Край нерассказанных историй

Видения Сириуса были его даром. Или проклятьем. Или просто странным результатом многолетнего кровосмешения в его семейном кругу. Сириус, честно говоря, никогда не задумывался об их природе, потому что в большинстве случаев он не осознавал, что его сны — вещие. Во-первых, он плохо их запоминал. Во-вторых, запоминать было особо нечего — Сириус почти всегда видел лишь неясные образы, сбивчивые эмоции, осколки картины. В-третьих, чаще всего он понимал, что у него было видение, уже после того, как все случилось. Как запоздалая мысль из разряда «а я, кажется, знал, что все так произойдет; это же очевидно». Со временем Сириус и вовсе перестал придавать им большое значение, потому что ему, по воле обстоятельств, в какой-то момент опротивело все, что так или иначе было связано с Блэками. Что, наверное, было ложью, потому что иногда его сны играли ему на руку. «Джейми, кажется, мне снилось, что скоро Лунатик будет невероятно счастлив. Я помню, что он покраснел. Думаю, я знаю, что надо делать.» «Пит, расслабься, я тебе обещаю, что мы все будем довольны результатами экзамена.» «У меня есть предчувствие, что наш новый пранк произведет фурор!» «Лунатик, а я ведь говорил, что Филч будет совершать обход в этой части замка, почему ты мне не поверил?» Все изменилось после того, как они окончили школу. Сириус не сразу заметил, что видения пропали. Они же не были чем-то постоянным. Да и, наверное, тот факт, что Сириус почти не спал — а если и спал, то только с зельем, чтобы не тратить драгоценное время на взволнованные ворочания в постели, — тоже сыграл не последнюю роль. Сириус понял, что проснулся, только несколько мгновений спустя, когда Ремус испуганно прижал его к себе, неловко повторяя, что это всего лишь кошмар. Сириус почти выпалил, что ему не могло ничего присниться, но потом, как это обычно бывало, его взгляд зацепился за что-то, и он начал вспоминать. Ничего конкретного, только образ Ремуса, разбитого и уничтоженного, от которого так сильно разило одиночеством, что Сириусу не хотелось отодвигаться от настоящего Ремуса ни на секунду. Это было странно. Может, зелье испортилось? Вскоре Дамблдор отправил Ремуса на первую миссию, и Сириус знал, что видения вернулись. Где-то через месяц сон повторился. Сириус понимал, что это тот же сон, но объяснить не мог, потому что он был другим. Ремус. Или сам Сириус. Пустота, как будто на ее кто-то был и его не стало. Испуг. Ярость. Сожаление. Ужас. Сириус пытался разобрать этот сон по кусочкам. Они жили в такое отчаянное время, что Сириус старался держаться за все, что поможет им выжить в этой войне. Даже если когда-то он был готов отказаться от этого, не моргнув и глазом. Он нашел омут, пересматривал это воспоминание-сон раз за разом, а засыпая, видел его опять — почти таким же, но другим. В одном Сириус был уверен точно. Произойдет что-то страшное. С ним. Или с Ремусом. И первое пугало его не так сильно, как второе. Тучи сгущались, и Сириус выкладывался на полную, работая с двойной силой — на Орден, пытаясь вычислить шпиона, о котором все говорили, и на себя, пытаясь разгадать тайну видения до того, как станет слишком поздно. Все прояснилось в тот день, когда Дамблдор впервые заговорил о Поттерах и пророчестве, намекнув на то, что им надо спрятаться. Сириус видел, как Ремус был готов стать хранителем. Его почти никогда не было в Лондоне, его будет трудно найти, и если с ним что-нибудь случится, это не станет невосполнимой потерей. Идиот. И аргументы у него идиотские. И Сириус знал, что Ремус не должен стать хранителем, потому что тогда с ним точно что-то случится. Потому что видения еще ни разу не были ложными, потому что они всегда сбывались. И если Ремус станет хранителем, то тогда ужас, ярость и одиночество станут реальными. Сириус собирался попытаться сделать так, чтобы этого никогда не случилось. — Профессор… Альбус, — поспешно исправился Сириус, так и не успев привыкнуть к тому, что Дамблдор больше не был его директором, — я думаю, что Ремусу не стоит быть хранителем. Дамблдор смерил его спокойным взглядом. — Почему же вы так думаете, мистер Блэк? Сириус неловко поежился, оттягивая рукав свитера. Ему так не нравилось находиться с Дамблдором наедине. — Мне кажется, всем будет очевидно, что Ремус хранитель, учитывая его непостоянное местоположение. На него же просто объявят охоту. — Криво. Скомканно. Дамблдор задумчиво хмыкнул. — То есть вы хотите сказать, что предлагаете снять его кандидатуру исключительно на основании личных тревог? И совсем не потому, что у вас могут быть основания полагать, что он может оказаться шпионом? Сириус подавил возмущенный вздох. Ни в одном сценарии он не рассматривал вариант того, что Ремус может их предать. Сириус скорее бы поверил в то, что это он окажется предателем. Ответить он тем не менее успел, потому что Дамблдор невозмутимо продолжил: — Может, вы хотите занять его место? Сириус задумался об этом, всего на секунду. Он бы согласился, слова почти нашли свой путь наружу, но… Видения ведь не были четкими. Что, если что-нибудь случится с ним? Что, если он так сильно старался спасти Ремуса, что совсем не подумал о том, что спасать надо было его? Нет, нужен кто-то другой. Кто-то третий. Не такой очевидный. Кто-то, кто, по мнению Сириуса, точно будет в безопасности. — Вообще-то я хотел предложить Питера.