Космос в её глазах

      Она брела по тёмному, освещённому лишь тусклым светом факелов, коридору вслед за старостой своего факультета. Ей было всё равно, что говорит этот юноша, о чём рассказывает и что, по его мнению, обязаны знать первачки. Она и так уже знала всё это. То, что её действительно волновало, так это то, как именно она здесь оказалась?       Она очнулась под звуки похожие на «ту-дух, ту-дух», так в своём воображении она представляла движущиеся поезда, ведь раньше она никогда не ездила на поездах и могла видеть их лишь на картинках, да в телевизоре.       Оглядевшись, она поняла, что и вправду находиться в комнатке, напоминающей купе. Даже сундучок рядышком имелся.       Она поднялась, слегка пошатываясь, тело одолевала необычная слабость, чтобы осмотреться. И правда, купе, как на картинке: тёмно-красные бархатные сидения, гладкие стены, небольшой столик у окна, а за самим окном… проносятся зелёные поля.       Первой мыслью было, что её похитили. Но она быстро отмела её. Зачем её похищать? Кому она нужна, ведь она обычная… И вот тут её осенило – а кто она собственно такая?       Она упала обратно на мягкие сидения и принялась копаться в своей голове, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы ей идентифицировать себя. Но в голове было пусто, вернее кое-что там всё-таки было, но ни имени, ни каких-либо других личных данных, вроде возраста, - всё это словно кануло в Лету.       По телу пробежали мурашки. Они то и заставили обратить внимание на, собственно, само тело, что казалось ей каким-то неправильным, чужим что ли.       Зеркала в купе не было, но к счастью в нём она была абсолютно одна, что позволяло ей осмотреть себя со всех сторон и ракурсов.       Что ж, подводя итоги, она пришла к выводу, что она попала. Ведь несмотря на частичную амнезию, кем бы она ни была, но ощущала себя как минимум девушкой, никак не девочкой, у которой ещё ничто и нигде не округлилось. Да и волосы вызывали какую-то странную зависть, а ведь они были длинными, шелковистыми, белокурыми с золотым отливом. Красивые. Ну и что, что вьются, а от того кажутся неухоженной копной, да и чёлка отросла и лезет в глаза, мешая обзору. И не таких причёсывали, а чёлочку можно и заколоть!       Она встряхнулась. Кем бы «она» не была, она отличалась от той, кем была сейчас. И если выяснить, кем «она» была раньше, не представлялось возможным в виду отсутствия куска памяти, то узнать, кто она «есть сейчас», лишь предстояло. И желательно поскорее. А то найдутся на неё этакие Винчестеры местного разлива… Знать бы ещё кто такие Винчестеры и чем они ей грозят…       Ещё раз оглядев купе, её взгляд остановился на единственном сундучке. Справедливо рассудив, что раз едет – куда бы то ни было, - она одна, то и сундук, следовательно, принадлежит ей, девочка потянулась к небольшому замочку, призывно посверкивающему в лучах солнца серебристым светом. Что ж, вот и первая преграда. Замочек есть, а ключика-то нет.       - Если бы я была ключом от сундука с, предположительно, вещами путешествующего в одиночестве ребёнка, куда бы меня спрятали? – бормотала она, ощупывая мешковатую одежду на ней, рассудив, что нечто столь ценное и маленькое, как ключик, ребёнок стал бы держать как можно ближе к себе, боясь потерять. И-и, бинго! Искомое обнаружилось во внутреннем кармане не то халата, не то не очень тёплого пальто с капюшоном вместе с какой-то гладкой палкой, о назначении которой можно было только гадать. Но с ней она разберётся позже, сейчас в приоритете сундук! – Надеюсь, сокровища окажутся ценными. – Разумеется, она имела в виду информацию, а не деньги, хотя и они бы не помешали…       Содержимым оказалось, как она и предполагала, всё, что нужно для путешествия на долгое время, ну или переезд. Но удивило её отнюдь не количество вещей, перешедших в её пользование, а то, как всё это добро уместилось в столь неказистый и явно неограниченный по вместимости сундучок. Безразмерный. Магия, не иначе.       Аккуратно утрамбованные стопочки одежды на несколько сезонов с преобладанием тёплых свитерочков, носочков и – ну надо же! – колготок. Куча книг, – она присмотрелась к надписям на обложках – учебников, навела на мысль, что её тушка путь держала в какое-то, по всей видимости, учебное заведение, а объём гардероба явственно намекал, что это учебное заведение с проживанием. Интернат? Возможно. Вряд ли её сослали туда из-за того, что девочка была не нужна родным, и её под благовидным предлогом «попросили» из дома. Нет, будь так, её не собирали бы столь заботливо и вдумчиво. Кем бы она ни была, но мысль о том, что где-то там у неё есть родичи или просто люди, которым она не безразлична, воодушевляла и пугала одновременно.       С одной стороны – это был удачный шанс прояснить её личность, и твёрдая опора, что не даст потеряться в незнакомом, позабытом мире. А вот с другой… Чёткое понимание, что она точно не та, кому принадлежали все эти вещи, вся забота неизвестных людей – заставляло кончики похолодевших пальцев дрожать. Что они сделают, когда поймут, что «она» уже не «она»? Обвинят? Прогонят? Или… убьют?       Последняя мысль утонула в боли, прострельнувшей в виске. Перед глазами закружился калейдоскоп картинок, которых было не разобрать. А после этого яркого вихря пришло знание, - нет, не так Знание, - что нет, никто и не подумает ей вредить. Она в безопасности.       Девочка не знала, откуда пришло Знание, но растёкшееся по венам облегчение, позволило ей продолжить исследование бездонного сундука дальше.       Возможно, именно это Знание до этого так же едва ощутимо поддерживало её, позволив сохранить здравость рассудка, даже если в том по неизвестной ей причине образовались дыры, и пусть ненадолго, но отложила панику, которая непременно охватила бы обычного ребёнка, оказавшегося в её ситуации.       Но она-то не обычный ребёнок.       Следующей и последней её находкой был котёл. Тёмненький такой, тяжёленький, прямо как у ведьм в сказках. Имя она, значит, не помнит, а вот «Белоснежку» в обоих вариантах – пожалуйста! Рядом обнаружились какие-то скляночки-баночки, а в сундучке на дне котелка всеразличные травки-муравки и нечто, чему она не решалась дать определение, то были части чего-то… или кого-то. Либо из неё будут делать начинающего химика, либо пора искать метлу и чёрную кошку.       Удостоверившись, что вытряхнула из сундука всё, девочка обречённо вздохнула, оглядела горы добра и принялась засовывать его обратно, мысленно подводя итоги «обыска».       Информации было негусто. Ни имени, ни возраста она не узнала, но зато поняла, что ребёнок она явно желанный и из вполне обеспеченной семьи, если не высшего класса, то твёрдого среднечка – свитеры и носочки ручной вязки и новые учебники сомнений не оставляли. Так же можно было сделать предположение, что если её догадки верны, и она в самом деле направляется в учебное учреждение закрытого типа, то и возраст у неё должен быть уже более-менее сознательный. Ни одна мамочка не отпустила бы неразумное дитятко дальше своей юбки. Глаза её тут же скользнули вниз. Признаков вторичного полового созревания не обнаружено. Но это не показатель.       Опуская в сундук, последнюю стопку книг, девочка остановилась на мысли, что возраст её тела от десяти до двенадцати лет, не больше, а подняв глаза, заметила кармашки на его крышке. Глаза её загорелись в предвкушении, почему-то ей казалось, что именно там она найдёт то, что ей было нужно.       Предчувствие не подвело, – или это тоже было проявление Знания? - в одном из кармашков покоилось незапечатанное письмо в конверте из жёлто-коричневой бумаги без указанных данных отправитель-получатель, в другом же оказалось миниатюрное зеркальце. Она задумалась – с чего бы начать? В письме явно могло быть что-то важное, например, там упоминалось её имя, но возможность узнать, наконец, как она выглядит, была столь соблазнительна, что выбор девочки стал очевиден, ещё до того, как она отложила письмо на столик у окна.       Захлопнув сундук, она нервно поёрзала на красных сидениях и даже сделала несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоить внезапно пустившееся вскачь сердечко. И вот, наступил момент истины.       С щелчком, зеркальце-раскладушка открылось.       Из круглой зеркальной поверхности на неё глядело круглолицее, пучеглазое, непричёсанное нечто с россыпью веснушек в области носа и щёк, и кажется грязью под одним из непонятного цвета глазом.       Что ж, зеркальце оказалось весьма кстати. Она полагала, что шокировать массы нужно исключительно положительно. Особенно если направляешься в обитель хаоса и вседозволенности, тире школу, где как ты себя подашь с первых дней, так к тебе и будут относиться все последующие года обучения. Следовательно, где бы ей раздобыть расчёску и салфетки?       Она решила вновь попытать удачу с сундуком и кармашками на крышке. Не прогадала. Похоже, там и расположили все примочки по уходу за собой, то-то она не отыскала ни щётки, ни шампуня, ни остальных гигиенических средств, - все они были там. Чудно, грязнулей ей стать не грозит. Расчёска нашлась в комплекте с парой резинок и заколок. Прекрасно!       Письмо оказалось забыто ещё на пару десятков минут, в течении которых она самозабвенно вычёсывала доставшуюся ей гриву пушащихся, белокурых волос, уже не вызывающих и капли завести. Скорее желание обкорнать ко всем чертям. Но жалко, да, жалко. А поглядев на труды рук своих в зеркальце, и вовсе показалось кощунством.       Солнечные зайчики плясали в её волосах, волнами ниспадающими на плечи, создавая иллюзию золотого водопада. Отросшая, нестриженная чёлка, падающая на глаза и мешающая обзору, теперь была закреплена сбоку одной из заколок-невидимок, открывая вид на миловидное личико в форме сердечка. Но главное на глаза.       Впервые столкнувшись с собственным отражением взглядом, девочка тут же захлопнула зеркальце. А затем, думая, что ей просто показалось, вновь открыла и поняла, что нет, не показалось.       На неё глядели самые необычные глаза в мире. Не то синие, не то серые, не то фиолетовые, а то и всё вместе. Словно художник никак не мог определиться с цветом, да так и оставил.       И пусть внутри, что-то протестовало, утверждая, что у неё не может быть таких глаз, теперь они были её, именно такие, она привыкнет. Уже привыкла, принявшись ватным диском протирать кожу лица. Каково было её удивление, когда она поняла, что то, что она приняла поначалу за грязь, оказалось родинкой. Вернее двумя родинками под правым глазом, расположенными симметрично одна под другой.       Последним штрихом она намазала губы гигиенической помадкой и улыбнулась своему отражению, которое ей очень понравилось.       - Ну вот, другое дело. – подмигнув отражению, девочка убрала зеркальце в карман, мало ли понадобиться ещё, и наконец вернула своё внимание к письму.       Пергамент внутри конверта оказался таким же жёстким и плотным, как и бумага, из которой был сделан конверт, но то, что имело значение – это слова на нём, выведенные твёрдой рукой, в цветах сине-зелёных чернил.       «Моя драгоценная Рония,       Прости, что не могу проводить тебя. Пусть это письмо не заменит моего присутствия, но знай, что я всегда с тобой, Звёздочка.       Ты, наконец-то, отправляешься в Хогвартс. Ты рада? Надеюсь, ты сможешь обрести там друзей, не только средь однофакультетников, но и среди прочих. В Хогвартсе, как тебе известно, четыре разных факультета, но люди-то по своей природе везде одинаковы, нужно лишь копнуть поглубже, и истина предстанет пред тобой как на ладони. Твой дар будет как подспорьем в этом деле, так и препятствием. Но ты у меня умная девочка, справишься. Лишь не верь шепоткам, да не суди человека по ещё предстоящим делам его, а по нынешним.       Уверена, ты привлечёшь немало внимания, как приятного, так и нежеланного. Будь осторожна, иногда молчание – зло, а иногда золото. Помни, что никто не сможет принудить тебя говорить, если на то нет твоей воли, как и многих Трелони до тебя. Однако желающие определённо найдутся, о да. Но не бойся, лишь тебе решать какую из правд открыть и кому.       Если же станет совсем худо, обратись к своей тётке Сивилле, она вот уже несколько лет преподаёт в Хогвартсе прорицания. Только фамилию позорит, если хочешь знать моё мнение. Помочь советом она вряд ли сможет, ты хоть и младше на пару десятков лет, но в силе дара превосходишь её несравнимо, тем не менее, камином домой уж точно отправит, а там будем вместе думать, разбираться. Надеюсь, понятно, что этот вариант на самый крайний случай, когда встанет вопрос о твоей безопасности и невозможности дальнейшего пребывания в стенах школы?       Запугала я тебя? Как бы мне ни хотелось, чтобы годы твоей учёбы протекали в беззаботности и благополучии, но Хогвартс уже далеко не «самое безопасное место на земле». Как сказал бы один мой знакомец – «предупреждён, значит вооружён!» Держи палочку всегда при себе, пусть ты всего лишь первокурсница, и не заглядывай вперёд слишком часто, зачастую самое интересное происходит здесь и сейчас.       Пусть дни твои будут проходить без проблем и тревог, моя Рония.       Твоя бабушка, Кассандра Трелони.       P.S. Постарайся избегать встреч с мальчиком по имени Гарри Поттер. У старого паука на него определённо какие-то планы. Хотя вряд ли тебе это удастся, слишком уж он важен для будущего.»       Оторвав взгляд от желтоватой бумаги, какое-то время она могла лишь пялиться на крепление полки на соседней стене, да моргать. Морг-морг.       Что ж, это было определённо странное письмо, вроде многое прояснившее, а вроде приумножившее количество непонятного.       Из положительного: она, наконец-то, узнала своё имя, ведь «Рония Трелони», это определённо о ней, раз уж письмо оказалось в её сундуке, в купе, в котором она ехала одна! У неё есть бабушка, которая о ней заботится и беспокоится, а ещё какой-то мутный дар, хотя под «даром» может пониматься что угодно, например, умение поддержать живую беседу и прочее-прочее. Но что-то ей подсказывало, что это не её случай, и у неё именно что «Дар». Возможно, это как-то связано с тем Знанием, а может Знание и есть Дар? Мутно как-то.       И ведь не напишешь дорогой бабуле с просьбой пояснить. Может та и не станет проводить всякие ритуалы «дабы избавить от нечистого», но домой, стоит сойти с поезда, заберёт, точно заберёт! А Знание советует, - если ощущение, что в таком случае случится нечто страшное, непоправимое, заставляющее кровь леденеть в жилах, можно счесть за совет, - этого не делать. Это тот самый вариант, где «молчание – золото», получается?       Вот с этого-то, пожалуй, начинается всё отрицательное: непонятки с Даром, который ни то дар, ни то проклятие, школа – Хогвартс – со слов бабули производит впечатление полигона выживания, что это ещё за «предупреждён – значит вооружён»?! И причём здесь палка, найденная в кармане плаща? Она ею что, в глаз должна тыкнуть, если на неё нападут? Гарри Поттер ещё этот… Он типа местный «биг босс», держащий школу? Или что? Мутно всё, словом.       Вздохнув, девочка сложила письмо два раза, получившейся квадратик сунула в конверт и спрятала туда, где взяла, решив, что позже его где-нибудь сожжёт. Письмо не должны были найти, так подсказывала ей интуиция, а возможно и Знание.       После она вспомнила о палочке.       - Палка как палка, что с ней делать? – размышляла она, крутя в пальцах палочку. - Зачем-то ведь она нужна?       Зачем именно она решила узнать, как и всё остальное, постепенно. Самостоятельно она вряд ли многое надумает, поэтому ей оставалось лишь плыть по течению и увидеть всё собственными глазами.       Что такого в этой палочке? Как покажет себя её таинственный Дар? Так ли опасен Хогвартс? И что за зверь этот «Гарри Поттер», от которого ей советовали держаться подальше?       Она найдёт ответы на эти вопросы сама. В конце концов, у неё есть, по крайней мере, целый год в месте, где «Ронию Трелони» вряд ли кто-то знает хотя бы в лицо.       Внезапно, раздался звонкий гудок, и в дверь её купе, кто-то настойчиво постучался.       - Мы пребываем в Хогсмид. Если вы ещё не переоделись в свою форму, у вас есть десять минут!       И начнёт, по всей видимости, она прямо сейчас…