behind a closed door

Шли бесконечно долгие дни, новости из больницы приносили положительные эмоции, Эван пусть и по чуть-чуть но приходил в норму, что не могло не радовать. Но жизнь в доме становилось все мрачнее и мрачнее, даже прятки и долгие игры в комнате Элизы не спасали Майка от взора отца. Элиза была еще мала, чтобы понять ,что не по работе папа зовет брата к себе. И вновь, этот долгий путь до кабинета, ноги отказывались идти, с каждым шагом казалось будто вместо ковра на полу раскидано стекло, резкая боль отдавалась в голову и била глухо по ушам. Он снова шел, самовольно шел за ним, язык отказывался называть его Отцом. Широкая спина вставала перед глазами вновь и вновь.

Замедлен шаг. Остановка. Скрип дверных петель. Ледяной воздух охватил с головой. Фигура скрылась во тьме комнаты. Щелчок включателя. Часть комнаты озарилась блеклым желтым светом настенного светильника.

-Это…это не кабинет, а родительская спальня. — где-то в глубине себя, пробормотал Майк. Он стоял будто вросший в пол, тело не поддавалось, глаза бегали по комнате от угла в угол. Уилльям вальяжно расхаживал по спальне, то и дело поглядывая на застывшего сына в дверном проёме. -Может ты уже соизволишь зайти и закрыть за собой чертову дверь? -с раздражительностью в голосе спросил отец. Майк дернулся от резкого голоса и будто оловянный зашел в комнату и закрыл за собой дверь, но не сделал больше шагу, продолжал следить за отцом. Тот в свою очередь кружил вокруг кровати, словно мотылек вокруг света яркой лампы поправляя постельное бельё, -Сядь.— громко, сказал отец. жестом указывая на кровать. Майкл опешил и недоверчиво пошел к кровати, сел на край. Уилльям взял с прикроватной тумбы наручники и подошел вплотную к сыну. -Вытяни руки.- приказным тоном проговорил отец. -Отец, может не нужно, пожалуйста.-голос дрожал, не скрывая нахлынувшие эмоции. — Я сказал руки.- отец был раздражен, ему не нравилась вольность сына. Дрожь распространялось по всему телу, колола каждый участок кожи острыми иглами, Майк протянул вперед руки и зажмурил глаза, щелчок металлических замков раздался по комнате.

Он теперь в клетке. Ему не выбраться.

Пылкая рука уперлась ему в плечо и силой уложила на кровать, невольно глаза открылись. Перед глазами был лишь потолок, на котором тени показывали спектакль, он видел как тень отца отошла в сторону и скрылась в тени комнаты. Дыхание сбилось, сердце чаще стало биться, каждый удар бил по груди, в комнате стало не хватать воздуха, голова начала кружиться и вместе с ней комната. Чтобы избавиться от вращения перед глазами, Майкл закрыл их, но вновь их открыл, когда почувствовал как кровать под ним стала прогибаться от тяжести сверху, тяжелое и горячее дыхание ощущалось на молодом лице. Уилльям навис над Майком, из-за довольно-таки большой разницы в росте, отцу пришлось чуть отступить, чтобы сравняться и быть лицом к лицу. Он вновь вгляделся в глаза напротив, из-за страха перед отцом, Майк редко смотрел в глаза отцу, от чего тот, даже и представить не мог, что его глаза целиком и полностью достались сыну. Этот холодный и манящий взгляд, не раз помогал ему завоевать доверие и нездоровый интерес к своей персоне, но видеть его на другом человеке, это вверх сексуальных фантазий. Майкл не мог оторвать зрительный контакт, если сделать шаг — расстрел и не будет больше права на ошибку. Но ему все же удалось заметить, что на отце не было никакой одежды, от осознания этого, сердце сжалось сильнее. -Он не может сделать такое.— пронеслось в голове мальчика. Но, мысль была чутка запоздалой, резким движением Уилльям развернул Майка на живот. Майкл вскрикнул от неожиданности и хотел невольно повернуть голову назад и что-то сказать против, но отцовская рука прижала его голову в кровать, а вторая рука сгибала ноги сына в коленях, тем самым оттопыривая пятую точку, попутно снимая нижнюю часть одежды своего чада. Убрав руки с тела сына, Уилльям взял с края кровати тюбик с густым содержимым и разлил его на пальцы, после откинул бутыль на постель. Майкл сгорал от стыда, позвоночник и поясница болела от неудобной позы, поняв всю ситуацию, он сжал руки в кулак и стал чутка приподниматься на локтях еще сильнее прогибаясь в спине, что не входило в его планы. Уилльям наблюдал за стараниями-страданиями сына, и по окончании его мук, чистой рукой похлопал того по ягодицам. -Не думал, что ты будешь помогать своему отцу.- с небольшой ухмылкой проговорил Уилл. Злость вскипала в крови Майка, он хотел биться головой о стену, лишь бы не быть здесь и сейчас в таком положении. Он до конца не хотел понимать, что с ним будут делать ,хватаясь за каждый малейший кусочек надежды на то, что его отец не сделает ему больно. Но вновь, удача не на его стороне. Тупая и резкая боль прошлась по всему телу, узкое кольцо мышц стало разрываться мелкими трещинами, выпуская кровь. Счет времени сбился уже давно, боль сменялась дикой усталостью, тело словно было соткано из ваты, от каждого толчка его будто подбрасывало, лицо еще больше упиралось в матрас, от дёрганного скольжения, кожа горела и пульсировала. Шлепки и тяжелое дыхание окутывало пространство словно густой туман, воздух тяжелел и нагревался, от чего горели легкие и сохло во рту.

Дурман. Все было будто дурман.

Утро. 7:00.

Ноябрьское солнце стучало в окна холодными лучами. Уилльям открыл глаза взирая на свет Солнца, струящегося сиянием между приоткрытых плотных штор. Он невольно повернул голову в сторону и взглянул на расслабленное спящее лицо сына, от ночных слез ни осталось ни следа, лишь припухлость у глаз еще не сошла полностью. Он встал с кровати и стал одеваться на работу. Взяв все необходимое, напоследок взглянул на измождённое тело сына. -Не стану его будить.- пронеслось в голове Уилльяма и осторожно закрыл за собой дверь. Уилльям как примерный отец, разбудил Элизабет и пошел готовить ей завтрак. После плотного завтрака, немного подождав Элизу в коридоре, они направились к машине. Он не так часто подвозил кого-то из детей до школы, хотя ему всегда было по пути, и видимо сегодня так сошлись звезды.

7:40

Они выехали из дома.

• • •

13:20

Фиолетовый Cadillac Seville остановился у дома, не заезжая на парковочное место у гаража, незваному гостю этого не нужно, он тут не надолго. Каблуки туфель гостя ритмично отстукивали по камням дорожки. Стук ключа у замочной скважины, треск механических замочков раскрывались в иллюзорной музыке. Скрип дверных замков и вот дверь открыта. Гость не станет задерживаться, ему лишь нужен инструмент из подвала. Не раздевшись, он резким шагом направился прямо по коридору. Ковролин сминался под тяжестью обуви издавая шуршащий звук. Проходя мимо ванны, шуршание сменилось на хлюпанье, что выбило гостя из калии раздумья. Развернувшись на пятках лицом к двери, рука дернула ручку на себя.

Заперто.

Рука вновь приложила больше усилий

Заперто.

Гость отпустил ручку двери, слегка размяв кисть, он снова резко дернул дверь на себя. С кричащим скрипом дверь поддалась.

Взору гостя предстала неприятная картина. Весь пол ванной был заполнен водой, жидкость рекой выливалась из керамического сооружения. Гость отвел глаза от воды и взглянул на голое тело лежащее в воде. Лицо не искажало ничего, кроме спокойствия и умиротворения, глаза пусто смотрели на нежданного гостя. Рука на краю ванны вяло свисала и из глубоких ран тоненькими ручейками стекала жидкость, чей цвет не мог распознать гость. Эхом в комнате раздался всплеск воды, колени больно ударились о кафель. Уилльям смотрел в глаза Майкла, в них больше не было ничего,

Ни грусти, Ни страха, Ни жизни.

Он протянул руки к лицу напротив, оно было фарфоровое, такое холодное и твердое. Афтон старший взглянул на ванную комнату вновь, как он мог не заметить? Вся вода была окрашена в красный цвет. А тело под рукой не подает признаков жизни.

• • •

В кабинете за закрытой дверью, на дубовом письменном столе покоилась небольшая записка, на ней выверенным красивым почерком было написано:

— Увидимся в аду, отец.