Аморе-аморе.

***

      Она была сильной, колючей, агрессивной даже. Стоит только взглянуть на нее — она сразу заметит, и спросит обязательно, зачем за ней наблюдаешь. Пытается самоутвердиться. Вывезти среди мужчин. Доказать кому-то — не самой себе — что она ничуть не слабее.       Проигрывает она только в ванне. Да-да, той самой ванне. Когда открывается совершенно незнакомому человеку. Пусть они несколько дней провели вместе, пусть флирт был неоднозначным, но метким. Пусть они обе умрут, но черт возьми! Невозможно молчать, когда на тебя смотрят эти глаза! Когда перед тобой такая харизма! Девушка, которая кажется ещё более сильной, чем Таня.       Вопрос висит в воздухе. Может, если бы Вика ответила на него, все бы было иначе. Может, тогда бы не было такого разочарования в лице Тани. Может, не убежала бы она тогда и не выстрелила бы в бедолагу мента — он ведь не виноват.       Последний счастливый момент отпечатался в памяти. Забрести в заброшенный парк детских аттракционов — то ещё везение. Делятся на команды подвое — лишь Суббота остаётся в стороне, слишком много мыслей — слишком мало желания — слишком много сил потрачено.       Таня с Викой счастлива. Меняются местами, руками машут, смеются, улыбаются. Они обе. Впервые Таня чувствует столь одновременный порыв чувств. И если бы не их окружение, она бы поговорила, предприняла попытки что-то поменять — хотя бы поговорить о случившемся.       Или же поцеловала. О да, этот незабываемый солоноватый привкус крови во рту. И как она касается. Её прикосновения, несравнимые ни с чем. И то, как она улыбается, ухмыляется, словно чувствует, что вот-вот, и Таня не выдержит, поцелует, утонет в ней. Так и вышло.       И сейчас, видя её такой невесомой, словно не существующей вовсе, Таня прокручивает эти воспоминания в голове. Она не хочет медлить, наоборот, быстро и резко вцепиться в эти губы, снова почувствовать эти руки.       — Прости, не сейчас. Нам нужно идти.       И снова Вика чувствует. Снова видит все, понимает без слов. Но что-то не так в ней. ответ был слишком холодным для человека, который вновь обрёл смысл жизни.       Таня молча кивает. И вот они, новым составом, пытаются выйти из домов и покинуть наконец этот злосчастный город. Было принято решение не встречаться с другими игроками: Ингой, Колей, внуком Семена… Только так можно избежать продолжения игры и надеяться, что поодиночке убить их будет сложнее.       Только дойдя до окраины города они понимают что кроме пустыни — ничего. Что делать дальше — не знают. А в Тайге было проще: кругом кусты, деревья, лес. Река есть хотя бы. А тут. пыль, песок и ничего.       — Я не знаю что делать. — Она в отчаянии? Не похоже на неё. — Главное — не идти на поводу у организаторов: мы не должны садиться на тот поезд.       — Но другого выхода нет. — Оля обречённо смотрит на сестру. И в этом взгляде читается вся боль, прожитая за последний год. — Вик, я ничего не хочу, понимаешь? Давайте просто переночуем где-нибудь. Я… ты меня нашла. Я так скучала по тебе, понимаешь? И ты сразу, после такого долгого расставания, хочешь бежать? Опять? Снова? Куда? Ты же знаешь — нам может помочь только чудо. — Оля опустила глаза.       — Или удача. — Таня, которая молчала почти все время, вдруг тихо заговорила. — Я согласна с ней. Вправду, уже вечереет, куда нам бежать? Мы обессилены. да и ты, я думаю, тоже. — Произнося последнее, Тане стало неловко. Она была неуверенна не то, что в своих словах, она была неуверенна в себе.       — Ладно. — Казалось, она была неумолима, но осознавая, что она, черт возьми, наконец видит ее — любимую, родную, такую близкую и дорогую. Кого из них? — Надо найти заброшенное здание. Разрушенное или нет — неважно.       — Там было. — Таня кивает в ту сторону, откуда они недавно пришли. — Вроде заброшено. И на окраине, недалеко. Идём?       — Идём, куда денемся.       Добравшись до места, расположились кое-как. Здание было и вправду заброшено, но благо, не особо давно. Что-то похожее на невысокий кирпичный дом, даже с мебелью внутри. Два этажа, много комнат. Ночлежкой была выбрана та, что с каменным полом, одним жёлтым, потрепанным, старым диваном посередине и чем-то, наподобие комода, в углу.       Сели на пол, костёр разожгли. Вдаваться в подробности расположения не будем — это не главное. Главное то, как Таня смотрела на неё. Точно так же, как тогда — первая ночь в лесу, под открытым небом. Сидели друг напротив друга. И Вика со своими шутками, два пальца показывает, намекает, ухмыляется. Жаль, что этот жест не для них двоих.       Оля уже спала. Впервые за все время она провалилась в сон без тревоги, без страха и жалости к самой себе. Она чувствовала себя защищённой, наконец-то, сопя на коленях у сестры, рука которой нежно поглаживала её короткие волосы. Вправду, такой любвеобильности от Вики не могла ожидать даже её сестра. Может, с ней все-таки что-то случилось за этот год? Такой тяжёлый для них обеих. Для них троих.       И может, Оля в эту ночь впервые выспится, впервые проснётся не от надвигающейся тревоги и паники, не будет ворочаться во сне и тихо, сонно, подзывать сестры.       И может, Таня в эту ночь признается той, о которой втайне мечтала и думала, мысли о которой она пыталась подавить другими.       И может, Вика в эту ночь задумается о том, что искала она на самом деле не только Олю, не только себя, но и ту, чьи дреды год назад сводили с ума.