Край нерассказанных историй

ебаный позер

только позеры умирают, идиот ты ебучий

ну что я теперь буду делать без друга?

ты мой единственный друг

прошу, тебя проснись сейчас же

пожалуйста, извини меня

Вокруг Барти раздавались нестройные хлопки аппараций, люди исчезали с поля боя, забирали раненых, пленных, уносились прочь, а он все сидел в обрушенном переулке, никем не замеченный, вцепившись в торчащую из-под груды обломков ладонь. Наверное, обе стороны ждет примерно одинаковая процедура. Короткое собрание с отчетом о результатах операции — одни гордо доложат о том, что выстояли, а вторые, стиснув зубы, понесут наказание за провал. А потом отправятся домой, к своим семьям. Барти уже некуда идти — его дом рухнул, остался среди осколков Косой Аллеи, затерялся среди кирпичей зданий. Сжимая до побеления костяшек чужую руку — перепачканную сажей, кровью, но все равно бледную, — Барти думал о том, как все это не справедливо. Они должны были быть хорошими-хорошими-хорошими, но в его истории они стали злодеями. Это был Грюм. Барти запомнил его, он видел каждое его движение: как он отбил два проклятья Эвана, едва увернулся от третьего, а потом послал свое — несмертельное, обезоруживающее, потому что он был из хороших, и попал прямо в цель. Ирония была в том, что Эван-то и не хотел сражаться. Он не хотел быть Пожирателем — сам однажды признался Барти под покровом ночи. Но Регулуса заставили принять метку, Барти отправился вслед за ним, а Эван всегда следовал за Барти. Барти не знал, хотел ли Эван жить — в этом он ему не признавался, — но Барти почему-то хотелось думать, что да. Сам он больше не хотел. Регулус умер еще в семьдесят девятом, и они с Эваном остались вдвоем. Давай сбежим. Не глупи, скоро все закончится. А потом, почти полтора года спустя, остался только Барти. — Давай сбежим, как ты и хотел. Сейчас только вытащим тебя отсюда. Эв, Эв, Розье, ты слышишь меня? Эван не слышал. — Эв, Рози, просыпайся, — Барти сжимал его руку, надеясь, что он сожмет ее в ответ, — эй, умирать не круто, вылезай. Эван, Эва-а-ан, что я буду делать без тебя? — Барти? Барти обернулся. — Отец? Из головы пропали все тревоги, ему стало так легко и спокойно. Где-то в глубине сознания погасла мысль о злодеях-перевертышах. Это больше было не важно, Барти отправлялся домой.