покиньте электропоезд

            Всё началось с того, что я возвращался домой. У меня не было с собой никаких вещей, за исключением небольшой сумки с телефоном, наушниками и небольшой суммой денег, не более двухсот рублей. Ехал я от пожилой женщины, которой моя мать попросила передать какие-то продукты, помидоры что-ли. Я даже не знал эту женщину: знал только то, что зовут её Людмила. Больше ничего.       Передачу совершил я успешно, даже чаем леди меня угостила. И пирожками. Проживала она далеко за городом, два с половиной часа от станции близ моего дома. Электрички редко ходят до того конца, чаще сворачивают и едут в другую сторону. Но я успел подловить нужную.       Выехать я решил рано утром, женщина дала мне переночевать. Она все меня голубком да внучком звала: вот это я помню хорошо. Только часы ударили семь, меня уже как ветром смело. Но встал то я в пять, ахахахаха… Всю ночь я не спал. В телефоне сидел. Не хотелось как-то, тоска нагрянула. Не с того не с сего я достал из-под чехла телефона лезвие и сначала легонько провел по коже запястья, как бы прицеливаясь, а потом и сделал на этот раз достаточно глубокий надрез. Кровь хлынула рекой, но вену я слава богу не задел. Я боялся испачкать постельное белье, так что вытирал все не как обычно одеялом, а своей же футболкой. После чего достал бинт из рюкзака и замотал порез, а так же, скорее для демонстрации и находящиеся рядом с ним такой же формы шрамы.       Зачем я это делал? А вот хуй знает. Жизнь вроде удалась. Я учусь в обычном городском ВУЗе, в поисках подработки, уже даже есть человек, готовый взять меня. Все хорошо, все как обычно… Но именно, как обычно. У меня буквально ежедневно день сурка, честно. Все так заебало. Я таблеток хотел наглотатся, да подходящих не нашел, Нурофен меня не взял.       Ближе к утру, как обычно, мне захотелось спать. Это, если честно, ещё более мотивирует не ложиться, а встать побыстрее, что я и сделал. Людмилу я решил не будить, лишь отставил записку на столе о том, что я ушёл. Что ж, в добрый путь.       Вышел я в 7:14, ранее я говорил об этом. Электричка моя подходила к станции на шесть минут позже. Я так и не понял почему, но я пиздец как залип на местные виды и почти опоздал. Даже парочка фоточек сохранились. Может, распечатаю парочку и прикреплю сюда.       Поезд пустовал, но с каждой станцией все больше и больше наполнялся. Я сел в самый хвост, сюда редко кто садится. Я хорошо помню всех пассажиров моего вагона… Мама с двумя детьми, которые орали на весь вагон. Парень моего возраста, что никак не мог заснуть от крика этих мелких. Две старушки, обсуждающие какая же морозная выдалась зима. И завершали всю эту картину компания из 5-6 байкеров, все в татуировках и кожаных куртках. Мотоциклов, слава богу, с ними не было.       Поняв, что не может успокоить своих маленьких чертей, мать решила перейти в другой вагон. Может, боялась что ей адут в лицо та странная компания. Хотя, несмотря на накаченность и высокий рост (большинство были выше меня, а я 187!) выглядели они весьма дружелюбно. После этого я наконец заснул.       Будильник я конечно же забыл поставить. Оставалось лишь надеяться, что к своей станции я проснусь.

***

      Так, кстати, и вышло. Я проснулся. Изначально я подумал что мне сильно повезло — пока не услышал фразу, что. Перевернула мою жизнь. «Уважаемые пассажиры, пожалуйста, покиньте электропоезд».       Я ужаснулся. Дернувшись, я посмотрел в окно. Ещё больше меня напугала надпись на потертой табличке — " Заводская. Путь 2». Пульс резко ускорился, я вскочил, схватил упавшую сумку и оглядел вагон. К сожалению или к счастью, тот спящий парень оказался моим товарищем по неудаче. Я подошёл и растолкал его — не хотелось бы, чтобы у него были проблемы.       Тихо поблагодарив меня (но, казалось бы, даже не посмотрев на меня) он проследовал к выходу. Судя по всему, он понятия не имел о местонахождении на Заводской. Увидев табличку, он громко выругался и начал пытаться кому-то дозвониться. Я практически не видел его лица из-за капюшона длинной чёрной куртки, тонкой и явно не по погоде. Он был достаточно высокого роста, но ниже сеня, сантиметров на пять-шесть. Худощавого телосложения.       В конце-концов дозвониться он не смог. Кажется, у него разрядился телефон. Я решил посмотреть расписание электричек, чтобы понять, сколько ещё нам придётся здесь проторчать. Я уже был готов ко всему — даже к тому, что электричек с Заводской на сегодня больше нет. — ну, слушай, — робко начал я, подойдя к тому парню. — мы не сможем вернуться назад на электричке сегод.       Даже не дослушав, он перебил меня: — и что ты предлагаешь делать? Переночевать здесь? — возможно.       Оглядевшись ещё раз, я предложил: — до следующей станции около шести километров. Возможно, мы сможем дойти, снежный покров не настолько большой. — а ты прав. Пошли.       Этот парень подошёл к краю платформы и спрыгнул. Именно сейчас я впервые увидел его лицо полностью, когда он посмотрел на меня. Если честно, сначала мне показалось, что он кавказец. Но он был не смуглым — наоборот, его кожа была очень бледной. Перебирая про себя национальности, я остановился на том, что он — татарин. Его выдавали толстые брови, высокие скулы и чёрные, смоляные волосы. Сначала его глаза показались мне темно-карими, но просмотревшись я понял, что они зелёные. — че зыришь? Пошли.       Я встрепенулся и также слез с платформы. Татарин слегка нахмурился, ещё раз глянул на меня, уже слегка более доверчиво. После этого мы начали свой путь… Путь, который настолько изменил жизнь каждого из нас.       Первые минут двадцать мы шли молча. Иногда я посматривал на карте, сколько ещё нам осталось идти. Увидев это, парень задал мне совершенно не связанный с этим вопрос. — как звать то тебя? — В-влад, — ответил я, слегка запнувшись. — Ильназ, — назвал он своё имя в ответ. Теперь я хотя-бы знаю, как к нему обращаться.       Началась метель. Холодный ветер иногда сдувал даже меня. Постепенно уровень снега повышался, мы всё замедлялись и замедлялись. От скуки мы разговорились.       Ильназ оказался довольно интересным человеком. Я так и не спросил, зачем и куда он вообще ехал. Он и правда оказался татарином, в наш город он попал из родной Казани, историю переезда я так же не узнал. Разговаривали мы в основном об учёбе. Учились мы, кстати, в одном университете — но на разных факультетах. Я пошёл на электромонтажные работы, а он — на специальность, что называется програмированнием. Проще говоря — айти.       В какой-то момент, по его рассказам, он забил на учёбу, начал прогуливать, успеваемость снизилась. На момент нашего с ним путешествия на дворе стоял конец января 2022 года — выяснилось, что семь месяцев назад, в мае, в его голове появилась «ужасающая идея». Что за идея — я решил не спрашивать. Ильназ рассказал, как же долго он думал об этом. Как он готовился…       Чем же кончился его рассказ? Он понял, что всё это хуйня и решил продолжить обучение в нормальном режиме. Я был искренне рад за него — что он собирался устроить, я не знаю. Что-то мне подсказывает что это — суицид или массовое убийство. В любом случае я рад, что он этого не сделал.       Что же рассказал я? Да почти ничего, у меня всё стабильно. День идёт за днём, всём слишком привычное и обычное. В двух словах — день сурка.

***

      Я уже перестал смотреть сколько нам осталось пройти. Я уже перестал смотреть время. Главным для меня было на тот момент дойти вообще.       Началсь метель. Холодный ветер сдувал уже и меня. Уровень снежного покрова поднимался — теперь он был почти по колено, идти стало гораздо тяжелее. Но мы шли. И шли. И шли. И шли…       Я закрыл лицо шарфом, словно маской. Видео было только мои глаза. Как же я пожалел, что не взял с собой варежки… Несмотря на то, что я был в высоких берцах, снег всё равно попадал в них. Каково было Ильназу — не знаю. Он был в сетчатых кедах, в которых можно ходить ну максимум в октябре, в джинсах, не закрывающих лодыжки и, как сказано выше, в лёгкой ветровке, под которой была толстовка. Ни шарфа, но шапки у него не было.       Я всё же посмотрел время. Прошло сорок минут с момента нашего выхода. Я кладу телефон обратно в сумку и продолжаю идти. И идти. И идти.

***

      В какой то момент я понимаю, что не слышу шагов около себя. Я оборачиваюсь. Ильназ… Пропал?       Я возвращаюсь на несколько шагов назад… Тоже нет. Кажется, будто я шизофреник — он просто исчез. И всё. Я снова посмотрел вперёд — он лежал на месте, где я заметил его пропажу. Подойдя к нему я удивился, что он лежит, пока не понял…       В момент нашего диалога он упоминал о своём мягко говоря плохом иммунитете. Так если он знал это, то на что надеялся?       Думать смысла нет. Я снял с себя шарф и надел на него, закутав лицо по глаза, после чего взвалил себе на спину. Его нездоровая худоба в этот раз сыграла ему плохую шутку. Но помогла мне: нести его было не так уж и тяжело. Время от времени я проверял его дыхание, чтобы убедиться, что он всё ещё жив. Время от времени я посматривал время, оно текло так медленно. Я считал каждый столб, идущий вдоль железной дороги. Каждый шаг давался мне с таким трудом… Но больше всего я волновался за него.       Да, ор был мне никем. Товарищем по неудаче, случайным попутчиком. Почему, несмотря на его не лучший характер, он стал мне так дорог за такой короткий срок? Не знаю. Я шёл и думал. Думал о нём. Слушал его дыхание и сердцебиение… Пока что всё было в норме. Вдалеке я заметил огонёк — сначала я обрадовался, очень обрадовался. Но, спустя ещё полчаса, наконец то добравшись до него я понял, что это всего лишь то семафор. Как жаль…       Отчаяние подступало. Я уже не экономил силы, я пытался идти быстрее. Снег летел прямо в глаза. Я уже не чуствовал пальцев ног и рук, но я шёл. Главным для меня стало именно донести Ильназа…       Мне было все равно на все. На то, что он был для меня никем, всего лишь человеком, который потерпел со мной эту неудачу. В тот момент мне главное было во что бы ты ни стало донести его до пункта назначения, даже ценой своей жизни. Пусть я умру на пороге, но его спасут. Я сделаю это. Я донесу его.       Тут я перестал думать. Я просто дышал. И шёл. Темно былос как ночью. Мигающие семафоры, один за другим столбы. И ни души вокруг. Лишь лес. Тёмный, густой лес, не несущий за собой ничего. Изредко слышались крики птиц и гудение ветра.       Мне в голову пришла на тот момент идеальная идея: раз уж на этом перешное сегодня поезда больше не появятся, почему бы не пойти прямо по железной дороге?       Я уже не соображал. Никто ведь не расчищал её после метели — как минимум потому, что метель всё ещё была в самом разгаре. Легче не стало. Но теперь я хотя бы видел больший пейзаж. Но что мне это давало? Абсолютно ничего. Но я начал ускоряться… Я ещё раз подумал об Ильназе. Я донесу его. Донесу. Я обещаю. Ничего мне не надо, ничего. Пусть я умру, честно. Но он будет жить… Он будет жить. Он точно будет жить. Он продолжит ходить в университет, успешно его закончит. У него будет потрясающая жизнь… Если я выживу, мы станем хорошими друзьями. Наши дети будут дружить… И мы будем рассказывать им нелепую историю нашего знакомства.       Я ещё раз прислушался к его сердцебиению. Оно стало сильно медленнее. Его пальцы уже были синими от обморожения. Прошло полтора часа с момента, как мы вышли.

***

      Я увидел что-то похожее на дом вдалеке. Я ещё сильнее ускорился. Я перестал обращать внимание даже на то, дышит Ильназ или нет. Впрочем, он дышал. Постепенно появлялись огни. И всё больше домов. С момента, как мы вышли прошло около двух часов. Вот и правильно. Я дошёл. Мы дошли. Моё счастье было не описать, я сделал это. Я донёс его, всё будет хорошо… — Слышишь, — сказал я Ильназу, пусть он и был без сознания. — мы дошли. Сейчас нас согреют. Мы попьем чаю…       С широкой улыбкой я уже почти бежал. Старался почти бежать… Даже вьюга стихла. Я ещё сильнее прижал парня к себе. Его руки были мягко говоря ледяными. Но он. Всё ещё дышал.       Осталось три метра. Два. Один. Я на пороге деревенского дома. Я стучусь в дверь. Мне открывают и спрашивают, кто я и зачем я сюда пришёл. — мы шли шесть километров по сугробам. Согрейте его. Спасите его. — кое как промямлил я.       Женщина, что открыла дверь, позвала своего мужа и тот забрал Ильназа. Мне дали разуться, отряхнуть вещи и пройти в комнату к камину.

***

      Это был простой, но тёплый дом. Скорее даже изба. Мне сразу же налили чаю, я начал успокаиваться. Мне дали даже зарядить телефон и посмотреть телевизор, который у них, на удивление, был.       Зашел на кухню муж хозяйки. В его глазах, наполненных печалью, промелькнуло крайнее сочуствие. — он мертв, — тихо, но твёрдо объявил мужчина.