюсь, тебя устроила моя стряпня. — Рамён был вкусный. Мне просто непривычно видеть Денджи в роли фермера, – повёл плечом Ангел. – Он же мечтал стать знаменитостью. Человеком-Бензопилой или типа того. — Шесть лет прошло, и многое изменилось, – понизив голос, улыбнулась девушка. – А вообще, Денджи – настоящий волшебник. — Да ладно? Они остановились в конце коридора перед дверью в ванную. Это была уже совсем другая часть дома, так что скорее всего Денджи их не слышал. Прямо за стеной стрекотали сверчки, а через небольшое окошко в коридор проникал лунный свет, отчего кожа Резе казалась еще бледнее. Несмотря на загородную жизнь, она не загорела ни на йоту. — Я серьёзно! Он купил эту ферму за бесценок, потому что предыдущий владелец верил, что здешняя почва неплодородная. А потом за дело взялся Денджи, торчал в поле с утра до ночи, и вот, полюбуйся, – она кивнула в сторону окна, через которое виднелись рисовые плантации. – Уже четвёртый год его урожай с руками отрывают. Может, эта ферма не такая большая в промышленных масштабах, зато нам всегда хватает еды… да и продажи хорошо идут. Ангел слабо улыбнулся. Что ж, Денджи всегда был человеком, которому по душе был больше физический труд, нежели умственный. Может быть, он был не так образован, как Резе, но его руки были созданы для тяжёлой работы. Резе приоткрыла рот и замерла, словно решая про себя, следует ли ей произносить то, что вертелось на языке. Пронзительные зелёные глаза долго бегали по лицу Ангела прежде, чем она тихо сказала: — Тебе следовало навестить Денджи. Хотя бы раз за эти шесть лет. Брови демона поползли на лоб – такого рода претензий в свою сторону он не ожидал и не был к ним готов. — Ты не представляешь, как тяжело ему было встать на ноги после смерти Пауэр, – продолжила девушка, прислонившись спиной к стене и время от времени поглядывая в сторону выхода из коридора. – Принять это, взять себя в руки и идти дальше. У него остались только я и Кишибе, которого половину времени просто не было в городе. Тебе следовало… хотя бы изредка интересоваться, как у него дела. Залететь в Токио хотя бы раз. В её взгляде проскользнуло осуждение, и Ангел поджал губы. Он не принимал эти обвинения. Ему тоже было, чем заняться за эти шесть лет – новая страна, новый город, новые люди, работа… — Я налаживал свою жизнь, – пожал плечами он. – И вообще, рядом с ним была ты, так что всё в порядке, да? — У меня тоже была своя жизнь, которую я хотела наладить, – покачала головой Резе. – А обо мне почему-то никто не думал. Ты был нужен, Ангел. Не только ему – всем нам. — Может быть, я тебя понимаю, – вздохнул демон. – Но не беру вину на себя, уж прости. Я отказался быть сиделкой Денджи ещё до того, как умер Аки. Не подписывал никакие бумаги об ответственности, знаешь ли. А с тобой я вообще едва знаком. Как ни крути, в голове Ангела Резе всё ещё была подписана, как “девушка Денджи”. Когда он прилетал сюда первые четыре года, они практически не проводили время вместе. Если бы у демона была идеальная память, он мог бы спокойно подсчитать, сколько реплик они вообще сказали друг другу за всё время знакомства, и это количество не могло превышать даже ста. Несмотря на то, что его ответ был достаточно грубым, Резе только печально улыбнулась. — Ты не понимаешь, – сказала она. – Такие, как мы, должны держаться вместе. И пока Ангел пытался обдумать эти слова, она всучила ему стопку полотенец, развернулась и бесшумно поплыла прочь по коридору. «Такие, как мы?». Зайдя в комнату, демон оглядел ничем не примечательную ванную и, поставив набираться воду, начал скидывать с себя одежду. Он проторчал половину дня в самолётах и очень хотел расслабиться, а разговор с Резе в этом совсем не помогал. Наоборот, делал только хуже. Как будто ему мало дерьма в этой жизни… Забравшись в тёплую воду, он выдохнул с облегчением и принялся намыливать тело. «Такие, как мы?». Демоны, полудемоны. Те, кто обречены быть “особенными”. Те, кто не умеют стареть. Вот, что она имела в виду? По правде говоря, Ангел действительно испытывал облегчение, когда встречал себе подобных. Парень по имени Лука, работающий вместе с ним в Сан-Паоло, был одержимым Мыши, и он был хорошим товарищем – любой, кто привык к его трансформированной голове, мог сказать, что не знал более безобидного создания, чем Лука. И Ангел как-то бессознательно тянулся к дружбе с ним, чувствуя кровь, так похожую на свою. Возможно, Резе была немного права, но демон всё равно не принимал её обвинения. Если Денджи так хотел поддержки, он мог просто написать ему первый. Когда вода уже начала остывать, он наконец-то вылез из ванной. Долго вертел в руках банный халат, не зная, как нахлобучить его себе на спину, но в итоге просто обвязал полотенце вокруг бёдер – не портить же чужую одежду. Приоткрыв дверь из ванной, он влез в мягкие тапочки с розовыми помпонами и двинулся по коридору на свет. В гостиной жужжал телевизор, передавая прогноз погоды, и демон притормозил на повороте, вслушиваясь в чужие голоса. — Биг-Бен, Стоунхендж, Эйфелева башня, Колизей… – негромко перечисляла Резе. — Это всё в Европе? – удивлённо откликнулся голос Денджи. – Круто. — Разве было бы не классно слетать туда? Секундная заминка. — Ты хочешь полететь в Европу? Тебе… тебе здесь не нравится? За этим вопросом послышался звук быстрого поцелуя, и Ангел скривился. — Мне очень здесь нравится! Я ведь первая предложила переехать сюда, помнишь? – парень обиженно замычал. – Просто я подумала, что у нас есть достаточно времени, чтобы объехать всю Европу. Зачем сидеть на ферме всю жизнь, верно? Ангел беззвучно хмыкнул, оставшись стоять за стеной. В голове Денджи явно происходили сложные мыслительные процессы, которые он не хотел нарушать своим появлением. — А знаешь… – вдруг воскликнул он. – А давай! — Да? – оживилась Резе. — А почему нет? Расширим ферму, накопим бабла, а потом – хоть куда! И не просто в Европу! Мы же вообще весь мир посмотреть можем, да? Блин, я та-ак сильно хочу в Голливуд… Решив, что с него хватит щебетания возлюбленных, демон негромко кашлянул, показавшись из-за угла. Денджи и Резе синхронно повернули к нему головы, и парень неохотно отстранился от неё, смерив Ангела недовольным взглядом. Тот неловко пожал плечами. — Ты говорил, у вас есть интернет. — А, да, – Денджи поднялся с ковра и принялся рыться в стопке бумаг на журнальном столике. – Сейчас скажу пароль. Только он часто сбоит – глухомань, всё-таки. Подключившись к долгожданному вай-фаю, который имел всего две палки, Ангел поднялся на второй этаж в выделенную ему комнату. Она была просторной и абсолютно пустой, не считая расстеленного футона. Демон не жаловался – не то чтобы ему нужно было что-то большее. Переодевшись в одежду для сна, Ангел пододвинул футон к розетке и подключил телефон заряжаться. Сообщения от Энн, которые были отправлены ею ещё утром, наконец-то прогрузились, и он нетерпеливо открыл их чат. [Anna] 10:00 Пожалуйста, не игнорируй меня. Так ни к чему не прийти [Anna] 11:40 Я заехала к тебе, а Мария сказала, что ты в Японии. Она объяснила, почему. Мне очень жаль, Анджело… Извини, если надоедаю в неподходящее время. Напиши мне, как сможешь, ладно? Демон откинулся на подушку, ненадолго прижимая телефон к груди. Как же ему хотелось, чтобы Анна сейчас была рядом! Ему хотелось вернуться в те дни, когда они устраивали пикники на побережье моря, купаясь, а потом нежась под июньским солнцем. Чтобы она вытаскивала крохотные ракушки из его перьев, ласково сушила волосы полотенцем… …как он мог испортить всё это, просто сделав лишний шаг навстречу? Снова посмотрев в телефон, он нерешительно застучал пальцами по экрану. [Me] 21:55 Я здесь, всё в порядке [Me] 21:55 Энн… я уже не знаю, зачем нам личная встреча и о чём мы вообще собираемся говорить. Ответ пришёл сразу. Видимо, девушка сгорала от нетерпения. [Anna] 21:55 О нас? [Me] 21:56 Ты уже высказала мне свою позицию, а я высказал свою. Что мы можем сделать с тем, что у нас не сходятся жизненные принципы? [Anna] 21:57 Так ты хочешь сдаться? Ангел чуть ли не схватился за голову. Ему пришлось отложить телефон на некоторое время и просто лежать, смотря в потолок, сложив руки на животе. Уже в тысячный раз за день он проклял себя за то, что вообще решился признаться. Энн вела себя непредсказуемо – и притягивала, и отталкивала одновременно. С ней всегда было так легко, тогда почему сейчас Ангелу требовалось так много сил, чтобы собрать по частичкам нужные слова? [Me] 22:25 Я тебя люблю, Анна. Я хочу быть с тобой вместе, чтобы ты была частью моей семьи. Но если ты считаешь, что семьи не строят с демонами, что я должен сделать? Быть запасным вариантом, пока ты не найдёшь кандидата в мужья? [Anna] 22:02 Что, если я никогда не найду “кандидата в мужья”? Ангел перевернулся на бок, свернувшись на футоне в комочек, смотря в телефон с несчастным видом. Он так запутался. Так устал. [Me] 22:04 Я просто не хочу быть с кем-то, зная, что меня могут променять в любой момент. Из-за вещей, которые не зависят от меня Он ждал ответа следующие полчаса, но шкала вай-фая оповещала о временной гибели интернета – он даже не был уверен, дошли ли его собственные сообщения до Энн. Спрятав телефон под подушку, он натянул одеяло до груди и прикрыл глаза. Ему определённо не стоило признаваться ей. Он мог бы любить девушку втайне, бросая влюбленные взгляды украдкой, наслаждаясь её компанией каждый день. Вместо этого он затянул их двоих в настоящий вихрь, и непонятно теперь, куда он их принесёт. Что, если когда вихрь уляжется, они окажутся на разных берегах? Демон стиснул ткань футболки, кусая губы до боли. Он не хотел оказываться с Энн на разных берегах. Как его признание могло вот так вот отдалить их друг от друга? Сквозь приоткрытое окно в комнату затекала тишина, которую никогда не встретишь в городе, и сладкая свежесть летних ночей, полная ароматов зелени и влажного воздуха. На берегу их гавани в Верме всегда пахло тёплым камнем и солью, и демон обожал этот аромат, но и этот, разнообразия ради, был неплох. Усталость взяла своё, и Ангел провалился в крепкий сон. Ему снилось, как они с Анной целовали друг друга, стоя у алтаря в Сан-Паоло. В одном ряду сидели родственники со стороны невесты, в другом – со стороны жениха. Мария плакала от счастья, Тони доверили нести их кольца. Кишибе угрюмо сидел в углу, Денджи и Пауэр косились на фуршет с закусками, а Резе готовилась ловить букет. Ангел думал, что кого-то не хватало. А потом витражные окна лопнули, и внутрь ворвалась гигантская синяя волна, вымывающая из церкви и фуршет, и гостей, и Энн, оставляя демона одиноко стоять у разоренного алтаря.

—

На следующее утро Ангел проснулся сам по себе, где-то в обед. Он лежал на спине ещё несколько минут, чтобы прийти в себя после сна. Первым делом он проверил сообщения. Написал Марии, что с ним всё в порядке и с тяжёлым сердцем открыл чат с Анной. [Anna] 23:00 Прости. Я так сильно запуталась… Демон со вздохом отложил телефон. Он тоже запутался, и ему было нужно больше времени, чтобы решить, как быть дальше. Ну вот – не успел проснуться, как голова уже загружена под завязку! Поднявшись, демон собрал футон и переоделся. Раздвинув полупрозрачные шторки, он зажмурился от яркого солнечного света и открыл окно. В лицо пахнуло жарким летним зноем, запахом травы и почвы. Над садиком кружились разноцветные бабочки, неподалеку паслись коровы, а где-то позади дома слышалось ленивое кудахтанье. Набрав полную грудь травяного аромата, Ангел потянулся – как хорошо! Приглядевшись получше, он обнаружил Денджи где-то в картофельных грядках – тот торчал в кустах задом кверху. Голубой пикап, на котором они приехали вчера, отсутствовал, а в доме не было слышно ни души, что означало, что Резе куда-то уехала. Ангел спустился на кухню и просверлил голодным взглядом холодильник. Он мог бы взять что-нибудь на завтрак без спроса, но будь проклята Мария, которая всегда настаивала на хороших манерах. Неспешно прогуливаясь по пустому дому, он наконец-то смог изучить его получше. В общем и целом, здесь не было ничего особенного. Помещения выглядели опрятно, но не более – скорее всего, ни Денджи, ни Резе не были заинтересованы капитальным ремонтом и явно не стремились к тому, чтобы сделать дом похожим на картинку из дизайнерских каталогов. В этом Ангел был с ними солидарен – никогда не понимал человеческую манию подбирать шторы в цвет дивана и наоборот. На дальней стене в гостиной была небольшая зона с фотографиями в рамочке. Подойдя ближе, Ангел просмотрел их беглым взглядом, хмыкая под нос. Наверное, это был тот самый тип фотографий, которые делались раз в год в каком-то неожиданном порыве. Денджи и Пауэр, Денджи и Резе, Аки (они фотографировали его в момент вручения торта, и он помнил этот день, как будто это было вчера). — Проснулся, наконец? Демон обернулся через плечо, смотря на Денджи. Его лицо было мокрым от пота и, вытерев его краешком футболки, парень подошёл ближе. — Завтракать будешь? Яйца и овощи, всё свежее. — Было бы неплохо, – согласился Ангел, не отрывая взгляда от фотографии, сделанной в храме Тендзику на Хоккайдо; спустя пару секунд он вдруг фыркнул. – Надо же… — Чего? — Мы ведь и правда встали возле помойки в тот день. Вон, видишь? – он ткнул в угол фото, где виднелся мусорный бак. – И как мы тогда не заметили? Боже. Это же достопримечательность, мусорные баки не должны стоять возле главного входа. Нежно коснувшись бумаги кончиком пальца, он ласково обвёл по контуру их с Аки силуэты, залитые солнцем, бьющим им прямо в глаза. Денджи как-то странно притих и, бросив на него взгляд, демон заметил, как тот жуёт губы, нервно пряча руки в карманах и отводя взгляд так, как будто боялся посмотреть на это фото. — Я планировал слетать на могилу к Аки сегодня, – осторожно произнёс Ангел, и тот прикусил губу еще сильнее. — На крыльях своих? Аж на Хоккайдо? — Пара часов туда, пара обратно, – пожал плечами демон. Денджи одобрительно промычал и развернулся. — Ну, я пошёл готовить завтрак. Ангел задумчиво проследил за ним, испытывая крайне смутные чувства. «Тебе следовало… хотя бы изредка интересоваться, как у него дела, – разнёсся эхом голос Резе в сознании. – Залететь в Токио хотя бы раз». Вздрогнув, он встряхнул головой и ущипнул себя за переносицу. Нет-нет-нет. Он не будет брать ответственность за состояние Денджи. Ему уже двадцать семь, у него есть свой дом и, чтоб его, бизнес. Он должен был научиться справляться со своими эмоциями за эти десять лет. Какое бы дерьмо ни было бы у Денджи на душе – ни пять лет назад, ни даже сейчас – Ангел не собирался в него лезть. Когда умер Аки, он сам справился со своей болью, хотя больно было до слёз. И он разумно оставил Денджи самого справляться с его собственной болью. И после смерти Пауэр. И после смерти Кишибе тоже. Они – сами себе опора. Протиснувшись на кухню, откуда уже доносился аромат глазуньи, он сел за стол, наблюдая за парнем. Что ж, он заметно улучшил свои навыки готовки. Хорошо, что совместная жизнь с Резе не избаловала его до пивного пуза и продавленного дивана. — А где твоя девушка? – он вспомнил об отсутствии пикапа. — Уехала в Токио на встречу с подругами. Ого. Демон выгнул бровь, находя эту новость довольно занимательной. — У Резе что, есть друзья? — В смысле? Конечно, есть! – возмущённо подтвердил парень. – Почему бы им не быть, а? Я же не держу её тут в заложниках, в самом деле. — А у тебя… – Ангел запнулся. – Есть друзья? Ответом ему послужило красноречивое молчание, и демон прикусил язык. Наверное, ему не стоило об этом спрашивать. Денджи всегда был сложным в общении человеком и подружиться с ним мог бы только такой же ненормальный, как он. Интересно, считал ли он Ангела своим другом или… нет, скорее всего не считал. Ангел не сделал ничего такого, чтобы его можно было бы назвать другом Денджи. — Хочешь, я сделаю тебе копии? – неожиданно подал голос парень, разливая им по кружкам чай. – Ну, фотографий. Пришлю по почте… – помолчал. – Если тебе нужно. «Если тебе всё ещё не плевать на нас», – повисло в воздухе незаконченной фразой. Ангел вдруг вспомнил о том, что Денджи вообще не просил его приезжать сюда – он предложил демону перевести деньги на счёт и отправить письмо по почте, как будто даже не верил, что тот вообще согласится прилететь. — Да, – попробовал улыбнуться Ангел. – Мне нужно. Кивнув, парень поставил перед ним тарелку глазуньи с овощами и, нахлобучив на макушку кепку, снова пропал в поле.

—

После завтрака Ангел прибрал за собой, умылся и полетел на Хоккайдо, руководствуясь навигатором айфона – одно из немногих изобретений человечества, от которого он был попросту в восторге. Он не навещал могилу Аки шесть долгих лет. Когда это случилось в первый раз, демон был опустошён. Он прилетал к Аки каждый август, а на календаре был уже сентябрь, и Ангел понял, что это первый раз, когда он забыл о своём человеке. Он закопал бы себя в чувстве вины, если бы на помощь не пришла Мария. — В твоей жизни происходят глобальные перемены, дорогой, – сказала она тогда, выслушав его чувства. – Нет ничего страшного в том, что ты поставил себя в приоритет… ведь самое главное – хранишь ли ты воспоминания о том юноше глубоко в своей груди. — Я храню, – ответил ей Ангел, страдальчески прикусив нижнюю губу. – Но… — Честно говоря, в нынешние дни я тоже редко прихожу на могилу мужа, – мягко улыбнулась женщина. – Мы были вместе почти всю мою жизнь, у меня ребёнок от этого мужчины, и я всё ещё его безумно люблю. Но прошло уже семь лет. Он – навсегда в моём сердце, и это не измеряется в том, как часто я навещаю его на кладбище. Мария всегда знала, как успокоить демона. Каждое слово, вылетающее из её рта, было пропитано мудростью, которую он с жадностью впитывал. Он не посетил Японию ни на второй год, ни на третий, ни на пятый. Спустя несколько часов Ангел наконец-то добрался до Хоккайдо и практически без труда отследил родной город Аки – в конце-концов, гигантский ров от Демона Огнестрела никуда не исчез, пусть и успел зарасти лесами. Пролетев вдоль него, он немного покружил над домами и приземлился возле цветочного. Он не умел выбирать цветы со смыслом, как с этим заморачивались люди, но Аки всегда ассоциировался у него с белыми лилиями, и поэтому он покупал их каждый раз. Могила Аки отыскалась легко – она была возведена рядом с другими могилами семьи Хаякава. Остановившись напротив неё, демон ненадолго прикрыл глаза, наслаждаясь кладбищенской тишиной. Была середина буднего дня, и вокруг совсем не было людей. Когда Ангел приходил сюда, он никогда не скорбел. Он смирился со смертью Аки в тот же день, когда тот ушёл, и никогда не оглядывался на то время. Визиты на его могилу являлись данью любви и памяти, а не липкой, мучительной скорбью. Когда он приходил сюда, ему становилось спокойно. Вот и в этот раз. Склонившись, он аккуратно разложил лилии под надгробной плитой, а потом и вовсе присел рядом на траву, упирая взгляд в сизые макушки гор вдалеке. Ему всегда нравились здешние пейзажи – Ангел влюбился в них с первого взгляда. — Извини, что не заглядывал так долго, – наконец-то сказал он, чтобы успокоить свою совесть, и обречённо покачал головой. – Наверное, я выгляжу очень жалко, говоря с надгробным камнем… но Мария сказала, что выговариваться очень важно, потому что нельзя держать всё в себе. Он скосил взгляд на могилу, выдержав небольшую паузу. Он не ждал, что Аки ответит ему каким-то чудом – пусть он верил в Бога, но не верил в подобный мистицизм. Как-то раз святой отец заметил, что Ангел вырывает из религии только удобные для себя истины, но это всегда сходило ему с рук, потому что он был демоном. То, что он вообще ходил в церковь, уже считалось великим благом. — Мария… это хороший человек. Она и Тони – это часть моей новой семьи, – губы тронула слабая улыбка. – Антонио – золотой ребёнок. Знаешь, обычно я нахожу человеческих отпрысков раздражающими, но этот мальчик другой. Один демон сильно навредил ему в прошлом, и я не хочу, чтобы это повторилось. Я хочу… я думаю, я хочу его защищать. Когда он впервые встретился с Тони, тому было всего пять, и его всё ещё мучили фантомные боли на месте откушенной руки. Он был таким маленьким, а жизнь уже обошлась с ним настолько жестоко, и мальчик был обижен, очень сильно обижен на мир. И когда Ангел увидел его, ему вдруг до дрожи в губах захотелось опуститься на колени и сказать, заглядывая в грустные глаза: «Всё будет хорошо». — А Мария… ну, это Мария. Иногда я её немного боюсь – её упрямства и энтузиазма. Но, наверное, она из тех людей, кто побуждает меня не стоять на месте. Хотя иногда, честно говоря, мне только этого и хочется. Он помолчал, рассматривая горные дали. Реальность становилась пугающе иллюзорной, когда он думал о том, что Аки может быть так близко к нему – всего на три метра под землёй – и одновременно быть нигде. Несмотря на то, что он смирился с его уходом, в его жизни оставались моменты, когда он безумно скучал. Как иногда взрослые скучают по своим старым потерянным игрушкам, потому что тогда, когда они обнимали своего плюшевого мишку в детстве, это были самые светлые моменты их жизни. — Мария была права. Я не успел разлюбить тебя, – выдохнул демон, обнимая колени. – Ты просто не дал мне ни шанса. Эта любовь всё ещё во мне, а я ну совсем не знаю, что мне с ней делать. Мария говорит, она – как шрам. Что оставалось самым точным описанием. — На днях умер Кишибе, – продолжил Ангел дрогнувшим голосом. – Пусть мы не общались последние годы, я думаю, это будет ещё один шрам, от которого мне никуда не деться. В день, когда я узнал о его смерти, меня никак не могло покинуть чувство тревоги, потому что я осознал, что Мария когда-нибудь тоже умрёт. И Тони… – глаза защипало, и Ангел задрал голову, беспомощно разглядывая небо. – Тони вырастет и тоже умрёт. Как бы я ни защищал этого мальчика, что я могу сделать с тем, что люди стареют и умирают? Я чувствую, что просто буду обрастать шрамами, пока… пока что? Пока на мне не останется живого места? Позволив себе минутную слабость, он опустил лицо в согнутые колени и затрясся, выжимая накопленные слёзы. Мария говорила, что проще позволить им лить, когда хочется, нежели копить в себе, потому что это гарантированно вело к нервным срывам. И даже несмотря на это, он не так уж много плакал – хотя за последние несколько дней аж дважды. Своеобразный рекорд. «Если бы ты встретил того мальчика с фотографии, что бы ему сказал?» Ангел громко шмыгнул, утирая нос тканью футболки. Всё будет хорошо – несмотря на то, что вся семья Аки погибла самым жестоким образом. Несмотря на то, что он загнал себя в ловушку, подписав контракт с Демоном Проклятия. Несмотря на глубочайший разлом в груди, несмотря на то, что его жизнь грозилась оборваться, толком не начавшись. Всё будет хорошо. — Тебя нет уже десять лет, но даже мнимый разговор с тобой заставляет меня почувствовать себя лучше, – фыркнул он, поднимаясь и отряхиваясь от травы. – Как же так? Он резко замер, осознав, что совсем забыл рассказать об Энн, и этот факт сбил демона с толку. Стоило её имени всплыть в памяти, как сердце затрепыхалось в панике. У него были часы, чтобы обдумать их ситуацию, пока он летел сюда, но даже так Ангел ни к чему не пришёл. — А ещё… Есть человек, который мне очень нравится, – сказал он и смутился от того, что произнёс это вслух. – Но там пока что всё сложно. Знаешь, обычно я не люблю усложнять дело. Если что-то становится слишком запутанным, я просто бросаю это. Но… она – не тот случай. Сейчас я не хочу ничего бросать. Сказав это, Ангел постоял над могилой ещё несколько минут, вдыхая горный воздух через нос. Спустя ещё пару минут он улетел.

—

Когда демон вернулся на ферму, Резе уже была дома, поэтому Денджи смог взять машину, чтобы они с Ангелом поехали в Токио. Там они зашли в банк и сняли все сбережения Кишибе – довольно приличную сумму. Смотря на эти толстые пачки денег, демон невольно задумался о том, какую жизнь старик предпочитал себе всё это время. Он мог спокойно уволиться из Общественной Безопасности и дожить на эти деньги свои последние дни, купить виллу где-нибудь на Осаке и напиться до самой смерти. Но ему не было дела до этих денег – Кишибе сбрасывал их в банковскую ячейку, как бесполезный хлам, который собирал пыль дома. Разделив деньги ровно пополам, они с Денджи перевели часть суммы в доллары и положили его на счёт Марии (своего собственного счёта у демона пока что быть не могло, но всё могло измениться в ближайшее десятилетие… в лучшем случае). — Что будешь делать? – поинтересовался парень, пока они прогуливались по Акихабаре. – С деньгами, я имею в виду. Ты теперь богатенький. Ангел задумчиво пожал плечами. Будучи абсолютно равнодушным к деньгами, он мог бы просто отдать Денджи всю сумму… но у него была Мария. У него был Тони. — Может быть, мы сможем сделать для Тони хороший протез, – начал рассуждать он вслух. – Конечно, он уже привык к отсутствию руки… он даже в футбол играет одноруким. Хочет попасть на Паралимпиаду. Кстати, в следующем месяце я поеду с ним на сборы в Риме. Это отличный шанс, чтобы… — Тебе и правда там нравится, – вдруг прервал его Денджи. – Да? Демон сощурился и посмотрел на него. Отвернув голову куда-то в сторону, парень излишне увлечённо разглядывал витрины аниме-магазинов. — Да, мне там нравится, – спокойно сказал Ангел. – Там моя семья. Когда прогулка подошла к концу, рюкзак демона был под завязку набит сувенирами. Толпа восхищённых подростков подбежала к нему, чтобы сфотографироваться – они думали, что он косплеер, но, поняв, что нимб левитирует над его головой сам по себе, настороженно отошли подальше. Ангел только фыркнул. В его внутреннем кармане лежал паспорт, подтверждающий его безопасность, но некоторые вещи никогда не менялись. Вернувшись на ферму, он первым делом проверил сообщения. Энн не писала ничего со вчерашней ночи, и демон понял, что сейчас должен сделать первый шаг… но какой? Он уже сделал один шаг недавно, и посмотрите, к чему это привело – уже который день между ними сквозит такое напряжение, которое можно почувствовать даже через экран телефона. За ужином Денджи и Резе переговаривались о чём-то своём, время от времени подшучивая, и он снова чувствовал себя не в своей тарелке. Была ранняя ночь, когда Ангел открыл входную дверь и вышел на небольшое крыльцо, оглядывая ночной пейзаж. Круглая луна отливала серебром, как монета, и проливала свет на просторные поля. Тихо-тихо стрекотали сверчки, пели ночные птицы, в воздухе пахло травой и чем-то ещё – особенный аромат, который можно отыскать только в самом сердце природы. Вздохнув, Ангел распустил хвостик, растрепавшийся за долгий день, и уселся на край крыльца, доставая телефон. Он набрал номер Энн и, неуверенно попялившись на него в течение нескольких секунд, нажал кнопку вызова. Ангел не планировал, что всё решится этим звонком. Он просто хотел, чтобы она выслушала его, чтобы поняла и сделала вывод. Он не мог повлиять на то, каким будет этот вывод… но ему просто хотелось определённости. — Анджело, – едва взяв трубку, девушка выдохнула немного испуганно. – Привет… как ты? Сердце закололо от знакомого голоса – боже, он и не знал, что успел так по нему соскучиться. — Привет, Энн. Всё в порядке. Нагулял себе сегодня мозоли… Она тихо посмеялась, но не смогла скрыть напряженность в своём смехе. На несколько мгновений они оба молчали, явно не решаясь приступить к той теме, которая так сильно беспокоила обоих. — Энн, – наконец-то начал Ангел. – Этот звонок обойдётся мне в копейку, поэтому я быстро скажу всё, что думаю… — Нет, подожди! – запротестовала девушка, и её дыхание взволнованно сбилось. – Не надо… я понимаю, что поставила тебя в ужасное положение, и мне т-так стыдно за то, что сказала, не подумав, и… мы всё ещё можем… — Просто послушай меня, – перебил её Ангел, потирая пальцем висок. – Я знаю о том, как ты смотришь на отношения с демонами. Ты думаешь, что с ними нельзя строить семьи… нет, слушай! – надавил он, когда с её стороны донёсся звук. – Но я считаю, что семья – это нечто большее, чем слова на бумаге, – перед глазами возникло лицо Аки, и он сморщился. – Я считаю, что любить можно без штампа в паспорте. Что некоторые дети могут стать тебе родными, просто потому, что ты так сильно любишь их, что готов ради них на всё. Я предлагаю тебе построить именно такую семью, Энн. Famiglia, ладно? И я настаиваю на том, чтобы мы попробовали перед тем, как сдаваться. Из трубки доносилась оглушительная тишина, и Ангел прикрыл глаза. Он не хотел слышать её ответ. Не сейчас. — Я вернусь в Верму завтра вечером, – сказал он в довесок. – И тогда – да, мы поговорим лицом к лицу, как ты хотела. Подумай хорошенько, Энн. Он скинул звонок и упал затылком на крыльцо, жмурясь и кусая губы. Что ж, он сделал это. Непонятно, что – но сделал. Боже, позволь ей сделать правильное решение… — Ты что, спишь тут, что ли? Ангел приоткрыл глаза, встретившись взглядом с Денджи, вышедшим на крыльцо. Потянувшись, он снова принял сидячее положение и попробовал привести своё выражение лица в норму. Нет нужды выглядеть излишне эмоциональным. Не получив ответа, парень пожал плечами и сел рядом, ставя между ними подносик с чаем и сэндвичами. Несмотря на то, что Ангел достаточно плотно поужинал, в его желудке всегда оставалось место на закуски, поэтому он молча взял одну из чашек и отхлебнул немного горячего. — Когда у тебя рейс? — Завтра в полдень. Не переживай, я сам долечу до аэропорта. — Я довезу. У тебя сумки тяжелые – ты ж скупил половину Акихабары. Демон просто пожал плечами, и тут на его колени упал запечатанный конверт. Взяв его в руки, Ангел заметил отсутствие каких-либо подписей с обеих сторон и перевёл непонимающий взгляд на Денджи. — Письмо Кишибе, – напомнил тот и замешкался. – Я могу отвернуться или отойти, если… — Всё в порядке. Что такого могло быть в этом письме, в конце-то концов? Не особо церемонясь, демон неровно порвал конверт по швам, подцепляя оттуда сложенный вдвое лист А4. Там было не так уж и много текста – он занимал только одну страницу. Любопытство подгоняло Ангела, и тот сделал глубокий вдох прежде, чем начать читать: «Как бы это банально ни звучало, но если это письмо попало тебе в руки, значит меня уже нет в живых. Ну и хрен с ним, в принципе…» Губы демона едва заметно дрогнули. Да, это было абсолютно в стиле Кишибе. «Выпей за меня рюмку сакэ, что ли. И даже не думай отказываться. Не так уж и часто я тебя о чём-то просил, так что имей уважение. Всё. Мы закончили с сопливой частью, поэтому теперь – о важном». Взволнованно облизнув губы, Ангел опустил глаза на строчку ниже… …и полностью оцепенел. «Макима – Демон Контроля.» Что-то холодное потекло по позвоночнику, и демон сжал бумагу дрожащими пальцами, чувствуя, как за считанные секунды сердце разгоняется с нуля до сотни, а ладони начинают потеть. «Мне жаль, что я не смог сказать тебе раньше, потому что заключил контракт. Надеюсь, что я и правда умер на момент, когда ты читаешь письмо, потому что как только ты дочитаешь последнюю строчку, предполагается, что я умру. Итак, слушай дальше. У Макимы эксклюзивный контракт с президентом Японии, и вся верхушка об этом знает. Так что да, я беспочвенно обвинял тебя в паранойе – твои теории заговора оказались реальны. Ты всегда был умным малым, но я должен был уберечь тебя от этой правды. И я не хочу, чтобы ты делал с этой правдой хоть что-то, поэтому прошу воздержаться от всего, что пришло в твою маленькую дурную голову. Знаком с понятием “необходимое зло”? Макима та еще дрянь, но она делает то, что должна. Пока она есть у Японии, в нашу страну не летят американские ракеты. Единственная причина, по которой я раскрыл тебе правду – я хочу, чтобы ты знал, что ты никогда не убивал своих людей. Макима сделала это твоими руками как минимум один раз, о котором я знаю (и, может, что-нибудь еще, о чем ты уже не вспомнишь)». Ангел вздрогнул от прострелившего голову воспоминания – холодный январь, красные цветы на снегу. Женский труп, заметаемый снегом. Что-то, что не давало ему спать месяцами. Что-то, из-за чего он считал, что действительно заслуживает смерти. «Что бы ты о себе ни думал в то время, это не так. Твоя сила никогда не действовала против твоей воли. Мне важно, чтобы ты знал об этом и перестал винить себя, потому что я уверен, что ты винил». На этой ноте письмо неожиданно подошло к концу. «Что ж, вот и всё. Сейчас я так или иначе мёртв. За сим – прощай. И не натвори фигни». Письмо закончилось, а демон продолжил пялиться между строк, сжимая бумагу до хруста. Не видя ничего и одновременно видя слишком много. Не смея дышать. Денджи неловко откашлялся. — Пожалуй, я всё-таки отойду… — У вас есть сакэ? – спросил Ангел сдавленным голосом. Брови Денджи взлетели вверх, и он окинул демона растерянным взглядом, выискивая в нём признаки сумасшествия, но всё-таки ответил: — Вроде оставалось где-то… — Давай выпьем. Не задавая лишних вопросов, парень поднялся и ушёл внутрь дома, оставив Ангела переводить дыхание. Глаза снова жгло (как позорно – так часто в последнее время), но он уже выплакал последние слёзы днём, и всё, чего ему хотелось сейчас, это вытолкать пробку из собственного горла, которая мешала нормально дышать. Услышать правду было, без преувеличений, облегчением. Но даже так ему нужно было время, чтобы её принять. Может быть, ему действительно будет полезна рюмка сакэ. Раздался скрип двери – Денджи снова показался на крыльце, на этот раз с бутылкой в одной руке и стопке из двух рюмок в другой. Бутылка была практически полная, и это заставило демона задуматься о том, как часто из неё вообще хоть сколько-нибудь пили. Насколько он знал, Денджи терпеть не мог алкоголь по личным принципам. Может быть, Резе… — Что было в письме? – поинтересовался он, разливая сакэ. – У тебя стало такое лицо… Ангел лишь покачал головой. Письмо предназначалось именно ему. Если бы Кишибе хотел, чтобы знал кто-то ещё, он написал бы такое же для Денджи. — Давай просто выпьем, – взяв одну рюмку, он сделал тост. – За Кишибе. Денджи поднял свою, и рюмки звякнули друг об друга. — За Кишибе. Они сделали глоток одновременно. Сморщились, как дети, и закашлялись от обжегшего горло спирта. Демон вытер кончик рта тыльной стороной ладони. Нет, всё-таки ему никогда не понять тяги старика к этой дряни. Оставалось надеяться, что его не развезёт с одной рюмки и он не закончит свой день на коленях перед унитазом. Свет на втором этаже погас, обозначая, что Резе ушла спать. Он и Денджи остались сидеть в тишине, свесив босые ноги с крыльца, раскачивая ими, щекоча пятки об высокую траву. Со стороны сада повеяло ароматом фиалок, особо насыщенным в ночи. И именно в этот момент Ангел как никогда ясно почувствовал, какими взрослыми они были сейчас. Денджи не был таким шесть лет назад. Это случилось после смерти Пауэр. Значит ли это, что взросление всегда должно происходить через боль? Боже. Хоть что-то в этом мире может происходить не через боль? И вообще, хорошая ли тогда эта вещь – взросление? — Я тут думаю, – подал голос Денджи. – Теперь только мы с тобой остались. Ангел покосился на него. — У тебя есть Резе. — Да, но… — Не списывай её со счетов. Она в одиночку поставила тебя на ноги, когда было хреново. Не я, не Кишибе – Резе. Не смей говорить так, как будто шаткая дружба со мной – это всё, что у тебя есть. Не зли меня. Ладно, он всё-таки назвал “дружбой” эти странные отношения между ними. Денджи не сопротивлялся, опустил взгляд на траву под ногами. На его лице читалось задумчивое спокойствие. — Я должен её защитить. — О, ты определённо должен, – пробормотал Ангел, проводя рукой по лицу. Острые зубы парня промяли губу в смятении, и он вздёрнул голову, переводя взгляд с травы ввысь, и демон последовал его примеру. Здесь, вдали от города, было пёстрое звёздное небо – такое яркое и насыщенное, увидеть такое в эпоху мегаполисов – большая редкость. «Эти звёзды видят всё, – подумалось Ангелу. – Меня среди кучи трупов. Меня, по грудь в горячем источнике. Меня здесь и сейчас. И им плевать». — Поверить не могу, что тебе страшно, – тихо сказал он, продолжая смотреть на луну. – Раньше ты не был таким пугливым. — Раньше все они были живы. Ангел проглотил горчинку. Как так получилось, что среди всех людей в этом мире он проводит подобные беседы с Денджи? Может быть, эти откровения – всего лишь последствия сакэ? «Такие, как мы, должны держаться вместе», – настойчиво повторил голос Резе в голове, и Ангел вздохнул, сдаваясь. Наверное, ему всё же следовало добавить новый номер Денджи в свои контакты. Рука сама по себе потянулась к парню и похлопала его по плечу. — Когда-то давным-давно я спросил Аки, что бы он сказал, если бы встретил себя в детстве. И это был действительно хороший ответ. И я хотел бы, чтобы ты тоже это услышал… потому что Аки действительно в это верил. Какое бы дерьмо там у нас дальше ни случилось, Денджи, я хотел бы сказать нам с тобой то же самое. Денджи заинтересованно покосился на него, и Ангел позволил губам сложиться в лёгкой улыбке: — «Всё будет хорошо». И он тоже собирался верить в это.