Он улыбался с кровью на губах

Только звук сирен и крики работников по особо тяжким делам могли сказать Хёнджину, что пора открывать тяжёлые ото сна веки и начинать день. Несмотря на его статус сына главнокомандующего во всей войне это право не давало ему возможность позабыть о том, каково жить во время военного положения. Господин Хван не врал, когда говорил, что найдёт Хенджину безопасную работу, но также и не позабыл об обещании сына. Хёнджин всё же поклялся быть ручной собачкой в руках отца за возможность Ёнбока дышать. И, как не странно, нашлось такое место, подходящее под все параметры – это были пытки. Точнее, Хёнджин был тем, кто пытает и не важно кого: женщины, мужчины, подростки, люди, которые годятся в отцы – никто не был исключением. Были дни, когда «сверху» поступал приказ убить виновного, даже если это было и не так, но кто Хёнджин такой чтобы перечить слову своего хозяина? Сын? Больше нет. Сам Хёнджин таковым себя никогда и не считал, но воспользовался семейным статусом для спасения его настоящей семьи. Кстати, сегодняшнее дело связано напрямую с его любящей настоящей семьёй. -Хван Хёнджин, Ваш отец зовёт Вас в свой кабинет. Говорит, это срочно. Голос с мегафона разнёсся по всему штабу, заставляя всех поднять головы, но только не самого Хёнджина. Он всё также сидел за одиночным обеденным столом и неспеша пережёвывал одну за другой столовые ложки риса. Взгляды повернулись на его лицо, по которому не сказали бы, что секунду назад его позвали для выполнения очередной кровавой работы. -Господин Хван, Вас только что пригласили в кабинет. Что неясного в слове «срочно»? -Ваши слова помогут мне доесть завтрак? Если нет, то я сначала доем, а потом уже приду к вам и пофиг, что у вас так происходит. Гордо подняв острый нос, Хёнджин встал из-за стола, показательно пнув железный стул к столешнице с соответствующим скрипом ножек. Его походка не была похожей на то, как обычно ходят военные и те, кто каждый день слышит мольбы о спасении и видит последние вздохи перед смертью. Он был похож на ангела без больших крыльев, но перьев с него ещё никто не снимал, поэтому его ноги и были крыльями ангела, облитого кровью. Словом, в команде никто не показывал явную симпатию к Хвану, но он действительно мог зацепить их грязные взгляды. Хриплый стук и скрип заржавевших петель на двери, а за ним показалась и голова Хвана. -Зачем меня вызывать посреди завтрака? Я бы и так пришёл. -Тебя никак не касается причина, ты должен просто выполнять, - господин Хван сидел в наглаженном костюме, будто сейчас сидит в офисе, а не в военном бункере, и смотрел под оправой очков на парня в проёме дверей. -Что произошло, что Вы меня вызвали в столь ранее время? -Ёнбок, - спокойно сказал он, смотря за тем, как Хёнджиновы глаза стали открываться в недоумении от услышанного имени. -Вы обещали жизнь и полную безопасность Ёнбоку, поэтому… -Я и не говорил, что ты должен его убить. Мои источники сказали, что его заметили недалеко от нашей базы в доме каких-то стариков. Я туда уже приставил своего человека, но не могу так доверять той девчонке, так что… -Что Вы хотите, чтобы я сделал? Нарыл информацию или прижал к какому-то дереву? -Свои пошлые мысли держи при себе, а мне нужно от тебя только проследить за ним, - старший Хван убрал с носа очки и, свернув в руках ничем не заинтересовавшую недельную газету, посмотрел со всей серьёзностью на Хёнджина. -Только проследить? -Лучше сказать, убедиться в моих подозрениях по поводу этого парня и передать всю информацию мне. -Что Вы с ним потом собираетесь делать, если Ваши мысли оправдаются? -Тогда мои люди тихо его уберут, а если не выйдет, как планировалось ещё в том месяце, то тогда его уберёшь ты. -Не буду. -Что? -Я не буду ничего делать, что каким-либо образом навредит учёному Ли Ёнбоку. У нас с Вами на начале совместной работы было только одно условие: никакого вреда моему Ёнбоку. -Хорошо, но проследить то ты можешь или это тоже считается вредом? -Это я смогу сделать.

***

Под тяжёлыми ботинками Хёнджина ломались ветки, а по ушам свистел холодный ноябрьский ветер. Было слишком тихо даже для Хёнджина. Он начал прислушиваться к каждому шороху, даже если сам их и издавал, но оказалось, что это была белка на голом дереве. Вскоре он смог увидеть тот самый дом, но он выглядел уже не так, каким его видел в последний раз Ёнбок. Красная черепица распалась по испепелившей траве, открывая ужасающий вид на подпаленный дом. Хёнджин зашёл внутрь, всеми клетками молясь не найти там своего мальчика. Вместо этого видел только полностью сгоревшие стенки когда-то светло-розовой комнаты девушки, которая, кстати, сейчас лежит мёртвая без кожи и без мышц, только почерневшие кости. Тоже было и со стариками в соседней комнате. Но Ёнбока не было ни в одной из них, но фото с ясно улыбающимся на всё лицо мальчиком приковало всё внимание Хёнджина. Оно чудом спаслось под завалами на чердаке. Там же Хван и нашёл следы существования его солнышка: письмо в маленьком погоревшем от пламени конверте с большими написанными буквами Х. «Джинни, ты же это читаешь? Я не знаю да или нет, но если так, то значит, что ты смог прийти за мной. Может я и наивный придурок, но я всё ещё жду, когда увижу тебя на нашем месте, а пока я сижу тут с очень странными людьми, но они правда хорошие. Я их на выходных научил готовить булочки с корицей, которые тебе так нравятся. Ты же обо мне не забыл? Я вот каждый день о тебе вспоминаю, скоро чувствую с ума сойду. С нашей последней встречи о тебе думаю и думал до этого… Какой же я глупый, если думаю, что великий Хван Хёнджин действительно придёт за мной. Я понимаю, почему ты себя так вёл в тот день, поэтому не кори себя. Наверное, я уже просто не выдерживаю всей этой войны, да и тебя не вижу слишком долго, Джинни… Поэтому возвращайся, пожалуйста, я тебе приготовлю сколько угодно булочек, и мы сделаем так, чтобы больше никогда не разлучаться, договорились?» -Где же ты, персик? – он спрятал в длинной чёрной куртке аккуратно сложенный листок бумаги и вышел из дома смерти целой семьи. Он шёл прямо вдоль дороги абсолютно одинаковых лесов, пока не услышал чьи-то крики. Такое случалось и раньше, но не тогда, когда был отдан приказ следить за Ёнбоком. Ускорив шаг, Хёнджин старался вслушиваться в каждый звук, доносящийся с гущи деревьев, пока не заметил трёх мужчин, раздевающих уже избитого и еле стоявшего на ногах парня. Он уже хотел уйти, но услышал знакомое имя Ёнбок и тогда у него будто снесло крышу. «Это и правда Ёнбок» - сказал сам себе Хёнджин, словно оправдывался в своих последующих действиях. Он и не задумывался о последствиях, сейчас его волновал только парень с подкошенными ногами и запрокинутой насильно головой. Хёнджин вытащил пистолет и убил всех тех, кто мог причинить боль его персику. «Это правда Ёнбок» - с улыбкой подумал Хван и с мягкой улыбкой подошёл к нему, пока тот стоял в оцепенении. -Привет, персик! – эта фраза стала только их, когда ещё в прошлом году на перемене подальше ото всех Хёнджин отвёл Ёнбока и обняв за талию прошептал на ухо эти два слова, от которых у веснушчатого парня щёки вмиг окрасились в красный и даже не розовый оттенок. Не дожидаясь ответа от самого Ёнбока, он отбросил подальше пистолет вместе со всеми мыслями и прижался к Ли так сильно, как только мог, пока сам Ёнбок короткими пальцами вцепился в ткань его куртки. Это напоминало больше расставание на пироне, чем встречу после стольких лет. -Я скучал по тебе, мой персик, - в белоснежную кожу прошептал Хёнджин, утыкаясь носом в изгиб между шеей и ключицей. -Я по тебе тоже так сильно скучал, Джинни…

***

Они забыли о течении времени, всё ещё стоя так близко друг другу, что могил чувствовать биение горячих сердец. Казалось бы, прошло столько лет: не один, не два и не три года. Когда-то достаточно и дня, чтобы забыть значение слова «любовь», но ведь Хёнджин и Ёнбок не кто-то? Они жили друг другом, заменяя запахом волос холодный воздух, не доходящий до сбитых лёгких. Им это казалось чем-то таким интимным и личным – обниматься и просто стоять, впитывая в себя чувство свободы, даже если в нескольких метрах был взрыв очередной ракеты. -Персик, тебе не холодно? Ты же в одной жилетке, а тут дует…, - не отходя ни на миллиметр прошептал Хёнджин, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть своего Ёнбока. -Почему я не чувствую, как ты дышишь? Дыши, а то я не смогу быть с тобой, хорошо? – Ёнбок был ниже Хёнджина почти на голову и пока Хван спускал голову к шее персика, Ёнбок мог только положить ухо на грудь парня и чувствовать в нём жизнь, которая только что возродилась. Они стояли там так долго, будто боялись уже навсегда потерять друг друга. И уже нехотя разошлись на один шаг, когда Ёнбок уже чуть ли не падал от холода. Подхватив его на свои руки прямо как на озере, Хёнджин отнёс его куда-то вдаль, пока перед ними не стал открываться вид на маленький деревянный домик. Он был ещё меньше за тот, в котором пришлось жить месяц, но, когда тебя на руках держит Хёнджин с растрёпанными волосами и таким заботливы взглядом, смотрящим только на тебя, тебе будет всё равно, где жить, хоть на улице. Всю дорогу Хёнджин пронёс своего персика на руках, ничего при этом не сказав, даже если сейчас его куртка укутывала тело Ёнбока, а сам Хван с ледяными пальцами держал комочек своего счастья. Он выдыхал последнее тепло с лёгких, доходя до крыльца своего дома. Так же аккуратно поставив на ноги Ёнбока, Хван уважительно открыл перед ним дверь и закрыл после шагов лёгких ножек. -Где мы? – очень логичный вопрос для Ёнбока, но такой неуместный для Хёнджина разрезал глубокую тишину дома, покрытого слоями пыли. — Это мой секретный дом, о его существовании никто не знает, поэтому тебя здесь никто не найдёт. Можешь спокойно жить, я пока пойду за продуктами, а то тут почти ничего нет. Хёнджин подошёл к Ёнбоку и ласково взял его за плечи, боясь иногда даже стоять так, ведь думал, что не заслуживает и дышать с ним одним воздухом. Хван уже собирался уходить, но вдруг чужие пальцы остановили его, схватив за рукав белой рубашки. -Почему ты мне помог? – Хёнджин повернулся и увидел те глаза, которые мог видеть только в самых сладких снах. Но сейчас они смотрели на него, прося ответить на то, что он предпочёл бы сейчас оставить в секрете. Хёнджин ничего не ответил и, улыбнувшись самой мягкой улыбкой на всем свете, осторожно убрал пальцы со своей одежды и ушёл, ничего так и не сказав на прощание. Он заставил Ёнбока погрузиться в мысли, такие громкие и раздирающие изнутри мысли. И тогда он вспомнил, что пообещал Хёнджину в своём письме, когда они встретятся – приготовить его любимое печенье. Это было самое обычное ванильное печенье с корицей, но именно оно пробуждает все тёплые эмоции у Ёнбока. И он немедленно принялся за готовку. Это может и правда казаться чем-то таким странным, как готовка ванильного печенья после увиденной смерти, но что ещё делать? Вроде не каждый человек в своей жизни мог похвастаться тем, что на его глазах застрелили людей, пытающихся тебя изнасиловать в лесу. Только так он мог забыть обо всём и поверить в то, что ничего не произошло. Он был похож на ту самую хозяюшку из кулинарных шоу для молодых мамочек: низкий хвостик и прядки, вылезшие с причёски, спадали на его лоб, на котором были видны отпечатки муки на бровях и ресницах. Слишком долго не готовить в домашней обстановке показалось сперва очень трудной задачей, но немного привыкнув к самой кухне, у Ёнбока получилась первая партия печенья. Его аромат разошёлся по всему домику с тремя комнатами, наполняя их старыми и такими светлыми воспоминаниями прошлого. Скрип дверей и звук тех самых тяжёлых подошв Хвана. Ёнбок быстро убежал с кухни и уже был готов встретить Хёнджина с распростёртыми объятиями, но передумал, когда всё же увидел его. Снимая со своих острых плеч чёрный плащ, стала видна та самая белая рубашка, которая была практически полностью окрашена в кровавый красный. На его лице вместо последней ласковой улыбки были видны капли крови и видные царапины на щеках. -Что с тобой произошло? – еле смог выдавить из себя Ёнбок, когда Хван перевёл на него свой убитый взгляд. -Ты произошёл, - он уже хотел с ироничной ухмылкой закрыться в комнате, но Ёнбок и в этот раз остановил его, как и делал ещё раньше. -Что ты делаешь? Почему ты в крови, Хёнджин? – и снова такая громкая тишина. -Почему ты ничего не говоришь? Я тебя спросил о том, о чём любой бы на моём месте хотел бы знать, но ты не отвечаешь. Так почему, Хван Хёнджин? -Ты прав, ты спросил то, что хотел бы узнать каждый, но забыл уточнить, что не каждый ответит. -Почему ты в крови? Ты кого-то убил? Почему? Что не так сделал этот человек, что вместе с его горем ты приносишь боль и себе? -Ёнбок… -Что? Я снова причина того, что ты делаешь такие страшные вещи? Тогда насколько же я чудовище, если это так…. – Ёнбок развернулся и намеревался пойти на кухню выкидывать остатки прошлого, но теперь слова Хёнджина связали ему ноги. -Ёнбок, я так сильно хотел тебя найти, что уже совсем не вижу разницы между слезами и кровью, - но сам Ёнбок ничего не ответил, оставаясь стоять в проёме двери спиной к своей любви. -И вот я тебя нашёл, но всё ещё не могу уйти от того Хёнджина, который плакал, пока держал за горло убитое мной тело. Я убийца, мой персик. И если ты всё ещё хочешь быть возле меня, то тебе придётся жить с таким же монстром, что и ты. Но наша разница в том, что ты настолько прекрасен, что не можешь такое сделать, пока я только увидев очертания твоего лица, готов убить весь мир. Это нормально, если ты решишь уйти, поэтому… - но продолжения не последовало, ведь их заменили тёплые объятия Ёнбока, в которых читались абсолютно все эмоции и мысли. -Мы справимся, Джинни, только ты и я, мы сможем сделать абсолютно всё вместе, хорошо? -А от тебя всё ещё пахнет ванилью с корицей, мой персик, - сказал Хёнджин и прижал к себе так крепко Ёнбока, больше не давая ему шанс на другой исход, кроме как остаться рядом с ним до их самого конца. До самого конца.