Край нерассказанных историй

Ремус обожал свою квартиру всей душой. Его устраивало в ней все: удобное местоположение, то, что окна в его кабинете выходили на солнечную сторону, а окна в спальне — на теневую, и то, что соседи не шумели. Ремуса устраивало все, кроме маленького, почти безобидного и глупого факта. И он абсолютно точно не собирался никому рассказывать о нем, потому что никто бы ему не поверил (и совсем не потому, что у Ремуса не было друзей и он скорее бы предпочел провести вечер за печатной машинкой в своем кабинете, а не в каком-нибудь пабе с шумной толпой). В общем, да, Ремус был уверен, что в его квартире завелся призрак. Дух, полтергейст, привидение. Домовой? Нет, точно не домовой. Ремус читал, что они, как правило, добрые, а это… этот… кем бы он там ни был, был очень вредным. И точно планировал свести Ремуса с ума. То он прятал его кружки. Ремус только и успевал их доставать, как на утро они уже исчезали. Однажды он даже нашел лишь кучу осколков — и это было очень обидно, потому что призраков не видно и Ремус, вероятно, выглядел как дурак, когда стоял посреди кухни и отчитывал пустоту. То он накидывал какие-то тряпки на его вещи. Откуда у призрака вообще тряпки? Сначала Ремус ворчливо распихивал их по ящикам, а потом не вытерпел и выкинул одну прямо в окно. Удивительно, но это сработало. На неделю. Еще он хлопал ящиками, но Ремус почему-то был уверен, что это обычное проявление призрачности, поэтому особо не нервничал. Сильнее его, конечно, бесило то, что призрак постоянно открывал двери. Ремус терпеть не мог сквозняки, поэтому он каждый раз раздраженно вставал, шел в другой конец квартиры и закрывал дверь, проворачивая щеколду, чтобы наверняка. (Это не помогало.) Иногда Ремус ощущал его присутствие. Когда садился на диван и ему казалось, что там уже кто-то сидит. Или когда доставал очередную кружку — серьезно, если призрак продолжит их прятать, то у Ремуса так и кружек не останется, — и чувствовал легкое свербение в районе лопаток, словно кто-то прожигал его взглядом. Ладно, Ремус готов был смириться с этим, потому что в остальном квартира была идеальной. И никакой призрак не заставит его передумать. Ремус подумал об этом перед сном, но утром, когда он проснулся, ему уже так не казалось. Он слышал, как кто-то возится в его кабинете. И шума было явно больше, чем могла создать очередная накинутая на печатную машинку тряпка. Ремус поспешил в свой кабинет, прихватив с собой первое, что попалось ему под руку. Первым, что попалось ему под руку, был зонт. Ремус не помнил, чтобы у него был зонт. Да еще и такой чудной: складной и с кнопкой. Но это, наверное, не важно. Ремус вскрикнул, еще даже не успев зайти в кабинет. Через открытую — кто бы мог подумать — дверь он увидел, что на столе, ровно на том месте, где обычно стояла его драгоценная машинка, сейчас был огромный ящик с тяжелым замком посередине. Ремусу даже не надо было подходить ближе, чтобы понять, что внутри. Это было последней каплей. — Это мой дом! Мой! Это мой, мать его, дом! Проваливай отсюда! — кричал Ремус, передвигаясь быстрыми шагами по квартире, запирая все двери и стуча руками по стенам, просто потому что он не знал, как иначе показать призраку, что он зол. — Это мой дом, — слабо повторил Ремус, печально разглядывая замурованную в ящик машинку. Ремус успокоился только к вечеру. Он снова сидел на диване, чувствуя кого-то фантомного в полуметре от себя. — Джеймс… — Ремус вздрогнул, оборачиваясь в сторону. Раньше он никогда не слышал призрака. — Я так больше не могу. Это пиздецки жутко. — Боже, их что, было несколько?! Потому что Ремус точно не был Джеймсом, значит, призрак разговаривал с кем-то еще. — Я в шаге от того, чтобы съехать отсюда. Надо было слушать Лили. — Судя по тому, что реплики следовали с паузой, призрак действительно разговаривал с кем-то, кого здесь не было. Ремус усмехнулся, представив призрачные телефоны с длинными проводами, тянущимися из другого конца комнаты. А что, призраки тоже люди. Вернее, когда-то были ими. — Ты представляешь, кружки? Кружки! Клянусь, если бы я находил мертвых птиц, я пугался бы не так сильно. — Ремус был готов с этим поспорить. — А двери? Он умудряется закрывать двери на замок. Я уже трижды вскрывал дверь в туалет ножом. Даже у меня нет ключей, откуда они у него? — Действительно, откуда у него ключи от дверей Ремуса? — Хер с ними с шорохами, но эта машинка… она выводит меня из себя. Признаюсь, сегодня я психанул и просто засунул ее в ящик. Я за этим ящиком перся на другой конец города. И знаешь что? Я, кажется, его разозлил. Такое ощущение, что у меня в стенах бегала толпа енотов. Или детей… Хотя лучше еноты, не люблю детей. — Ремус возмущенно фыркнул. — И самое ужасное, я слышал, как он сказал мне проваливать отсюда. Это его дом и всякая такая чушь. Это пиздец, Сохатый. Можно я останусь на пару дней у вас? Пока не решу, что делать дальше. — Ремус восторженно задержал дыхание. — Спасибо! Ты самый настоящий друг. Буду через час. Ремусу стало жаль жильцов того другого дома, у которых мало того, что был свой собственный призрак, так к ним еще и приедет погостить призрак Ремуса. Но жалость отошла на второй план, как только Ремус понял, что его ждало несколько дней спокойствия и тишины. И он сможет вызволить свою печатную машинку, спокойно поработать, не искать чашки по всей квартире и даже закрывать двери. На ключ! Ремусу казалось, что он сейчас умрет от радости. Что, разумеется, было глупостью. Нельзя было умереть дважды. Но Ремус этого не знал. Он вообще, как оказалось, многого не знал.