Laudans astra

      — Так, Морти, у нас есть эээ ещё три минуты. — дед носком ботинка расчищал от камней небольшой участок на огромной ледяной каменюке.       — Для чего, Рик? — спросил я, обхватывая себя руками, чтобы хоть немного согреться.       Кажется, Диана не справляется с созданием пригодной атмосферы на астероиде. Здесь же приходится ещё и гравитацию имитировать. Изо рта вырвалось облачко пара.       — Я тебе ещё не рассказал? — теперь дед стянул с себя замызганный халат и кинул его на очищенный участок кривой поверхности.       — Нет. — коротко ответил я.       А мысленно устроил целый концерт на тему того, что этот придурок вообще ничего не рассказывает. Просто берёт и тянет за собой. И ты оказываешься, то на Луне, то в космическом порту, то в окружении преступных элементов межгалактического масштаба. И вот мы только вернулись с чароитовой планеты — я даже присесть не успел — на тебе. Уже морозишь задницу на астероиде посреди звёздного моря. Эх, а красиво всё-таки.       — Заказ на уничтожение банды космических пиратов галактического скопления Синуса-Паруса. Ничего сложного. Особенно если ты гений и можешь рассчитать траекторию их полёта с точностью до микрометра. Не зря три года впахивал на заводе по сборке генераторов криволинейных потоковых червоточин. Ложись сюда, давай. — сам дед уже улёгся на свой халат, а теперь похлопал по небольшому свободному участку у себя под боком.       Я напомнил себе, что, чем быстрее мы начнём, тем быстрее закончим. Да и слова про три минуты ободрили. Я, не без внутреннего содрогания лёг на живот около деда, но не на жалкие остатки халата, а чуть дальше. Плевать, что холодно и грязно. Всё лучше, чем лишний раз касаться этого извращенца.       — Бля, Морти, ложись ближе, пипиську же отморозишь.       Рик потянул ко мне свою граблю, обхватил за талию и потянул, неотвратимо уменьшив расстояние между нами до нуля и переворошив халат так, что я всё ещё «морозил пипиську», но зато прямо у него под боком.       Пока он отвлёкся на поиски по скрытым карманам халата какой-то фигни, я стал незаметно отодвигаться от него. Но Рик, даже не отвлекаясь от сборки очередной стрёмной фигни с кучей телескопических деталей, снова заграбастал меня к себе, двигая ещё плотнее.       — Слышь, пиздюк, прекрати уже выёбываться. Я же твой дедушка, а не левый тип с сомнительными намерениями…       Одно другого вообще не исключает.       — Не сдалась мне твоя тщедушная задница, так что прекращай дёргаться как жертва домогательства. — закончил свою мысль Рик и, вместо точки, поставил передо мной низкую треногу с какой-то длинной около-цилиндрической фигнёй сверху.       Я же от возмущения воздухом подавился. И с ужасом подумал, что даже гениальные космические террористы от старческой деменции не застрахованы. А это же пиздец, господа. Ладно про свои приставания не помнит. А вдруг что-то жизненно важное забудет и, не знаю, откроет очередной портал на какую-нибудь молодую звезду. И всё.       Самое ужасное, что на это как-то повлиять не выйдет. Я бы посмотрел на того, кто осмелился бы этому отбитому посоветовать голову проверить. Нет, можно, конечно, попробовать через маму зайти и предложить ей подыскать дом престарелых. Но что-то этих самых престарелых из того дома жалко. Куда не кинь, везде…       — Соберись, пиздюк. 109 секунд осталось. — скомандовал Рик и я решил пока отодвинуть одни насущные вопросы, чтобы заняться другими, — Потяни за этот рычажок по синусоиде. — длинный палец ткнул в нужную деталь, но я замер в попытках осознать, что такое синусоида. Как-то сразу школой повеяло.       — Синусоида. — заворожено повторил я.       И увидел, как глаза деда округлились до того, что уже готовы были вывалиться. Настолько яркое удивление мне не приходилось видеть ещё ни на одном лице. С этим же выражением дед сам отодвинул рычажок по волнообразной траектории, я же мысленно возмутился тому, что он по-человечески сказать не мог, а потом завороженно наблюдал, как тонкие пластины цилиндра раскрываются на разные расстояния. Некоторые ещё и поворачивались или разгибались, а внутри оказалось спрятано переплетение тонких антеннок, микросхем, в середине вообще выстроились в ряд крохотные колбочки, большая часть из которых пустовала. Всё горело, сияло, двигалось. Как город лысых белок-летяг в уменьшенном масштабе.       — Ладно, про синусоиды я с тобой потом поговорю, пиздюк. А сейчас смотри внимательно.       Пальцы Рика запорхали бабочками по всему механизму, что-то подкручивая, вводя на вылетающих голограммах какие-то символы, в конце вся эта штука сама немного сдвинулась, утыкаясь одним концом в бескрайний космос. После этого Рик потянул мою руку к детальке, отдалённо напоминающей курок, и отстранился, утыкаясь в часы, а потом приказал:       — Стреляй.       Это слово прошибло мозг насквозь, лишая возможности ослушаться, даже несмотря на то, что я не успел осознать, что сей шедевр является пушкой. И нажал. В раскрытом цилиндре ярко заискрило, пара пустых колбочек наполнилась чёрной жидкостью, как в других, снова стало темно, но от всей конструкции полыхнуло невыносимым жаром, а ещё твёрдая холодная почва дрогнула и от треног разошлись во все стороны трещины.       Завороженный, я случайно, боковым зрением заметил вспышку света и поднял взгляд. В звенящей космической тишине прямо там, куда смотрела странная пушка, развернулся местный филиал ада. В синем огне и копоти корёжился и рассыпался сияющей пылью чей-то космолёт.       — Валим, Морти. Астероид сейчас развалится. — прошуршал справа голос.       Но я не мог оторвать взгляд от самого страшного фейерверка в моей жизни. Отрезвило только привычное натяжения свитера у горла и тянущая за шкирку в зелёный портал крепкая рука. Не прошло и секунды, как я оказался на куда более мягкой почве прямо около натужно поскрипывающего аппарата по уплотнению и перегонке «гадюки».       — Блять, пиздюк, хули тормозишь? И что это ещё за поебень, почему ты не знаешь, что такое синусоида? Ты когда, сучёнышь мелкий, успел башкой уебаться? — заорал Рик.       Но у меня мысли ещё не здесь были и грозный вид разъярённого террориста-извращенца пока не внушал вообще ничего и я спокойно объяснил:       — У меня отставание в развитие, Рик. Если эта твоя синусоида откуда-то из школьной программы, то было бы странно, если б я знал, что это такое.       — Какое нахрен отставание, Морти? Не еби мне мозг! Я встречал пиздюков реально отсталых и ты, блять, рядом с ними гений, дерьма кусок.       — Тем не менее, базовая школьная программа для меня слишком сложна.       — Потому что в твоей школе не учителя, а дегенераты, детка. Вернёмся и я порешаю всех этих мудозвонов и школу твою сраную поделю на бесконечность и, знаешь, что от неё останется, Морти? Что будет, если поделить что-то на бесконечность?       — Я не знаю, Рик. Это же даже не число. Я в уме могу только однозначные числа делить. — отмахнулся я, поднялся с земли и начал отряхиваться.       Дед как-то тоже внезапно успокоился и перестал надрывно сипеть. Хотя взгляд оставался злобным и, даже не глядя, можно было догадаться, что направлен он на меня. Мне от этого было ни тепло, ни холодно. Мурашки бегали, конечно. Но как-то уже стало очевидно за пару приключений, что умереть от рук этого гения скорее всего мне не суждено. А вот от голода — вполне.       — Пиццу хочу. — выдохнул я и поплелся в космолёт, чтобы оставить в нём чароит.       — Пицца, Морти. — пробубнил дед и я остановился, оборачиваясь. Пиццы, разумеется не было, — Какой кусок пиццы тебе достанется, если поделить её на бесконечное количество кусочков? Если ответишь, я принесу тебе твою любимую. — дед улыбнулся, немного хитро, закинул себе на плечо перепачканный халат, демонстрируя в красном закатном свете тонкое сильное тело, обтянутое тканью голубого свитера. Типа змей-искуситель. А на деле — мерзкий старикашка.       Но пицца была сильным стимулом, чтобы отринуть все свои прошлые неудачи и откровенные проёбы на математическом поприще и напрячь те две с половиной извилин, что ещё не отсохли от постоянной дрочки.       Хотя про дрочку я зря вспомнил. Вряд ли скоро появится возможность уединиться, а яйца зазвенели.       Теперь и пиццу не очень хочется. Хочется зайти в свой аккаунт на порнхабе, запастись салфетками с лубрикантом, и наяривать на лесбийское БДСМ порно, пока руку в кровь не сотру. Но кушать же тоже нужно.       Я поднял перед лицом руку и попытался отмерить между большим и указательным пальцем ширину треугольника, доставшейся мне пиццы. Сначала вспомнил стандартную нарезку на восемь кусочков, потом вариант, когда есть много разных вкусов и всё режут на 16. Типа, чем больше кусков, тем меньше кусок. А бесконечность это сильно больше 16. И я стал сжимать пальцы сильней на невидимом куске пиццы, пока просвет между подушечками не исчез окончательно и я устало выдохнул:       — Нихуя мне не достанется, Рик.       — Да, пиздюк. Нихуя. Ноль получится. В стандартной земной системе счисления. Тебе какую?       — Что?       — Пиццу. Морти. Я обещал тебе пиццу.       — Любую. Только мяса побольше.       Дед открыл портал, шагнул в него и почти сразу вернулся обратно. Я даже отвернуться не успел. И мой взгляд прикипел к трём плоским белым коробкам, что дед держал на раскрытой ладони.       — Пойдём под деревом пожрём, мелкий. — скомандовал он и я, как привязанный, поплёлся за ним, забыв и о порнхабе, и о дрочке, и даже о том, что пару минут назад кого-то убил.       Дерево, которое мы недавно обдирали ради плодов Шаахсшаа, было огромное, тёмное, очень твёрдое, но с очень удобной для сидения человеческой задницей корневой системой. Между крупных корней вились мелкие, образуя сеточку на небольшом расстоянии от земли и напоминали собой гамаки. В одну из таких сеточек Рик и устроился, занимая почти всё пространство. Из открытой коробки повеяло насыщенным запахом мяса и свежеиспечённого теста.       Забив на предосторожности общения с извращёнными натурами, я, немного побаиваясь собственных действий, забрался следом и достаточно смело отодвинул длинный тонкие ноги, чтобы улечься между ними. А потом сразу потянулся за пиццей, чтобы отвлечь себя от той странной позы, в которой мы оказались.       Рик на меня внимания не обращал, любовался темнеющим небом сквозь крону тысячелетнего Кристалло Линден и утилизировал пиццу кусок за куском. А вот мне было не совсем удобно в скрюченной позе и, когда ноги совсем затекли, я решил устроиться поудобней. Сначала только сел чуть выше, перенося вес с отбитой обо что-то задницы. Потом, когда Рик и на это не обратил внимания, решился на отчаянный шаг и немного расслабил спину, укладываясь на чужую ногу.       Стало хорошо. Дед окончательно забыл о моём существовании и я, уже в более удобном положении стал набивать живот. Через пять больших сытных кусков пиццы захотелось пить и поваляться. Тогда я, разморенный сытостью и теплом, разогнул ноги и закинул их на бедро Рика. Стало совсем отлично.       Послышался звук открывания фляжки. Я лениво приоткрыл глаза и заметил, что дед смотрит на меня таким же расслабленным взглядом и с периодичностью в семь секунд делает один небольшой глоток.       — Есть чего попить? — поинтересовался я.       — Только это. — Рик едва заметно кивнул на фляжку.       — Можно? — прозвучало робко.       — Держи. — легко согласился дед и протянул тару мне.       Степень романтичности обстановки зашкаливала. И я приготовился к тому, как наши пальцы сейчас соприкоснуться и побегут сраные искры, потом мы в картинном смущении резко одёрнем друг от друга руки и фляжка грохнется, теряя всё своё драгоценное содержимое. Но пить хотелось слишком сильно. Поэтому магия момента не могла сработать и искры не пробежали. На самом деле прикосновение кончиков пальцев не вызвало во мне вообще никакого трепета и я окончательно убедился, что проверка сексуальности пройдена.       Я сделал очень маленький глоточек, покатал чуть обжигающую жижу во рту и проглотил. Потом ещё один, больше. И ещё один. После третьего как-то особенно сильно обожгло горло, напиток окончательно набрал силу в своей горечи и я вернул фляжку Рику, понимая, что вообще не напился этой бурдой.       Деда такие мелочи не волновали. Он начал хлебать эту гадость как воду, а я смог себе признаться, что мудак горяч. Объективно. Сам по себе красивый, его телосложению я никогда не устану завидовать. Лицо светлое, худое, деликатно испещрённое мимическими морщинами. Не слишком красивое могло бы быть, если бы не большие глаза с длинными серыми ресницами и густая, выразительная бровь, сросшаяся над переносицей.       Симпатичный дедуля. Ровно до тех пор, пока воспринимается обособлено от характера. А тут уже что-то совершенно фантастическое. Раньше я не совсем понимал, чем крутые парни отличаются от всех остальных. И только увидев самого крутого уёбка во Вселенной осознал, что сила в похуизме. Чем больше человеку плевать, что о нём подумают окружающие, тем сильней его гравитация, тьфу, бля, притягательность.       Вот только это всё совершенно не важно, потому что меня не привлекают страдающие слабоумием дедули. С этой, ставшей отчего-то важной, мыслью я стал выкарабкиваться из сеточки. Но нога неудачно застряла между плетением и я начал заваливаться прямо на деда, проклиная всё на свете, и сраное дерево, и притащившего меня сюда деда, и собственную неуклюжесть.       В попытках завалиться не слишком сильно, я преуспел и придавил деда своей спиной совсем чуть-чуть, но место выбрал, блять, просто ахуительное. Под судорожный выдох старика, я стал крутиться, желая поскорее подняться с паховой области тела деда, но в спешке запутался ещё сильнее, снова прижался к тому самому месту ещё и боком, дед снова выдохнул, но уже сквозь сжатые зубы, пытаясь освободить руки от пиццы и фляжки. А меня от всей это пошлости, ведь старику точно не было больно, пробрало на смех.       Давясь весёлым хохотом, я уже совсем неумело стал перебирать конечностями, чтобы таки вывалиться из гамака прямо в последний момент, успев ощутить, как загребущие лапищи проскользнули по телу, но схватить не успели. Приземление вышло забавным, вытрясло из лёгких остатки воздуха, но рассмешило сильнее.       Попытки успокоиться, вдохнуть, взять себя в руки, подняться — почти не давали результата, но вот одна вещь стала снимать веселье с пугающей простотой. А именно понимание того, что у Рика, походу, стояло. Поначалу, за собственными эмоциями я на это просто внимания не обратил, но сейчас места, которыми я касался его — спина и бок — транслировали в мозг яркие воспоминания о характере ощущений и да, мимо пробегал каменный стояк.       Последние смешки вышли вообще не весёлыми и я резко успокоился, ощущая тонкую паутинку страха и отвращения. На плечо легла чужая рука и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не отшатнуться. Только неторопливо поднял голову и взглянул на чуть нахмуренное лицо деда.       — Ты в порядке? — спросил Рик.       В порядке ли я?       На самом деле за последние сутки у него было несколько моментов, когда спросить это было куда уместней. А сейчас я в порядке. Вот только…       Он сидит, широко расставив ноги, даже не пытаясь скрыть натянувшиеся в районе ширинке брюки, хотя именно этот вид сейчас находился на уровне моих глаз. А сам смотрит, сдавливает слегка пальцами моё плечо. Отличное начало для низкобюджетного межвозрастного гейского порно. И, судя по дрогнувшему уголку губ старого мудака, не у меня одного сейчас странные мысли в башке крутятся.       Его рука с плеча двинулась чуть выше, лаская шею, за ушком, потом неторопливо зарываясь в грязные нечёсаные волосы. Сейчас он чуть усилит хватку, ткнёт меня лицом себе между ног и что-то предпринимать будет поздно. Будет поздно надеяться, что я ошибся, уповать на моё незнание характера этого человека. Сейчас же самое время сделать что-то, что разобьёт атмосферу и спасёт меня от домогательств градусом куда выше, чем чужой язык в собственном горле.       Итак, Морти, соберись. Время ускользает, пальцы Рика уже подрагивают, чувствуешь? Стояк под брюками видишь? Вот и давай.       — Рик. — несмело прошептал я.       — Хм? — он кажется даже умилился. И стал наклоняться ближе.       — Знаешь, Рик, — думай, пиздюк, давай, — Я срать хочу не могу. Сейчас прям в штаны кучу навалю. Где тут можно личинку отложить?       — Бля, Морти. — он вдруг весело хохотнул, убрал руку и, обведя широким жестом бескрайние просторы необитаемой планеты сказал, — Сри, где хочешь.       Сам он тоже встал, достал портальную пушку и исчез в зелёной воронке в неизвестном направлении.              — Какое задание на этот раз? — решил я проявить инициативу.       Деда Рик выглядел немного подавленным. Следы любви на его теле соседствовали с очередной порцией синяков и царапин. Видать, решил смотаться к какой-нибудь своей любовнице и там его накрыли старые партнёры. Он же говорил, что я ему нужен в непосредственной близости, чтобы прятать от поисковых маячков. Нужно будет подробней расспросить, сколько вообще времени он может находиться вдали от меня. И от какого расстояния начинает считаться это «далеко».       — Там что-то локальное. Типа не космического масштаба. За это я гильдии и люблю — они достают информацию о запросах даже с отсталых планет, в которых могут поклоняться духам природы и вообще ничего не знать о космосе. Так о чём я? — он потёр подбитый висок и на землю посыпалась засохшая кровь, — Там был снимок с листовок в столичном городе одного из местных государств этой планеты. С технологиями тут не очень — до сих пор даже до электричества не добрались. Обезьяны в одежде. Только не совсем обезьяны. Они выглядят как мы эээ, Морти. Но это совершенно другие организмы. Я бы назвал их чем-то очень отдалённо напоминающим растения. Они получают энергию их воды и электромагнитного излучения воон того — он указал на одну из видневшихся над небосводом звёзд, — Красного карлика. У той звезды состав с небольшим изъебоном…       Я бы, может и послушал, что там такого интересного, но мы уже подходили к низкому частоколу, окружавшему деревеньку с кривыми грязными улочками и небольшими деревянными домами. Так что я решил вернуть деда к изначальной теме:       — Что там с листовками?       — Ну, не совсем понятно. Грамотного населения здесь меньшинство, так что идею пытались передать в рисунках. Сам потом взглянешь. Пригнись.       Среагировать я не успел до того, как его руки прижали меня к земле. Послышалась более менее привычная речь. Нет, язык, конечно, незнакомый, но такой вполне мог бы и на родной планете появиться. Без помех, шипения, бульканья. Прямо музыка.       — А сейчас нам нужно одежду скопировать. Подожди секунду. — Рик привалился к забору и стал рассматривать местных.       Я тоже решил глянуть. Две крупные женщины, едва прикрывшие старыми застиранными тряпками гениталии беседовали о чём-то, повернувшись лицом и огромными отвисшими грудями в сторону уже упомянутого красного карлика. Интересно, а зачем им груди, соски и пупок, если они как растения? Или только взрослые особи способны жить на чистом фотосинтезе, а всё остальное у них, как у людей?       — Готово. Держи, пиздюк. — мне протянули вполне аутентичную тряпку и я понял, что придётся снимать вообще всё.       Но кое-что меня спасло. Дамочки вдруг стали одеваться. И Рику пришлось заставить свой модернизированный 3D принтер печатать ещё целую кучу шмоток. Правда, перед этим мы полазили вокруг. Даже пробрались в один из дворов, что бы пощупать сохнущие тряпки.       И вот, как последние дворняги, грязные и босые, мы перенеслись через портал к стене столичного города. Тут уже у меня дух захватило. Высота оборонительного сооружения казалась совершенно удивительной, особенно на сравнение с тем, что творилось в деревне неподалёку.       А ещё дерьмо.       Мы оказались слишком близко к стене и ноги по щиколотки утонули в отходах. Реального обычного дерьма здесь на самом деле не было. Но приятного всё равно немного. Вонь такая, что живот скрутило спазмом и я выблевал часть пиццы. Во время второго спазма меня уже потащили в очередной портал и ещё одна порция недопереваренной пиццы упала на мостовую, забрызгав прохожих.       Дамочки пронзительно завизжали, запоздало одёргивая перепачканные подолы симпатичных сарафанов. И меня потащили дальше, немного душа. Стопы сбивались о неровную кладку, прохладный воздух обжёг лёгкие и в животе стало спокойней.       Рик спрятал меня в узком пустом переулке меж простеньких каменных зданий, давая возможность отдышаться, а сам стал просматривать карту города.       — Ты как?       — Нормас. — хрипло отозвался я и мы вышли на соседнюю улицу.       Было на самом деле прохладно. Толстые серо-голубые облака нависали над каменным городом, тоже серым. Только редкие вывески могли пестреть яркой надписью. Но и те потемнели от сырости.       Повезло, что город был не очень большим и до замка местного королевича мы добрались через четверть часа. По пути я успел на нескольких столбах разглядеть объявления. И рисунки там были угарные. Типа, даже я бы смог так нарисовать. А я не умею рисовать. С другой стороны, зато всё понятно. Замок, какое-то чудище, внизу сияющие камешки и какая-то загогулина, скорее всего цифра. Судя по количеству изгибов — большая. Чего не понять-то?       — Стой, куда идёшь? — остановили нас стражники перед очередной стеной.       А я мысленно обрадовался, что переводчик уже успел проанализировать местный язык и без проблем переводил.       — Я колдун из далёкой страны, что пришёл уничтожить ваше чудовище. — протяжно пропел Рик, а потом из его часов вырвался слабый розовый выхлоп. Магия.       Охране зашло. Их лица вытянулись, глаза округлились.       — Мы проводим вас к великому нашему властителю Хофоришу седьмому. — торжественно заявил один из них.       Рик покивал, и начал заталкивать стражников внутрь. Те, от неожиданности, обронили копья, когда те стукнулись о стены, не вписавшись в узкую щель между приоткрытыми тяжёлыми створками ворот.       — Подождите, а это кто? — с подозрением уточнил один из непонятливых мужчин, ткнув в меня грязным пальцем с криво обрезанным ногтем.       — Это мой ученик. Какой вообще уважающий себя колдун будет один по иноземным государствам шароёбиться, мужики?       Стражники басовито рассмеялись и повели нас через небольшой дворик к очередным воротам. А за ними находился тронный зал. Тёмный, серый, едва освещённый холодным светом звёзд сквозь узкие витражные окна. Только на противоположной стене оказался чистый большой проём, из которого лился почти осязаемый белый свет и падал на явно неудобный огромный трон, вопрос о художественной ценности которого оставим за скобками.       Стражники преклонили колени, и мы с Риком повторили этот жест.       — Ваше Величество, этот человек говорит, что способен победить чудовище горного замка.       — Ага. — отозвался человек на троне.       Рассмотреть его было сложно из-за густой тени от высокой спинки трона. Но голос сильно дребезжал и звучал отстранёно.       — Им следует выдать людей в помощь, мой Повелитель. — прожурчал приятный баритон тонкого молодого рыцаря, что дежурил у стены совсем близко к монаршей особе.       Тень на троне дёрнулась и ответила точь-в-точь, как в прошлый раз:       — Ага.       — Когда вы планируете отправляться, господин колдун?       Вопросил местный секс-символ.       — Эээ. — рыгнул смущённо Рик.       Парень дружелюбно улыбнулся и у глаз, подобно лучикам, собрались трогательные складочки.       — Я бы сейчас. — всё же решил дед.       У меня его поведение вызывало вопросы, но было ли когда-то иначе? Так что я забил на обосравшегося перед своим новым крашем деда и взял дело в свои руки:       — А что там по награде?       — Простите? — юноша оторвал свои глазищи от лица моего старика и чуть растеряно, но со всё той же улыбкой продолжил смотреть на меня.       — Награда какая? — повторил я и деловито сложил руки на груди.       — Ах, да. Алмазное сердце. — ответил искуситель.       Мне понятнее не стало. Не может же это быть сердце из алмаза? Или это сердце Алмаза? И кто тогда такой этот несчастный Алмаз?       Деда Рик не выглядел разочарованным, а мне стало интересно прогуляться по этому средневековью и сразиться с чудовищем. Учитывая, что у Рика с собой всегда оружия дохуя, это будет вообще не сложно.              Плотнее прижимаясь телом к спине Рика, что несмотря на холод и метель, продолжал спокойно подниматься по узкой крутой дорожке, к заснеженной вершине горы, я проклинал свою оптимистичность по десятому кругу. Особенно когда сухие горячие пальцы деда в очередной раз чуть переместились по замерзшим стопам, которыми я вжимался ему в живот.       Деда холод не парил. Как и стражников. Но те хоть одеты были нормально, а Рик как был босым, так и остался, плюя и на слой снега, и на колючий ветер, и на груз за спиной в виде меня. Только лыбился расслабленно и за ноги меня жмакал. Вот уж кто точно на прогулку вышел.       Примерно на середине пути от отряда отвалились два молодых стражника — совсем пацанёнка, младше меня. До замка на вершине дошли только трое. Рик и два стражника. Себя не считаю, так как не дошёл, а доехал.       Дальше стражники предпочли спрятаться за спиной «колдуна». Дед на это только усмехнулся и уверенно шагнул на первую ступеньку и стал уверенно подниматься вверх, прямо к начавшим открываться с тихим скрипом воротам. Тут я решил, что не хочу предстать перед лицом чудовища в настолько жалком виде и начал вырывать из рук Рика свои ноги:       — Пусти. Дальше сам. — пробубнил я.       — Сам он. — передразнил дед и отпустил.       Я отряхнул спину от снежинок, обогнул деда и пошёл первым, игнорируя полетевшее в спину саркастично:       — Какой самостоятельный у меня пиздюк.       Впереди был длинный широкий холл с высокими красивыми потолками, как в готических соборах, и оттуда свисали хрустальные изящные люстры, чей свет ласково поигрывал с бликами на тёплом деревянном полу. Хотя после камней, снега и камней, покрытых снегом, многое покажется тёплым.       Вдалеке виднелся роскошный стол, уставленный высокими витыми подсвечниками, блюдами с едой, графинами и бокалами. А во главе всего этого великолепия, глядя прямо на меня, сидела девушка.       С каждым шагом её силуэт насыщался деталями. Белые хрупкие плечики, мерно сияющее роскошное чёрное платье, едва прикрывающее мягкие покатые груди. Тонкая шея, узкий подбородок, маленькие тёмно-бордовые губки, большие печальные глаза, с глубоко залегшими тенями под ними. Трагичная складочка меж маленьких бровок. Русые волосы, убранные в простую причёску, но украшенные парой больших заколок с чёрными камнями.       — Рада приветствовать гостей. — она улыбнулась, показывая ровные полностью красные зубы, — Приятно, когда хоть кто-то доходит сам. Ваших друзей довели мои слуги и они сейчас греются в другой комнате. Присаживайтесь, господа, не стойте.       — У вас есть слуги? — удивился я.       — Очевидно, что есть. Она же сама это сказала. — пробурчал недовольно Рик и, обойдя меня, проследовал к странной девушке, чтобы сесть на ближайшее к ней место по правую руку, — Вы, весьма очаровательны для той, кого называют эээ чудовищем. Должно быть вы обладаете огненным темпераментом. — последнюю фразу дед почти проурчал.       Моя рука сама прилетела по лбу, в отчаянной попытке выбить воспоминание о кривой похабной улыбке старика и удивлённо-растерянном взгляде загадочной владелици замка. Предсказуемо, не вышло. И я поспешил занять место слева от дамочки. Стражники немного помялись, а потом сели рядом сразу за Риком и настороженно следили за чудовищем.       Чудовище смущалось, краснело, пыталось вырвать из дедовых лап свою холёную конечность.       — У вас очень красивый замок, но не такой красивый, как это платье, уверяю, за него любая нормальная женщина не задумываясь убьёт, но знаете, что ещё прекрасней?       — Что? — робко спросила растерявшаяся девушка.       Она, со своей нежной юностью, и раньше не походила на хозяйку положения, а сейчас так и вовсе хотелось бедняжку только пожалеть. Что я и делал, беззастенчиво таская из тарелок всякие фрукты и закуски.       — Ты, детка. Ты намного прекрасней этого платья. И, уверяю, оно тебя не достойно. С этим обязательно нужно что-то сделать. — прошептал дед.       Его руки уже успели подняться до острого локотка юной жертвы и теперь едва ли не в открытую ласкали тонкую белую ручку. Я же откровенно пялился на эту парочку и с удивлением понимал, что дедово искусство соблазнения полностью держится на харизме, потому что говорил он не слишком изящно.       — Что? Что нужно сделать? — прошелестела девушка, неловко прикусив алыми зубками сочную губу.       — Его нужно… наклонитесь чуть ближе.       Девушка наклонилась, и дедушка громким шёпотом ответил:       — Его нужно снять.       — Какая банальщина. — прошептал я и откинулся на спинку стула, размышляя о вечном. Точнее о том, что дальше со всем этим делать.       Деда Рик никого убивать не планировал. Разве что от множественных оргазмов. А мне смертельно хотелось залезть в тёплую постельку, погреться, передёрнуть раза три, отоспаться.       Показалась вереница слуг с подносами.       Они двигались бесшумно, старались по сторонам не смотреть. Быстро и отлажено выполняли свою работу с нейтральными выражениями на изнеможённых лицах. Должно быть, из-за прихода гостей, у них резко прибавилось работы.       А от горячего пахло божественно. Такого количества мяса я ещё никогда в своей жизни не видел. И всё такое разное, интересное, сочное. Желудок тут же поспешил напомнить, что часть пиццы мы изволили выблевать, да и было это уже часа четыре назад.       Под удивлёнными перепуганными взглядами двух стражников я стал накладывать себе полную тарелку, а потом не без удовольствие уминал кусочек за кусочком. Деда Рик тоже на некоторое время оторвался от своей возлюбленной на вечер и отведал слабо прожаренный стейк с кровью. Девушка посмотрела на него взглядом полным священного ужаса и удивления. И тут я вспомнил:       — Рик. Тебе не кажется, что для тех, кто питается солнечным светом и водой, они слишком хорошо знают, как хорошо приготовить мясо?       — Я тоже об этом задумался, Морти. И, не спрашивай, откуда я знаю, но всё мясо которое здесь есть, принадлежит местным людям. — спокойно отозвался Рик.       Он без всяких моральный метаний доел свой стейк, сыто рыгнул и грациозно промокнул тканевой салфеткой уголки губ. Я же доедать не стал. Тарелку немного от себя отодвинул и тоже постарался аккуратно промокнуть губы. Руки немного дрожали, но жест всё равно вышел слишком спокойным.       В звенящей тишине особенно отчётливо раздался далёкий мужской крик, оборвавшийся вместе с хрустом костей. Один из стражников спросил:       — Г-где на-на-наши то-то-това-вари-рищи?       Хозяйка замка, наконец, почувствовала себя в своей стихии. Откинувшись на спинку стула, она ласково улыбнулась и напомнила:       — Я же говорил, они греются.       Все мы ещё раз осмотрели стол, уставленный кем-то из «согретых» стражников и стало малость неуютно. Раздались всхлипы. У одного из сопровождающих сдали нервы. Смотреть на него было не слишком приятно и я перевёл взгляд на Рика. Тот, со скучающей миной, явно разочарованный обломившимся перепихоном с красоткой, следил за вооружёнными слугами, перекрывающими выход и надвигающимися на нас. Я тоже на них вдруг засмотрелся. Особенно меня удивила одна из поварих, что вширь была такой же, как и в высоту. Она уверенно переваливалась с одной ноги на другую, крутя в руках топорик для разделки.       Дед никуда не торопился. Я тоже не торопился. У меня случился небольшой перегруз. Сначала уничтожил космолёт с пришельцами, что мне ничего не сделали, теперь отведал человеченки. Вот интересно, насколько это блюдо можно считать веганским, если оно при жизни питалось по принципу растений. И вообще, каннибализм ли это? Вроде бы нет. Это даже не представитель моего вида. Не землянин.       — Эй, Морти. — позвал Рик.       Обернувшись, я заметил протянутый мне бластер. Взял, а потом напомнил:       — Ты мне ещё не показал, как этим пользоваться.       — Всё очень просто. Смотри. — Рик медленно отвёл рычажок сбоку, потом взялся за небольшое колёсико выкрутил его до щелчка по часовой стрелке, — Теперь он стоит на минимальной мощности. Повтори.       Я выполнил все действия в точности. Но пока я этим неторопливо занимался, слуги таки доковыляли до нас и дед начал их лениво отстреливать, даже не поднимаясь с места. Поднялся шум. Крики нарастали, тела падали на пол, задевая мебель и посуду. Зазвенело, загрохотало.       Спусковой курок удобно лёг под палец и я выстрелил в повариху, что хоть и шла вначале впереди, но из-за собственных форм не могла двигаться быстро и потому отстала.       Ничего не случилось. Точнее, так казалось, пока громадная туша не стала заваливаться назад. Следующим стал тощий небритый дядька в обссанных штанах. После него уже было не важно. Стало окончательно очевидно, что убивать чертовски легко. Особенно если твоё оружие стреляет разрядами в невидимом человеческим глазом спектре.       И минуты не прошло, как весь холл оказался заполнен телами. А мы так и сидели на своих местах. Только стражники выглядели жалко. Один отрубился, а второй смотрел прямо перед собой с каменным выражением на лице, сильно сжав челюсти.       — Итак. Я схожу пока на кухню, посмотрю, что там с другими стражниками. А вы здесь меня ждите и эээ никуда не ходите. — сказал Рик.       А потом вальяжно сполз со стула и покрался в коридор, откуда до этого выходили слуги. Мне же стало неуютно наедине с этой краснозубой дамочкой, что продолжала сидеть рядом живее всех живых и только пялилась на своих слуг остекленевшим взглядом. Её ноздри подозрительно дёргались, будто она сдерживала слёзы. Несмотря на здоровую долю опасения к ней, я всё же проявил участие, и, как хороший внимательный мальчик, сказал:       — Не стоит сдерживать эмоций. Кем бы вы ни были, это всё же ваши слуги.       Она на меня не взглянула. Только сказала безэмоциональным голосом:       — Хорошо.       Потом только кивнула, осознавая слова, поднялась медленно с места, не делая резких движений, обошла стол и упала спиной ко мне на пол около гигантской поварихи. Послышались всхлипы. Мокрые, некрасивые, искренние.       Так мы и дожидались деда.       Вернулся он очень скоро и за ним ковыляли обнажённые перепуганные мужики. Только выйдя из коридора и заметив девицу, он резка вздрогнул, матюкнулся и поспешил к ней.       — Рик, нет…       Дед схватил девушку за волосы на затылке резко отодрал от трупа служанки и повернул ко мне. Стражники все, как по команде, вздрогнули. А я только и смог, что губы поджать, глядя, как обезумевшая девица, вся перепачканная в крови, даже удерживаемая над полом за волосы, продолжает уплетать за обе щеки чужие глазные яблоки, закусывая оплывшим жиром сердцем.              Спуск занял намного меньше времени. Стражников, подобранных слугами Обжорки, раздели прежде, чем тащить наверх. Так что одежды на них было как и на мне — подштанники, да рубаха. И вот семенили мы по холодной промёрзшей земле, подбирая доспехи. Всего через час почва под стопой разъехалась, знаменуя начало тёплой половины пути.       В столице нас встречали сначала одинокими испуганными криками, но уже вблизи замка собралась немалая толпа, ревущая от восторга. В нас летели лепестки цветов, восклики благодарности и даже мокрые трусики куртизанок.       Стражники от такого приёма немного повеселели, взяли себя в руки и теперь шагали с высоко поднятыми головами, не пряча заплаканных лиц.       Дворец низинного правителя показался каким-то сараем, после посещения обители Обжорки. Девушка тоже, несмотря на демонический угар, и немилосердно тянущего за волосы Рика, озиралась, не скрывая скепсиса.       — Ваше Величество! Эти демоны одолели наше чудовище. — объявил один из стражников. Тот, который на застолье был и старался зубами не скрипеть.       — Ага. — отозвался правитель.       И тут же из тени вышел красавчик-рыцарь. Он смотрел на Обжорку со страхом и трепетом. А дед принял красивую позу, выставив ногу и вытягивая вперёд на одной руке девушку, демонстрируя красоту и силу своего тела. Позёр заплесневелый, блять.       — Это чудо. Вы настоящий герои, колдун и его славный ученик. Вашей храбростью можно засеять тысячи хлопковых полей и всё равно останется. Об этом подвиге будут слагать легенды наши потомки и те пройдут сквозь тысячелетия… — начал распаляться парень.       А дед всё сильнее гнул грудь колесом. Мне уже начал слышаться мифический треск позвоночника и я поспешил обогнуть Рика, вставая около Обжорки, что дёрнулась сначала в мою сторону, потеряв приличный вид, но дед без особого труда её удержал и даже руку со своей добычей чуть в сторону отвёл, чтобы она меня своими белыми рученьками не схватила и голову не откусила.       — Это всё замечательно, но у нас ещё дела есть. Можно мы заберём награду и не будем мешать? — предложил я.       Дед за спиной шикнул, юноша смутился и часто заморгал, а тень в троне произнесла опостылевшее:       — Ага.       — Раз так. — выдохнул юноша сам себе под нос и громко попросил, — Принесите клетку для чудовища.       Сильно скрепя колёсиками, в залу выкатилась металлическая клетка с толстенными прутьями. Туда чудовище затолкали без особого изящества, влепив бедной девушке по лбу тяжёлым ботинком. От такого обращения её глаза совсем потемнели. Она попыталась вырваться из клетки, слабо подёргав прутья со всех сторон, а потом села в центре своей тюрьмы, обняв колени, и стала буравить пол своими огромными печальными глазами.       Рыцарь в это время подошёл к трону, сел перед ним на колени и о чём-то тихо разговаривался с повелителем. Эпизодически разносилось флегматичное «ага». Только, когда со всеми формальностями оказалось покончено, к нам вынесли то самое сердце.       Ну, название оказалось несколько более поэтичное, чем сам объект. Да, алмаз оказался огромным и, судя по довольному присвисту Рика, самым настоящим. Но вот сердце он по форме напоминал очень условно. Довольно подкинув в руке добычу, старик подмигнул мне и шепнул:       — Теперь нам точно хватит денег.       В следующий момент на нас внезапно напали.       Точнее, сначала прозвенел приказ:       — Убить демонов!       Но первые удары были нанесены ещё до того, как эхо подхватило звонкий голос секси-рыцаря. Целили они, конечно, в Рика. Он же поймал мой взгляд и я увидел, как в глубине зрачков пронёсся электрический разряд, потом радужки его глаз посветлели, став почти прозрачными, и, без особого труда, учёный смог уйти с траекторий полёта двух стрел и тычка мечом. В развороте, взметая полы крестьянской робы, он вытащил из широких грязных рукавов два бластера, сделал одновременно два выстрела, потом, продолжая пускать разряды, бросил один из них мне так, что он идеально приземлился в руку и я смог тут же присоединиться. Рик пристрелил кого-то за моей спиной, я же без жалости отправил в вечный сон красавчика рыцаря.       Дед вдруг шагнул ко мне и протянул руку, хватая свободной рукой за грудки и резко дёрнул на себе, так, что я развернулся ещё в полёте, чтобы увидеть как прямо перед лицом сверху вниз просвистел тяжёлый меч. Его же обладатель оказался последним, кому Рик показал вечность. Двух оставшихся застрелил я.       Мы оба застыли на месте, прислушиваясь. Вокруг снова, уже второй раз за сегодня, валялась куча пристреленных из бластеров тел. Все они падали замертво, даже если невидимая пуля прилетала в живот или даже плечо. Их будто выключало.       Так что тишина звенела. Даже наше дыхание, ставшее поверхностным, кротким, не успело сбиться, позволяя убедиться, что врагов больше не осталось. Я заметил слабое движение плеч Рика и одновременно с ним позволил себе расслабленно выдохнуть. И тут раздался жуткий хруст.       Непрекращающийся, громкий, голодный хруст костей.       Мы медленно обернулись на пугающий звук, готовые ко всему. Мой указательный палец нетерпеливо подрагивал на курке бластера. Но больше убивать никого не пришлось, потому что источником треска оказалась Обжора, что продолжала спокойно сидеть в клетке и с нескрываемым аппетитом жевала собственные пальцы.       — Пиздец. — прошептал я.       — Ага. — устало отозвался человек, сидящий на троне.       — Мне надо выпить. — заключил Рик.