Космос в её глазах

      Он не понимал её.       Но в своё оправдание Гарри Джеймс Поттер мог уверенно заявить, что вообще мало что стал понимать в своей жизни после своего одиннадцатого дня рождения.       В тот день в его серую повседневность с чрезвычайно редкими просветлениями ворвалась Магия.       Буквально. С ноги выбившего дверь Хагрида.       По первости было интересно, захватывающе и просто замечательно! Наконец-то не было, – по крайней мере, большую часть года, – тех, кто мог ему что-либо запрещать, указывать, что делать, а что нет. Он был свободен! На своём месте.       Зелёные глаза мальчика пылали огнём надежды, и даже потускневшие стёкла его стареньких очков не могли затушить этого света.       А потом, не прошло и года, как вся сказка обратилась квестом на выживание, как в тех играх, в которые рубился Дадлипусечка. Прошёл уровень – молодец, возьми с полки пирожок. Не прошёл? А вот что будет в этом случае, Гарри узнавать критически не хотелось.       Поэтому каждый сентябрь парень отправлялся в Хогвартс как солдат на войну, с твёрдой уверенностью, что и на сей раз он из кожи вон вылезет, но доползёт до финиша, какие бы испытания не подбросил ему грядущий год в школе чародейства и волшебства.       В конце концов, вряд ли найдётся нечто пострашнее василиска, верно?       Не знал юный Избранный, что всё пойдёт филчевской кошке под хвост ещё до начала занятий.       И нет, дело было не в дементорах. Хотя те тоже стали знатно неприятным сюрпризом, спасибо большое, дорогой министр!       Он заметил её не зразу. Далеко не сразу.       Устроившись на привычном месте за столом своего факультета, среди таких же третьекурсников, каким нынче стал и он сам, парень благополучно прослушал и церемонию распределения новичков, и речь директора, к приветственным хлопкам в адрес новых преподавателей вообще присоединился рефлекторно, не говоря уже о пении гимна. Мысли его занимала одна миловидная китояночка с Когтеврана, которую он всё силился найти среди кучи одинаковых мантий за столом сине-бронзовых. Не нашёл. Хотелось даже посетовать, что как синтч во время напряжённого матча – так это он запросто, а вот отыскать приглянувшуюся девчонку в толпе – так его зрение пасует, напоминая, что оно у него не твёрдая единичка так-то!       Он наткнулся на неё взглядом случайно. Совершенно неожиданно. И не смог оторваться.       Только что распределённая на Когтевран первокурсница выглядела словно чудесное, волшебное видение. Отведи взгляд – растает. И он не отводил.       А потом его поймали.       В тот же момент, Гарри показалось, что его подбросили и окунули в озеро, в котором отражалось бескрайнее звёздное небо.       Или выбросило в космос без защитного скафандра.       На миг, он даже ощутил фантомную нехватку кислорода, словно и впрямь оказался за пределами верхних слоёв атмосферы.       Но вот девочка-ангел моргает, улыбается, машет ему так невинно и приветливо, и наваждение спадает.       Спина парня тут же покрывается неприятными мурашками, и он спешит отвести взгляд.       А сердце-то колотится в груди загнанной птицей, словно в клетке, предчувствуя беду.       В тот же день, Гарри Поттер понимает, что наткнулся на главного босса и более не смотрит в сторону стола факультета Ровены.       Нафиг, никакая Чжоу Чанг не стоит подобного.       Через несколько дней хогвартская суета уже захватила Поттера, и он позабыл о девочке с бездонными глазами.       На время.       Идя по коридору к астрономической башне, он вяло перекидывался фразами с вяло-сонным Роном, что то и дело тёр глаза, не отказывая себе в желании от души зевнуть каждые несколько минут, заражая этим и Гарри. Гермиона смотрела на них обоих своим фирменным осуждающе-грейнджеровским взглядом, но и у самой виднелись отчётливые тёмные круги под глазами.       Зеленоглазый маг начинал беспокоиться за подругу, которая на пути к знаниям совсем переставала себя беречь. Впрочем, делать это он предпочитал молча, дабы не схлопотать очередную проповедь на тему, что знания карман не тянут, а часик чтения перед сном полезен для здоровья и благотворно влияет на умственную активность! Уже на лестнице они столкнулись с группкой первокурсников в мантиях с синей окантовкой, что словно за мамой-уткой, гуськом следовали за старшекурсником в такой же мантии и значком старосты на груди. Тот кивнул Гарри и всей их троице, в качестве короткого приветствия, не останавливаясь, дабы переброситься парочкой фраз с Избранным, идя себе дальше.       За что Гарри любил сине-бронзовый факультет – так это за их беспристрастность и отстранённость от всех конфликтов и веяний. Им не было дела до извечного противостояния Слизерин-Грифиндор, они не гнались за славой и почестями.       Орлы парили в собственных небесах, не обращая внимания на копошения прикованных к земле.       Золотое трио – Господи, что за идиотское прозвище?! – терпеливо стояло на месте, пропуская первокурсников, у которых сегодняшним вечером был вводный урок в астрологию, тогда как у них, третьекурсников, уже во всю шли полноценные занятия – здравствуйте бессонные ночи на холодном мраморном полу, юху!       Тогда-то он и встретил её во второй раз.       Парень не сразу заметил белокурую макушку, так как девочка плелась в самом конце небольшого строя. Но стоило ей поднять взгляд – его словно током ударило. Девочка же, словно не замечая никого вокруг, механически переставляя ноги, брела следом за мальчиком, тащившим её за руку, как на буксире.       Однако, проходя мимо Гарри, она внезапно тихо произнесла:       - Самая яркая звезда в созвездии Пса сегодня особенно прекрасна.       Гарри не знал, отчего эти слова засели у него в голове.       - Профессор, – обратился он позже к профессору Синистре, преподающей астрологию. – скажите, а как называется самая яркая звезда в созвездии Пса?       - Стыдно, мистер Поттер, не знать подобного. – только покачала на это головой та, окидывая взглядом сразу всех третьекурсников факультета Годрика, понимая, что её предмет явно не сыскал у тех особой популярности, раз они даже столь элементарных вещей не знают. – Сириус.       - Что, простите? – едва не подавился собственным вдохом Гарри. Если сегодняшним поздним вечером он и был хотя бы в малой степени настроен на созерцание звёзд, то этот настрой моментально испарился, стоило в памяти всплыть передовице «Ежедневного пророка».       - Сириус – самая яркая звезда в созвездии Пса. – терпеливо пояснила профессор Синистра и принялась за раздачу индивидуальных заданий, посчитав вопрос исчерпанным из-за последующего молчания мальчика.       «Не могло это быть просто совпадением». – понял Поттер.       В третий раз он лишь услышал о ней из болтовни Джинни с подружками, пристроившейся рядышком с их неразлучной троицей близь камина в факультетской гостиной.       - Ну я и спрашиваю у Луны – правда ли она та самая Трелони? – щебечет Джинни, откидывая длинные локоны своих рыжих волос назад.       После случившегося в прошлом году, девочка стала уверенней в себе, больше не пряталась за спиной старших братьев, а на случайные взгляды Гарри более не тушевалась, заливаясь краской или убегая. Напротив, мило улыбалась и как-то странно хихикала, прикрывая рот ладошкой.       - И что она? – подхватывает какая-то девчушка, имя которой Гарри не знал и не намерен был узнавать, но невольно продолжая краем уха прислушиваться к девчачьей болтовне. Он не был фанатом девичьих сплетен, но уж больно не хотелось ему подниматься насиженного, пригретого местечка, прекрасно зная о негласном законе: «С места встал – место потерял».       - А Луна мне отвечает такая: «Рония – это Рония.» - звонкий голосок младшей сестры Рона на пару слов становится приглушённым и тягучим, словно патока. Гарри не знал, кого именно пыталась спародировать рыжая, но краем сознания отметил, что это, наверняка, очередная девчонка с придурью. Что-то многовато их в этом году.       - И всё?       - И всё.       - Бли-и-ин, так не интересно. – тянет кто-то разочарованно.       - А что, чтобы было интересно, той девчонке нужно бегать за Гарри и предвещать ему смерть в страшных муках, как наша профессорша с третьим глазом? – не выдержав, заржал Рон, очевидно тоже развесивший уши. С другой стороны, девчачьи сплетни привлекали его явно в большей степени, чем учебник по трансфигурации, над эссе по которой в данный момент корпела Гермиона, метая недовольные взгляды в адрес их общего друга, которому тоже не мешало бы уделить внимания домашней работе.       Гарри же передёрнуло от озвученных Роном перспектив. Веселья друга он совсем не разделял.       - Знаешь, братец, а ведь она и правда всякую жуть несёт. – чуть подумав сказала Джинни.       - Типа? Мне разобраться? – тут же «принял стойку» Рон, готовясь мчаться хоть куда, лишь бы подальше от учебников.       - Рон! – на что, предугадав намерения рыжего, не могла закрыть глаза уже Гермиона. Храни её все существующие боги за поддержание их с Гарри успеваемости на приемлемой отметке! Лишь из уважения – и страха – к подруге Гарри предпочёл тихо дописывать своё эссе, пусть ему и самому хотелось сбежать уже куда-нибудь от этой горы макулатуры, что притащила девушка в гостиную, зная, что в библиотеку их двоих затащишь только угрозой смерти, да и то не факт.       - Что «Рон»-то сразу? – тут же вскинулся Уизли, чуя очередные претензии в свой адрес. - Только пусть попробует ляпнуть что-то моей сестрёнке, ух я ей!       - Да ты просто гроза первокурсниц, Ронни! – высунулись откуда ни возьмись Фред и Джордж, словно учуяли возможность поддеть младшего братишку, что определённо было одним из их многочисленных хобби.       В тот вечер все дружно просто посмеялись и над Роном, и над профессором Трелони, и над странной девчонкой, идущей по её стопам.       Гарри ещё не знал, что та самая «странная девчонка» из девчачьих сплетен, Рония, и есть его будущий, ещё не нынешний, ночной кошмар.       В четвёртый раз он встретил её у того самого злосчастного фонтана, куда он забрёл, размышляя о чарах патронуса и обучению оным у нового профессора. Чтобы позорно сбежать от неё, вновь окунувшись в эти нестерпимо бездонные глаза, побоявшись, что притянет, затянет, и он увязнет, погибнет, вновь не имея возможности сделать и вдоха.       В пятый раз он встретил её вновь всего через неделю в одном из многочисленных хогвартских коридоров.       Кто бы знал, что огромный замок, в котором заплутать легче лёгкого, окажется столь маленьким.       Она обернулась и посмотрела на него как всегда загадочным взглядом, проникновенно так, словно пыталась пробраться под его кожу, отчего каждая волосинка на его теле напряжённо поднималась, а мозг панически сигнализировал: «Беги! Беги! Беги!».       Но бежать не потребовалось.       Девочка улыбнулась, и он разглядел в этой улыбке некую отстранённость, холодность… безразличие? А затем она просто… ушла.       Ему бы выдохнуть – фух, кажется, пронесло! – да только не бывает у него всё так просто.       Гарри Поттер не понимал Иронию Трелони.       Но какая-то его часть отчаянно к этому стремилась. И эта часть пугала его едва ли не сильнее чем глаза белокурой девочки, в которых более не взрывались звёзды при взгляде на него.       Гарри Поттер пусть и не был таким же умным как Гермиона Грейнджер, что с лёгкостью запоминала книги шиной с кирпич и могла цитировать их по памяти, но дураком всё-таки не был, – то, что он опять куда-то вляпался, понял сразу.       Избранный лишь надеялся, что хоть в этом году ему не придётся никого убивать.       Иначе ему придётся начать копить деньги не то на выпивку, не то на психотерапевта.       А лучше на то и на другое разом.       Видит Мерлин, он будет не первым и не единственным студентом с подобными мыслями.