История белого дракона

Новый день рыжеволосой начался не с мягкого урчания уже бодрствующей драконихи, взявшей за основу каждое утро будить свою наездницу нежным боданием головой, а с весьма ощутимой встряски дома, которая сопровождалась характерным звуком ударов по деревянной поверхности и настойчивым драконьим рычанием. Будь девушка не так вымотана всем, что накопилось за последние дни, то подскочила бы от неожиданности, однако проснулась она без каких-либо ярких впечатлений, лишь гневно прошипела и накрыла подушкой голову. Не помогло. Затихшее стучание через несколько секунд возобновилось после недовольного возгласа нарушителя спокойствия. Тогда Вильгерд окончательно убедилась, что продолжить спать у нее не получится. Эта животина ведь не отстанет. Что-то похожее рассказывал Иккинг, когда у Беззубика появлялась вредная привычка прыгать на крыше дома с целью разбудить заспавшегося друга, только вот чувства от обеих ситуаций слегка разнились. Одно дело, когда подобная пакость происходит по инициативе любимого питомца, а другое, когда этим занимается чужой дракон, к которому ты не испытываешь никаких положительных эмоций. — Да не сплю я, не сплю! — отозвалась наконец рыжеволосая, поднимаясь на локти и протирая рукой не привыкшие к дневному свету глаза. Так как досмотреть сон ей уже точно не позволят, девушка не хотя поднялась с кровати и потянулась, дабы размять мышцы и хоть немного прогнать манящее желание вновь упасть лицом в подушку. Наглого дракона такой ответ все равно не устроил, потому он решил взлететь и самолично убедиться, что потуги были не напрасны. Когда девушка уже натягивала последний элемент одежды, в окно просунулась шипастая голова, в то время как туловище осталось за пределами комнаты. И судя по тому, что лазурный Скрилл спокойно наблюдал за ней и не срывался, он сумел зацепиться когтями за деревянную стену. — Какая же ты назойливая рептилия… — ворчит на дракониху Вильгерд и направляется к лестнице, ведущей на нижний этаж, попутно расчесывая спутавшиеся за ночь пряди волос. Приключения приключениями, а опрятный внешний вид и ухоженность никто не отменял. Неизвестно, какие законы касаемо гигиены были у других племен, но на Олухе ее отсутствие крайне порицалось местными жителями. Вопреки мнению многих, чистоплотность для викингов далеко не пустой звук, потому расхаживать немытым троллем было постыдным занятием для Олухавцев. А как появились на острове драконы, так про гигиену и вовсе запрещено забывать, учитывая их любовь к активным играм. Взять тех же Беззубика и Снежинку: начнут резвиться, как пара птенцов, и кидаться друг на друга со смешным ворчанием, так после этих соревнований оба дракона без зазрения совести заходят в дом и лезут на кровать к наездникам, будучи в пыли и земле. А потом удивленно лупят глазками, чего это двуногие члены семьи так громко возмущаются. Настроение у девушки и так было не ахти из-за такого беспардонного пробуждения, а после воспоминаний о драконихе, оно и вовсе сошло на нет. Снежинка любит принимать водные процедуры, приятные почесывания щеткой всегда побуждали фурию в блаженстве прикрывать глаза и гортанно урчать, пока рыжая подруга усердно оттирала белую чешую от скопившейся грязи. Если раньше Вильгерд было немного досадно от того, как после устают руки, сейчас бы она все отдала, лишь бы снова почувствовать эту усталость. Решив отдать дань классике, девушка недолго думала, прежде чем заплести волосы в косу, так как и времени на что-то более креативное в данный момент не было. А раздавшийся вновь стук по стене заставил ее поторопиться. — Хтоническое чудовище, а не дракон. — мрачно произносит Герда, после чего открывает дверь и тут же жмурится от лучей утреннего солнца. Только когда глаза смогли по привыкнуть к яркому свету, она увидела прошедшую мимо нее Одиссею, которая и была причиной не важного настроения. — Ты проспала. — строго сказал стоявший неподалёку Агвид, стоило дочери подойти к нему. — Ну извини, я не жаворонок. С первыми лучами солнца не подрываюсь с кровати. — открещивается сразу она, хоть и понимает, что все-таки провинилась, так как еще вчера вечером было оговорено время подъема. На самом деле, Вильгерд в тот момент опасалась, что найденный родитель в самый же первый день захочет начать долгий разговор обо всем произошедшем, однако этого не случилось. Он просто рассказал основные аспекты жизни охотников, чего делать не стоит и где она будет спать. Для кого-то это может показаться проявлением безразличия к судьбе единственного ребенка, но даже если так, рыжеволосая благодарна за нежелание заваливать ее кучей вопросов в угоду собственному любопытству. — Если не хочешь проблем, то придется следовать здешним правилам. Не будешь «жаворонком», Одиссея найдет способ тебя разбудить. — скалится в ответ мужчина. — Идем. Расскажу, в чем состоит наша работа. На протяжении всего инструктажа девушка честно старалась вникать в суть слов, но как бы не старалась, слышала лишь основные моменты, то и дело отвлекаясь на окружающую обстановку. На глаза попадались викинги, занимавшиеся повседневными делами вроде плетения корзин или затачивания оружий и уже оседланные драконы, в экипировку которых входило не только седло, но и схожая с лошадиной узда. Это смотрелось очень чуждо, по крайней мере, для олухавчанки, что до недавнего времени наотрез отказывалась седло на своего дракона одеть, а тут еще и такое… Снаряжение на мордах рептилий выглядело жутко неправильно и неестественно. Какой смысл летать на драконе, если ты полностью контролируешь его действия? Хотя чему она, собственно, удивляется? Это же охотники! Для них драконы — не более, чем просто инструмент, вещь, что нужна для выполнения определенных задач. Ох и не просто же будет девушке следовать выдуманной легенде, если ей только от одного вида драконьей экипировки хочется совершить что-нибудь непоправимое. — Сегодня ты тренируешься с остальным молодняком. Тебе разрешено ходить по территории базы, но не слоняться долго без дела. Появилось свободное время, значит ищешь себе другое занятие. — Хочешь сказать, что я должна только работать и ничего больше? — Тебе никто не запрещает отдыхать. Но если Айварс увидит, что ты бездельничаешь, то ничем хорошим это не закончится. — твердо, хоть и с некоторым снисхождением произносит отец. — Я не знаю, как Стоик относится к твоему длинному языку, но, поверь, здесь тебе его могут без жалости подрезать. Поэтому прошу, не лезь на рожон, когда это абсолютно не нужно. Я все-таки твой отец и пытаюсь уберечь. — Надо же, вспомнил, что у тебя дочь есть. Где ж твоя память все эти двенадцать лет была? — Эту тему еще стоит обсудить, но не при всех. Это наше с тобой личное дело и остальным знать о нем не нужно. — Да плевать. Ты прекрасно знаешь, ради чего я вообще здесь нахожусь. Упоминание вождя Олуха разозлило рыжеволосую, ведь стоит начать с того, что он хотя бы присутствовал в ее жизни, в отличие от родного отца! Если уж на то пошло, Стоик Обширный был тем человеком, которому Вильгерд практически не перечит. Не без причины, конечно, коей является заработанный многими поступками авторитет. Хотя порой девушку невероятно напрягало его восприятие драконов, так как со стороны это выглядело будто отношение к обычному скоту. Может оно и не было большой проблемой, однако учитывая то, как сама Герда заботится о своей фурии, для нее подобное не приемлимо. Но в остальном Стоика сложно в чем-то упрекнуть, ведь не смотря на не самое уважительное обращение с крылатыми животными, благодаря ему Олух все еще существует и очень даже припеваючи живет. Опасности, что с удивительной периодичностью находят остров по инициативе всадников и их драконов — всего лишь временные трудности, без которых жизни не бывает. А викингов такой ерундой не запугаешь, особенно, если от этого зависят жизни родных и близких. — Герда, ты слушаешь? — Слушаю, к сожалению. — холодно отвечает рыжеволосая, с легкой забавой подмечая, как Агвид вновь потер переносицу пальцами. — Чем раньше ты поймешь, что стоит тщательнее выбирать слова, тем лучше. — удрученно говорит мужчина, после чего они продолжают путь в тишине. Но недолго, ровно до того момента, как они подходят к месту, которому, по видимому, направлялись. Рядом с небольшой кузницей расположился отделенный заборчиком участок земли, где тренировались примерно одного возраста юноши. Вооружившись щитом и деревянным мечом, они воодушевленно сражались, то и дело подначивая друг друга с целью отвлечь противника и увеличить шанс на победу. Столпившиеся вокруг них сверстники выкрикивали подбадривающие слова, пока находившийся под навесом кузницы темноволосый мужчина, с едва пробившейся в волосах сединой, внимательно наблюдал за всем этим действием. — Вот обещанный ученик, Рун. Проверяешь, что она умеет, показываешь, чего не знает. До вечера под твоим контролем. — отдал распоряжение Агвид, целенаправленно игнорируя появившееся недовольство на лице дочери, и, после одобрительного кивка брюнета, ушел вместе с драконом в известном лишь им двоим направлении. — Рунфаст Твердолобый. Мой дракон Мускат. — пробасил темноволосый викинг, протягивая девушке руку, в то время как названный Ветрокрыл с любопытством начал разглядывать незнакомую двуногую. — Вильгерд. — через секунду говорит рыжеволосая, пожимая мужскую ладонь в ответ, но затем поправляет себя. — Вильгерд Агвидсон. — В самом деле дочь Агвида? Оно и видно. — скептично хмыкает мужчина и возвращается к наблюдению за учениками, краем глаза замечая, как моментально на лице девицы возникло пренебрежение. — В смысле? — вопрошает она, сложив руки на груди. — В смысле, такая же упертая. Вместо того, чтобы прикусить язык при разговоре с Айварсом, как делает остальная молодежь, ты пререкалась. — спокойно отвечает Рун, уже готовый к резкому высказыванию со стороны юной особы, которое не заставило долго ждать. — Я в нотациях не нуждаюсь. Не вчера родилась, чтобы меня каждый второй «всезнайка» жизни учил. — мрачно отзывается рыжеволосая, что явно была не в восторге от данного замечания. Для полного счастья ее, конечно же, должны отчитывать словно ребенка, коим она давно уже не является. — Чересчур ты горделивая, даже сейчас огрызаешься. Силу и твердость мы уважаем, только мало кому понравится не прикрытое высокомерие. На папашу то сильно не надейся, не ему за твои ошибки отвечать придется. — Все сказал? Теперь, когда твой поток очень нужных нравоучений закончился, можем мы наконец делом заняться? Как раз наглядно покажу, что мне не нужно ничье покровительство. — враждебно высказалась Вильгерд, заставив собеседника снисходительно хмыкнуть. Сколько же раз Буревестникам приходилось сталкиваться с неповиновением юных викингов. Излишняя самоуверенность и восхваление собственных подвигов были причиной большинства бед этих детей. От внезапного нападения драконов, спровоцированного глупостью, до вполне заслуженных наказаний, которые очень хорошо остужали пылкий нрав юнцов, не имевших желания вновь набивать шишки. Твердость характера и отвага, присущая настоящим викингам, достойна уважения со стороны соплеменников, однако гордыню не любит никто, тем более вышестоящие. С врагами викинги суровы и высокомерны, но вот к своим людям такое отношение недопустимо, исключением может быть лишь самозащита. С дисциплиной в племени всегда было все строго, ведь не будет дисциплины — не будет порядка, а не будет порядка — возникнет хаос, что понесет за собой лишь боль и разрушение. Потому судьбу этой девчонки предсказать совсем не трудно. Если продолжит в том же духе, испытает прелесть воспитания Буревестников уже сегодня. Тренировочный бой в тот же момент закончился. Один из юношей замахнулся оружием, после чего соперник выставил меч перед собой, блокируя атаку, но светловолосый воспользовался отвлечением внимания и сделал подсечку, которой темноволосый парень избежать уже не смог и всем весом упал на спину, выронив импровизированное оружие. Под одобрительное улюлюканье молодых воинов, победитель протянул руку оппоненту и помог подняться, в то время как довольный результатом боя наставник двинулся в их сторону, попутно махнув рукой и побуждая рыжеволосую следовать за ним. Только сейчас Вильгерд обнаружила, что испытывает ужасную жажду вновь оседлать свою фурию и улететь в прекрасное далеко, лишь бы не контактировать ни с кем из окружающих. Ни с Буревестниками, ни с Номадами, ни со случайными знакомыми. Непреодолимое желание прямо в эту же секунду направиться к запертой драконихе словно свежий ожог жгучей болью беспокоил поврежденную плоть, что невероятно злило и без того нервную девушку. Да помогут ей боги не наделать глупостей в угоду вспыльчивому нраву. *** Сможет ли Снежинка спокойно сидеть на одном месте, когда ее подруга находится во вполне реальной опасности, что по масштабам ничуть не меньше той, в которую угодила сама дракониха? Конечно же нет. Она не собирается ждать сложа лапки, пока наездница так самоотверженно жертвует своей «чешуей» лишь бы помочь голубоглазой обрести так внезапно утерянную свободу. Как бы сильно рептилия не доверяла своей двуногой, каждый раз полагаться на нее и ее безграничную любовь в корне неправильно. Снежинка ведь не беспомощный детеныш, хоть в ее нынешнем положении сложно согласиться, поэтому в то время как рыжеволосая будет приводить состояние Небосвета в норму, его птенец тоже собирается что-то предпринять. Осталось только придумать что именно. Драконы не понимали многих вещей, которые известны людям, однако смекалкой не были обделены. Эти кожаные со временем стали довольно весомой проблемой для крылатых зверей, что отлавливали их не из инстинктивных потребностей по типу охоты или защиты своей территории, а из каких-то известных лишь самим двуногим побуждений. Потому драконам ничего не оставалось, кроме как научиться противостоять мягкотелым вредителям, в связи с чем особо сообразительные особи постепенно смогли обучиться человеческим хитростям, например, обезвреживать капканы. Кто знает, быть может, и клетку фурия способна открыть без участия человека. Следуя своим мыслям, дракониха поднялась с холодной поверхности и стала оглядывать саму конструкцию. Плазменный залп запросто мог бы расплавить крепкий металл, но поменянный на прочную кожу намордник не позволял достаточно широко раскрыть пасть. Да и опасно стрелять огнем с такого близкого расстояния, очень высока вероятность, что взрыв плазмы повредит глаза или нос, масштаб травмы будет зависеть лишь от силы снаряда. Придется исключить из возможного плана вариант с применением залпов, оставив его на крайний случай. Первое, с чего стоит начать: что именно удерживает клетку закрытой. Будучи в рядах драконьих наездников, а точнее, драконом одной из них, Снежинка повидала не мало охотничьих штук, в том числе и клеток, потому в голову практически сразу пришла мысль о задвижке. В то время как на фоне слышались мужские голоса, фурия глазами начала выискивать уже знакомую «заперашку», которую даже не сразу удалось найти. Из-за своей изогнутой формы ее ручка была направлена не вверх, а к углу конструкции, что значительно усложняет задачу, так как движений придется сделать больше, дабы сдвинуть ее в нужное положение. Однако попытка не пытка. Мельком глянув на столпившихся вокруг стола людей и убедившись в их полной занятости обсуждением, Снежинка потянулась лапой к замку, но, как и следовало ожидать, за пределами решетки оказались только когти. С легким раздражением самка подумала, что эти охотники гораздо сообразительнее попадавшихся наездникам ранее, раз подобрали нужную по размеру клетку, а не впихнули опасного дракона в первую попавшуюся. Или правильнее сказать: не являлись полными идиотами, что без особого труда могут упустить добычу. Мимолетно самка вспомнила двух братьев, имена которых она из принципа не запоминала. Достаточно того, что фурия отчетливо представляет их лица и при необходимости дракониха сможет без труда распознать врагов и устранить. Вернее, одного из них, оставшегося в живых. Имени фурия не помнит, но вот затянувший добрую половину лица шрам она не забудет никогда. Разящие драконы славились не только своей скоростью, но и удивительным умом по меркам крылатых животных. Хотя такое выражение слегка некорректно. Драконы всех классов были умны и иногда могли дать фору многим двуногим в смекалке, однако разящие всегда были внимательнее остальных рептилий и подмечали даже самые мелкие детали, от чего и имели «козырь в рукаве». А вот абсолютно безукоризненной памятью обладали только Скриллы, потому стоит хотя бы раз перейти дорогу этому дракону, он будет преследовать обидчика, без труда улавливая любые намеки на присутствие последнего. Преследовать до победного конца. И не важно, чьего именно. Кстати, о Скриллах. Сосредоточенная на собственных мыслях и попытках сдвинуть задвижку в нужном направлении, самка не ожидала, что перед ней так резко возникнет дракон с изумрудной чешуей и всем весом навалится на клетку, провоцируя тем самым громкий лязг металла. — Какого черта ты тут делаешь, гладкокожая?! — рявкнул самец, уперевшись когтистыми крыльями в металлические прутья и злобно разглядывая отскочившую на два шаг назад дракониху, что оправившись от шока грозно зарычала. — Клетка хвост жмет?! — Чего этот попугай опять ярится? — гневно зашипел всадник упомянутого «попугая», крайне недовольный, тем, что его рассказ плана действий внезапно прервали. — Смертобой! Я сказал следить за ней, а не клетку портить, бестолочь! Прекрати заниматься ерундой! Исподлобья глянув на блондина, Кревет вновь повернул голову к фурии, готовой в любой момент атаковать, и с угрозой пророкотал. — Чтобы ты не делала, прекращай. После того, как самец с силой оттолкнулся от прутьев, провоцируя ощутимую встряску, Дневная фурия с досадой поняла: пока эта креветка здесь, ей не удастся выбраться. Придется повторить попытку когда Смертобой соизволит свалить за пределы деревянного здания. Тем временем за порог ступил темноволосый мужчина с сединой в волосах, что ранее уже попадался на глаза Снежинке. Выделялся ли он чем-то на фоне остальных двуногих? Ну не особо, разве что он был довольно тихим и спокойным, особенно по сравнению с блондином. — Ну что, уже появилось впечатление о нашей юной воительнице? — не отводя взгляда от карты поинтересовался Айварс. — Не особо. Хотя я точно понял, что Агвидсон не нужен кинжал, чтобы кого-то ранить. Язык у нее острее. — сложив руки на груди поясняет свои наблюдения Рунфаст, после чего Айварс в ожидании смотрит на соплеменника. — Я имел ввиду боевые навыки. — Этого сказать пока не могу. Сейчас перерыв, только по его окончанию я смогу взглянуть на ее способности. — В смысле? А утром она чем была занята? — вопрошает командующий, не скрывая своего недовольства от услышанного. -… Проспала. И пришла минут десять назад. — также безэмоционально отвечает учитель. — Вот как. — мрачно говорит Айварс, выпрямляясь и убирая руки от стола, после чего пальцами раздраженно потирает переносицу. — С этим я позже разберусь. Первый день. ПЕРВЫЙ день ее пребывания на острове, а эта бестия уже успела довести командующего до точки кипения одним только упоминанием. Ничто не злило его также сильно, как не послушание кого-то младшего по возрасту. Будь у блондина возможность, он бы тотчас сорвался с места и отвесил хорошую оплеуху девице, чтобы не повадно было. Что же его сдерживает? Две причины: первая — законы Буревестников, о которых постоянно талдычит Непоколебимый, а вторая — сам Непоколебимый. Шутки шутками, но они уже не первый год знакомы, если Айварс попробует применить физическую силу в целях воспитания чужой дочери, ее отец-святоша по стенке его размажет. И нет, командующий не боится рыжеволосого воина, он всего лишь не хочет объяснять причину, по которой они оба вернутся к Тире с кровоподтеками на лицах и косыми взглядами друг на друга. Да и не только с Агвидом будут проблемы. Закон не позволяет викингам таким образом влиять на чужих детей. Полномочия для этого имеются лишь у членов семьи ребенка и у наставника, ни у кого больше. Хотя в случае Вильгерд это правило работает исключительно из-за того, что она — девушка, а на женщин оно распространяется также, как и на детей. Потому придется Айварсу сдерживать свое желание причинить какой-либо вред юной особе, иначе хлопот не оберется. Однако если он не может повлиять на нее на прямую, обходные пути никто не отменял. — Значит так, задача у тебя та же. Будут проблемы с непослушанием, ты знаешь что… — блондин затихает, не закончив предложение, когда с улицы слышится громкий вопль змеевика, а вслед за ним уже человеческие возгласы. — Что на этот раз?! Недолго думая, светловолосый мужчина подлетел к окну, увидев вскоре занимательную картину. Разъяренная змеевица пыталась зацепить попадавшихся на пути двуногих, что в последний момент уворачивались от острых зубов ищейки и множества острых игл. Если бы кто-нибудь взялся описать эмоцию, отразившуюся на лице викинга, то обязательно провёл бы параллель с эмоцией при уборке драконьего навоза. То есть крайне враждебная. И судя по тому, что агрессивного дракона ловят лишь воины в возрасте, а молодняк стоит и бараньими глазками смотрит за сие представлением, именно по их инициативе рептилия сейчас в таком состоянии. Айварс пока не знает, что произошло, но точно знает, что кого-то сегодня ждет справедливое наказание за устроенный дебош.