Край нерассказанных историй

Ремус решил, что он никогда и никому не расскажет их с Сириусом настоящую историю знакомства. Он предпочел остановиться на более безопасной версии. В кофейне не было свободных мест, и Сириус предложил присоединиться к нему. Как я мог удержаться и не взять его номер? Умолчали он, конечно, о том, что это была не кофейня, а замызганный ночной клуб, в котором приличных людей можно было встретить только в том случае, если это был полицейский отряд. Столиков там, разумеется, не было. Зато была подворотня, в которой легко можно было разжиться косячком. Не подумайте, ни в коем случае, ничего дурного. Ремус проходил мимо, перепутал поворот, оказался не в том месте. Хотя, это как посмотреть. Потому что Сириус, например, был там совершенно целенаправленно. Не хотел скучать этой ночью, — с ленивой улыбкой протянул он, осушая пластиковый стакан с пивом в один глоток. Ну, Ремус и решил, что ему не придется. Это уже потом он узнал, что у Сириуса был четкий план: подцепить парня на ночь, остаться у него, напроситься на завтрак, намекнуть, что стиральная машинка сломана, попросить постирать вещи, предложить пообедать, пока одежда сохнет, загадочно остаться до вечера, поужинать и раствориться в темноте.  А Сириуса, в свою очередь, ждало неприятное открытие: Ремус, вообще-то реставратор. Не думаю, что стиралка сложнее шкафов прошлого века. Боже, положи стамеску на место, пока ты глаз себе не выколол. Давай к тебе, я посмотрю, там и пообедаем. Я плачу.  Там уже пришлось признаваться, что никакой стиралки у Сириуса и нет. Да и дома нет. И идти ему некуда. Сириус не стал вдаваться в подробности, лишь коротко и почти стыдливо сообщил, что ему пока что негде жить.  — И давно ты уже так? — Почти две недели.  — И ты, что?.. Спишь со всеми за ночлег? — Нет, конечно. Обычно говорю, что перепил. Расстраиваются, конечно, но не настаивают. Зато какой потом завтрак…  И Ремусу почему-то стало его так жаль, что он предложил ему остаться. Не навсегда, нет. Давай пока на сегодня. Приставать не буду. Сириус, я сказал, что не буду. Завтра поговорим, придумаем что-нибудь.  А завтра, по всем канонам Алисы в стране Чудес, все не наступало. Почти месяц, пока Ремус, совершенно случайно, не обнаружил в своем районе ориентировку, согласно которой какой-то Джеймс очень искал Сириуса.  Сириус же совсем этому не обрадовался.  — Почему? — Сейчас увидишь. Я позвоню с твоего телефона? Уже через час в коридоре Ремуса стоял Джеймс и кричал так громко, что Ремусу захотелось извиниться перед ним и клятвенно пообещать, что он так больше никогда не будет. Что бы он там ни сделал.  — Ты почему не пошел к родителям? — Не хотел мешать, думал дождаться, пока ты вернешься из командировки.  — А если бы я задержался?  — Я бы ждал.  — А почему не позвонил? Я бы нашел способ передать тебе ключи, остался бы у меня.  — Я… — Ты? — Телефон остался там, а я номер забыл.  Ремус с ужасом наблюдал, как Джеймс сначала покраснел, потом побледнел, потом набрал в рот воздуха, медленно выдохнул и истерически расхохотался. Так сильно, что в уголках глаз выступили слезы.  А потом, совершенно невпопад спросил: — Теорему Пифагора помнишь? — Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы.  — Вот чтобы к вечеру мой номер так же от зубов отлетал. Иначе заставлю тебя набить татуировку. Одной больше, одной меньше, не так ли? Сириус виновато кивнул, и на этом гнев Джеймса отступил.  — Собирайся.  Ремус резко вскинул голову. Куда? — А можно я останусь? — И это Сириус спрашивал у Джеймса.  — Я не против, — поддержал Ремус.  Джеймс снова вздохнул, качая головой.  — Ремус, запиши мой номер.  На этом и порешали.  Сириус, кстати, не захотел останавливаться на безопасной версии.  — Ты рассказал Гарри прям все? — Ты же знаешь этого шилопопа. — Ремус закатил глаза. Он упомянул это слово один раз, вскользь. Сириус же повторял его при каждом удобном случае. Примерно такое же было с Гарри, когда Лили не сдержалась и сказала «пиздец», а он потом еще две недели говорил его в конце каждого предложения. Гарри с Сириусом плохо друг на друга влияют. — Не успокоится, пока не выпытает все.  Ремус сомневался, что восьмилетнего Гарри так уж сильно волновала чья-то история знакомства.  — Ну хоть часть с косячком в подворотне опустил? Сириус? Сириус!