покиньте электропоезд

      Привет. Меня зовут Влад Росляков. Сейчас двадцать седьмое января две тысячи двадцать третьего года… Я нахожусь на станции, что именуется Заводская. Что я здесь делаю?       Ровно год назад я также был здесь. Если сейчас температвра еле-еле достигает минус десяти, то в тот раз было минус тридцать. Сейчас снег лежит небольшим плотным слоем, тогда были мягкие сугробы по колено. Теперь около этой станции строится одноимённая деревня. К тому же, теперь она не конечная: она уходит из нашей области в соседнюю, минуя огромный завод.       Весь этот год я прожил обычной жизнью. Я ходил в университет, устроился на подработку официантом. Я уже даже успел найти себе девушку, но мы, увы, расстались. Впрочем, не настолько сильно я её любил. Я снял квартиру, теперь я живу отдельно от родителей. Я устроился в волонтёрский клуб помощи животных при универе — там нашёл себе друзей и любимую собаку — дворняжку из подъезда. Назвал я её Сэй, не знаю, насколько хорошо это имя.       Сэй — единственный, кто заставляет меня хоть на минуту отвлечься от мыслей об одном человеке. Я почти ничего о нём не знал, но он так хорошо мне запомнился. Густые брови выдавали этого татарина, его лицо наизусть мог знать только я. Как тогда вспоминаю его раздражённый взгляд. Он даже представить не мог, чего ему стоял этот безобидный сон в электричке… Он стоял ему жизни.       Иногда я перечитываю свой дневник. Свою любимую часть, написанную сразу же после возвращения домой. Тогда я знал какие у меня были эмоции — сейчас мне кажется, что жто было не со мной. Жта история звучит как сюжет фильма или книги, но никак не как реальность. Но напрягая память я вспоминаю всё: и бескрайние леса, и сугробы по колено, и семафоры, и гудение ветра… И его, без сознания лежащего у меня на спине. Тогда я плохо замечал что-лиьо вокруг себя, я видел лишь его. Моей целью было донести его. Сейчас я вспоминаю именно своё трагическое окружение, от которого веет лишь тревогой.       Весь этот год я ни разу не съездил никуда на электричке. Только при виде железной дороги, особенно после начала зимы, меня кидалу в истерику. Перед глазами картина: тёмные деревья, рельсы, шпалы, сугробы, метель, отдалённый свет деревни… И труп, лежащий у меня на стене.       Нужно ли говорить, что сразу после объявления о смерти Ильназа (даже имя его вспоминаю со слезами.) я сразу вскочил, выбежал из деревенского дома и сёл на первую попавшуюся электричку? Больше я ничего о нём не знал. И пожалел. Хотелось бы прийти к нему на могилу хотя бы раз.       На этом моё повествование закончится. Прочитает кто-то это или нет — не знаю. Оно кончится навеки. Раз и навсегда. Я не смогу жить без этого человека. Мне не хотелось бы приплетать к этой истории романтику, но возможно, я был в него влюблён. Но мы были знакомы два часа. Если вкратце, я уже не чижу смысла своего существования. Я его не донёс. Я его убил. Я — убийца. «Около станции Заводской, на рельсах нашли юношу. Им оказался студент Влад Росляков, решивший совершить самоубийство. Причини его поступка всё ещё неизвестны, перегон на время будет закрыт, похороны пройдут первого февраля» — рассказал репортёр в старом телевизоре, за которым сидел студент этого же ВУЗа Ильназа Галявиев. Он только отошёл от больницы, в которой пробыл столько времени после крайнего обморожения, и тут уже суицидников по телевизору показывают. Что за люди.