История белого дракона

- Изумительно. В устроенном погроме виноват этот щенок, а под раздачу попала я. - тихо рычит девушка, смиренно батрача в драконьих стойлах с тех пор, как разгневанный блондин отдал указание со словами "навоз сам себя не уберет". - Как будто мне мало дерьма приходится разгребать! После того, как учитель представил новичка юным Буревестникам и выделил им полчаса отдыха, отправившись на встречу с командующим, Вильгерд вынуждена была наслаждаться компанией младших по возрасту парней. И устала она ровно на третьей минуте общения с ними, а точнее, после вопроса одного из двух темноволосых братьев. - Чем это ты так выделилась, что женщине позволили стать охотником? Который это раз, когда Вильгерд готова была молниеносно в печатать кулак в чужое лицо? Со счёта уже сбилась. Показалось ей или нет, а прошедшее по телу ощущение давало ясно понять, что от нервов все тело начинает потряхивать. С этим нужно что-то делать, иначе самообладание олуховчанки канет в бездонную пропасть. Нужно выместить едва сдерживаемую злобу, что накапливается с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой все больше. Иначе она рискует снова ввязаться в драку, но в этот раз с гораздо более ужасными последствиями, чем разбитые в кровь костяшки. Но отыскав на подкорке сознания остатки выдержки, Вильгерд ответила на вопрос юноши, похваставшись своими знаниями о драконах. И если у одних парней это вызвало заинтересованные взгляды, то у других тихие смешки. - Я готова доказать. Здесь и сейчас. В авантюру оказалась втянута самка Злобного змеевика, так как многочисленные на этом острове Громокогти просты и неприхотливы в приручении. Дружелюбные, хоть и малость пугливые, рептилии - слишком легкая цель, взаимодействие с ними, что с высокой вероятностью закончится приятным знакомством, вряд-ли впечатлит молодых викингов. А вот со змеевицей будет сложнее, и не столько из-за нелюбви к чужакам, сколько из-за возможности элементарно не понравиться дракону. Одно неверное действие, и залп неимоверно горячего огня или же ядовитых шипов не заставят себя ждать. И вроде бы Герда все делала правильно. По выученной методике она пыталась заслужить доверие ищейки: подошла с боку, дабы находиться в поле зрения рептилии и не испугать неожиданным прикосновением, медленно приблизилась к хвосту, ласково воркуя с враждебно ощетинившейся самкой, успокаивая. Махинации сработали, вскоре змеевица расслабила острые иглы и с легким прищуром приняла поглаживания. Только вот было в ее поведении что-то странное, словно ищейка испытывала сильное напряжение, которое с усердием игнорировала. Присутствовала в ее движениях какая-то тревожность, от чего шипы резко при поднимались и возвращались в привычное положение, в то время как из груди вырывались тихие, но прерывистые вдохи. Что-то беспокоило дракона, и пока опытная в лечении крылатых рептилий Герда пыталась понять, что же именно приносит дискомфорт, задававший вопрос брюнет преспокойно шлепнул нервное животное по основанию хвоста, словесно приравняв навыки девушки к обычному везению. - У нас драконы и так ручные. Ты их повторно собралась приручать? - посмеялся юнец. Чего и следовало ожидать, змеевица данный жест не оценила. Электрическим разрядом боль прошлась по всему телу, заставив рептилию возмущенно гаркнуть и махнуть шипастым хвостом, от которого нарушитель спокойствия успел отскочить. А громкий звук удара о металл, раздавшийся неподалеку, окончательно вывел из себя дракониху, и в сторону юных воинов стремительно полетел залп острых игл. - Осторожно! - тут же крикнула рыжеволосая, из-за чего большинство учеников успело среагировать и не попасть под удар, в то время как ослепленная болью самка принялась без разбора атаковать всех, кого видит перед собой. По итогу поведение змеевицы привлекло внимание Айварса, потому через несколько минут молодняк получил неплохую взбучку. - Этому тридцать ударов и пускай идет, помогает чистить рыбу. На сегодня тренировок с него хватит. Однако не смотря на то, что инициатор погрома уже был найден и наказан, девушке тоже перепало. Только вот по словам Айварса, ей очень повезло, ведь убирать драконий навоз не такая ужасная участь из всех возможных. Если такое унизительное занятие - это "тебе крупно повезло", то девушка даже представлять не хочет, что же тогда в его понимании "не повезло". От нескольких часов работы женские руки, казалось, насквозь пропитались вонью рыбы и навоза, но мысли о несправедливости данного наказания были куда более надоедливые, чем смесь неприятных запахов. В конце концов, она лишь пыталась подружиться с драконом, кто ж знал, что сие действие пройдет не так гладко, как обычно выходит у драконьих наездников. Бесчисленное множество раз Вильгерд участвовала в приручении диких рептилий, не все эти попытки давались легко, но всегда хорошо заканчивались. А про змеевиков и говорить то нечего, благодаря общению с Громгильдой и распространенности данного вида, рыжеволосая изучила шипастых драконов вдоль и поперек. Хотя Астрид без особого труда обскочет сестру в осведомленности касаемо Злобных змеевиков, но все же. Вильгерд просто не могла ошибиться в своих действиях, слишком хорошо успела их запомнить. Болотная змеевица однозначно была чем-то обеспокоена, ведь не может же дракон так резко отреагировать на легкий шлепок. Лошадь и то спокойнее отнеслась бы, а это на минутку рептилия с толстой чешуей, для которой подобное действие едва-ли было ощутимым. Причиной такого поведения могло быть что угодно: действие драконьего корня, перелом хвоста, зуд чешуи, паразиты внутри организма. И сколько бы не ломала голову дочь знахарки, истинная причина так и останется тайной, пока она не изучит дракониху повнимательнее. Остается лишь надеяться, что здесь нет ничего серьезного, способного убить животное на следующий же день. Благо, спустя несколько часов работа в драконьих стойлах была закончена, и девица наконец-то имела возможность навестить свою подругу. Вроде бы даже суток не прошло с тех пор, как она видела фурию последний раз, только вот по ощущениям казалось, будто минуло множество долгих дней. Рыжеволосая уже устала сравнивать свои внутренние переживания с существующими стихийными бедствиями, потому в мыслях решила оставить давящую пустоту где-то под сердцем без красноречивого описания, попутно направившись к выходу из просторного помещения, являвшегося укрытием для охотничьих драконов. Стоит отдать должное, Буревестники не смотря на некоторые нюансы, доводящие девицу до гневной трясучки, содержат питомцев в чистоте и сытости, выделяя справедливые порции рыбы согласно весу самого животного и достаточно свежего сена, чтобы заменить все использованное. Не то чтобы после данного осознания Буревестники как-то возвысились в глазах олуховчанки, но на душе однозначно стало легче. Уже было приблизившись к большой двери, Вильгерд вдруг краем глаза замечает движение, что побуждает ее развернуть голову в нужную сторону и чуть притормозить, чтобы увидеть ту самую нарушительницу спокойствия, смотрящую куда-то вперед. Грудная клетка распластавшейся на полу змеевицы судорожно сокращалась, а шипы также время от времени при поднимались, выдавая присутствующее напряжение в мышцах с потрохами. Не исключено и то, что к дискомфорту рептилии присоединился голод, на который она была обречена из-за недавней выходки. Айварс приказал соплеменникам посадить ее на привязь и не кормить до завтрашнего дня, сославшись на то, что наездник этой ищейки дает ей слишком много свободы. Проще говоря, дракониха наказана за спровоцированные ею разрушения. Однако печален тот факт, что не по собственной инициативе дракон устроил беспорядок. Рыжеволосая пыталась донести эту мысль до командующего, но по итогу лишь сама нарвалась на уборку навоза. - Упрямый бык... - тихо ругается она, не в силах сдержать рвущуюся наружу злость, и останавливается напротив змеевицы. Внутренняя борьба терзала девушку-викинга, она хотела осмотреть больное животное, чтобы наконец заглушить волнение за его здоровье, но отведенное время не позволяло этого сделать. Если дочь знахарки потратит драгоценные минуты на попытку помочь шипастой рептилии, то потеряет возможность провести эти самые минуты со своей фурией. Видимо, она неплохо разозлила Айварса, проспав сегодняшнюю тренировку, из-за чего время посещения Дневных фурий было урезано, дабы у девушки появилось больше мотивации приходить вовремя. Еще несколько секунд Герда прожигает сочувственным взглядом несчастную ищейку, и быстрым шагом отправляется к запасной корзине с рыбой, чтобы вскоре отнести ее голодному дракону. - Прости, это все, что я могу сделать сегодня... - виновато произносит олуховчанка и ставит на землю плетеный предмет, замечая, как тотчас оживилась рептилия и начала быстро принюхиваться. Теперь, когда есть уверенность, что больной дракон хотя бы будет накормлен, девица со спокойной душой может отправиться навстречу со своей подругой.

***

- Сердобольная овца. Сидела бы тихо, как все добрячки, но нет, надо ей свое слово вставить! - едва слышно рычит командующий, гневно зачеркивая очередной нарисованный на бумаге остров. - Нос не дорос, чтобы старшим перечить! Где ж эта девка жила и кем была выращена? Понятно, что где-то на востоке, иначе будь она далеко от дома, дружки б не подоспели ей на помощь, но что ж это за племя такое, где молодым девицам разрешено своевольничать? Что это за викинги, у которых амбиции юных воителей перевешивают авторитет более опытных соплеменников? Что это за законы, по которым животные ценятся также высоко, как и люди?! Айварс готов был поклясться чем угодно, но эта особа сумела поразить его, как никто ранее не мог. По крайней мере, никому еще не удавалось вывести мужчину из себя на такое длительное время, что даже спустя несколько часов он продолжает пыхтеть не хуже дракона. К сожалению, об убийстве этой бестии не может быть и речи, иначе широко и печально известный Айварс Бьернсон, под руководством которого Буревестники совершили немало набегов, лишится славного имени, редкого трофея и хорошего отношения со стороны соплеменников. Конечно, в нынешнее время Небесных мародеров днем с огнем не сыщешь, посему шкура и мясо крылатого зверя будут пользоваться небывалым спросом, только вот дело в том, что великодушный вождь, имя которой Тира Изощренная , грозилась продать потроха дракона вместе с его убийцей, коим автоматически станет Айварс. Мужчина мог бы спихнуть вину на подчиненного, только вот не в его манере острие стрелы на боевых товарищей переводить. Да и в случае с Тирой обвинения блондина будут использованы против него самого, от чего он только увеличит шанс потерять расположение вождя. Что же до соплеменников... Нарушение законов и самосуд не останутся без внимания. Правильнее будет дождаться, пока рыжая начнет самостоятельно набивать шишки, характер ей в этом подсобит. В какой-то момент пребывавший в раздумьях мужчина услышал стук закрывшейся двери, за которым сразу послышались уверенные шаги вошедшего, что побудили командующего через плечо обернуться. Стоило ему за видеть причину гневных мыслей, как широкие брови машинально поползли вверх, выдавая враждебный настрой владельца с головой. - Прибрала за собой, или во всю прыть сюда неслась, что времени не нашлось? - с пренебрежением спрашивает блондин, принимая прежнее положение и переместив взгляд на очередной островок, чтобы вскоре безжалостно его перечеркнуть. - Можешь сам пойти и проверить, если сомневаешься в моей чистоплотности. - отвечает девушка и проходит к уже знакомому столу, где находится все необходимое для приготовления отвара. Одной проблемой меньше, если Буревестники каждый раз будут готовить все необходимое к приходу знахарки. - Что за представление ты устроила сегодня на перерыве? - требовательность в мужском голосе заставляет олуховчанку нахмуриться, но от начатого дела не отрывает, и пока рыжеволосая думает, что ответить, командующий продолжает заваливать ее вопросами. - Тебя мать не учила уважать старших? - Она учила меня уважать лишь тех, кто этого заслуживает. - бросает в ответ девица, краем глаза замечая, как мужчина поднялся со стула и направился в ее сторону, от чего сердце Вильгерд за стучало чаще. - То есть, я к таким не отношусь? - скалится блондин, пристально вглядываясь в поднятые на него бирюзовые очи. - Заметь, ты это сказал, не я. - парирует знахарка, высыпая измельченные растения в деревянную кружку с водой и прикрывая ладонью верх, несильно раскачивает ее, чтобы перемешать содержимое. - Но ты так подумала. - стоит на своем Бьернсон. - Откуда тебе знать, о чем я думаю? - слышится в ответ небрежное фырканье, когда девушка рассматривает изменившую цвет жидкость. - Не нужно быть гением для этого. - Я заметила. - огрызается Агвидсон, мысленно посмеиваясь над брошенной мужчиной фразой, смысл которой был перевернут не в пользу его превосходного интеллекта, но шутливое настроение в миг испаряется, когда уязвленный викинг бесцеремонно хватает предплечье рыжеволосой. - Значит так, послушай меня. - резко начинает он. Девушка осторожно тянет руку на себя, пытаясь высвободить ее, но чужая кисть держит мертвой хваткой. Не будь вторая конечность занята противоядием, ее хозяйка сопротивлялась бы с гораздо большим энтузиазмом. - Может я не ясно выразился при нашем прошлом разговоре, но к твоим ошибкам относятся и твои колкости. Будешь дерзить мне, пожалеешь, что вообще научилась говорить. Серые глаза невероятно тяготили, словно каменные стены сдавливали легкие, не оставляя шанс спокойно вдохнуть. Было что-то нехорошее во взгляде Буревестника, что-то спрятанное, словно затаившийся в глубоком мраке зверь, изо всех сил сдерживающий неистовую жажду крови. Что-то, что вот-вот собирается напасть, но выжидает нужного момента, когда потенциальная жертва наконец потеряет бдительность. Что-то пугающее, чего девушка не видела в глазах встречавшихся ей людей. Напряжение между викингами стремительно росло, однако дойти до точки шаровой молнии оно не успело. Глаза командующего вдруг опустились к сжатому женскому кулаку, от вида которого светлые брови при поднялись в легком удивлении. Кровяные подтеки, сильно выделявшиеся на светлой коже, были совсем свежие, словно начали рубцеваться всего несколько часов назад. - Где ты успела руки разбить? - хмыкает Айварс, ослабив давление, чем сразу же пользуется олуховчанка, вырывая предплечье из чужой ладони. - Уже с кем-то из молодежи сцепилась? - Не твое дело. - ядовито молвит Агвидсон, но заметив на покрытом шрамами лице промелькнувшее недовольство, решила исправиться. - Отбиваться пришлось, пока вас не нашла. - Вот как. Знаешь, ты права. Это дело твоего отца. Ему я передам, чтобы усерднее занялся твоим поведением. - самодовольно произносит мужчина и стремительно подходит к клетке с отравленным драконом, чтобы открыть металлическую дверцу. - А теперь делай, что должна, и проваливай. Рыжеволосая не ответила, только злобно зыркнула в ответ. Прошмыгнув внутрь металлической конструкции, она приблизилась к спящему зверю и протянула руку, осторожно коснувшись внутренней стороны ушка. Женскую ладонь тут же обдал непривычный для драконьей чешуи жар, свидетельствующий о повышенной температуре организма. Хороший знак, значит у дракона остались силы на борьбу с отравой, а с помощью лечебного отвара здоровяк быстро придет в себя. Единственное, что не давало покоя думам олуховчанки, это что же будет после того, как большая фурия выздоровеет. Смысл в лечении безусловно есть, и он идет бок-о-бок с целью Агвидсон, только вот волновало ее другое: не противоречат ли цели Буревестников этому смыслу? Никто не отлавливает диких животных по доброте душевной, следовательно рептилии нужны им для продажи или чего похуже. В то время как желтоглазый дракон спокойно поглощал лечебную жидкость, дочь знахарки размышляла над мотивацией воинственного племени. Мысль об использовании разящих драконов как средство передвижения и борьбы с недругами неприятно кольнула где-то в самой глубине грудной клетки. Проведя бок-о-бок с Дневной фурией пять лет и изучив ее характер и повадки как никто другой, Вильгерд с абсолютной уверенностью могла заявить, что эта рептилия подчиняется только близкому ей человеку. Да и то, "подчиняется" громко сказано. Не смотря на безусловно глубокое доверие между рыжей девицей и белым драконом, капризничать Снежинка любит. Будь то неприятной температуры вода для умывания, слишком приказной тон подруги или нарушение личных границ, дракониха не упустит шанс выказать свое недовольство, а как именно зависит от тяжести "преступления". Про наличие на спине другого наездника и вовсе говорить нечего. Все, кто пытался оседлать голубоглазую самку, были бесцеремонно спущены с небес на землю. Буквально. Но тревожило рыжеволосую не это, так как Снежинка не пустит в седло кого-то, кроме нее. Девушку мучило осознание, что охотники не станут спрашивать разрешения, не станут приручать и втераться в доверие. Подобно песку страх рассыпался по всему телу крупица за крупицей, стоило только задуматься об использовании фурий против их собственной воли... Иккинг всегда был против ненужного насилия и Герда поддерживала его, хоть и отпускала не самые добрые шутки в сторону развившегося в сыне вождя пацифизма. Но если дело касается драконов... Она не побоится испачкать руки в чужой крови и даже друг ей в этом не судья. Встряхнув головой, девушка прогоняет неприятную мысль и поднимается на ноги, с сочувствием глядя на находившегося в полудреме дракона, после чего она оказывается за пределами драконьей тюрьмы и плавно переводит взор на соседнюю клетку, в то время как позади слышится лязг металла и стук задвижки. Встретив доверчивый взгляд небесно-голубых глаз, под самым сердцем неприятное жжение вновь дает о себе, заставляя задуматься о собственном здоровье. Противный ком встает поперек горла от того, как же сильно рептилия верит, что наездница вызволит ее и сородича из лап злых людей, что они вместе вернутся на Олух и все снова вернется на круги своя. От одной только возможности не оправдать надежды лучшей подруги, хочется горестно взвыть. Девушка не знает, как долго еще сможет находиться здесь, не знает, насколько хватит ее терпения. Прежде Вильгерд не приходилось чувствовать себя посаженным на цепь зверем, ведь даже будучи в открытом противостоянии с охотниками она все еще была вольна делать, что вздумается, ставить им палки в колеса как душе угодно. Сколько ж было споров с Карасем на тему безопасности и ненужного риска, но тем не менее, Герда и ее верная спутница продолжали играть с огнем, уводя добычу прямо из под носа браконьеров. Лишь сейчас девица понимает, что заигралась в героя-одиночку, слишком долго и бессовестно пользуясь благосклонностью фортуны. Как бы то ни было, сегодня же нужно начать продумывать план побега и наконец покинуть это место, пока не стало слишком поздно. Поддавшись внезапно возникшему желанию, Герда не раздумывая тянет руку по направлению к белому дракону, и стоит только женским пальцам на ничтожно малую часть оказаться внутри клетки, покрытая гладкими чешуйками мордашка в тот же момент касается их. Родной запах наездницы заставляет рептилию коротко фыркнуть и сильнее прижаться к доверчиво подставленной руке, от чего последняя плавно перешла от носика ко лбу драконихи. От ощущения чешуйчатого покрова, внутри разливалось приятное тепло, позволившее на секунду поверить, что все происходящее лишь дурной сон. Что не было путешествия на запад, не было встречи с Номадами, только родной остров и знакомые лица. Но после высокомерного цоканья со стороны светловолосого охотника, минутное счастье совсем скоро было безжалостно прервано. - Только вот не надо делать из этого трагедию! - сердито произносит утомленный данной сценой Айварс, оттаскивая рыжеволосую за плечо и толкая в противоположном направлении, чем провоцирует фурию возмущенно рявкнуть. - Нашла из-за чего печалиться! Шуруй на выход, пока Смертобой не вызвался тебя проводить. Едва сдержав себя от ответной грубости, Герда краем глаза замечает как встрепенулся изумрудный Кревет услыхав свое имя. Может действительно по-меньше искать неприятностей? За себя то девушка не боится, выкрутится из любой передряги, не впервой, но коль угрозы могут коснуться благополучия Дневной фурии, стоит дважды подумать, прежде чем сказать Буревестникам что-то провокационное. По крайней мере, пока Снежинка вновь не окажется в безопасности. Скрепя сердце фурия наблюдала как ее человек уходит прочь, изо всех сил пытаясь внушить себе, что это не на долго. Мимолетное, но такое нужное тепло близкого существа вселило в Снежинку лишь больше желания убраться с этого проклятого острова и вернуться домой. Жгучая ярость разъедала внутренности самки, склизким ядом она протекала по венам, раздражая до предела напряженные мышцы. Рвущийся из пасти рокот сопровождался зацикленной ходьбой по кругу и редкими ударами сильного хвоста по металлической решетке. Этому кожаному паразиту повезло, что фурия взаперти, иначе давно бы распрощался с жизнью! Он и его ракообразный монстр! - Трусливый шкуродер! Много ли ты можешь без своего ручного демона?! - гневно воет дракониха, возмущенная угрозой охотника спустить на олуховчанку Скрилла, который тут же обратил внимание на источник шума и враждебно зашипел. - Прикуси язык, пока я тебе его не вырвал. Человек тебя все равно не поймет. - рычит шипастый ящер, поднимая вытянутую голову с дощатого пола, глядя змеиными глазами на раздражитель. - Не смей затыкать меня! Ты выбрал быть прислужником этих кровожадных тварей и еще что-то мне высказываешь?! Жалкий охотничий раб! - Замолчи, отродье! - издает громкий рев Кревет и стремительно приближается к запертому дракону. В попытке поранить фурию когтем, самец просовывает крыло меж прутьев, но цель отскакивает на безопасное расстояние и после молниеносного рывка придавливает когтистыми лапами чужую конечность к решетке, провоцируя у Скрилла болезненный рык. От когтя на втором крыле дракониха уже не успела увернуться, и свежая рана на брови заставила рептилию отступить назад. - Думаешь твоя двуногая зверушка спасет тебя?! Значит ты еще глупее, чем выглядишь! Ее нервы вот-вот сдадут, а ты действительно надеешься на ее помощь?! - Смертобой, сторожи. Я скоро вернусь. - слышится где-то около выхода сердитый от внезапной перепалки двух рептилий мужской голос, после чего дверь с громким хлопком закрывается, оставляя драконов тет-а-тет. Ну не считая полуживого фура рядом. - Давай-ка я объясню, что ждет тебя и рыжулю среди Буревестников. Может тогда и мозги на место встанут. - сказал вдруг самец и начал медленное хождение вокруг плененных фурий, плавно размахивая длинным хвостом. - Со дня на день мы отправимся на остров неспокойных вод, где нас уже с нетерпением ждут. Ты и дракон рядом с тобой нужны двуногой альфе живыми, потому как только мы окажемся на месте, вы станете частью нашей дружной семьи, и я тебе очень не советую мериться клыками со мной или Одиссеей. Поссоришься с нами, значит и с остальными тоже. Вальяжно произнося каждое слово, Смертобой с упоением наблюдает промелькнувшее в голубых глазах смятение. Ему было известно то, чего не знает эта высокомерная особь, и это приносило Кревету не малое наслаждение. Растерянность во взгляде фурии так потешна. - Что же до твоей подружки... У нее выбор по разнообразнее. Если наконец засунет язык себе в клоаку, то у нее появится шанс стать частью этой стаи, может быть вам позволят работать вместе. Если же нет, в лучшем случае ее сделают девочкой на побегушках или продадут в рабство, в худшем... Казнят. - на последнем слове дракон щелкает зубами, глумливо скалясь, и наотмашь бьет хвостом по железным прутьям, заставляя конструкцию содрогнуться, а дракониху на мгновение прижать уши к голове от резкого громкого лязганья. - Так что спрячь зубы, фурия. Я знаю, вы это умеете. Не дожидаясь ответа от разгневанной особи, самец проходит на свое место, что успело порядком остыть, но то особо не волновало дракона. Его радовала перспектива проспать ближайшую пару часов в полной тишине, в то время как разбушевавшаяся пленница будет проходить в себя. Но лишь до поры, до времени. Рыжуля и ее не менее бесноватая подружка доставят не мало хлопот своим присутствием. Хотя Кревету откровенно плевать на поведение молодняка. Единственное, что должно сейчас заботить его - это грядущее пополнение в семье. А борьбой за авторитет пускай наслаждается светловолосый напарник, тот - известный любитель покомандовать.