Космос в её глазах

      Она входит в Большой зал вместе с группкой остальных первокурсников, когда Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, Легенда Туманного Альбиона и гроза Тёмных магов, был на третьем году своего обучения в Хогвартсе, школе Чародейства и Волшебства. Она затерялась средь однотипных чёрных мантий. Никто её не видел, никто её не знал, никого она не интересовала. Но вот звучит громкий властный голос заместителя директора Минервы МакГоннагал:       - Трелони, Ирония! - …и зал замирает. А затем его наполняет шум различных шепотков: кто-то удивляется, кто-то неприятно похихикивает, а кто-то предпочитает молча переводить взгляд с изрядно поредевшей стайки первокурсников на стол преподавателей, где среди прочих сидела ещё одна особа, носившая фамилию Трелони. Очень экстравагантная особа, имеющая сомнительную репутацию, как у студентов, так и у некоторых преподавателей. И те и другие гадали, одним глазком поглядывая на преподавательницу прорицаний, кто же предстанет перед ними сейчас? От первокурсников отделяется одна маленькая фигурка, и в зале вновь воцаряется тишина. Она делает шаг, ещё шаг и вот…       Взору каждого, находившегося в нём, сидел он за столом учеников или же преподавателей, предстал белокурый ангел.       Девочка же не обращала на смену настроений ни малейшего внимания. Она поднимается по ступеням легко, словно была невесомой пушинкой, останавливается напротив старенького табурета, на котором лежала видавшая за годы существования Хогвартса разных учеников, будущих магов и волшебниц, старая Шляпа, и, подхватив краешки своей однотонно-чёрной школьной юбки, присела перед той в книксене. Удивительно, но Шляпа ответила вежливостью на вежливость, кивнув юной волшебнице своим колпаком, на большее за неимением шеи и головы как таковой древний артефакт Основателей был не способен.       Оказавшись на голове девочки, Шляпа думала долго. Куда же попадёт белокурый ангелок? – гадали все присутствующие, не догадываясь, что артефакт и девочка в этот момент просто общаются друг с другом. И пусть короткая беседа была приятна им обоим, но время, как и оставшиеся нервничающие первокурсники, не ждёт. Шляпа громогласно оповещает:       - КОГТЕВРАН!       Не ожидавшие подобного носители сине-бронзовых цветов были тихи, но после того, как с белокурой волшебницы сняли Шляпу, и она отвесила той на прощание поклон, стол Ровены взорвался аплодисментами, совершенно не кроткими и сдержанными, присущими им. Даже буйные грифы в этом году приветствовали своих первачков куда скромнее.       Но девочка по-прежнему не обращала на творившуюся вокруг её персоны суету. Она лёгкой походкой прошествовала к столу своего факультета и присела рядом с другой белокурой ученицей, с которой её ещё долго будут сравнивать на протяжении всех сими лет её обучения в Хогвартсе.       Ирония Трелони и Полумна Лавгуд – две совершенно престранные девочки, чем-то похожие не только внешне, но и внутренне. Обе блондинки, обе несколько эфемерны – отведи взгляд и исчезнет, обе предпочитают быть где-то там, – где именно это «там» никто не ведал – но не здесь и сейчас. Однако если в глазах Луны были мутные льдинки, скрывающие за собою чистый источник, то в глазах Ронии были звёзды. Космос, целая неизведанная Вселенная.       И она затягивала не хуже настоящих чёрных дыр.       Загадочные и опасные, не обращённые ни к кому глаза смотрели лишь перед собой. Вернее так могло показаться со стороны, но подойди поближе, присмотрись и ты почувствуешь, как эти глаза смотрят прямо вглубь тебя, в саму твою суть, выворачивая и оценивая душу на воображаемых весах.       Гарри Поттер ещё не знает, как вскоре возненавидит эти глаза. Как будет опасаться их загадочного блеска, встречаясь взглядом с юной когтевранкой в тёмных коридорах. Как они будут преследовать его в кошмарах, отпугивая собою даже дементоров. И как каждый раз будет во время завтраков, обедов и ужинов в Большом зале, пропуская мимо ушей советы Грейнджер и бубнёж Уизли, поглядывать на соседний стол, садясь к нему лицом, и содрогаться от собственных мыслей, находя белокурую макушку, как можно скорее утыкаясь в свою тарелку, пытаясь унять взбесившееся сердце.       Ведь звёзды всегда притягивали своей недостижимостью.