Он улыбался с кровью на губах

С тех пор, как Хёнджин сидел на заднем сиденье машины, весь связанный прочной верёвкой и с пакетом на голове, прошло пять лет. Его увезли в противоположную сторону от Ёнбока, что он чувствовал всеми клетками тела и это его разрывало. Он сидел с высохшими слезами на глазах и обречённо смотрел на руки. «Я бы сейчас мог его держать за тёплые ручки и больше никогда не отпускать…Но вместо этого сижу здесь… Жалкая картина…» Доехав, его освободили и он, по придуманному в машине плану, выхватил пистолет одного из новеньких телохранителей, и наставил в голову отца. Забавно наблюдать за тем, как человек, который час назад хотел тебя любым способом спасти, сейчас смотрит мёртвым взглядом на твои попытки спастись. -Хван Хёнджин, прекрати это немедленно! – и, на его же удивление, Хёнджин послушно положил пистолет на пол и пнул стопой к его отполированным туфлям. -Теперь, я думаю, ты готов меня слушать. -Ты не можешь вернуться назад, до сих пор не понял? -Как раз таки понял слишком хорошо, потому что прошу тебя выслушать то, что я сейчас скажу. Хёнджин всегда ненавидел, стыдился и принижал свою семью перед другими, никогда у них ничего не просил. Не потому, что ничего не хотел, а потому что не было ничего и никого, кого бы Хёнджин хотел больше, чем Ёнбока. Двухзначно, но так оно и есть. Он встал на колени, придерживая ноги руками, всё ещё не веря в свои действия, но он был настроен некуда. -Прошу…. Нет, умоляю тебя, спаси Ёнбока от смерти, чтобы он больше не мучился, - сказал с дрожащим голосом Хёнджин, наклонив голову вниз, не смея смотреть в его глаза. -А мне что от этого будет? -Я буду делать всё, о чём бы ты ни попросил, даже если это будет самое жалкое и отвратительное дела на всём свете, - его отец подошёл к разбитому Хёнджину и поставил на его спину свою правую ногу, как на бродячую охранную собаку. -Хорошо, теперь ты станешь рабом своих слов из-за какого-то нелепого парня с уродскими веснушками по телу, - Хёнджин задался вопросом, откуда отец знает Ёнбока и даже как он выглядит, но ничего не сказал, сжимая пальцы на коленных чашечках от омерзительных слов. Он плюнул в коричневые волосы Хёнджина и добавил, уходя куда-то вдаль: -Глупец, ты никогда не будешь любимым кем-то, пока твоё сердце бьётся. «Боюсь, что больше его не услышу… Никогда» Прошло пять лет. Раньше его щёки заливались румянцем, а руки держали пухлые щёчки Ёнбока, но сейчас он мог только душить людей, которые перешли дорогу его отцу, каждый раз уходя всё глубже в землю. Он ненавидел себя за по локоть окровавленные руки, но каждый раз вспоминал одного человека. Человека, который мог его уже совсем давно забыть, но и секунды не прошло бы, как он отдал бы свою жизнь за его. Так вышло, что каждую неделю, по вторникам, у него была грязная, но нужна для страны работа – допрос пленных другой стороны. Он никогда на неё не опаздывал, всегда приходил с укладкой и в обтягивающей чёрной кофте, которая подчёркивала его фактурное тело с изящной тонкой шеей. Это было для того, чтобы у заложников не было и шанса отказать Хёнджину: они рассказывали всё, что нужно, и всё, о чём Хёнджин не хотел бы знать, но мог бы воспользоваться. Так и начался его вечер после всех пыток и избиений, и в тот же момент закончился. Хёнджин, поправляя волосы назад, посмотрел в зеркало, зализывая прядь для большего эффекта. И стряхивая с ключиц ворсинки, вошёл в комнату, не видя, кто перед ним. Он надел маску, завязывая большой бант сзади и обратился к заложнику: -Так, ты у нас… - и только тогда его глаза уловили упавшую голову Ёнбока. -Персик…. С него сняли футболку, оголяя худощавое тело с фарфоровой кожей. На его руках, боках и шее были синяки, старые шрамы и истекающие кровью раны, которые вскоре пополнят ряд несмывающихся отметин. Хёнджин ужаснулся, увидев то, насколько он измучен. Ему всегда было плевать на историю пленённых. Но тело Ёнбока будто умоляло помочь, от чего Хёнджин хотел побежать к нему, -Господин Хван, у Вас всё хорошо? Нужно пригласить помощь или Вы сами справитесь, как и всегда? – голос из еле работающего приёмника связал ноги Хёнджина. «Чёрт, я должен ему помочь… Но… Если они это заметят, то меня отстранят и приставят настоящего громилу, и он не будет думать о самочувствии моего персика…» -Конечно, просто жду, когда мой сегодняшний проснётся, - на ходу придумал Хёнджин, всё также стоя в метре от его любви и всматриваясь в каждую частичку его изящного тела, от которого у самого Хвана дух перехватило. Он подошёл к Ёнбоку и уже хотел обнять его так крепко, как только мог, но вспомнил о камере видеонаблюдения и вылил на его лицо чашку холодной воды. Тогда Ёнбок и начал просыпаться. Он заметил верёвки и иронично посмеялся, понурив назад голову, но услышал голос Хёнджина. -Проснулся? – спросил он, не отрывая глаз от его ран, от которых и у Хёнджина ком в горле собрался. -Что я здесь делаю…? «Какой же у него за эти годы стал ахуенный голос… Господи, Ёнбок, что ты делаешь? Хочешь, чтобы я наплевал на все свои принципы и забрал тебя отсюда подальше от всех камер? Тогда я буду играть по твоим правилам» Все свои слова он потом прокручивал десятками раз, дабы убедиться, что не сделал ничего отходящего от его стиля издевательств над людьми. И в один момент, его глаза не отходили ни на секунду от губ Ёнбока. Он вспомнил день, когда их рассоединили и запах вишнёвого бальзама для губ Ёнбока снова заполнил его разум, отводя все мысли о допросе. Он старался думать о стандартных словах заключенным, но сейчас о том, какую игру ведёт с ним когда-то стесняющийся случайных прикосновений лучик солнца. -Что ж, тогда придётся идти более жёстким путём, - вырвалось у Хёнджина после басистого голоса парня. Он подходил к нему и видел только его лицо, а особенно те самые пухлые от побоев с кровью губы. Хёнджин вцепился в них, стараясь как можно дольше так стоять, но мысль о последствиях не давала ему покоя. Он знал, что его нужно ударить для получения ответа и, неуверенно взяв в обе руки прут, ударил по животу Ёнбока настолько слабо, чтобы мог только звук всё подтверждать. Ёнбок скрутился от боли и Хёнджин вместе с ним. -Ты точно ничего не знаешь? – с надеждой спросил Хёнджин, но Ёнбок только отрицательно с насупленными бровями потряс головой. «Ёнбок, прошу тебя, скажи что-угодно, чтобы я ушёл и больше никогда не делал тебе больно» Он вновь подошёл и снова поцеловал, но теперь подольше и ещё более властно. Словно хотел каждой секундой забрать себе как можно больше боли. «Может хотя бы так тебе будет не так больно, мой бедный персик» - думал Хёнджин, прижимаясь к дрожащим от боли губам Ёнбока. И снова удар. Но не сильнее. Но для уже избитого Ёнбока всё казалось в разы больнее, и Хёнджин это тоже понимал. Так продолжалось до того момента, пока Ёнбок не выплюнул кровь и не простонал: -Джинни, помоги мне… Мне очень больно… Очень-очень больно…- в бреду пробормотал Ёнбок, пока у Хёнджина сердце остановилось от своего же имени. «Нет, так больше продолжаться не может, я должен что-то придумать… Может, стоит попробовать?» - подумал Хёнджин и в последний раз поцеловал Ёнбока, прошептав ему на ухо: -Дождись меня здесь, я больше не позволю тебе тут мучаться, - и испарился в тёмном коридоре. Хёнджин присоединился сзади к новому составу учеников и, растворяясь в голосах и нелепых шутках подростков, дошёл до кнопки: «При экстренной помощи: пожар, терроризм». Он нажал на неё так незаметно, как только мог и пока камеры отключились, побежал со всей дури к своему мальчику. В голове крутились только его мольбы о помощи. Он забежал в комнату и нервно разрезал узлы ножом, стараясь никак не зацепить кисти Ёнбока. «Никто не поверит, что он убежал без какой-либо цели…» - подумал Хёнджин и вложил парочку документов о местонахождении десяти баз с воздушным оружием во внутренний карман своего плаща, которым и укутал Ёнбока. Увидев, что он совсем не способен идти, не то что бежать, подхватил его на руки так же, как и тогда на озере в первый день войны. Пока в коридорах царил хаос, Хёнджин вынес Ёнбока до ближайшего чёрного входа, где попросил его уходить отсюда как можно быстрее, пока его снова не схватили. Ёнбок не понимал, кто перед ним и почему помогает, но едва передвигая ногами, смог скрыться за деревьями леса. Хёнджин понял, как нелепо будет выглядеть, если узнают, что худощавый парень смог от него уйти и сильно ударился о стык между дверью и стеной, от чего по лбу потёк ручей крови, а разум начал туманиться, но он смог промолвить в след Ёнбоку: -Береги себя, мой персик… Я скоро отсюда уйду и больше не отойду от тебя ни на шаг, - и упал в обморок прямо на ступеньках.

***

Ёнбок бежал так быстро, как только мог, но его скорость не превышала темп бега семилетнего мальчика с набитой коленкой. Он падал снова и снова на землю полную высохших еловый иголок и острых палок, царапая уже разбитое лицо, параллельно разрезая и своё сердце. Но вдруг за десятками похожих столбов деревьев, Ёнбок заметил маленький домик, из которого шёл дым. Он ничего не думал, а лишь, стараясь удержать себя на дрожащих ногах, пытался дойти хотя бы до видимости с того дома. Ноги казались такими тяжёлыми, а голова предательски затуманивала зрение. Казалось, будто дым с верхушки дома шёл не в воздух к облакам, а в лицо Ёнбока, от чего он, прокашляв кровью, упал в нескольких метров от калитки дома, где стояла взрослая женщина. -Эй, молодой человек! С вами всё хорошо? — спрашивала женщина, подходя к парню и вскрикнула, увидев его израненное тело со свежей кровью на подбородке. Он слышал отдалённо её возгласы и просьбы дочери помочь, но голова чертовски болела, не давая даже убрать затылок с кучи иголок. Вскоре он проснулся в маленькой комнате с одной свечой на облезшей лаком тумбочке и увидел, что над ним всё ещё стоят две женщины: наверное, это и была мама и её дочь. -Мама, мамочка, он очнулся! – она подпрыгнула на месте, пока женщина приблизилась к его лицу и увидела распахнутые карие глаза с доживающей искрой жизни. -Молодой человек, как Вы себя чувствуете? У вас ещё что-то болит? – на что он отрицательно покачал головой, не в силах сказать и слова. Женщина понимающе кивнула и тихо вывела за собой дочь из комнаты, пока девушка своим высоким и таким доставучим голосом расспрашивала маму: -Почему?! Я не хочу уходить! Ну, мама! Оставь меня с ним! – и дверь захлопнулась, принеся из собой долгожданный покой и тишину, которую он не слышал слишком давно. В его штабе… В его бывшем штабе никогда не было места тишине: каждый день все боялись за жизни граждан и солдат, создавая оружия и остальные принадлежности нужные на поле боя. В тот момент никто не думал про то, как бы отоспаться или полежать на часок больше. Это был первый выходной Ёнбока за все дни заклятой войны, к чему он никак не мог привыкнуть. Как только он захотел насладиться отсутствием чьих-либо реплик, в комнату неожиданно вломилась та самая девушка. -Ты всё-таки жив! – она подбежала к нему и обняла за плечи, как своего старого друга, пока Ёнбок пытался максимально толерантно послать её куда подальше. -Ой, точно, я совсем забыла, что тебе ещё совсем больно даже сидеть… -С каких пор мы перешли на «ты»? -С этого, - протянула ладонь она, смотря на него с яркой улыбкой. -Я Сан-Ми. -Ён… - он хотел уже сказать своё имя, но подумал, что это слишком нелепо будет раскрыть себя, как учёного и нелегального изобретателя оружий, перед деревенской девушкой, но в его глаза попала одна семейная фотография с большими буквами написанным именем: -Ён Джун. Меня зовут Ён Джун, - пожимая руку, улыбнулся лишь ради уважения Ёнбок, увидев недолгую смену в лице Сан-Ми. -Что с тобой произошло, Ён Джун? – она присела на край кровати, слишком близко подойдя к нему, и положила маленькое личико на согнутые в локтях руки, чуть ли не утыкаясь носом в его грудь. Он аккуратно приподнялся, чтобы не чувствовать этого напряжения и просто тяжело вздохнул. -Честно, я совсем ничего не помню… «Честно, я тебе совсем не доверяю и не собираюсь ничего о себе рассказывать в этом доме» -Бедненький, наверное, так сильно по голове ударили, что ты совсем ничего не помнишь… - она без спроса влезла своими пальцами в его волосы, от чего Ёнбок почувствовал огромное желание вырвать прямо на её светло-розовое платье с цветочками. -Я же могу переодеться во что-то чистое? – спросил Ёнбок, взяв её за руку и убрав со своих коричневых длинных прядей. -Да-да! Конечно же! Тебе же нужно переодеться, - затараторила девушка, нервно подавая ему помятую рубашку в чёрную линию на белом фоне и штаны з большой дыркой на левом колене. Наконец-то она вышла и Ёнбок смог одеть что-то не военное, облегчённо выдохнув. Он одел все старые, но не окровавленные вещи и, посмотрев на себя в запылённом зеркале, вспомнил человека, с которым они вместе бегали по полю в раннем детстве, убегая от дедушки с яблоками в руках. Он помнил только яркий смех и те счастливые узкие глаза, которые принадлежали: -Джинни… Я не ошибся, это был он… «Я правда видел Джинни...Не может быть… Хотя, голос того парня был похож только на Джинни и его руки… Я практически уверен, что это был он… Но даже если и так, то что с того? Он придёт за мной сюда и заберёт на руках, как делал раньше? И как сегодня… Я же всё видел… Абсолютно всё…» Его разбудили не всхлипы девушки перед кроватью, а сон, в котором он проживает сегодняшние пытки Хёнджином. «Неужели он думал, что я не узнаю его глаза за какой-то маской? Глупенький Джинни…» И тут в двери постучалась женщина. Она пригласила Ёнбока поужинать и тот послушно пошёл за ней. За маленьким деревянным столом сидела такая же маленькая семья: те самые мама и дочь, а вместе с ними и отец. Он не отрывал глаз с Ёнбока, от чего он чувствовал себя виноватым. -Что ж, Ён Джун, ты решил, что будешь дальше делать? -А у меня есть какой-либо вариант? -Ты мог бы остаться с нами и помогать нам по хозяйству… -Но меня ждут дома… Я очень вам всем благодарен за вашу доброту и помощь, но всё же у меня есть дом и семья, - тут он не смог дальше говорить, вспоминая судьбу своей семьи, но этого было достаточно. -Конечно, мы всё понимаем, но у меня есть к тебе одна просьба, - сказала женщина, подымаясь со своего самодельного кресла, и подошла к Ёнбоку. – Понимаешь, у нас в сарае, где мы тебя спасали, есть сломанный шкаф. Мы с мужем слишком стары ля его починки, а наша Сан-Ми слишком слаба, поэтому не мог бы ты в качестве благодарности помочь нам его поставить на место? -Конечно, покажите мне его, - и отец Сан-Ми провёл его к действительно шатающемуся шкафу. Ёнбок не то, что мог починить всё, что кричит о помощи, но заменить ножку мебели сможет без особых проблем. Он наклонился подпереть шкаф, когда в тот же момент мужчина сильно ударил его спинкой стула по ещё не зажившей голове. Когда Ёнбок проснулся, то всё плыло ещё сильнее и все члены семьи смотрели на него с некой надеждой на полное беспамятство. -Ты помнишь кто ты? – и не успел Ёнбок ответить им, как женщина добавила: - Ты наш сын Ён Джун. «Похоже, мне придётся тут задержаться немного подольше в качестве Ён Джуна, а когда полностью восстановлюсь, то убегу от этих сумасшедших со своим настоящим именем - Ёнбок»