Эхо террора.

      Грохот и тряска раздаётся гулом и эхом в голове трижды, прежде чем вспыхнуть ярким пламенем и слышать уже издалека, как зашумела академия.       Людишки забегались, с далека напоминая муравейник и муравьев, которых безжалостно ради забавы топтает пятилетний ребенок.       Мотая ногами, девочка наблюдает без каких-либо эмоций за всем этим. Но в глазах горят искорки.       Как не парадоксально, искорок в глазах «Искорки» нет. И появляются они только, когда здание охватывает пламя. Когда в окнах Академии видно яркий огонь и силуэты людей, что мечутся из стороны в сторону, стараясь избежать столкновения со взрывами.       И наблюдать за этими бегами — только в радость. Эти глупые людишки получили возможность порадовать Ускользающее солнце. Так пусть не пускают её.        А Академия все полыхает...

***

      Проходит много времени. Настолько много, что Академия успеет догореть, взрывы прекратится и пламя развеяться. Солнце плачет зарёй, глядя на творение Искорки. Плачет так сильно, что облака раскисают от слёз, а сама пламенная звезда стремится спрятаться в скором времени.       Ускользающее солнце и солнце, уже ускользнувшее. Какой смех.       Девочка все так же размахивает ногами, сидя у обрыва и глядя на Академию.       Сзади раздаются глухие шаги. Три шага и старший присаживается рядом. — Ты же помнишь, что сказал тебе на этот счёт Альбедо? — спрашивает, погладив по голове девочку. — Конечно помню, Додоко. «Жизнь должна запомнится мне тем, что в ней есть я».— отвечает Искорка. — Тогда постарайся прийти домой раньше, чем придут разбираться про то, кто устроил пожар. — Конечно. Передай Альбедо, что я скоро буду. — Хорошо, Кли. — Додоко уходит.       Девочка обдумывает уход старшего и прокручивает слова брата в голове. — «Жизнь должна запомнится мне тем, что в ней есть я».— вторит себе Кли, поднимаясь на ноги и глядя вниз, снова на Академию.       Выдыхая тяжкий воздух, девочка разворачивается, уходя вслед за Додоко.       Ускользающее солнце все же ускользнуло...