Laudans astra

      — Быстрей, блядёныш, хули ты там застрял? А, точно. Дорогая, ты опять проебалась и забыла про влажность.       — Ты сам попросил меня экономить.       — Пока пиздюка нет, Диана. Ты что, хочешь мне внука угробить?       Как только стало не больно дышать, я начал осматриваться.       Космолёт был полностью обшит тёмными металлическими листами. Внутреннее пространство небольшое, метров 9 максимум, при этом большая часть оказалась заставлена коробками и запчастями. В носовой части были два просторных кресла, широкая приборная панель и чуть рябящий экран, показывающий, кажется, пространство снаружи. Там выделялась только одна звезда насыщенного красного цвета и крупная планета с кольцами.       — Тебе нужно туда залезть и снять предохранитель подающего топливного механизма. А то на нём ограничение стоит заводское. Давай, Морти, не тормози.       В центре кабины пол был раскурочен и между тонким скелетом каркаса виднелись кабели и сотни мигающих огонёчков.       Я подошёл ближе, лёг на холодный пол и попытался понять, о чём вообще шла речь.       — Он глубже. Давай ныряй, я тебя за ноги подержу.       — Рик, тут искрит.       — Ну так не трогай, где искрит.       — А это вообще нормально?       — Бля, пиздюк, заебал уже со своими вопросами. Ныряй давай.       Меня под мягкое место сдвинули по полу ближе к отверстию и я занырнул вниз. Но придержать меня Рик не сразу сподобился, так что погрузился я по пояс и больно оцарапал о неровный край живот.       — Красный блок видишь? С твою тупую башку размерами.       — Нет, Рик, тут темно и я не вижу цветов. Только очертания. Нужен фонарик. — отозвался я, старательно вглядываясь, в надежде увидеть в очередной электрической вспышке хоть что-то красное.       — Руку сюда дай.       Пытаясь дотянуться назад, я снова поцарапался, причём достаточно сильно, чтобы дёрнуться от боли и задеть какую-то очень горячую хуету, что оставила ожог уже на другом плече.       — Ненавижу. — прошипел я и глаза вдруг застелила пелена.       В руку лёг продолговатый холодный предмет, чуть приводя в чувства, я снова просунул руку к себе, неторопливо и вдумчиво прощупал фонарик, пока не нашёл кнопку. Свет у него был какой-то холодный.       — Рик, тут нет ничего красного. — сказал я, давя всхлип и стирая с глаз набежавшие слёзы.       — Потому что этот фонарик для горячих работ. Он сжимает электромагнитные волны примерно на 32%. Красный теперь должен выглядеть жёлтым или эээ зелёным.       — Я только что-то синее вижу.       — Да? Странно. Потрогай.       Трогать вообще не хотелось, но я уже успел понять, что с Риком лучше не медлить. Быстрее начнёшь — быстрее закончишь. А отвертеться точно не выйдет. Так что я потянулся и, натянув рукав свитера на ладонь, коротко коснулся. Ничего. Тогда попробовал голой кожей. И теперь почувствовал жжение.       — Горячий.       — Это он. Тяни.       Ну я и потянул. Но раздался очень стрёмный хруст и я замер. По заднице прилетел хлёсткий удар и Рик крикнул:       — Бля, говна кусок, крепления расстегни. Кретин.       Ранее про крепления никто ничего не говорил. Ну, да ладно. Зато работа отвлекает от смерти новообретённого друга. Жаль, я так и не узнал, как его зовут.       Стараясь не касаться обжигающего корпуса, я стал искать, где он там и к чему крепится. Нащупал. Чтобы расстегнуть металлический зажим, пришлось зажать фонарик в зубах. Сначала пальцы соскальзывали, но потом я немного поменял угол приложения силы. Раздался тихий щелчок. Готово.       — Внимание. Система охлаждения повреждена. — сообщил бортовой компьютер.       — Морти, малыш, ты же сказал, что он горячий. — послышалось ласковое от деда и волосы на жопе встали дыбом.       — Система охлаждения повреждена. Возгорание гравитатора через 17 секунд.       Ох, ё.       Я потрогал огромный металлический набалдашник за корпус и понял, что он обжигал холодом. Бля.       — И что делать? — решил спросить я о насущном.       — Как что? Обратно давай цепляй. — легко отозвался Рик и послышался металлический перезвон открываемой фляжки.       А я внимательно присмотрелся, пытаясь понять, как мне это дерьмо обратно прицепить. Схема замка, схема крепления. Глаза спокойно сканировали очертания в ярком холодном свете фонарика. Оказалось просто. Нужно было просто приложить чуть ниже, надавить и потянуть вверх по трубе. Два щелчка и заветное:       — Неполадка исправлена. Система охлаждения перезагружена.       — Всё? — уточнил я уже у Рика.       — Нет, рыба моя. Ты уже забыл про предохранитель?       — Но его тут нет. — вспылил я.       — Хм. Так, ладно. Учитывая, что эта посудина пока не взорвалась, мозг у тебя там где-то есть. Так что попробуй сам найти. Он скорее всего не прокрашен. Либо меняли, либо покрасили хуёво и эмаль слетела при первом же выходе за пределы атмосферы.       Старик стал объяснять устройство этой части корабля, я старательно слушал, игнорируя усиленный приток крови к голове, находил нужные детали и через пару минут меня вытянули за ноги наружу с нужной херовиной в руках.       — Молодец, пёс. — похвалил Рик.       Мужчина потрепал меня по голове, сильнее путая кудрявое гнездо. Ласка вышла неловкая, странная, будто он об меня руку вытер. Жесть. Лучше бы и не пытался.       Кажется, в моих глазах оказалось не сложно прочитать примерное отношение к дурацкому жесту и Рик поспешил отвернуться, чтобы проследовать к месту пилота. Я же смотрел на высокий силуэт в белом халате, невольно отмечая, насколько органично тот выглядит в антураже космолёта. Всякая обида за убийство паука исчезла.       Деда Рик ёбнутый. Он как стихия, это уже сейчас понятно. Он сам не знает, что с ним будет в следующее мгновение, а злиться на него глупо и бессмысленно. Остаётся только смириться и сделать всё возможное, что бы этот источник бед и разрушитель привычного хода жизни поскорее убрался на другой край Вселенной. Ну, то есть понятно, что у Вселенной не может быть края, если она действительно бесконечна. Кстати,       — И что дальше? — устало поинтересовался я.       И тоже пошёл вперёд, чтобы плюхнуться во второе кресло. Оно оказалось для меня сильно велико, так что получилось в нём разлечься с комфортом. Рик же дёргал переключатели, двигал кресло, перенастраивал маленькие проекции с разными показателями и графиками.       — Теперь нужно пересобрать эту крошку, потому что в своём нынешнем виде она до Млечного Пути не долетит. Корпус у корабля отличный, движок тоже. Но генератор червоточин годится только для путешествия в соседнюю галактику на воскресные пикники.       — А почему не спиздил сразу нормальный корабль? — спокойно уточнил я.       Но вопрос сам по себе был немного щекотливым и дед посмотрел на меня с подозрением, ища хоть каплю насмешки, за которую, точно устроил бы сладкую жизнь. Но я только лениво прикрыл глаза, ловя отходняк от розовой пыли и короткого приключения. Пока что и в самом деле на 20 минут.       — Не оказалось там ничего подходящего, Морти. Были несколько кораблей с весьма приличной сборкой, но там система управления рассчитана на минимум четыре пары конечностей. А один и вовсе с квантовым предохранителем. Но с этой старушкой мы быстро разберёмся. Нужно только два-три слитка Хааской стали пробы 373 и по мелочи. Это всё можно найти в одном месте. Но нужны деньги.       — А спиздить нельзя? — с робкой надеждой уточнил я.       Уж очень спать хотелось.       — Нет. С теми ребятами мне по любому ещё придётся иметь дело, так что лучше купить.       — А деньги украсть можно?       — Плохая идея. Федерация держится на своём экономическом превосходстве и за финансовыми потоками следит очень внимательно, Морти. Так что нам придётся их заработать. И есть эээ три варианта: секс, наркотики и насилие.       — Жесть. — выдохнул я и поплотнее закутался в свитер, чувствуя, как последняя надежда на весёлое времяпрепровождение корчится в предсмертных муках.       — Ха, пиздюк, такова жизнь. Таковы три столпа, на которых держатся межгалактические социальные, политические и экономические институты. Романтика начана-ээ-ется там, где заканчивается разумная жизнь.              — Всё, слезай!       Далеко внизу Рик деловито застёгивал очередной чёрный контейнер, наполненный плодами Шаахсшаа. А я, ещё не веря до конца, что, кажется, скоро можно будет отдохнуть, стал неторопливо перебираться с ветки на ветку, спускаясь с тысячелетнего Кристалло Линден, по которому лазил без страховки последние часа три.       Ещё никогда в жизни мне не доводилось достигать такой степени усталости. Слишком много впечатлений, физической нагрузки и полное отсутствие сна на протяжении вот уже часов двадцати. Хотелось попить, помыться и лечь. Уже даже не очень важно куда.       — Поищи в тарелке изоленту.       Бляяяя.       — Хорошо, Рик.       Где её можно найти я не знал и думать вообще не хотелось, но пришлось себя заставить. На глаза попалась небольшая дверка кладовой. Оттуда старик брал всяких хлам и инструменты для сборки огромного аппарата, что должен был изготовить из плодов Шаахсшаа крупную партию наркотиков со скромным названием «гадюка».       При первичном осмотре ничего не нашлось. При вторичном — тоже. И я решил пройтись по небольшой кабине. Осматривая слезящимися, болящими глазами коробки и различные поверхности, покрытые всевозможным хламом, который мы с Риком насобирали на искусственной комете Эрья, являющейся по совместительству штаб-квартирой коммерческой организации «Полный утиль», занимающейся сбором токсичного мусора в какой-то очередной системе, состоящей из пары звёзд, пятнадцати планет и расы разумных русалок, что сумели колонизировать почти половину своей галактики.       Из этого же мусора Рик собрал на улице свой чудо-аппарат по переработке плодов в кайф и деньги. Да, начать мы решили со второго пункта — наркотики. Так как это быстро, просто и очень прибыльно. Хотя я, если честно, уже жалел, что отказался продать свою девственность какому-нибудь состоятельному любителю двуногих дырок, как предложил Рик. И даже несколько негодовал, что он так быстро согласился и больше не пытался уговорить. Ну, да ладно. Не сохраню душу, так хоть честь. Хотя, похуй уже как-то. Спать только охота.       В одной из коробок всё же нашлась стопочка изоленты на всякий вкус и цвет. С этой находкой я выполз на улицу, предусмотрительно прикрыв глаза от яркого света местных светил, что пекли во всю свою термоядерную мощь. Нас с дедом от перегрева спасал только его портативный гравитатор со встроенным ИИ, говорящим голосом бабушки Дианы.       — Держи.       — Спасибо, пиздюк. Сейчас запущу и сгоняем через портал в одно злачное местечко, возьмём пару заказов в гильдии наёмников.       — А может лучше поспим? — без особой надежды предложил я.       — Сон для слабаков.       — Ага. То, что надо моему заебавшемуся организму, Р-рик.       — Слабость — не то, чем стоит гордиться, пиздюк. Ты должен с этим бороться. — он не оторвался от своего аппарата ни на секунду, бубня под нос, — Сон отнимает у человека треть жизни…       — Но если я не посплю, то проживу ещё меньше.       — Космические террористы не живут долго. Стоит встать на это кривую, присыпанную розовой пыльцой, дорожку и твоя жизнь начнёт исчисляться секундами, Морти.       — Какие ещё космические террористы?       — А кто мы по твоему? — с улыбкой спросил Рик и только теперь посмотрел на меня, ожидая ответа.       — Не знаю, как ты, но я ещё часа четыре назад был обычным подростком, Рик.       — И что? Какие это давало тебе перспективы, пиздюк?       — Прожить долгую спокойную жизнь, например?       — Так говоришь, будто действительно хочешь эээтого. — он снова отвёл взгляд.       — Хочу.       — Слушай, Морти, ты ещё пока маленький и неразумный кусочек говна. Просто поверь дедушке, тебя такая жизнь доконает лет в тридцать и ты будешь, как и я когда-то, сваливать в неизвестном направлении при каждом неудобном случае, игнорируя родительские обязанности. Моя жена — твоя бабушка — не даст соврать. Правда, милая?       — Конечно, дорогой. — отозвался ИИ.       — Она запрограммирована с тобой соглашаться. — фыркнул я и привалился плечом к корпусу космолёта, чтобы хоть чуть-чуть дать ногам разгрузку.       — Да, Морти. Ты прав. А знаешь, почему я её такой сделал? — и мужчина посмотрел на меня с разгоревшимся в глазах огнём, ожидая ответа.       Я выдохнул и вымучено помотал головой.       — Потому что настоящая Диана со мной никогда, подчёркиваю, Мо-ээ-рти, никогда не соглашалась. Жизнь на Земле — самая страшная пытка для свободолюбивого разума.       — Очень интересно, Рик, но мне после твоих пиздостраданий захотелось спать сильнее. — спокойно признался я.       И вот дальше стало происходить что-то очень интересное, потому что мне казалось, кого-то вроде Рика не могут задеть слова недоразвитого пиздюка. Он же, блять, гений, террорист и просто клёвый парень. Да и сам он слова не подбирает и я, следуя своему инстинкту послушного ребёнка, старался копировать его манеру поведения, чтобы понравиться. Не сказать, чтобы мне хотелось, но это правда выше меня.       Так вот я не учёл, что дед — существо хаотичное. Он может на стёб, оскорбление или пренебрежение в один момент отреагировать кривой улыбкой, в другой — одобрительным взглядом, а в третий… вот он третий.       Старик отбросил в сторону изоленту и повернулся ко мне, игнорируя упавшую на землю стеклянную колбу. Послышался звон стекла. Я опустил взгляд, убеждаясь, что она разбилась на мелкие осколки. Следом, мир тряхнуло, на горле сжалась мёртвой хваткой сухая сильная рука, спина и затылок резко встретились с твёрдым боком космолёта. Перед глазами только чужие глаза, злобно прищуренные, потемневшие от злости.       — У кого-то язык слишком длинный, я посмотрю. — лицо обдало проспиртованным дыханием.       — Прости. — тут же сказал я.       Не важно, что мне вообще не жаль. Но родители научили меня извиняться первым, так что похуй. Даже вполне искренне прозвучало.       — Малыш, я тебе уже говорил один раз, что у меня очень плохо с терпением. Настолько, что потребность повторять это во второй раз выводит меня из себя ещё больше.       В подтверждение этих слов, рука на шее сжалась сильнее, начиная не просто удерживать — душить. Я рефлекторно вцепился в запястье деда обеими руками, пытаясь оторвать от себя конечность, но она, походу, была стальной ни разу не фигурально. Тогда я стал пытаться подлезть пальцами под ладонь Рика, разжать пальцы, дать хоть чуть-чуть свободы.       Уже заплясали перед глазами пятна и я раньше времени порадовался мелькнувшей хвостиком возможности выспаться, но хватка всё же ослабла и сместилась выше к челюсти, нажимая так, что пришлось открыть рот. Иначе можно было бы и с малярами попрощаться.       Воздух стал проникать намного быстрее, но вскоре снова пришлось начать дышать сопливым носом. Что-то мокрое проникло в рот.       Стоило картинке в глазах проясниться, как я увидел что-то совершенно фантасмагоричное и нереалистичное. Да, несмотря ни на что, я не ожидал, что дед меня поцелует. Даже по родственному в щёчку. Что уж говорить об этом оральном изнасиловании.       Самое стрёмное, что он тоже глаза не закрыл и наверняка смог увидеть в моих глазах, как на проекторе, отпечаток каждого этапа осознания ситуации. И он впитывал эту информацию, как сраный пылесос.       Когда язык забрался слишком далеко, лишний раз вызывая рвотные позывы, я вдруг почувствовал себя самым обиженным и несчастным детёнышем во Вселенной. Стало мучительно себя жалко. И так жизнь не подарок, но у кого она вообще хорошая? А тут такое.       Из горла вырвался приглушённый чужими губами всхлип, из глаз полились чуть ли не Ниагарские водопады, руки сами сжались в кулаки и стали с истеричным отчаянием дубасить старого придурка всюду, куда дотягивались.       Не знаю, что именно заставило Рика одуматься, но он вдруг отстранился. Не слишком далеко — его хрипловатое, тяжёлое дыхание врезалось в лоб и шевелило чёлку. А я продолжал биться в истерике, которая пусть и охватила тело, но вот разум остался относительно спокойным. Так что, сквозь слёзы, я смог заметить раскаяние в глазах учёного, и услышать искренность в тихом:       — Прости, малыш.       И искренне испугаться, когда он вытащил из кобуры под халатом белый бластер и направил его мне промеж глаз.       Движение его пальца было твёрдым, уверенным, неотвратимым. Вспышка света была ярче любой звезды, что я успел увидеть за пределами плотной земной атмосферы в последний свой день.       Потом на мгновение снова привиделись его глаза.       А дальше — пустота.              — Показатели в норме, дорогой. — голос бабушки Дианы вдруг стал самым раздражающим звуком в мире.       — Ага. Эй, Морти.       Нет, поторопился. Этот хуже.       — Послушай. Мы с тобой разговаривали снаружи, но твоя бабушка снова проебалась и на гравитаторе сбились настройки. От недостатка кислорода ты потерял сознание. — сообщил мне Рик.       Замечательно. Вот только, к сожалению, у меня пока проблем с памятью не наблюдалось, о чём я и хотел сообщить, но стоило открыть веки и посмотреть в эти бесстыжие глаза, как по черепушке стали расходиться душные потоки настолько сильной боли, что вообще все проблемы отошли на второй план. Я зажмурился, потёр пальцами переносицу, пытаясь понять, что это и откуда.       — Ты меня слышал? — опять этот громкий вибрирующий голос.       — Угу. — покивал я.       — Что с тобой, пиздюк? Ты побледнел.       — Голова болит. — коротко отозвался я.       — Понятно. — кивнул Рик.       И вот я искренне не понимаю, что именно из произошедшего заставило его сказать следующие слова, но это вообще совершенно не важно, потому что больше ничего мне от жизни было не нужно.       — Поспи, Морти. Один я с самотопом провожусь часов шесть. Потом отправимся в гильдию.       — Угу. — кивнул я и очень медленно поменял позу, укладываясь так, чтобы даже сквозь веки свет не проникал в охреневший мозг.       Но заснуть не получалось очень долго. К головной боли добавились озноб и тошнота. Приткнуть голову в кресле всё не получалось. В итоге сморило меня в какой-то немыслимой позе и, когда в глубокую душную темноту ворвался чужой голос, я первым дело понял, что все конечности затекли, шею ломит, но хоть голова уже не так болела. Мои неловкие попытки подняться довольно быстро надоели Рику. И он в своей излюбленной манере схватил меня за шиворот. От этого ткань свитера сдавила горло, которое, судя по ощущениям, пострадало от дедовой культяпки куда больше, чем я предполагал. Да и воспоминания ещё слишком живо горели в голове, так что руки сами потянулись уменьшить давление.       А Рик даже внимания не обращал. Втащил меня в портал. И оказались мы на широкой, загазованной улице большого города. Вершины небоскрёбов пронзали низкое серое небо сотнями холодных кинжалов. И что-то в них было странное. Я даже протёр опухшие болящие глаза на всякий случай. Не помогло.       — Рик, а они качаются?       — А? Да, Морти. — покивал учёный. Он что-то внимательно изучал в схеме, что проецировали его часы. — Местные эволюционировали из белок-летяг. И им до сих пор нравится забираться повыше. Поэтому им пришлось решить проблему борьбы с ветровыми нагрузками, Морти. И они, знаешь, они решили не бороться. Сделали гибкий каркас и включили противорвотные препараты в перечь общедоступных лекарственных средств первой категории. То есть их можно получить в любой аптеке бесплатно, Морти. Как и многое другое. Например, регенерирующую мазь. Пойдём.       Поспевать за Риком было непросто, а ведь ещё и поглазеть нужно. Я чуть не сбил с ног пару местных, что ростом, в основном, уступали мне на голову, имели вид странный, как если бы человеку переломали все кости, а потом они неправильно срослись. При этом вся видимая из-под одежды растительность сконцентрировалась на шее и ключицах, явно уходя ниже, на грудь и живот. И ещё все здесь носили забавные разноцветные шапочки, несмотря на вполне себе тёплую погоду. Мне вот в свитере и джинсах бегать за дедом оказалось даже жарковато.       — Эй, пиздюк, давай живей. — подгонял Рик.       Но я уже успел окончательно выдохнуться. От недосыпа и засевшей боли буквально везде, сердце стало пытаться пробить грудную клетку уже минут через пять пути. Сиплое дыхание с трудом вырывалось их горящих лёгких, лишний раз царапая изнутри пострадавшее горло. Дед, вопреки недавнему происшествию, дураком не был. Так что посадил меня на ближайшей скамейке в небольшом зелёном уголке и велел ждать.       Смог здесь развеивали небольшие вентиляторы и стало легче. Отдышавшись, я откинулся на деревянную спинку и уставился вверх, скользя невнимательным взглядом по изогнутым линиям высоток. И заметил машины. Они летали на высоте седьмых этажей и немного терялись. От этих же летающих засранцев валил густой чернеющих газ — продукт работы двигателя. Наверняка они жрут энергии не в пример больше обычного наземного транспорта. Эх, гринписа на них нет.       — На. — мне в плечо упёрлась маленькая пластиковая упаковка таблеток.       Прочитать надписи шанса не было, так что я только вопросительно посмотрел на Рика. Но тот не обратил на меня внимания и читал инструкцию к другому препарату. Пришлось собрать остатки сил и спросить вслух:       — Сколько?       — Одну, пиздюк. У этих облысевших грызунов отличные колёса.       Капсула была совсем маленькой и скользкой. Проглотить её оказалось легко даже без воды. Сразу хорошо не стало, конечно. Но предвкушения оказалось достаточно, чтобы ощутить слабый прилив радости. Вот только потом снова пришлось напрячься, потому что Рик потянулся своими граблями к моей шее:       — Какого хрена опять, Рик? — прошипел я.       И сам удивился, насколько это походило на шипение кошки, загнанной в угол взбесившимися детьми.       — У тебя шея синяя от гематом. — спокойно объяснил.       — О. И откуда они там, Рик?       Это должен был быть саркастичный вопрос, но вот голос окончательно сел и нужное настроение придать не удалось. Зато это позволило Рику продолжить эту странную шутку:       — Когда гравитатор сломался, ты вцепился своими корявыми конечностями в горло и немного пережал. Помнишь? — вкрадчиво спросил он.       Так.       Похер. Я не в том состоянии, для разбирательства с этим дерьмом. Главное, чтобы дальше не лез, извращенец старый. Так что я только кивнул, отобрал мазь и стал наносить её самостоятельно под нечитаемым тяжёлым взглядом дедушки, чтоб его, Рика.