Laudans astra

      — Постарайся сильно не отсвечивать, малец. Тут таких, как ты, на завтрак жрут не жуя.       — Хорошо, Рик. — покорно кивнул я.       На самом деле не очень то и хотелось. На местных улочках толпилось слишком много существ, которые могли бы любую буку в фильме ужасов отыграть без дополнительного грима. Запашок тоже был так себе: рвота, экскременты, табачный и не только дым, тяжёлый мускус. Да и усталость продолжала накапливаться. Теперь, когда все болевые ощущения оказались сняты чудо-пилюлей и регенерирующей мазью, мир вокруг вообще казался незначительным. Мне просто нравилось находиться в своём, пусть и мертвецки старом, но таком уютном теле.       Рик свернул к одному из множества двух-трёхэтажных домиков, поднялся по тёмным металлическим ступенькам, покрытым синеватыми каплями. Кровь, наверно. Здесь всё было покрыто металлом, который от коррозии предотвращал неровный слой чёрной краски и крови тысяч существ. Ещё всюду горел неон, стелился разноцветный дым, сновали преступные элементы всех цветов и размеров. Мрачно, ярко, холодно.       — Не отставай. — хмурое от деда.       Он придерживал дверь и ждал только меня. Я шагнул к нему и оказался внутри едва освещённого бара. Мебель здесь, как и во всех межгалактических заведениях, сильно разнилась по размерам и формам. При этом народу здесь было — не протолкнуться. Шумно, всё время кто-то надрывно кашлял, рычал, харкал прямо на замызганный пол, покрытые чем-то вроде пенопласта, некогда бывшего ярко-розового цвета. Скорее всего.       Прямо над ухом кто-то оглушительно чихнул и на небольшом оголённом участке кожи, между волосами и воротом свитера, стало влажно. Пальцы невольно скрестились и я попросил какие-нибудь высшие силы, позаботиться о моём здоровье. Уверен, космические воздушно-капельные в обычной земной больнице не лечат.       Вдруг случилось что-то совсем стрёмное. Чихнувший на меня индивид, внезапно положил свою немаленькую тяжёлую граблю мне на плечо, привлекая внимание. Пришлось обернуться.       Это был русал. Весь покрытый ярко жёлтыми, как одуванчик, чешуйками, с забавными круглыми глазами, беспросветно чёрными, длинными тонкими руками, что имели с туловищем дополнительную связь в виде перепонок. Передвигалось это чудо с вырвиглазным макияжем в аквариуме с кучей ходулей, напоминающих паучьи лапки. Только без волосков. Зато с чистым металлическим блеском.       — Я прошу прощения, пацан. — сказал русал.       Хотя вполне может быть, что и русалка. Я то чисто по наличию титек пока всех пытался идентифицировать. И совсем забыл, что сие дополнение только млекопитающим нужно.       — Ничего, сэр. — тихо кивнул я и хотел уже свалить.       Но рыбина закудахтала, и весело на весь бар объявила:       — Этот малец назвал меня господином, ой, умора.       — Я сказал «сэр».       Только на том языке, что транслировал переводчик, эти слова, походу, звучали одинаково. Окружающие заржали ещё веселей. И ко мне потянулась жёлтая когтистая лапа. С гигиеной у этого существа всё было не очень, да и не стоит забывать, с чего всё началось. Так что и со здоровьем там всё должно быть сильно ниже среднего. Стало до тошноты мерзко и я стал отходить. Но лапа только дёрнулась резче, пытаясь поймать ускользающую добычу.       В последний момент на помощь пришёл Рик. Он дёрнул меня назад, вышибая остатки духа, задвинул себе за спину и направил на амфибию пушку. И вот забавно, но даже ощущая, как тонкие узловатые пальцы этого извращенца сжимают моё плечо, я не испытывал такого же сильного отторжения, как от перспективы попадания в лапы этой морской свиньи.       — Тебя не учили не трогать чужое? — голос деда пророкотал низко, пиздецки угрожающе и все вокруг вздрогнули.       — Санчес? Не знал, что это твоё. Прости. — прогнусавил русал, поднимая руки у головы.       — Ещё один проёб и окажешься на Палорне без своего аквариума. Усёк?       — Усёк. — кивнуло существо.       Только после это Рик спрятал бластер и потащил меня в нужную сторону. Теперь отпускать меня он не планировал, а на нежности и раньше способен не был. Так что плечо болело, ноги заплетались, раздражение росло. Но, вот приличия обязывали сказать:       — Спасибо, дедушка.       Он резко обернулся, окинул меня коротким взглядом, буркнул, что-то непереводимое и продолжил путь. В узкий коридор за ширмой у бара нас пустили без лишних слов. Дальше стало настолько темно, что я своих ног не видел. Рик толкнул какую-то дверь — это я понял по скрипу. Оттуда вырвалась полоска света и мы оказались в небольшой комнате, полностью увешенной лёгкими тканями и ниточками бус. Красиво. И пахло намного лучше. Дымом и чем-то древесным.       У противоположной стены в куче ярко расшитых тканей и подушек разных форм, окружённое бутылками, графинами и полупустыми тарелками с закусками, восседало очень симпатичное существо. Кожа похожая на графит, и по ней рассыпаны тысячи ярко-голубых родинок. На антропоморфном лице выделялись белые веснушки, абсолютно белые глаза в обрамлении редких, но будто алмазных ресничек, и сочные синеватые губы с коварной улыбкой.       — Рик. Давно тебя не было. — отработал переводчик.       Но свободным ухом я услышал голос, походящий на радиопомехи. Только волнительно приятный. Деду тоже нравилось и он, походу, даже отключил свой переводчик, потому что по комнате разлился именно его голос. На странном языке. Даже удивительно, как он сумел это произнести. Наверняка пришлось сделать пару модификаций голосовых связок или ещё что.       — Возникли сложности.       — Наслышана.       — Значит, должна понимать, что я сейчас нуждаюсь в деньгах.       — Ага. — эту фразу существо произнесло настолько чисто, что переводчик даже озвучивать не стал.       Интересно. Дед знает её язык. Она может что-то сказать на его.       — Есть парочка дел. Можешь сам ознакомится. — она протянула одной из восьми рук синий полупрозрачный планшет, — А я пока поболтаю с твоим очаровательным спутником. Это же Морти, верно?       — Молчи. — грозно приказал дед.       Ага. Так она ещё и обо мне знает. Причём, походу, давно. И знает что-то, что я знать не должен. Ещё интересней.       Существо капризно поджало губки и посмотрело на меня с чем-то вроде обещания. Я же удивлённо вскинул брови. Тогда она снова улыбнулась своей очаровательно-коварной улыбкой, посмотрела на Рика, потом на дверь и снова на меня, поигрывая бровями. Тоже редкими алмазными.       То есть она мне всё расскажет, как только Рик свалит? Или что? Сложно. Мне бы поспать. И почему она решила, что он уйдёт один?       — Я возьму эти семь. — решил дед и протянул планшет обратно своей старой подруге.       — Предсказуемо.       — Ага. Ты же у нас всё знаешь. — не слишком дружелюбно отозвался Рик, а потом уже мне бросил, — Пойдём, пиздюк.       Жаль. А мне так приглянулись все эти подушечки.       — Рик, мальчику нельзя на Гразо, Sg-17, fHty и 0001. У него же нет твоих модификаций. А Диана вряд ли способна справиться с настолько экстремальными температурами, давлением и шальными пулями всех, кому ты задолжал.       — Разумеется я его туда не потащу.       — Так оставь со мной.       — Нет. Иди нахрен.       — Ты мне должен, Рик. — красотка потеряла терпение и показала зубки. Оч-чень внушительные. По шесть клыков на каждой челюсти, все с хищным металлическим отблеском.       — Это не стоит внука.       — Можешь забрать, когда закончишь с этими четырьмя заданиями. У тебя уйдёт не больше часа.       После этой реплики оппоненты стали прожигать друг друга взглядами. А на меня нашло что-то странное. Вроде успел убедиться, что Рику как-то плевать на любое мнение, кроме своего, но, видать, усталость взяла своё и я забыл. И да, подушки манили.       — Я хочу остаться. — мой механический переводчик сказал это громко и уверенно.       Существо победно усмехнулось, Рик выругался и явно хотел сказать, что никто здесь моего мнения не спрашивал и он вообще просил помалкивать. Но я, даже не вполне осознавая, что творю, нырнул в широко раскрытые объятия чудного красивого создания. И вот вообще не пожалел. Её руки, все четыре пары, ласково обняли, даря тепло и уют. Но что-то показалось странным. Раньше из-за подушек я не заметил, но теперь понял, что ничего не прикрывало ноги новой знакомой. У неё просто отсутствовало всё ниже лобка, что не было анатомической особенностью. Иначе откуда эти страшные шрамы. От наплыва чувств, я обнял её чуть сильнее.       — Пиздец. Ну и хуй с вами. — прошипел Рик, покидая комнату.       Сначала было тихо и я решил, что настало время для неловкости. Но существо погладило меня по волосам и, в отличии от жеста Рика, это действительно походило на ласку.       — У тебя, наверно, много вопросов, Морти.       — Нет. — ответил я.       — Странно. Неужели тебе не интересно узнать больше о любимом дедушке?       Тут я от неё оторвался, прерывая странные объятия и внимательно вгляделся в симпатичное андрогинное лицо, ища в нём что-то кроме удивления. Не нашёл. То есть она сейчас серьёзно спросила, без иронии или сарказма. Вау.       Я бы рассмеялся, но это было бы не вежливо. Да и настроение не то.       Так что я решил устроиться рядом на подушках поудобней, с интересом разглядывая еду, что не походила на земную, но я уже был согласен на любую.       — Мне, если честно, интересно вообще об этом обмудке лишний раз не вспоминать. Кстати, а можно это покушать? Этот козёл явно решил, что мой организм работает на адреналине, оскорблениях и боли.       — Кушай, конечно. — кивнула дамочка. Голос её стал немного отстранённым, как и взгляд.       Кажется, у неё были серьёзные причины рассчитывать на несколько иной разговор. Я же потянулся к чему-то отдалённо напоминающему тарталетку, увенчанную глазом неизвестного животного. И да, мне реально плевать, что есть. Вот только эту закуску у меня аккуратно отобрали, тарелку ту отодвинули и поставили другую. На мой удивлённый взгляд девушка ответила:       — То тебе не стоит кушать. Твой дед ими однажды по-пьяни накидался и пришлось всей тусовкой откачивать, под непрекращающиеся вопли Дианы.       — Ааа. — отозвался я и запихал в рот другую тарталетку. С кусочком сырого мяса, походу.       — А Рик сделал тебе что-то плохое? Ты так резко отозвался.       — У меня такое ощущение, что мы о разных Риках говорим. Мой, например, вообще на что-то хорошее не способен.       — Иногда бывает. Хотя согласна. Мне казалось, что с собственным потомком он будет стараться быть чуть спокойней.       — Ага. Ну он попытался. Я просто не оценил. Да и у него опыта в этом мало. Опять же, терпения нет. Может лучше о вас поговорим? Расскажите что-нибудь. Пожалуйста.       — Ладно. — она улыбнулась, –Теперь я точно уверена, что вы родственники. Я то хотела с тобой посплетничать, перетереть кости твоего старика, про Цитадель рассказать. А тебе подавай информацию про очередную инопланетную форму разумной жизни.       Девушка ещё немного повозмущалась и начала рассказывать. Названий почти не звучало, да и те оказались с циферками, так как присудились Галактической Федерацией условно, просто чтобы обозначить происшествие на очередной далёкой планетке с недоразвитой цивилизацией. Имя своё девушка назвать не смогла, так как у неё на планете было слишком мало разумных существ, да и те жили порознь. Дети природы или что-то такое. Вольные и бесполые. Размножаются путём осеменения чужих кладок.       И всё было хорошо, пока некий путешественник по галактикам не обнаружил на их планете мох с необычными свойствами. Вскоре к ним туда стали залетать всякие «личности», обдирать всё. Похерили экосистему. И виду моей новой подруги стало нечем питаться. Умирая от голода, она решилась на отчаянный шаг. Напала на очередных путешественников, стырила их космолёт и даже улететь смогла при посильной помощи заложника, что на том корабле тоже не от хорошей жизни оказался. Но «пострадавшие» охотники за мхом были серьёзные ребята, не только выжили, но и заказали головушку дикарки у каких-то наёмников. Дальше скорее всего было очень много крови, но я к тому моменту успел хорошенько отожраться, поуютней закутаться в одну из ярких ароматных тряпок и уснуть.       Снилось мне что-то очень яркое и захватывающее. Главной героиней была белоглазая вольная инопланетянка, проходящая и огонь, и воду, и медные трубы с видом гордым, возвышенным. Будить же меня никто не торопился настолько, что проснулся я уже в нашем с Риком космолёте, полностью выспавшийся и снова голодный.       Дед сопел на соседнем сидении, откинув максимально спинку и закинув длинные ноги на приборную панель. Весь в крови, ссадинах, синяках, со сбитыми костяшками и восхитительным синяком на пол лица. Надеюсь, в следующей жизни тем, кто ему так надавал, будет сладко и безмятежно.              — … Масса Сарбиса приблизительно равна 5,9736⋅10^24 кг. Как и другие планеты земной группы, имеет слоистое внутреннее строение. Она состоит из твёрдых силикатных оболочек (коры, крайне вязкой мантии), и металлического ядра…       — Бля, милая, мы не на уроке в школе. Давай пропустим очевидное и перейдём к эээ насущному.       — Конечно, дорогой.       А я бы послушал. Потому что дальше начались скучные перечисления химического состава планеты, причём звучало это примерно как:       — … Диспрозий 0,0000364%, Гольмий 0,000008%, Эрбий 0,0000231%…       А Рик кивал, что-то уточнял у заумной невидимой машины и, казалось, уже понял, почему песок здесь фиолетовый. Иногда под ноги попадались крупные камешки, пару из которых я — не удержался — подобрал и теперь крутил, ловя глубокие перезвоны отражённого света местной звезды (всего одной, кстати). Рик заметил, что меня что-тоувлекло и объяснил, прерывая механические перечисления Псевдодианы:       — Это чароит, Морти. На земле этот минерал тоже есть.       — Красивый. Он дорогой?       — Нет. Даже на Земле, нашей отсталой планетке, его не продашь дороже ста баксов за кило. А нормальные ребята его, пиздюк, и задарма не возьмут.       Мне было плевать, что камень ничего не стоит. Это даже хорошо, ведь никому в голову не придёт его украсть. Так что я выбрал самый симпатичный и заныкал в карман.       Древний город вырос за очередным барханом совершенно внезапно. Окружённый высокой городской стеной с узкими окошками, состоящий из светло-сиреневого камня с охристыми вкраплениями, полуразрушенными башнями из обычного серого камня — он казался олицетворением погибшей гордыни никогда не процветающего царства.       — На этой планете почти не осталось воды. Только мелкие озёра, да реки. Там сейчас поселились остатки всех живых существ. Но лет через десять органика исчезнет окончательно, Морти.       — А тот город?       — Понятия не имею. У этих ребят было скверно с технологиями, посмотри только на эту уёбищную архитектуру, так что для космического сообщества они интереса не представляли. Даже планетологи сюда бы не сунулись — таких местечек во Вселенной дохуя, Морти. Если охота, можешь, конечно, эээ покопаться в местных святилищах и домах. Может и поймёшь что. Хотя я бы не тратил время впустую, пиздюк.       И мне стало грустно. Типа, ладно, когда ты подросток и твоим родителям насрать на твоё мнение. Но вот, когда твои история, культура, соседи — всё — по боку целой Вселенной — это реально печально.       — А почему тут всё сохнуть стало? — спросил я, когда мы вошли в пустынный город, частично заметённый чароитовыми песками.       — Будешь смеяться, но им однажды повезло. Пару миллионов лет назад мимо их планеты пролетало блуждающее семейство комет. Называют её Чакору — в честь нийзийского бога смерти. Нийзию, кстати, именно это явление уничтожило. Так вот у Чакору есть один секрет, о котором долго не знали даже ведущие астрономы Вселенной. Среди осколков льда и космического железа затесалась небольшая пространственная трещина, которая как раз удерживает своим неприлично сильным гравитационным полем все эти кометы, Морти.       Улочки города были очень узкие, извилистые. Но просматривалось окружение очень неплохо, так как отдельные дома оказались погребены почти по уровню плоских крыш. Сами строения не отличались изысканностью. Просто куски песчаника или чего-то такого, поставленные один на другой. Даже интересно, где они этот камень взяли. Везде же только фиолетовый минерал. Или под землёй есть что-то ещё?       Дед спокойно шёл по улочкам, иногда сверяясь со своей картой и продолжал рассказ:       — Чакору пролетала в опасной близости от этой планеты три с половиной миллиона лет назад — округляю в большую сторону, — но столкновения удалось избежать благодаря естественному спутнику, который принял на себя первый удар. Вообще, судя по расчётам, вполне возможно, что спутник на самом деле эта планета, но у неё была своя атмосфера и магнитное поле, поэтому здесь жизнь и смогла зародиться. Нам сюда, пиздюк. — Рик махнул на высокую башню, выполненную полностью из серого полупрозрачного камня.       Это было самое симпатичное сооружение в городе. Помимо красоты материала, оно ещё и демонстрировало наличие хоть какого-то чувства прекрасного у местных. На стенах, между широкими участками плоской стены, шли несколько тонких полос резьбы с растительными мотивами. Простенько, без претензии на исключительность, но в окружающей обстановке выделяется, как огранённый алмаз в гранитной крошке. Интересно, а что там под песком. Наверняка же как-то с цоколем заеблись.       — Давай быстрее, Морти Нам ещё в два места надо. — поторопил Рик.       И я подошёл к узкому оконному проёму, через который в башню забрался дед. Находился он примерно на уровне моих глаз и я честно попытался запрыгнуть в него самостоятельно. У меня даже почти получилось, но Рику не было интересно наблюдать за моими трепыханиями и он без особых усилий втянул меня одной рукой, ухватив за шкирку.       Дальше была узкая винтовая лестница, по которой мы спускались вниз. На первом уровне дед решил сделать меня заикой и без предупреждения пальнул чем-то невидимым, но очень мощным, в пол, аннигилируя приличный слой песка, что сумел проникнуть через узкие окошки, и толстенный кусок перекрытия. Через отверстие идеально круглой формы на меня посмотрела темнота и подмигнула. Идти вниз не хотелось.       Учёный же прыгнул без колебаний, чем заставил меня пристыдиться за трусость. И я последовал за ним, не давая себе лишнего времени на раздумья. Лететь оказалось дольше, чем с предпоследней ступеньки школьного крыльца и я приготовился к очень жёсткому и болезненному приземлению. Но Рик ловко поймал меня в свои объятия. Я же от неожиданности и страха вцепился в его плечи и выдохнул:       — Спасибо.       Мужчина, чуть помедля, разжал объятия и я соскользнул по его телу на пол, пережив все степени неловкости, особенно когда собственные ладони по инерции скользнули на твёрдую горячую грудь. В голове тут же пронеслись воспоминания о болезненном поцелуе и захотелось побиться головой о стену. Я одёрнул руки, скорее всего слишком поспешно, и подумал, что если дед снова полезет ко мне со своими мерзостями, у него теперь хотя бы будет причина считать, что я сам подал знак — слишком уж интимно это всё получилось.       — Всегда пожалуйста, детка. — хрипло отозвался дед.       В темноте не было видно, но я уверен, что он наклонился очень близко, так как тёплое слегка проспиртованное дыхание задело ухо и шею. Собственно, что я и говорил. А это значит что? Правильно! Что сейчас самое подходящее время для неумелой попытки перевести тему:       — Так что там дальше было с Чакору?       Послышался тяжёлый и, что страшнее всего, разочарованный вздох. Потом звук шагов по каменному полу, щелчок и узкий свет фонарика затерялся в длинном подземном лазе с кривыми стенами и очень низким потолком. Рик стал неторопливо двигаться вперед, иногда прощупывая стены, и продолжая свой рассказ:       — Столкновение Чакору с крупным объектом привело к выбросу достаточного количества энергии, чтобы эта планета немного ускорила свой ход и успела покинуть опасное место. Так и уцелела.       Учёный замер напротив очередной выпуклости в потолке, проследил её траекторию по стене к полу и снова попытался сделать из меня заику, создав при помощи своего волшебного бурана-невидимки ещё одно отверстие. Намного уже предыдущего, зато падать точно дольше. А ещё, вот лично мне кажется, что Рик туда не пролезет. В плечах широковат.       — Тебе нужно спуститься вниз и добыть образец породы Сейчас глубина недостаточная, так что держи бластер. Только постарайся не сбить настройки. А на эту херню вообще постарайся не дышать. Окей, пиздюк?       — Окей.       Если бластер ещё хоть как-то был похож на что-то, например, водяной пистолетик, то вот второй прибор показался извращённой смесью допотопного телефона, мини-пылесоса и колонки с кучей лампочек и кнопок.       Обе штуковины легли в руки и, пока я их разглядывал, старик вытащил откуда-то альпинистское снаряжение. И начал меня в него облачать.       Сначала всё было невинно:       — Сюда ноги просунь. Ага. Теперь руки давай.       А вот дальше он стал затягивать ремни, который оплетали бедра, поясницу, живот, грудь. Обхватит крепление, касаясь пальцами ляжки, пусть и через джинсы, а затягивая, обязательно пах локтем заденет. А потом ещё под ремень залезет и со всех сторон потянет, поковыряет. Убедится, блять, раз пятьдесят, что всё надёжно держится.       Мне же только и оставалось, что раздражённо сопеть, бледнеть, краснеть и молиться, чтобы эти домогательства поскорее закончились. Потому что алиби этот извращенец придумал отличное — заботится чтобы любимый внучёк в бездну не сорвался, мудила.       Когда дело дошло до ремней на груди и я отчаялся уповать на подохшую совесть космического террориста, в голову таки пришла идея. И я решил хоть на разговоры отвлечься:       — Ты так и не сказал, почему здесь засуха началась, Рик. — заметив плаксивые нотки в моём голосе, дед улыбнулся.       — Столкновение, выброс энергии, потеря крупного спутника. Всё просто, малыш. Этот кусок космического хлама движется по спиралевидной орбите прямо в объятия к своей звезде. Всё быстрее, — ещё один ремешок затянулся, — Быстрее, — дед обхватил те ремни, что шли около паха и дёрнул резко вверх, то ли проверяя прочность крепления, то ли моих нервов, — И быстрее. — закончил учёный с гаденькой улыбкой и звонко шлёпнул меня по заднице.       Непроглядная тьма, неизвестность, узкое пространство, два очень сомнительных в плане безопасности использования прибора — всё это уже не казалось хуже общества оборзевшего Рика. Так что полез я вниз без сожалений и страха, лишь бы от старого мудака подальше.       Заумный прибор включился сам метров через пять, дав хоть немного света. И постепенно все лампочки изменяли своё свечение. Вскоре я чуть не стал заикой в третий раз, когда ноги внезапно коснулись земли. И пришлось стрелять. Опытом не обладал, поэтому воронка вышла кривой, но хоть правильным концом этот бластер взял.       Спуск продолжался ещё долго. Мне приходилось отстреливать ещё два коридора и только спустя пятнадцать минут блаженного одиночества все огоньки на устройстве загорелись голубым. Из корпуса вылезли несколько тонких металлических лапок и стали распихивать по колбам пробы грунта.       Обратный путь оказался слишком быстрым, очередная неловкая попытка Рика вытереть руку о мои без того грязные волосы показалась лучшим наказанием за все грехи, коих за 16 лет жизни собралось немало, а зелёный портал к спизженому космолёту издевательски знаменовал начало очередной главы мучений.