История белого дракона

- Я к ней не притронусь. Именно с этой фразы началась новая головная боль для средних лет мужчины, спровоцированная собственным отпрыском. Очень своенравным и несговорчивым, стоит заметить, что так и хочет вывести из себя всех вокруг, в особенности непутевого - по мнению все того же отпрыска - отца. Привыкший к практически беспрекословному подчинению со стороны младших соплеменников, Агвид ошибочно ждал того же и от дочери, однако запамятовал о том, что жила она совсем по другим законам. Для кого-то это может прозвучать смешно и несуразно, но в действительности Лохматые хулиганы всегда были довольно миролюбивым племенем, особенно в сравнении с Буревестниками. А сравнивать там было что. После восьми лет жизни, проведенных среди викингов острова Олух, Агвид отчетливо видел разницу между двумя общинами, пускай едиными одной культурой. Не смотря на долгое и ожесточенное противостояние с драконами, олухавцы славились далеко не грубой силой, что нужна была им по большей части для самозащиты и борьбы с вредителями. В отличии от людей с соседнего архипелага, основным "хлебом" которых были сражения, набеги и работорговля, Хулиганы стремились к процветанию и беззаботной жизни, занимаясь земледелием и скотоводством. В племени Стоика Обширного больше всего ценились инициативность и отвага, в то время как в родном племени с Запада на первом месте была дисциплина, а уже следом за ней все остальное. Соответственно, и требования к поведению молодого поколения у племен разнились. Если олуховчане спокойно относились к выходкам детей, лишь изредка прибегая к наказаниям, то Буревестники терпения проявляли в разы меньше, усердно отучая молодняк повторять совершенные ошибки. Потому не мудрено, что девушка, выросшая в общине, где нет каких-то строгих рамок и ограничений - если не считать социальных норм, конечно - делает и говорит, что вздумается, не испытывая никакого страха перед последствиями. - Тор-громовержец, мы от земли оторваться не успели, но ты уже категорически решила, что никуда не полетишь. - вынес очевидный вердикт рыжеволосый мужчина, укоризненно глядя на причину внезапно появившегося раздражения. - В чем проблема? - Во-первых, я не доверяю твоему дракону, во-вторых, я очень не люблю, когда кто-то едет позади меня, и в-третьих, я достаточно взрослая девочка, чтобы летать на собственном драконе. - перечислила все причины своего отказа от данной затеи девушка, язвительно выделив последнюю и посчитав каждую сгибанием пальца, после чего уперлась одной рукой в бок, не прерывая зрительного контакта с родственником. - Если ты думаешь, что я побегу выпускать Росинку, просто потому что ты заупрямилась, то сильно заблуждаешься. - Снежинку, а не Росинку. И нет, я так не думаю, но и на злобную животину не залезу. Злобная животина тем временем, елозя длинным хвостом по земле, искоса наблюдала, как ее владелец в очередной раз растирает пальцами переносицу. Тяжело пропыхтев, рептилия двинулась следом за направившимися в драконюшню людьми, когда поняла, что наглая девчонка таки добилась своего. Виверне в принципе был не ясен ход мыслей этих кожаных. Агвид в любой момент мог поставить на место распоясавшееся чадо, как делал это с любым другим юнцом. Однако по неизвестным лазурной самке причинам мужчина до сих пор этого не сделал, от чего она испытывала легкое разочарование. Почему между родителем и птенцом сложились отношения, которые больше смахивают на взаимодействие двух гремучих змей? Дело в дурном характере рыжей двуногой? Или причина враждебности гораздо глубже, чем кажется со стороны? Быть может элементарная обида заставляет Вильгерд скалиться в сторону отца? Ведь за все эти годы, что самка Кривета провела рядом со своим всадником, его кровная дочь объявилась только сейчас. С момента ее появления дракониха до сих пор пытается понять, как так вышло и почему детеныш Агвида жил не с ним. Скриллы всегда были агрессивными драконами, даже слишком, но тем не менее, они души не чаяли в своем потомстве, и оставить его на милость северным ветрам не посмели бы. Окажись не окрепший для самостоятельной жизни птенец хоть на краю света под покровительством Красной смерти, родители отправились бы за ним, без сомнений, без лишних раздумий. От того лазурной виверне сложно представить, с чего же началась вся эта семейная драма. По приходу в уже знакомое для олуховчанки место, она машинально взглянула на тот самый уголок, где вчера оставила один на один со своим недугом болотную змеевицу. Но последней там не оказалось, и девушка поспешила перевести взгляд вперед себя, гоня прочь неприятные домыслы. Ей не хотелось, чтобы моментально появившееся предположение о смерти рептилии было правдой. - Змеевика вчера вырвало. Рыба вышла с какой-то странной цветной субстанцией. А другой дракон остался без еды. - констатирует факт Непоколебимый, на которого тут же в едва заметном удивлении обращается чужой взор. - Не жалеешь, что сделала по-своему и ослушалась приказа? Несколько секунд рыжеволосая молчит и просто смотрит в пронзительные зеленые глаза. Похоже, отец догадался, по чьей инициативе дракониха была накормлена вопреки указаниям его соратника. Ну или этот самый соратник выполнил угрозу и нажаловался Непоколебимому на ее "неподобающее" поведение. Вопрос эхом прозвучал в голове, стихнув в глубине подсознания. Жалеет ли она о желании помочь? О действиях, совершенных во благо? С чего бы? С какой стати девушка должна сожалеть о том, что пыталась спасти чужую жизнь? Ага, разбежалась. Олуховчанка вышла из легкого транса и, вернув серьезное выражение лица, ответила. Краткое, но уверенное "нет" погасило маленький огонек надежды на возможность вразумить Герду, прежде чем она попадет в неприятности. То, насколько же дитя было строптивым, уже больше расстраивало Агвида, чем радовало. Горечь от невозможности повлиять на поведение собственного ребенка мирным путем щемится где-то в грудной клетке, вновь пробуждая, казалось бы, давно позабытое чувство тревоги. Ведь не смотря на то, что под его непосредственным руководством было загублено предостаточно жизней, мужчина был совсем не готов к судьбе, на которую так глупо обрекает себя единственная дочь, сама того не осознавая. - Можешь не начинать. Вчерашнего нагоняя мне хватило. - девушка пересекает очередные замечания до того, как они были произнесены, совсем не имея желания спорить. - Я просто дождусь удобного случая, и свалю отсюда. Внезапно уверенность рыжеволосой поутихла, сменившись понуростью. В который раз она ловит себя на мысли, что хочет снова взлететь на драконе высоко в небо. Всем своим нутром ощутить приятный порыв ветра, так беспечно путавшийся в огненных волосах. Вдохнуть свежий утренний воздух, заполняющий собой легкие до самых краев. Услышать равномерные махи сильных крыльев белой фурии, и плавно пикировать вниз, не испытывая страха разбиться об ледяную воду. Скользить по ветру до самой зари, словно рыба по течению, не встречая на пути никаких преград. Только необъятную даль. - Без дракона? Из приторно сладких, подобно меду, мыслей Герду вырывает знакомый мужской баритон. Воспоминания о совместных полетах с Дневной фурией, что спустя годы стали по-настоящему безупречными, вернули на мгновение угасшую решимость, напомнив о том, ради чего Вильгерд все это делает. Ради кого она до сих пор здесь. Когда же взгляд прояснился, девушка вновь перевела его на стоявшего перед ней родителя, и чуть нахмурив брови, молча прошла мимо, оставляя прозвучавший вопрос без ответа. Она выберется. И Снежинка тоже. План имеется, крайне сомнительный и во многих моментах еще не продуманный… Как, в прочем, все когда-то придуманные ею планы, но тем не менее, это лучше, чем ничего. - Есть подходящий дракон? - ненавязчиво сменяет тему девушка. - Подходящего нет, есть только не занятый Лаворыг. - отстраненно произносит Непоколебимый и, миновав две пустые клетки, останавливается возле третьей, чтобы вскоре открыть ее и продемонстрировать названное животное дочери. Дракон с зеленовато-желтой чешуей даже ухом не повел, лишь лениво зевнул и продолжил мирно посапывать, пока Вильгерд с досадой на лице рассматривала его. - Пожалуйста, в твоем распоряжении. - ... Только он? - с надеждой на отрицательный ответ спросила она, чем немного позабавила отца, заставив снисходительно ухмыльнуться. - А что не так? Твой личный дракон, спокойный, без лишних попутчиков за спиной. Раз ты у нас "взрослая девочка", которая держит при себе опасного зверя, то и старина Чихун не будет проблемой. - Очень смешно. - сердито бурчит девица, после чего кидает беглый взгляд через плечо, обращая внимание на выделявшиеся среди множества пустых стойла с драконами внутри и прикидывая, мог ли один из них быть другим вариантом. Лаворыги - чудесные рептилии с миролюбивым нравом и потешным поведением, общаться с которыми одно удовольствие. Но дело в другом: они довольно медлительные. С Лаворыгами приятно поспать где-нибудь в тени большого дерева, прогуляться в неспешном темпе или же если вдруг понадобится что-нибудь поджечь, они никогда не откажут в помощи. Но вот полеты... Для олуховчанки, что успела истосковаться по соревнованиям с лучшим другом за звание чемпиона драконьих гонок, спокойный полет будет скорее дразниловкой, и утолить жажду скорости не получится даже на ничтожно малую часть. Может при других обстоятельствах, в другом месте, в другой обстановке... Ну и привычка этих камнеедов засыпать на ходу тоже не внушает доверия. Учитывая последние события и готовность Вильгерд вот-вот взорваться от переизбытка негативных эмоций, из этого взаимодействия не выйдет ничего хорошего ни для нее, ни для Чихуна. Наверняка и имя у него говорящее... - На тех можешь не смотреть, у них есть владельцы. Либо бери Чихуна, либо не выделывайся и садись верхом на Одиссею! - строго произнес мужчина и, чтобы девушка приняла наконец правильное решение, добавил. - И разумнее было бы с твоей стороны выбрать второй вариант, если не хочешь потом оплакивать его останки. - А с чего мне... - Хищные драконы никого не щадят, особенно тех, кто не способен дать отпор. Лаворыга им даже догонять не придется. Поэтому я и говорю тебе не заниматься ерундой, только зря время теряем! - Да что ты? Давно за временем следить начал? - Продолжаешь хамить? Хорошо, значит будем разговаривать иначе. - не то, чтобы девушку могли напугать простые слова, но промелькнувшая в них угроза, однозначно заставила напрячься в ожидании какого-то подвоха. Но вместо этого, изменившийся в лице мужчина двинулся в обратном направлении, вернувшись к одной из уже пройденных клеток. - Есть еще один дракон. Любопытство побудило Вильгерд приблизиться и взглянуть на предоставленный запасной вариант, о котором, кстати, изначально отец умолчал. Перед ее взором предстала поднявшая голову худощавая рептилия, что тут же уставилась непривычно блеклыми глазами на фигуры перед собой. Коричневые пятнышки практически слились с чешуей в полумраке, но стоило дракону подняться на ноги, тусклый свет лег на его лимонно-желтые чешуйки, открывая вид на каждую контрастную крапинку. Широкий капюшон словно в ожидании распрямился, пока длинный хвост с острым гребешком на конце заинтересованно раскачивался из стороны в сторону, изредка подергиваясь. Этот вид выглядел знакомо, но название, да и хоть одну личную встречу с таким олуховчанка не может припомнить. - Криволап. Либо Лаворыг. Выбирай. - сказал, как отрезал Агвид, не желая вновь подыскивать для капризной дочери "подходящего" питомца, и спиной уперся в каменную стену, складывая руки на груди. - Как его зовут? - тихо спрашивает Герда, внимательно осматривая кочегара и насчитывая все больше шрамов на его теле. - Нет у него имени. Думали, не выживет, но животинка, похоже, гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд. - Кажется, ему что-то нужно. - вдруг догадывается рыжеволосая. - Наверняка голоден. Вчера ведь рыбы он не получил. - с ноткой иронии предполагает Агвид, тонко намекая на результат действий милосердной девицы, к которой моментально приходит осознание. - Мог бы не акцентировать так часто на моих "промахах". - после высказанного недовольства, Герда подходит ближе к кочегару и осторожно протягивает руку, провоцируя животное резко отшатнуться, но после принюхаться и коснуться носом мягкой ладони. - Мог бы, но не буду. Начнешь осознавать последствия своих решений, тогда и поговорим. - Я могу вообще молчать. Огрызнуться то она огрызнулась, а совесть заткнуть теперь не получается. Вильгерд не могла знать, что от ее попытки помочь одному дракону пострадает другой, оставшись без еды, но так или иначе, это случилось. И теперь несчастный Криволап с ободранными в нескольких местах капюшоном и хвостом прожигает девушку своими полными преданности и надежды глазами, от чего к горлу подступает противный ком. В надежде найти неподалеку что-нибудь, что смогло бы без промедления утолить голод кочегара, Герда осматривает местность, воодушевленно примечая нетронутую корзину с рыбой, и устремляется в ее сторону. Только вот схватившая плечо мужская рука не позволила ей достигнуть поставленной цели. - Что я только что сказал про последствия? - Я немного возьму, всю забирать не буду. Не голодным же ему лететь. - Нельзя. Порция для другого дракона, его владельцу это сильно не понравится, если возьмешь без спроса. - Значит потом наловлю и отдам ее хозяину дракона! Вокруг полно рыбы, неужели жалко всего один раз ею поделиться?! - Важен факт того, что ты берешь без разрешения, а не количество рыбы. Но у нас нет времени на перебранки, поэтому считай, что тебе повезло. - мрачно произносит отец и не сильно тянет Криволапа за рог на носу, ведя его к вышеупомянутой корзине. - Что-то слишком мне везет... - саркастично поднимает бровь девица, с раздражением замечая некоторое ощущение дежавю. Пока кочегар жадно поглощал долгожданный завтрак, зеленоглазый мужчина мельком взглянул на свою дочь, что уперлась спиной в стенку пустого стоила, направив взгляд куда-то в пол и принимая крайне задумчивый вид.

***

- Да сколько ж можно... - утробно рычит шипастый дракон, изрядно уставший от разного рода звуков, вроде тяжелого пыхтения или громкого лязганья металла, звонкость которых заставляла стискивать зубы. Изумрудный Скрилл не знает, сколько времени прошло с тех пор, как пленница начала проверять на прочность его терпение, но более чем уверен - достаточно много, чтобы оборвать ей все четыре уха за доставленные неудобства. Однако развернув продолговатую голову на очередном сильном ударе о прочную стенку, самец понял, что с устранением ушей фурия и сама как-нибудь справится, если будет продолжать в том же духе. С нескрываемым осуждением Кривет наблюдал за потугами молодой особи, которая в свою очередь пыталась избавиться от ненавистного намордника, уперевшись в него всеми лапами с целью стянуть с чешуйчатой мордахи, благо гибкость у фурий была очень схожа с кошачьей, от того самка не испытывала трудностей в том, чтобы свернуться практически в клубок. Но как и прошлые неудачные разы, этот особых результатов не принес. Саднящая боль в натертых крепкой кожей местах заставила дракониху на время прекратить тщетные попытки освободиться и глубоко, всей грудью вздохнуть. - Ты перестанешь действовать мне на нервы? - требовательно вопрошает самец. - Только когда выберусь отсюда. - от фурии слышится тихое ворчание, после чего она неспешно поднимает корпус на передних лапах и принимает сидячее положение. - Ясно, значит еще долго придется терпеть твои выкрутасы. - с досадой отмечает Смертобой, пока пленница усердно чешет зудящую от намордника чешую задней лапой. - Почему? - вопросительно урчит самка, чем вызывает недоумение Скрилла от заданного вопроса. - Что "почему"? - Ты сказал "придется терпеть". С каких пор Скриллы подчиняются кому-то в ущерб своему комфорту? - подозрительно прищурившись рокочет самка. - Ты ведь не по собственной воле нас сторожишь. Несколько секунд шипастый ящер пристально вглядывается в голубые глаза, переваривая сказанное, но вскоре собеседница переводит их на сидевшего за столом двуногого, что в этот же момент откинулся на спинку стула и протяжно, устало промычал, спрятав лицо в ладонях. - Просто у меня хватает ума не кусать руку кормящего. Полезная тактика, тебе бы пригодилась. - Я никогда не причиняла вреда Вильгерд. - мрачно фыркает уверенная в своих словах белая фурия. Ну… Хорошо, бывали моменты, когда дракониха позволяла себе несильно пихнуть наездницу в спину или легонько шлепнуть ее хвостом, если вдруг рептилия была недовольна действиями двуногой, но уж точно ничего такого, что могло бы всерьез навредить здоровью. - Речь идет не о твоей зверушке, а о ее сородичах. - отвечает самец, скептично прикрывая веки. - Они мне не "кормящая рука". Я не собираюсь лебезить перед кем-то, лишь бы с голоду не сдохнуть. - мгновенно ощетинивается голубоглазая, исподлобья глядя на шипастого дракона. - Как знаешь. Мне плевать на тебя и твою судьбу. Просто прекрати шуметь. - тихо рокочет самец и разворачивается к фурии спиной, тем самым негласно заканчивая не самый продуктивный разговор, и укладывается на успевший остыть деревянный пол.

***

Знаете, есть некий вид дискомфорта, который вы как бы не старались, а описать словами не сможете. Вроде бы объективно все складывается не так плохо, как могло сложиться, но тем не менее, противное чувство потерянности и недомогания не покидает вас. Словно уже любой не примечательный куст, встретившийся на пути, таит в себе какой-то подвох. Словно все, что сейчас происходит - это чей-то гнусный заговор, уже который день не позволявший терять бдительность, в ожидании нового удара под дых. И даже привычное занятие, что многие годы приносило одно лишь удовольствие и раз за разом пробуждало детский азарт, сейчас вызывало лишь желание быстрее это все прекратить. Сидеть верхом на Криволапе было жутко неудобно, посему встать на твердую почву и избавить натертые места от взаимодействия с жестким седлом, стало просто неописуемым наслаждением. Не то чтобы с самим драконом было что-то не то, вовсе нет. Хоть самец имел не самый здоровый вид, как выяснилось, доходягой он не являлся. Единственное, что не позволяло кочегару обогнать сонную Одиссею, это ее приказное рычание, что побуждало Криволапа виновато прижать капюшон и слегка замедлиться, дабы не нервировать разящую. Но тем не менее, Вильгерд сложно было привыкнуть к непривычному расположению коленей, которые пришлось держать ближе друг к другу, чем при полетах на Дневной фурии. Сложно привыкнуть к ускоренным и энергичным махам крыльев, отличным от плавных и размеренных взмахов белого дракона. Сложно привыкнуть к этой ужасной драконьей экипировке, к седлу, после которого со стопроцентной вероятностью останутся не хилые мозоли, и узде... Конечно, девушка, понимает, для чего она нужна, но использовать данный предмет на практике не хотелось от слова совсем. Ведь по собственному опыту знает, что послушания драконов можно добиться и без подобных приблуд, если отнестись достаточно ответственно и с необходимым терпением к их дрессировке. Без всяких "намордников" рептилии привыкали к не сильному, но настойчивому давлению на седло, что и побуждало их поворачивать в ту или иную сторону. Одних драконов всадники направляли с помощью седла, других же воздействием на рога, если человек восседал на шее зверя. И в первом, и во втором случае животные без проблем понимали, что от них требуется. Стоит ли еще что-то говорить о бессмысленном давлении на пасть металлическими удилами? - О чем думаешь? Из мыслей девушку, очень не кстати, вырывает отцовский голос, вынуждая отвлечься от рассуждений и перевести взгляд на мужчину. Ответ приходит не сразу, в связи с чем появляется несколько секунд на изучение внешнего вида собеседника, на котором прежде не заострялось особого внимания. Только сейчас она заметила, как отец постарел с их последней встречи. Появившиеся на лице морщинки, рассекающий нижнее веко шрам, густая борода с едва пробивающейся сединой... Для мужей его возраста вполне себе естественный облик, однако сложно свыкнуться с тем, что идет полностью вразрез с давними воспоминаниями. В какой-то момент в голове девицы даже проскакивает вопрос, порождающий уйму побочных: вспоминал ли Агвид про любимую женщину и их общую дочь? Сожалел ли он когда-нибудь о своем решении? Испытывал ли хотя бы маленький укол вины от понимания, что оставил позади тех, кто в нем так нуждался?.. Есть ли смысл произнести вслух все эти вопросы, дабы наконец получить ответы? Секунды две девушка переваривает поток из мыслей и в конце концов осознает, что никто другой не сможет ей объяснить, почему все сложилось именно так, кроме самого отца. - Пытаюсь понять, что заставляет Песню Смерти оставить своего детеныша… - девица не стала спрашивать напрямую, выдумав завуалированный образ в лице красивого, но достаточно странного в своем поведении дракона, который без всяких раздумий способен бросить беззащитное потомство в первые же дни после вылупления. Аллегория вышла весьма очевидной. По крайней мере, для мужчины, которому довелось в подробностях изучать драконов с близлежащих островов. О повадках Песни смерти ему также было многое известно. - Обстоятельства. - коротко произнес Буревестник и с недовольством покосился на девушку, едва услышав ее глумливое фырканье. - Мог бы и получше отговорку придумать. - бесстрастно ответила олуховчанка, что даже не пыталась скрыть возникшее разочарование от услышанного. - Это не отговорка, а действительность. - утверждал Непоколебимый, но прежде чем дочь успела что-то сказать, он резко поднял перед ней руку, преграждая путь и вынуждая замолчать. Идущий, все это время, впереди кочегар застыл на месте, расправив изодранный капюшон и внимательно наблюдая за окружающей средой. Через пару-тройку секунд Одиссея присоединилась к разглядыванию местности. Перед глазами рептилий раскрывалось проточное озеро, обрамленное по краям зарослями камышовой травы. Оторванная от всего остального мира стеной из деревьев, поляна выглядела абсолютно нетронутой, словно никто не осмеливался нарушить эту природную красоту: ни люди, ни драконы. Только радостно щебечущие птицы и плескавшаяся в чистой воде рыба разбавляли тишину. - Никого не слышно. - тихо крякнул Криволап спустя несколько мгновений, и в ожидании уставился на разящую. - Здесь стой. Подойдешь, как только я разрешу. После этих слов, Одиссея медленной, но уверенной поступью двинулась к водоему, периодически останавливаясь и оценивая обстановку. Викинги, тем временем, поравнялись с Криволапом, дабы продолжить наблюдение за махинациями лазурной драконихи. Последняя же, приблизившись к камышам, остановилась и немного расправила большие крылья, пока вокруг ее шипов на спине стали появляться электрические паутинки. - Мы чего-то ждем? - девушка решает первой нарушить тишину, после чего получает практически мгновенный ответ. - Да. Одиссея убедится, что нас никто не поджидает. - Почему "Одиссея"? Что это? - Изначально, так называлась одна книга, но со временем, слово приобрело отдельное значение. Что-то вроде "Богатые событиями странствия" или "Горестные скитания"... Грубо говоря, это тоже самое, что у нас саги. - Звучит красиво. - произносит вдруг дочь, чем неплохо удивила своего родителя, но даже если бы она взглянула на его лицо в этот момент, то не обнаружила бы какой-то соответствующей эмоции. Разве что вопросительно приподнятые брови. На секунду задержав взгляд на профиле девушки и не найдя никаких признаков иронии или сарказма, мужчина бросил лишь короткое "ага". - И как она ищет непрошенных гостей? - Разрядами тока. Либо посылает легкие импульсы, чтобы они отразились от твердой поверхности, либо издает достаточно мощные, чтобы заставить жертву двинуться. Зависит от того, что она ищет и где. - "Отразились от твердой поверхности"? Как у летучих мышей, только не криком, а молниями? - Вроде того. - А с движениями что за фишка? - От сильного разряда тело непроизвольно дергается, Скриллам хватит маломальского смещения, чтобы обнаружить врага. - Звучит так, словно эти драконы созданы для охоты. - Так и есть. Эти ребята никогда не колеблются. Если решили убить, значит убьют. У них превосходное зрение, маневренность, скорость. Кривет - очень опасный противник. Девушка с интересом слушала факты о шипастых вивернах, что за все годы вражды с людьми сумели заслужить статус опаснейших хищников среди рептилий, и не понаслышке знает, насколько оправдана их репутация. После ночных фурий, разумеется. Но превосходство одних над другими скорее не в силе или неуязвимости западного вида, а в его скрытности. Беззубик - яркий тому пример. Хотя после начала дружбы с Карасем черный дракон стал гораздо реже пользоваться своей главной особенностью - природной маскировкой - до приручения он никогда не показывался на глаза, держась поотдаль от своих товарищей и нанося удары с расстояния. Скриллы же не имеют цели оставаться незамеченными. Не привлекают лишнего внимания во время атаки, но и не прячутся. К тому же, любовь грозовых драконов к металлическим предметам играет с ними злую шутку. Может из-за этого их легче поймать. Знахарка вспоминает, что собиралась внимательно слушать и запоминать все, что может в дальнейшем пригодиться. Информация о Скриллах лишней точно не будет. Как говорит народная мудрость: "Знай своего врага в лицо". Наконец звуковой сигнал со стороны лазурной самки побудил криволапа устремиться к озеру, не обращая внимания на последовавших за ним людей. Кочегар уже хотел заняться долгожданной ловлей рыбы, дабы прогнать скуку, уже несколько дней пожирающую его изнутри, однако не рискнул продолжить свой путь после сердитого рявканья драконихи, переходящего в шипение. - Не лезь. Рыбу распугаешь. - Но я хотел помочь... - честно признался самец. - С твоим зрением тебе самому бы помощь не помешала. Сядь и сиди. Инициатива от тебя пока не требуется. - недовольно проворчала Одиссея и, следуя своим же словам, опустила хвостовую часть на траву. Криволап, хоть и без особого энтузиазма, но повторил за ней. - Почему она все время рычит на него? - вопрошает девушка, понаблюдав за общением драконов. - Хочет есть, пускай ест. - Если этот рыбак начнет плюхаться, то нам нечего будет ловить. - пояснил Буревестник и, после нескольких махинаций с седлом разящей, протянул Герде удочку. - И рычит она, чтобы дисциплине его научить, дракон не должен нестись вперед вожака. - Подожди, мы летели в такую даль ради рыбалки? - задает очередной вопрос олуховчанка, пока Буревестник насаживает дождевого червя на крючок и легким движением закидывает приманку в воду. - Полчаса полета - это не так уж много. - скептично произносит мужчина и без особого труда всаживает деревянный колышек в землю, чтобы положить на него приспособление для ловли рыбы, зафиксировав в одном положении. - Ты понимаешь, о чем я - хмуро произносит Герда, наблюдая за действиями отца. - Останься мы на базе, и нам бы покоя не дали. Тебя бы заставили работать, меня бы дергали по любому вопросу. Если уж и рыбачить, то только в тихом отдаленном месте, где никого нет. Кроме смертоносных животных. - терпеливо разъясняет мужчина, что решил присесть на мягкую траву, и подпирает рукой голову, смотря куда-то вдаль. С долей неуверенности Герда смотрит на Агвида, после чего переключает внимание на крючок собственной удочки, и начинает делать все то, что делал отец минуту назад. Она могла ожидать чего угодно, но не этого. Не смотря на прошедшие годы, воспоминания о самом нелюбимом для родителя занятии, которое он из раза в раз пытался избегать, были весьма яркими. - Раньше ты не любил рыбалку. - Не любил. Я и сейчас не люблю, но это единственное занятие, где можно отвлечься от суеты. - мужчина лишь пожал плечами. - Да и нельзя довольствоваться только мясом, рыба тоже необходима как человеку, так и драконам. Громокогти - не хищники, так что они не едят мясо. Только рыба. Изредка фрукты. - Мы ловим рыбу для Громокоготя? - Для него и его владельца, у которого ты половину забрала. В ответ дочка лишь озадаченно мычит, понимая, сколько озерной живности предстоит переловить, дабы восполнить пробел в кормежке увесистой рептилий. Если обратиться к опыту кормления собственного дракона, который, к слову, с лихвой наедался одной корзиной свежей рыбы, то Громокогтю потребуется в два раза больше, чем фурии... По крайней мере, сегодня девушке не столкнется с недовольством Айварса, уже что-то хорошее.