Причины.
1 июня 2026 г., 09:58
Следующие полчаса прошли для Рюджин будто в тумане. Она сидела за столом на втором этаже, положив повестку на стол перед собой, и уже в третий раз перечитывала одни и те же строки, словно надеялась, что текст внезапно изменится. В какой-то момент к ней подсел Крис, затем Хёнджин, потом Юна с Чонином, но разговор не клеился. Никто толком не понимал, что говорить в ситуации, которая выглядела настолько абсурдной.
Сперва спасение, а затем, – как вишенка на торте, – обвинение в домогательствах.
Логики в этом было не больше, чем в подростках, решивших установить рекорд внутри той чёртовой горки.
– Эй, – Чонён опёрлась бедром на край тумбы. В её руке был зажат телефон, что означало, что у неё всё же получилось раздобыть хоть какую-то информацию. Вопрос в том хорошую или плохую.
– Капитан? – Юна поднялась первой.
– Жалоба поступила от родителей девушки из аквапарка.
На несколько секунд в пожарной части повисла тишина.
– Что?! – Одновременно спросили Чонин и Хёнджин.
– Той самой? – Уточнил Крис.
– Да, той самой.
Рюджин нахмурилась. Перед глазами сразу всплыла картина: мокрые волосы, дрожащие руки, побледневшее лицо и взгляд человека, который был уверен, что сейчас сорвётся вниз. Сколько ей вообще было? Около семнадцати? Шин даже не задумывалась о её возрасте, когда пыталась сделать так, чтобы эта девушка не превратилась в лепёшку на бетонном полу под горкой.
– Они утверждают, что я... что именно я по их мнению, блять, сделала? – Наконец спросила она.
– Без необходимости прикасалась к их дочери во время спасательной операции.
– Без необходимости? – Переспросил Хёнджин таким тоном, словно услышал самую идиотскую фразу в своей жизни.
– Именно.
– Она висела над восьмиметровой пропастью!
– Шестиметровой, – автоматически поправил Крис.
– Спасибо, Чан, это делает ситуацию значительно лучше!
Чонён тяжело вздохнула.
– Насколько я поняла, после публикации видео родители обратились к юристу. Теперь будет служебное разбирательство.
– Они совсем с ума сошли? – Не выдержал Чонин.
– Не начинай, – спокойно остановила его капитан.
Пока команда возмущалась и спорила, Рюджин молчала. В её памяти не было ничего, кроме одной-единственной задачи – удержать человека живым до тех пор, пока не появится возможность безопасно спустить его вниз. Она не думала о возрасте девушки, о том, как выглядит со стороны, о камерах или телефонах. Тогда существовали только две вещи: человек, который мог сорваться, и необходимость не дать этому случиться.
– Ладно, – Чонин встал. – Я не намерен терпеть эту тупость. Если эти люди хотят, чтобы Рюджин уволили только за то, что она не дала их дочери умереть, то я…
– Не нужно, – Шин показалось, будто её собственный голос доносится откуда-то сверху.
– Извини?
– Если они подали жалобу, значит, готовы к суду, а значит, у них достаточно денег, чтобы нанять юриста. Они запишут каждую попытку поговорить с ними и потом представят всё на заседании как доказательства того, что на них пытались давить.
– В её словах есть доля правды, – кивнул Хёнджин.
– Босс…
– Эй, это дерьмо не нравится мне так же сильно, как и тебе, но лучшее, что мы можем сделать, – не усложнять. Просто… ох… – он провёл рукой по лицу. – Просто сядь, Чонин. Нам всем нужно подумать.
Йеджи появилась в части через несколько минут. Очевидно, новость уже успела разнестись по пожарным частям, а от них попала и к диспетчерам, и теперь о ней болтали по всему городу.
Просто, блять, чудесно!
– Привет… – Хван попыталась выдавить улыбку.
Рюджин ответила тем же. Да, появление Йеджи определённо было самой приятной частью её дня.
Хёнджин встал, чтобы обнять младшую сестру.
– Рад, что ты здесь. Хотя и жаль, что по такому поводу.
– Да, мне тоже, – она села рядом с Рюджин. – Феликс рассказал мне о жалобе. Как ты, котёнок?
– Как тот, кого могут выпнуть на улицу.
– Шин… – Чонён коснулась её руки.
– Расслабьтесь, капитан, это не в первый раз. Херня случается, верно? А со мной так особенно часто.
– Я видела это видео и могу наверняка сказать, что ты даже не думала о том, чтобы прикоснуться к той девушке каким-либо недопустимым образом. Эта жалоба… это бред, и я уверена, что руководство поймёт это. В любом случае, я никому не позволю вредить ни этой части, ни людям, которые работают в этой части.
– Спасибо, капитан, но, если придётся рисковать…
– Мы будем рисковать, – заявил Хёнджин без тени сомнения.
– Да, – добавила Юна. – Мы едва не полезли за тобой под чёртово здание, а эта жалоба… через два дня мы повесим её на стену и будем смеяться, проходя мимо, потому что все в городе узнают, что это полный бред.
– На сегодня ты свободна, – сказала Чонён.
– Капитан...
– Это не просьба. – В её голосе не было привычной жёсткости. Только усталость и забота. – Поезжай домой. Отдохни. Завтра будем разбираться.
Рюджин хотела возразить, но потом лишь кивнула. Честно говоря, сил спорить уже не оставалось.
Первые несколько минут дороги прошли в молчании. За окнами такси расплывался яркими красками в наступающей ночи вечерний Сеул, ещё влажный после дождя. Свет фонарей отражался в лужах, автомобили медленно двигались по мокрому асфальту, а прохожие спешили по своим делам, не подозревая, что где-то совсем рядом чья-то жизнь за один день успела совершить странный и совершенно нелогичный кульбит.
– Я правда не понимаю.
Рюджин бросила на свою девушку короткий взгляд.
– Что именно?
– Как это вообще могло показаться домогательством.
– Она висела над землёй. Ты держала её за руки. Потом помогла перебраться на балку. Потом удерживала её, чтобы она не сорвалась вниз. Что ты должна была сделать? Попросить подписать согласие на физический контакт?
– Не нужно думать об этом.
– Но…
– Я серьёзно, Йеджи, – Шин накрыла руку своей девушки своей. Их пальцы переплелись.
– Но ты ведь спасала ей жизнь…
– Потому что люди не всегда оценивают ситуацию так, как оцениваешь её ты. Иногда они смотрят на мир через собственные страхи. Иногда через плохой опыт. Иногда через желание найти виноватого, когда произошло что-то страшное. А иногда они просто видят нападение на себя там, где его никогда не было.
Машина остановилась на светофоре. Красный свет на мгновение окрасил салон в тёплый багровый оттенок.
– Почему ты так спокойна?
– А что я могу сделать? – Рюджин позволила Йеджи опустить голову на свою плечо и нежно поцеловала в волосы. – Департамент назначит мне адвоката, и вместе мы подготовимся к слушанью, но это будет завтра, а сейчас… – её губы снова коснулись волос Хван. – Сейчас я хочу обнять тебя и просто забыть обо всём этом дерьме.
На губах Йеджи появилась едва заметная улыбка.
– Я с тобой, котёнок.
– Эй…
– Да?
– Я… – Рюджин неловко поёрзала на заднем сидении такси. Даже спустя после нескольких месяцев работы в 109 ей всё ещё было сложно выражать свои чувства. Особенно в те моменты, которые касались Йеджи. Да, она понимала, что влюблена и хочет провести с этой девушкой всё то время, которое только сможет, но говорить об этом прямо… чёрта с два! Проще войти в горящее здание, забраться на высоту в шесть метров из страховки или справиться с жалобой на домогательства. – Я понимаю, что редко говорю это, но… кхм… мне очень с тобой повезло.
Прижав мягкую подушечку большого пальца в ладонь Шин, Хван провела ею до точки пульса, которую нежно погладила.
– А мне – с тобой.
– Я серьёзно.
– Я тоже, – Йеджи приподнялась, чтобы мягко поцеловать свою девушку в губы. – Я горжусь тобой.
***
К тому моменту, когда смена закончилась, напряжение в части никуда не исчезло. Даже после того, как Рюджин уехала вместе с Йеджи, разговоры о предстоящем разбирательстве продолжались ещё несколько часов. В конце концов Юна не выдержала. – Если я проведу в этом здании ещё десять минут, то начну биться головой о стену, – заявила она, захлопывая дверцу шкафчика. – Отличный план, – поддержал Чонин. – Но у меня есть предложение получше. Пиво. – Вот это уже звучит как терапия. Через сорок минут они уже сидели в небольшом баре неподалёку от участка полиции, где часто встречались со своими друзьями. Заведение было шумным ровно настолько, чтобы заглушать чужие разговоры, но не мешать своим. Над стойкой транслировали бейсбольный матч, официанты лавировали между столиками, а из динамиков доносилась негромкая музыка. Черён заметила их первой. – Наконец-то, – сказала она, поднимая руку. – Мы уже решили, что вы передумали. Рядом с ней сидели Чанбин и Сынмин. Перед последним уже стояла кружка пива, а перед Чанбином – стакан воды. – Ты опять за рулём? – Спросила Юна, усаживаясь рядом. – Хотел бы я сказать, что да, – вздохнул он. – Но нет. По его лицу было понятно, что причина куда менее приятная. – Нашли что-нибудь? – Сразу перешёл к делу Чонин. Сынмин кивнул и достал телефон. – Немного. Семья вполне обеспеченная. Отец владеет строительной компанией, мать занимается благотворительными фондами и регулярно мелькает на всяких общественных мероприятиях. – Уже звучит опасно, – пробормотала Юна. – Подожди, дальше лучше. – Уже боюсь. – Меня волнует кое-что другое. – Жалобу подали не сразу. Сначала родители пытались решить вопрос через администрацию аквапарка. – «Решить вопрос»? – нахмурился Чонин. – Сотрудники не имели права делиться со мной информацией прямо, но один из них намекнул, что мать девочки требовала компенсировать «моральный ущерб». Конечно, руководство в любом случае планировало заплатить всем пострадавшим, когда степень их травм будем официально подтверждена, но она потребовала деньги немедленно. Сказала, что и они, и пожарные ей должны. – За что? Черён фыркнула. – За то, что их дочь не успела разбиться, очевидно. – Черён. – Что? Я стараюсь мыслить логически. Сынмин закатил глаза и продолжил: – Когда с компенсацией ничего не получилось, они обратились к юристу. После этого появилась жалоба на Рюджин. Юна медленно поставила стакан на стол. – То есть сначала деньги, потом обвинение? – Пока всё выглядит именно так. – Господи... – Я всё ещё не понимаю, как человек может посмотреть на то видео и решить, что это домогательство, – сказал Чонин. – Потому что это может быть не про видео, – неожиданно произнёс Чанбин. – Я заметил кое-что, когда читал копию иска. В жалобе очень специфическая формулировка. Вместо имени Рюджин они почти везде используют выражение «сотрудница женского пола». Черён сразу подняла голову. – Что? – Именно так и написано. – Не «пожарная Шин Рюджин»? – Нет. – Не «спасательница»? – Нет. – А именно «сотрудница женского пола»? – Да. На несколько секунд за столом воцарилась тишина. Юна сразу заметила выражение лица Черён. Она выглядела так только в те моменты, когда после часов размышлений выходило на правильное решение сложной логической задачки или была в шаге от раскрытия преступление. Обычно это означало ещё и то, что даже Апокалипсис не сможет её остановить. – Нет, – сразу сказала она. – Да. – Даже не начинай. – Я уже начала. Черён выпрямилась. – Когда была подана жалоба? – Через день после аквапарка. – Ваш главный парамедик, – брат Йеджи, – в тот же день выложил снимок с Йеджи и Рюджин на свою страницу. Я знаю это, потому что подписана на него. Учитывая, что парень популярен, высока вероятность, что его подписчики узнали в Рюджин девушку с того видео и разнесли фото по Интернету. Там были сотни комментариев. – Ты намекаешь на то… – Представьте. Родители видят фото. Понимают, что Рюджин встречается с девушкой. Потом видят видео из аквапарка, где она держит их дочь за руки, обнимает её, помогает выбраться. – Но она же спасатель… – пробормотала Юна. – А они – идиоты. Шин бросила на Чонина короткий взгляд и опустила голову. Как человек, который сталкивался с этим дерьмом (и куда более грязным), он справлялся с этой мыслью особенно тяжело, и она представить не могла как ему помочь. Сказать, что не все люди такие? Он это знал и всё равно чувствовал себя разочарованным, когда сталкивался с тем же, с чем сейчас. К тому же Рюджин на самом деле могли уволить из-за этих придурков. – Если мы можем как-то помочь… – начал Чанбин. – Только если арестуем их с формулировкой «потому что вы мудаки», – фыркнула Черён. – Нет, Бинни, тут мы бессильны. Рюджин нужны хорошие юристы, а не пара копов. – Вот дерьмо. Сынмин обвёл всех взглядом и покачал головой. – Да ладно вам. Не стоит давать Рюджин пособие по безработице, пока она ещё может забираться на высоту шести метров без страховки. Да, эти конкретные родители оказались придурками, но скольким хорошим людям она помогла? Тысячам, верно? Департаментом руководят не идиоты, которые готовы подстраиваться под каждого, кто не отличает хорошего от плохого, и они не позволят нарушить права своих сотрудников. – Хотелось бы верить… – Ну, я верю, – он пожал плечами. – И Рюджин уже в выигрыше из-за видео, потому что там видно, что все её действия соответствовали протоколу. Её не уволят. Телефон Чанбина завибрировал. Он посмотрел на экран, и его плечи тут же опустились, словно из него разом выпустили весь воздух. – Нет... Черён сразу всё поняла. – Опять? Он кивнул. – Опять. – Что случилось? – Нахмурилась Юна. Глянув на неё, Чанбин провёл ладонью по лицу и выдавил из себя улыбку. – Сестра написала, что мама в истерике. Она заказала пиццу с тонкой корочкой, которая за время доставки раскрошилась, и приняла крошки за червей или какой-то ядовитый порошок. Мама пыталась вызвать полицию, поэтому сестра забрала у неё телефон и просит меня вернуться. – «Просит»? – Ли скрестила руки на груди и откинулась на мягкую спинку дивана с таким видом, будто ей только что принесли мочу вместо пива. – Она, блять, требует, Бинни. Как всегда. – Простите, ребята. Придётся ехать. – Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? – Спросил Чонин. – Моргаю иногда. Никто не рассмеялся, хотя Сынмин (скорее из вежливости) всё же попытался выдавить из себя улыбку. Пока он уходит, все смотрели ему вслед, и только Черён едва слышно бормотала что-то оскорбительное себе под нос. – Какая же сука… – выдохнула она. – Чанбин? – Переспросил Чонин. – Что? Нет. Он тупица, но мой тупица, и временами я даже его люблю. Дело в его сестре. Сучка превращает его в бесплатную сиделку. – Я уверена, что всё не так просто… – пробормотала Юна. Ли покачала головой. – Нет, всё именно так просто. У этой женщины куча денег, но она всё равно слишком жадная, чтобы платить полуторную ставку за ночную сиделку, поэтому заставляет Чанбина присматривать за матерью. Он коп и знаком с первой помощью, но его матери нужен тот, кто разбирается в ментальных болезнях, а не тот, кто может наложить шину. А этот придурок слишком хороший человек, чтобы говорить ей «нет». – Это его мать. – Она просто манипулятивная сука и всегда такой была. А Бинни… кажется, все уже начали воспринимать его доброту как должное, и меня это бесит. Если он может защитить себя сам, то это сделаю я. – Может, не стоит лезть в семейное дело? – Чанбин провёл в моём доме больше времени, чем мои родители и сёстры, поэтому он считается семьёй. Моей семьёй. И я не позволю причинять ему боль. Юна почувствовала, как холодок пробежал по её телу. Она знала Ли Черён достаточно давно, чтобы понять, что эта девушка никогда не бросала слов на ветер. Если она обещала что-то, то всегда выполняла, а, когда дело касалось Чанбин, то всё становилось втрое серьёзнее. «Кажется, скоро нам придётся ехать на этот адрес», – подумала Шин. – «И, честно говоря, помогать тем женщинам у меня нет никакого желания».
