Тени семьи Уинтерс

Роза, отрастившая свои шипы

Роуз всегда знала, что она... особенная. Такая же как её сестра, но... не совсем. И не всегда в хорошем смысле. Эвелин конечно всегда говорит, что это глупые мысли и убеждает её, что она уникальна и гораздо лучше всех этих жалких задир в школе. Но по словам сестры – она всегда «самая красивая», «самая умная» и «просто очаровашка». Мама тоже всегда соглашается с этим, серьёзно кивая и пряча улыбку в чашке с сладким кофе. В школе так никто не считал. У неё не было там друзей, но не сказать, что ей было из-за этого одиноко. Эвелин всегда была рядом, как самая лучшая сестра и лучшая подруга, о которой девочки в школе даже и мечтать не могли. И если говорить честно, кого и можно из них двоих назвать красавицей так это её. У неё длинные шелковистые волосы самого чёрного цвета, который только мог существовать, с которыми она разрешает возиться только ей, и тёплые глаза, в которых мог разгораться яростный огонь каждый раз, как она рассказывала ей об очередной жестокой шутке её одноклассниц. Несмотря на то, что Эвелин старше неё на целых десять лет, они всегда очень хорошо друг друга понимали и были почти не разлей вода. Девочки в школе обычно жаловались на своих старших сестёр, говоря, что они всегда заняты своими проблемами с парнями и никогда не обращают на них внимание. Но сколько Роуз себя помнила, Эвелин всегда находила для неё время, всегда играла с ней, учила контролировать свои силы и помогала с готовкой, когда мама слишком расстраивалась из-за своих подгоревших макарон. Потом был дядя Крис, всегда помогавший им в семье, из-за которого Роуз пропустила первые пару лет в школе, потому что он не был уверен в том, что её стоит выпускать в «неподготовленное общество». Мама говорила, что ничего плохого в этом не видит, а вот сестра сомневалась, иногда о чём-то тихо переговариваясь с Крисом по вечерам на кухне. У них было какое-то особое понимание, которое ни Мия, ни Роуз не могли понять, но всегда чувствовали на каком-то интуитивном уровне. Эвелин отступила только когда она применила «щенячьи глазки», перед которыми её сестра всегда была безоружна. В школе было интересно, но сложно. Дети так и не приняли её, увидев светящиеся следы плесени на её коже и временами вспыхивающие серебром глаза. В первый раз, когда они решили облить её, чтобы, как они сказали: «смыть с неё этот белый пот», Эвелин пришла в школу словно фурия, напугав и учителей, и учеников, и даже их родителей до такой степени, что больше никто так и не посмел над ней смеяться. Потом ещё мама с дядей Крисом пришли устраивать скандал... Сестра всегда говорила, что её сила приняла красивое воплощение. Роуз сначала ей не верила, но после того как Эвелин рассказала, что раньше её рвало чёрной плесенью чтобы как-то начать ей управлять, она как-то пересмотрела свои взгляды. Пусть в этой силе не было ничего полезного, и она не могла творить такие масштабные вещи, как её сестра, это всё же было лучше чем... рвать плесенью. Но она всё ещё не могла понять, где Эвелин смогла увидеть красоту. Да и силы в ней почти нет... Сестра говорит, что ей нужен какой-то толчок для того чтобы проявить весь её потенциал. Школа позволила ей впервые почувствовать жизнь вне присмотра учёных и оперативников, но она также создала много комплексов. Наверное, поэтому к своим восемнадцати годам она всегда носила кепку, которая бы закрывала её глаза и папину куртку на пару размеров больше, которая буквально поглощала её всю. Куртка раньше принадлежала Эвелин, но, когда Роуз подросла, сестра передала её ей, заметив, что она начала одеваться в мешковатые вещи. (Это правда не значило, что она перестала её доставать и пытаться одеть её «стильно», каждый раз когда она попадала в цепкие руки сестры) Иногда ей нравилось думать, что так она становится немного ближе к папе. Мама с Крисом много рассказывали о нём, и Роуз любила их истории. Но лучшие всегда были у Эвелин. Она рассказывала о том, как у него были самые лучшие объятия, как он напевал что-то себе под нос по утрам, когда делал завтрак, как он пожертвовал свою жизнь ради них. Шептала, что у него были самые ласковые глаза, которые она когда-либо видела, когда они лежали ночью на кровати и пытались заснуть, смотря в окно и пытаясь посчитать звёзды. Говорила, что несмотря на большое сердце, он не пожалел ни одного, кто хотел им навредить тогда в Румынии. А ещё, что он был крайне упрям и любил выбирать хорошее вино к ужину. Мама обычно, когда это слышит, добавляет, что ему нравился сладкий кофе и начинает задумчиво смотреть куда-то вдаль. Слова сестры всегда легко остаются в её памяти. Она представляет себе молодое лицо, руки, которые бы кружили маму в танце, тихий голос, укачивающий их с сестрой ко сну. В доме почему-то нет ни одной фотографии с ним, а мама с Крисом никогда его не описывают. Только по рассказам сестры, она ещё может кое-как воссоздать его образ в своём воображении. Эвелин говорит, что Роуз похожа на него. Это звучит как повод для гордости. Но иногда... несмотря на своё необычное рождение... и необычное прошлое... и необычную семью... Роуз бы хотела почувствовать себя как все остальные девочки её возраста. Поболтать о парнях, обсуждать наряды на выпускной бал, может даже делать друг другу маникюр... Конечно, она всегда может сделать это с сестрой, но та знает её как облупленную, а иногда хочется поговорить с кем-то, кто не может предугадать ход её мыслей раньше неё самой. Поэтому, когда «Пёс» говорит ей о том, что существует очищающий кристалл где-то внутри оставшегося кусочка мегамицелия в колбе, Роуз теряет голову от радости и надежды слишком быстро. Но не настолько, чтобы начать взаимодействовать с опасным куском плесени без того, чтобы предупредить сестру. Эвелин работает с мамой в качестве оперативника, но стоит ей услышать по телефону в чём дело, она тут же мчится к Роуз, прибывая буквально через полчаса. Наверняка собрала кучу штрафов за превышение скорости по дороге... Ожидаемо, первая реакция сестры – это возмущение. За то, что повелась на слова почти чужого человека, который к тому же, сразу же исчез после этого, за то, что хочет буквально подарить себя мегамицелию, за то, что совсем не думает головой... - Эвелин... пожалуйста, я так хочу попробовать... что значит быть нормальной. Сестра вздыхает и завязывает волосы в хвост, как всегда ведясь на щенячий взгляд. Ну и она никогда особо не могла отказать ей. - Ладно. Но я иду с тобой. И это не обсуждается. Роуз улыбается. На старшую сестру всегда можно положиться. Они берутся за руки и фокусируются на куске мегамицелия пульсирующего в колбе. Когда они открывают глаза, они обе тонут, слыша сотни голосов, которые почему-то оскорбляют и смеются над Роуз. Ей хочется спрятаться и закрыться, чувствуя столько агрессии, но сестра сразу же обнимает её, закрывая собой и воздействует своей силой, снося всё вокруг своими ветрами и возвращая их в что-то напоминающую реальность. Они всё ещё в кабинете, но стоит им открыть дверь выхода и всё вокруг меняется, становясь слишком знакомыми катакомбами. По крайней мере для Эвелин. Роуз не помнит, чтобы она когда-либо видела что-то подобное. В катакомбах знакомая плесень, которая пульсирует и угрожающе передаёт агрессивные образы. Младшая Уинтерс их не чувствует, но вот старшая почти скалится в сторону противной массы и вытягивает в её сторону руки, пытаясь взять под контроль. Однако проходит несколько секунд и ничего не меняется. - Она едва меня слушает здесь. – говорит сестра, смотря на свои ладони. - Мегамицелий не даёт мне его поглотить. Порывы ветра, к счастью, всё ещё работают, поэтому они не ощущают себя совсем уж беспомощными. К тому же, Эвелин сразу же заталкивает её себе за спину, словно готовясь принимать каждый удар на себя. - Не касайся плесени. Мегамицелий только и ждёт чтобы кого-то поглотить. В одну из дверей кто-то стучится и просит о помощи. Роуз хочет помочь, но сестра только подозрительно смотрит в сторону звука, о чём-то думая. - Она не ощущается... живой. – сестра хмурится и касается замка, заставляя свою собственную плесень покрыть его и спустя некоторое время он осыпается пылью. – В ней есть что-то... как алгоритм, но она... не совсем живая. Эвелин толкает дверь и проходит первой, напряженно сжимая плечи и готовясь бить ветром в случае угрозы. В комнате огромная лужа плесени, которая реагирует крайне агрессивно, как только Роуз подходит к ней ближе. Она бурлит, тянется вверх и пытается поглотить её, выглядя почти как кровь из-за своего бордового цвета. Сестра тут же тянет её подальше от плесени и для достоверности бьёт её порывом ветра, заставляя отступить. Из угла тут же доносится удивлённое: - Как вы это сделали? У Роуз перехватывает дыхание. Из угла на неё смотрит копия её собственного лица. Эвелин снова заталкивает её себе за спину, выглядя так как будто готова атаковать. - Кто ты такая? – агрессивно выплёвывает она и копия меняется в лице. - Здесь опасно. Идём. Копия куда-то убегает и Роуз тянется к руке сестры, ища что-то, что связывает её с реальностью. - Почему она выглядит... как я? Эвелин вздыхает и окидывает её быстрым взглядом, чтобы удостовериться что с ней всё в порядке. - Не знаю. Они следуют за копией, избегая плесени, которая тут везде и держатся рядом. У Эвелин на пальцах тонкая корочка плесени, и пусть эта мизерная часть ей силы, это почему-то обнадёживает. По крайней мере сестра может тут что-то делать. Роуз пока только и способна на то, чтобы издавать слабое освещение от белых вен на её коже. Они находят копию у многочисленных клеток, где плачут и стонут ещё несколько существ, выглядевших в точности как сама Роуз. От вида того, как они все вязнут в багряной плесени, которая медленно их поглощает, у неё проходят мурашки по коже, а в горле появляется ком. Эвелин поддерживающе ставит руку ей на плечо. Копия паникует и говорит, что нужен рычаг. Сестра только отталкивает её и собирает плесень на своих пальцах, пытаясь открыть железные ворота таким образом. Металл крошится под её касаниями, но на это нужно время и сосредоточенность, потому что Роуз видит, что мегамицелий явно мешает Эвелин пользоваться своими способностями. Копия внезапно кричит и из угла на неё нападает какой-то монстр, хватающий её цепкими руками и почти присасывается к её лицу. - Роуз, быстро ко мне! – кричит сестра, пытаясь заставить плесень работать быстрее и зная, что если она остановится, мегамицелий тут же попробует сделать всю её работу бесполезной. Наверное, она должна была послушать сестру. Но её копия лежит на полу, плачет о помощи и жутко хрипит – вдруг ей ещё можно помочь! Она бежит к девушке, под яростный и напуганный крик сестры, только чтобы увидеть изуродованное лицо умирающей копии. Монстр движется к ней, издавая жуткие хрипы и Роуз видит, как плесень сестры начинает распространяться быстрее. Но недостаточно быстро. Она чувствует, как паника собирается комком, пытается отбежать и падает, спотыкаясь об комок багровой плесени, которого минуту назад там не было. - Роуз! – сестра ещё ни разу не звучала такой напуганной. Она кричит, выставляя руки перед собой, уже почти чувствуя жуткие руки на себе и что-то внутри неё пульсирует, теплеет, вырывается с ладоней яркой вспышкой, отталкивая монстра и немного оглушая его. Роуз в ужасе смотрит на сияющие следы на своих руках, потом на монстра и поднимается на ноги, бросаясь к сестре. Копии в клетках тоже стали монстрами, тянущими к ним свои руки и жутко завывающие по катакомбам. Как только плесень разъедает ворота чтобы они оба могли протиснуться, Эвелин хватает её за запястье и бросается дальше по коридору, сбивая всех освободившихся монстров за ней своими порывами ветра. Она может им пользоваться только когда Роуз рядом, потому что иначе она может навредить и ей тоже. Коридор ведёт их в комнату, из которой кажется нет выхода, и они обе встают у стены, держась за руки. Эвелин встаёт перед ней, вытягивая руки в сторону выходящих из прохода монстров, но её потоки ветра лишь немного замедляют их. Что-то вспыхивает ярко-золотым совсем рядом и Эвелин почему-то вздрагивает. Стена за ними куда-то исчезает, и сестра тут же тянет её дальше, убегая от толпы монстров через коридоры, покрытые багровой плесенью. Снова появляются какие-то золотистые искорки, двигая шкаф, который закрывал проход и формируя над ним сияющую надпись «Сюда». У Роуз вырывается возглас удивления, но Эвелин кажется вообще не обращает на это внимание, продолжая тянуть её дальше. Золотистые надписи появляются на стенах, ведут их к безопасности, выводят из катакомб, и они оказываются в богато-украшенной гостиной, пройдя через потайную дверь в камине. Эвелин почему-то матерится под нос, осматривая её. Роуз сразу же садится на пол у стены, утыкаясь носом в колени и пытаясь успокоить дыхание. - А ты ещё хотела пойти без меня. – попрекает сестра, садясь рядом и поглаживая её по плечу – Стоит ли этот твой кристалл того? - Стоит. – она упрямо поджимает губы, смотря на нахмуренные брови Эвелин и та вздыхает, но не пытается её переубедить. Знает, что она упрямая. «Вы в порядке?» - появляется слегка тусклая золотистая надпись на уголке ковра и если Роуз подскакивает, старшая Уинтерс только прищуривает глаза, смотря на слова, будто пытается что-то проверить. Она тянется, пытаясь коснуться её рукой и надпись тут же пугливо исчезает. - Кто ты такой? – спрашивает Роуз и чуть дальше на ковре появляется маленькое «не враг». Эвелин всё ещё молчит, внимательно смотря за буквами. «Уходите. Сейчас.» У Роуз учащается дыхание. - Как?! И что это? Надписи появляются одна за другой, рисуясь на стенах, разговаривая с ней и Эвелин наконец выдыхает, широко раскрывая глаза. - Папа? Слова снова пугливо распадаются и не появляются ещё пару минут. Эвелин ждёт, а Роуз удивлённо смотрит на сестру. В каком смысле «папа»? - Я его чувствую. – объясняет Эвелин и Роуз понятливо закрывает рот. Она уже слишком давно научилась доверять ощущениями и интуиции сестры, чтобы что-то спрашивать. «Здесь слишком опасно. Вам нужно уходить.» У Эвелин глаза становятся влажными, пока она пытается достать до надписи одними кончиками пальцев. Роуз пытается сделать то же самое, желая хоть немного почувствовать его присутствие рядом, как это делает сестра. - Извини, пап. Нам нужно достать отсюда один кристалл для Роуз. Надпись снова осыпается и несколько минут никаких новых слов на стенах нет. «Вы стали такими взрослыми...» - робко появляется под их пальцами – «Выросли настоящими красавицами. Как ваша мама.» Эвелин уже полностью плачет, поглаживая золотистые буквы пальцами и у Роуз тоже немного щиплет глаза. «Спасибо, Эвелин.» -младшая Уинтерс не понимает за что папа благодарит сестру, но та внезапно улыбается и пытается вытереть свои слёзы. - Я обещала ему, что позабочусь о тебе. – объясняет она, обнимая её и Роуз гладит старшую сестру по голове, чувствуя, как что-то щемит внутри. «Мне так жаль, что я столько всего пропустил...» - его слова мерцают, будто тоже от эмоций и младшая Уинтерс поглаживает их пальцами. - Ничего, папа. – говорить такое непривычно, но приятно. – Спасибо тебе... за то, что позволил мне жить. – она улыбается и золотистые надписи снова мерцают. Потом он снова пытается убедить их уйти, говорит, что тут слишком опасно, но когда они обе не соглашаются, только даёт им советы. Говорит бежать, а не сражаться, если видят врагов и просит их быть осторожней. По дороге Эвелин тихо рассказывает ей о замке Димитреску, откуда они пытались её спасти, когда она была маленькой и говорит, что это место почти не изменилось. За исключением багровой плесени и её ядер, похожих на раскрывшиеся цветы. Папа иногда добавляет что-то и его присутствие рядом ощущается очень здорово. Он спрашивает, какой стала их жизнь, интересуется мамой и Крисом, ругается на одноклассниц Роуз, когда Эвелин рассказывает о том, какие они сволочи, и каждый раз пытается показать им более безопасный путь. Он создаёт им пистолеты из своего золотистого мерцания, пусть его слова и очень тускнеют после этого, и каждый раз, как только набирает немного сил создаёт им патроны и аптечки, чтобы они отбивались от многочисленных монстров. Он вместе с Эвелин материт садистскую копию Герцога, который убивал многочисленных копий Роуз, делая из них свою «Галерею отчаяния» и мягко обещает им, что всё будет хорошо. Иногда он обволакивает их своим золотистым мерцанием и Роуз готова поклясться, что она почти чувствует его объятия. Эвелин в такие моменты так вообще нежится, и младшая Уинтерс беззлобно завидует её способностям, которые позволяют чувствовать папу гораздо ближе. Папа ощущается рядом, словно тоже пытаясь их защитить и успокоить, особенно после того как Роуз начинает дрожать, видя столько трупов... самой себя. Временами его слова почти не видны, и он ненадолго исчезает, пытаясь восполнить силы. Для того чтобы получить кристалл им нужно собрать три маски, но для того чтобы достать одну из них им нужно разрушить ядро плесени. Здесь плесень подчиняется сестре крайне тяжело, и она ничего не может сделать. Тогда папа ведёт их в какую-то скрытую комнату, указывая Роуз на какую-то колбу. Эвелин подбадривающе кивает ей, и она фокусируется на содержимом колбы, чувствуя, как её силы тянутся к ней, поглощая то, что было внутри. Её глаза на мгновение вспыхивают серебристым цветом, и она ощущает, как её способности становятся сильней. Ядра крошатся под её руками после этого с такой легкостью, что даже Эвелин удивлённо приподнимает брови, присвистывая. - Я могу манипулировать плесенью, но... похоже ты сможешь и полностью разрушать её. Папа переживает насчёт Эвелин, так как она тоже какой-то частью состоит из плесени, но сестра утешает его тем, что она стала слишком сильна и сможет сохранить себя целой в случае чего. Они ходят по замку, собирают маски, отбиваются от монстров и находят новые колбы для Роуз. После каждой из них она чувствует себя сильней и уже вскоре может даже заставлять созданий из плесени просто замирать на месте. Папа всё ещё рядом, помогает, по-своему оберегает, и переживает за них. Он указывает им дорогу к выходу, когда Герцог устаёт от них и натравляет на них всех монстров, после того как выяснилось, что кристалл у него не был настоящим. Им приходится идти глубже в воспоминания мегамицелия, но когда они идут в дом Беневиенто, папа потускневшими буквами говорит, что его что-то блокирует и исчезает, оставляя их одних. Роуз чувствует себя уверенней со своими силами, да и они вооружены до зубов благодаря папе, но без него в жутких коридорах становится ещё более страшно, и они обе держатся рядом. Эвелин почему-то хмурится и говорит, что она чувствует то, что ей совсем не нравится, но не объясняет дальше. Она влияет на замки своей плесенью, без того чтобы проходить дурацкие игры детского голоса и девочка, которая с ними говорит, кажется очень обиженной за это. - Я достойна семьи! Не вы! – истерично кричит девочка и Эвелин дёргается так, как будто её ударили. - Что происходит? – Роуз ставит руку ей на плечо, и сестра смотрит на неё взглядом полным сожаления. Она ничего не говорит некоторое время, а потом выдавливает из себя тихое: - Это я. Младшая Уинтерс ждёт пока Эвелин соберётся с мыслями и обнимает её. - Это... моя копия. До того, как я встретила папу. Агрессивная... жестокая... почти сумасшедшая. На этот раз Роуз обещает ей, что всё будет хорошо, говорит, что будет с ней рядом и всегда поможет. Теперь её очередь защищать сестру. Они скрываются от живых кукол и манекена Мии, пока младшая версия её сестры маниакально смеётся и говорит, что хочет увидеть, как они умирают. Куклы, которых она контролирует, каждый раз смеются над Розой, говорят, что она отвратительна, что у неё нет друзей и Эвелин каждый раз говорит, что это не так, вжимая голову в плечи и убеждая что это всё неправда. Роуз куклам не верит ни одну секунду, но вот на сестру почти больно смотреть. Она почти готова плакать, каждый раз крича на кукол, чтобы они замолчали, и пытаясь сломать их своими ветрами. Они бегут вперёд и Роуз видит привычное золотистое мерцание, которое складывается в слова на стене. «Я наконец-то нашёл вас!» Огромные манекены мамы всё ещё бегут за ними, и они едва успевают протиснуться во вход в гостиную, где папа резко двигает шкаф, ломая руки манекенов и закрывая им проход. «Всё в порядке? Вы не ранены?» Золотистое мерцание напугано обволакивает их обеих, словно папа хочет в этом убедиться сам и Роуз пытается ласково погладить его едва ощутимое присутствие. Она двигается ближе к дрожащей Эвелин и обнимает сестру, шепча утешения ей в волосы. Папа тоже двигается к ней, концентрируя свою энергию на её плечах, словно пытаясь показать, что он здесь. Сестра начинает плакать, пряча лицо в ладонях, и они оба пытаются её успокоить. В какой-то момент папа пишет, что хочет им что-то показать, а когда она моргает всё вокруг меняется, становится совершенно другим домом. «Эта часть мегамицелия – моя территория. Я создал это место. Тут вы в безопасности.» Папа здесь сильнее и иногда Роуз кажется, что, если она прищурится, она увидит очертания его рук из золотистой энергии. Предметы здесь хранят его голос, и она впервые слышит его, когда он размышлял над тем, какая музыка нравилась его дочкам, какое вино они будут с ним пить, когда подрастут, кого приведут домой на семейный ужин. Он звучит мягче, чем она его представляла Эвелин ласково касается всех предметов и слёзы всё ещё текут по её щекам, но теперь она улыбается вместо того чтобы дрожать. - Это наша с тобой комната. – говорит она и Роуз мельком видит папину ладонь, которая пытается вытереть её слёзы. – Ты была такой крохой... А вот это моя первая кукла... Сестра показывает ей вещи, ведёт по дому и рассказывает о том, как они красили стены и заставляли её колыбельную подушками. О том, как мама позволяла им с папой прислоняться головой к её животу пытаясь услышать Роуз, когда она ещё была в животе, о том, как папа совершенно не умел флиртовать и всегда смешил этим маму... Дом заполнен воспоминаниями и младшая Уинтерс подумала о том, как, наверное, одиноко здесь было папе, когда дом дышал чужими голосами, но в то же время был так пуст... Она касается золотистых слов, которые просят их подняться на верхний этаж, где они читают его спрятанное письмо, посвященное обеим дочкам и обе плачут, вчитываясь в ласковые слова. Эвелин улыбается куда-то в сторону и Роуз понимает, что сестра снова видит немного больше чем она. Они проводят ещё несколько часов в этой комнате и временами младшая Уинтерс ощущает пальцы в своих волосах и то, как дергается её кепка, словно её пытаются снять. Сестра всегда хихикает, когда это происходит и продолжает рассказывать папе, о том, как проходит их жизнь в реальности. Говорит, что ей улыбается один новичок из оперативников на работе и мама с Роуз всегда дразнят её из-за этого, что Крис всё ещё укладывает любого на лопатки в тренировочных боях и что мама так и не умеет готовить. От последнего по воздуху проносится что-то лёгкое, едва слышимое, какой-то мягкий смешок. Набравшись сил они снова возвращаются в дом Беневиенто и папа пишет, что копии маленькой Эвелин не стоит бояться. Они обе куда сильнее её. Роуз видит, что сестра верит этим словам, когда идёт сражаться со своим прошлым. Это выглядит так, как будто она хочет одолеть своих внутренних демонов, и младшая Уинтерс позволяет ей, крепко держа за руку и помогая остановить маленькую копию. Маленькая Эвелин говорит, что кристалла здесь нет, когда они побеждают её. Сестра поворачивается к двери и уже готова перейти на следующий уровень мегамицелия, ещё глубже, когда копия говорит то, что привлекает внимание Роуз. - Я ничего не могу сделать правильно... Поэтому меня и не любят... – плачет она и вид её маленькой сестры в таком виде, больно режет по сердцу. - Что...? – она выдыхает и девочка резко поворачивается к ней сверкая злыми глазами. - Вон отсюда! – кричит она и атакует знакомыми волнами ветра. - Роуз! – Эвелин напугано тянет к ней руки, но к её возгласу примешивается ещё один голос – папин. Золотистое мерцание становится материальным на доли секунды, и Роуз успевает увидеть мужское тело, которое оттолкнуло её от волны прямо в дверь, где они с Эвелин провалились ещё ниже. - Найдите этот кристалл! Когда они обе открывают глаза на тропе покрытой снегом, рядом никакого присутствия не ощущается. - Папа? Это был он? Эвелин? Сестра кивает, мрачно о чём-то думая. - Ему может понадобиться время чтобы снова накопить сил. Больше чем обычно. Роуз виновато опускает голову и Эвелин обнимает её, вздыхая. - Всё в порядке, давай уже найдём этот твой кристалл... Заснеженный пейзаж быстро перестаёт быть обычным, когда всё выглядит так словно декор к какому-то фильму ужасов. Темное небо, в которое плесень тянется с самой земли и присутствие чего-то враждебного в воздухе. - Миранда. – шипит Эвелин, узнавая ощущение и почти превращаясь в гадюку, которая брызжет ядом. По ощущениям, на этом уровне мегамицелия плесень манипулируется легче и сестра предполагает, что они где-то в самом центре. И для неё тут всё пропахло этой крылатой сволочью. Роуз чувствует это, но совсем немного, ещё не имея такой точный контроль над своими силами как Эвелин. Они идут вперёд и вскоре доходят до пещеры-лаборатории Миранды, которая кажется экспериментировала над всем, что попадало ей в руки. Эвелин говорит, что это именно она выкрала её в детстве и называет её сумасшедшей, прибавляя пару матов. Роуз смотрит как она собирает плесень на своих пальцах и закрывает глаза, пытаясь найти сознанием точное местонахождение женщины и мегамицелий снова агрессивно пульсирует, уже успев с ней слиться воедино. В лаборатории плесень создаёт всё новых и новых копий и Роуз тошнит от этого зрелища. Некоторые сразу же задыхаются в ней, другие ещё вроде шевелятся. Как только они выходят, перед ними встаёт лестница, а на самом верху такой желанный кристалл. Выглядит как ловушка. - Хорошо. Хватаешь его и мы обе просто сваливаем. Миранда наверняка только и ждёт как бы достать до нас. - А как же папа? Эвелин жмурится. - Мы не можем здесь умереть. Я не позволю, я обещала ему, что позабочусь о тебе. Попробуем проникнуть в память мегамицелия позже. Роуз кивает и начинает подниматься, чувствуя, как Эвелин хватает её за руку, держа ближе к себе. Кристалл заманчиво сияет голубоватым цветом, и когда она наконец берёт его в руки, серебристые разводы на её коже тускнеют и исчезают, а сила внутри затихает и перестаёт чувствоваться. - Так вот какого это... Она не успевает закончить мысль так как Эвелин сразу же пихает её себе за спину и достаёт дробовик, подобранный ими в замке Димитреску. Папа позаботился о том, чтобы у них было много патронов и она сразу же наставляет его на лицо женщины, возомнившей себя божеством. - Миранда не даёт нам уйти, - тихо говорит сестра и Роуз тоже пытается вернуться в реальность, но тщетно. Женщина хищно улыбается и кивает головой. Снова говорит свой бред об идеальном сосуде для её Евы и скидывает свою человеческую оболочку как шелуху, являя монстра под ней, который вырывает у Роуз крик. Эвелин бросается вниз, таща её за собой и кричит ей взять в руки пистолет. Без сил, которые обычно грели где-то внутри она чувствует себя до странного безоружной, но... если это всё ради нормальной жизни... она готова потерпеть. Миранда что-то кричит, смеётся, называет сестру надоедливой мошкой за то, что мешает ей взять то, что по праву её, и за эти слова Эвелин стреляет ей из дробовика прямо в лицо. Они бегут как можно дальше от монстра, но та всё равно их достигает, сбивая Роуз на пол и угрожающе занося над ней свои длинные пальцы. Эвелин пытается скинуть её ветром, и когда это не работает – снова стреляет. Её выстрел достигает цели с ещё одним, и она оборачивается на того, кто им помогает. - Руки прочь от моих дочерей! – кричит папа, и всаживает в неё ещё дробь. Миранда злобно шипит на него, пока он помогает им встать. - Вперёд, вперёд! – подгоняет их Итан, и Роуз с сестрой бегут к выходу. На этом уровне он материален и его касания ощущаются тёплыми. Обнадёживающими. Обещающими защиту. Он отбивается от многочисленных порождений мегамицелия, расчищая им путь. В какой-то момент Роуз падает из-за того, что пещеру трясёт и папа моментально оказывается рядом, снова помогая встать и подначивая бежать вперёд. Ей удается рассмотреть его лицо. Папа выглядит молодо. Даже моложе, чем она его себе представляла. Сколько ему было, когда он умер? Эвелин тянет её к выходу, помогая папе отстреливаться. Им надо выбраться. Им надо... Однако, как только они оказываются на улице, Миранда тут же дотягивается до них своими жуткими руками. Папа сразу же отталкивает монстра, встаёт между ней и своими дочерями, прося их бежать. Он просит их вернутся в реальность и Эвелин кивает, пытаясь утянуть её дальше. Всё ещё выполняет свой долг сестры, всегда защищает её. Всего лишь пару метров, столько им удаётся пробежать, перед тем, как папа издаёт болезненный крик и они обе поворачиваются на него. Миранда полностью проткнула его плесенью и Эвелин кричит, пытаясь принести какой-то урон своими ветрами, и поднимая дробовик. Папа всё ещё просит их уйти, хрипит, что он справится. Роуз смотрит на кристалл. Нет, это никогда не будет стоить того... Она разбивает его с такой злостью, которую никогда в себе не чувствовала, и силы верно возвращаются к ней, становясь ещё сильнее. Миранда сразу же роняет папу, оставляя его лежать безжизненной куклой и любопытно смотрит на них. У них обеих влажные глаза, и они обе готовы стереть эту тварь в порошок. Новая сила позволяет ей управлять плесенью на таком уровне, которого бы здесь Эвелин никогда не достигла. Плесень перемещает её тело серебристо-чёрным дымом, позволяет перенимать контроль над атаками Миранды и доставать её даже в полёте. Эвелин всегда рядом, помогает своим ветром и стреляет женщине в лицо, шипя ей проклятья сквозь зубы. Плесень подчиняется Роуз с лёгкостью даже в этом мире, останавливает тело сумасшедшей женщины и позволяет сестре всадить в неё так много патронов, как только можно. Миранда злится и выходит из себя, буквально затапливая их плесенью, которую она в них посылает. - Роуз! – хрипло зовёт папа и смотрит на них, протягивая руку. Золотистые искорки окружают его, разделяются на две части, и она хватает его за руку, точно так же как делает Эвелин, забирая их у него. Папа снова падает после этого, не имея сил даже пошевелиться. Сестра удивлённо выдыхает, когда чувствует, что плесень начала подчиняться легче. А Роуз... Ей кажется, что хватит одного удара, чтобы наконец избавиться от Миранды. Они сбивают её на землю вместе. Бьют вниз и полностью подчиняют мегамицелий себе. Сила Роуз заставляет её каменеть, умирать и рассыпаться пылью. На пару минут воцаряется тишина. Эвелин со злостью пинает окаменевшую плесень и оборачивается назад. Папа тяжело ползёт к ним, и они обе сразу же подбегают к нему, окружая с разных сторон. - Вы... вы... уже такие взрослые. – он повторяется и жмурится, пытаясь спрятать мокрые глаза. – Мне так жаль... что я не защитил вас, что позволил вам упустить ваш шанс. Слова даются ему тяжело, и они плачут все втроём, не способные сдержать в себе эмоций. Эвелин ставит его голову себе на колени, перебирая короткие волосы, а Роуз берёт за руку приставляя её к своей щеке. - Всё в порядке, пап. – говорит она и улыбается сквозь слёзы. – Это был мой выбор. И я ни о чём не жалею. Эвелин тоже пытается улыбнуться и измученный взгляд папы скользит по их лицам, словно хочет утешить, но не знает как. - Всё будет хорошо. – шепчет сестра, пока всё вокруг осыпается пеплом. Миранда слишком прочно связала себя с мегамицелием. Её смерть привела и к его гибели тоже. - Я горжусь вами. – он говорит это так, словно уверен, что у него больше не будет шанса это сказать. – Я так сильно вами горжусь... Они обнимают его, и он слабо гладит своих дочерей по волосам, наверняка чувствуя, как намокает его одежда от их слёз. - Я люблю вас. Они шепчут ему то же самое в ответ, не способные остановить слёзы и мегамицелии выталкивает их, отбирает у них папу, убивая его личность вместе с собой. Когда они открывают глаза, они уже в реальности, а в ладони Эвелин крепко сжато его кольцо. Мегамицелий в колбе полностью окаменел, больше не подавая никаких признаков жизни. Дома каждая из них крепко обнимает маму, но ничего ей не говорит. Тренировки с Эвелин теперь обретают новый смысл, особенно когда её сила начинает превышать по силе ту, что у её сестры. Но до её уровня контроля ей ещё очень... очень далеко. Крис всё ещё их суровый дядя, а некоторые из его оперативников те ещё засранцы, которые думают, что могут так просто прерывать их время на папиной могиле какими-то тупыми приказами. Но именно в один из таких дней они замечают кое-что необычное. Что-то откликается внутри на их раздражение, появляясь золотистыми искорками на кончиках пальцев, словно пытаясь защитить. Эвелин сразу же замирает всё ещё чувствуя это на гораздо более тонком уровне, чем Роуз. Она переводит на неё потерянный взгляд и вскоре мягко улыбается. - Он тоже сдержал обещание. – говорит сестра и прижимает руку к груди. – Он не оставил нас одних. Роуз чувствует тёплую волну внутри и тоже улыбается, рассматривая затухающие золотистые искорки. Когда-нибудь она тоже сумеет ощутить его на таком же уровне как сестра. И может она наконец-то сможет сказать ему спасибо. За всё.