Banana Cupid is a loser

***

       «А если это чья-то злая шутка и он не придёт? — боялся Чимин, придя в назначенное место на пять минут раньше. — Я чувствую себя таким глупцом! И зачем я только пришел на эту встречу! Да блин, я год не уснул бы, если бы не пришел сюда и не убедился в том, что это просто розыгрыш, а теперь могу спокойно….», — потряхиваясь от охватывающего мандража, потирая ладони друг об друга, он уже было собирался уйти, как вдруг его окликнули. Это был до боли желанный и строгий голос Мин Юнги.       — Здравствуй, Чимин… — лектор подошел ближе, с этого расстояния Чима мог разглядеть и его волнение, но он был настолько ослеплен своими чувствами, рвущимися наружу, что вовсе не заметил того, как дрожит его собеседник.       В отличие от официального стиля в институте, сейчас Юнги был одет в рваные джинсы и легкую футболку белого цвета. Не зная, с чего начать разговор, он поправил очки, слегка покашляв. Видимо, он ждал, что Пак Чимин начнет диалог первым, ведь это именно он его сюда позвал…       Молниеносно колкое чувство паники и мимолётной надежды пронзили Чимина с ног до головы, он сделал пару шагов назад, не проронив и слова, боясь растаять от одного лишь дыхания препода, попадающего на его чувствительную щеку. Мин Юнги тоже сделал пару шагов в его сторону, не разрывая зрительного контакта с оторопевшим взглядом своего студента.       В воздухе повисла неловкая тишина, слышалось лишь биение собственного сердца и едва заметное колыхание грудной клетки, навряд ли способной удержать его. Их волосы развило дуновением прохладного весеннего ветерка, и, казалось бы, это мгновение могло бы длиться вечность… Но с каждой новой секундой становилось все труднее дышать, находясь в непосредственной близости друг от друга. Секундой спустя, Мин Юнги сделал еще пару шагов в сторону своего ученика и, взяв его за руку, притянул к себе, вместо тысячи слов, накрыл пухлые губки Чимина своими. Видимо он решил, что именно так даст свой ответ на признание вечно залипающего на его персоне студента, а все потому, что тоже был готов засматриваться на него, будь на то возможность.       Казалось бы, вся жизнь пролетела перед глазами Пак Чимина, его словно парализовало от пронизывающего все тело шока и тепла, влаги губ преподавателя. Он так по-хозяйски схватил юношу, у того и сомнений не оставалось в том, что в полученном сообщении была написана чистая правда. Юнги тоже его любит! Все внутри трепетало, охватывало волной счастья, от переизбытка эмоций, мурашками разносившееся по коже, неся за собой шлейф безумной любви к этому человеку. От полученного адреналина зрачки Чимина расширились, появилось ощущение «бабочек в животе». «Что… Что это происходит? Это все взаправду?» — отрезвляюще проносилось в голове. Все это было так резко и неожиданно, что парень, поддаваясь резко повышенному числу гормонов стресса во время первого поцелуя, отреагировал на все происходящее в духе «бей или беги», тут же оттолкнул преподавателя от себя.       Данный жест безумно удивил Мин Юнги, в его глазах читался шок в пересмешку с недопониманием. Да, возможно, действительно стоило что-то сказать, а не вот так вот… Но высказаться или что-то спросить он уже не мог. Пошатнувшись назад, не удачно наступив на банановую кожуру, лектор потерял равновесие, так и не поймав его, перевернувшись через перила, тут же упал с моста.       Вот тут-то Чимин и очнулся от голубого сна, а вот сон от него - нет. Сокрушительная реальность резко пронзила юношу с ног до головы! Его только что поцеловал тот, в кого он без памяти влюблен с первого дня, как те лишь увиделись, а он ненароком столкнул его с моста!       — Мин Юнги! — закричал Чимин, подбежав к перилам и заглянув вниз. — Лектор!       Не растерявшись, он тут же перелез через перила, и, вспомнив, как в детстве сигали с другом с этого моста, бомбочкой, повторил шалость былых лет. Им двигал холодный расчет и человеческий страх потерять того, кого любит, да и простое желание спасти жизнь человеку никуда не делось бы, будь то обычный прохожий. Подплыв к преподавателю, обнаружив его без сознания, Чимин тут же схватил того за подмышки и поплыл на берег. Все было как в тумане, сначала в голубом и влюбленном, а теперь в пепельном и охлаждающем. Сердце бешено отстукивало ритм барабанов индейцев Майа, и вот тут-то парень действительно безумно пожалел, что прогуливал пары, на которых учили делать искусственное дыхание. Единственное, что ему оставалось, так это осмотреть, нет ли каких ран. Ведь то, что Юнги без сознания, означало, что тот, наверняка, ударился.       — Вы в порядке? Посторонитесь! — вдруг его отодвинул человек в халате.       Взявшаяся из неоткуда скорая помощь была как-никак кстати! Прибывшие фельдшеры тут же оказали первую помощь и, переложив бессознательное тело на носилки, транспортировали промокшего до ниток бедолагу в машину.       — Вы родственник? Едете?       — А… Нет… — ответил растерянный Чимин, до сих пор не веря в реальность происходящего.       Все происходило так быстро, что действительно поверить в это было крайне сложно, но холод, который Пак Чимин чувствовал через промокшую одежду, давал понять, что это всё-таки не сон. Машина скорой уехала так же стремительно, как и появилась, так и не дождавшись какой-то другой реакции юного спасителя, которого тоже стоило бы привести в себя.       Потерянный Чимин стоял под мостом и смотрел в воду, — «Это моя вина… Я во всем виноват! Почему я его оттолкнул? Чего испугался? Глупый! Какой же я глупый!», — он винил себя за то, как все нелепо вышло. Поцелуй преподавателя ведь был ни чем иным как подтверждением признания, что тот подкинул в его сумку. Но если бы тот сказал это словами, то этого бы и не случилось…       — Что ты тут делаешь? Ты весь промок… — спустя пару минут, к нему подошел Чонгук.       С практически заложенными от стресса ушами, Чимин испуганно посмотрел на друга. Юноша так нервничал и переживал за Мин Юнги, что не сразу понял, как тот мог здесь оказаться.       — Зачем ты за мной следишь?       — О какой слежке ты говоришь? Ты весь мокрый… — Чонгук изо всех сил старался скрыть свою причастность к этому делу, но не помочь остолбеневшему другу, замерзающего на ветру, он просто не мог.       — Зачем я вообще сюда пришел?! — кричал на него Чимин, ударив, приближающегося для объятий друга, по груди, заливаясь слезами, побежал прочь. — Он чуть не умер тут из-за меня! — крикнул юноша напоследок.       Недоумевающий Чонгук, чувствующий свою вину перед этими двумя за свою шалость, решился действовать без промедлений и вызвал такси. Благо и эта машина приехала так же быстро, как и предыдущая, которую он вызвал - скорая. Догнав приятеля, Гук, сидевший на заднем сиденье, открыл дверь и попросту втащил запыхающегося от крайне неуместного бега в мокрой одежде друга в салон авто.       — Ты что творишь! Я хочу побыть один! — кричал Чимин, на этот раз неудачно попытавшийся ударить друга в грудь. — Я толкнул его! Понимаешь? Он же мне признался! Я не понимаю, как это произошло! Не понимаю, откуда здесь ты?!       Вот как раз таки этого вопроса и боялся Чонгук, поэтому, потрогав лоб приятеля, цокнул и попросил водителя прибавить газу, используя эти пару секунд на раздумья о том, чтобы ответить.       — Вот это странная штука судьба… — ответил Чонгук настолько отстраненно, насколько мог.       На трясущегося от озноба друга смотреть он мог с трудом, ведь в этом происшествии есть и его немалая капелька вины. Когда машина остановилась, Чонгук затащил друга к себе в дом и заставил принять горячий душ и переодеться, вручив тому свои сухие вещи.       — Быстрее переоденься, — Гук достал мобильник, — сейчас узнаем, куда его отвезли и двинем следом. Надеюсь, с Юнги все хорошо…       Пораженный хладнокровием и расчётливостью друга, растерянный в своих чувствах Чимин послушно переоделся. В голове по прежнему не укладывалось ни одно из происшествий этого вечера. «Он ведь возненавидит теперь меня….» — судорожно пронеслось в голове юноши.       Все тот же таксист ждал парней у входа, и время тратить на вызов новой машины не пришлось. Дозвонившись до справочной городской больницы, Чонгук, представившись братом Мин Юнги, узнал, что тот был доставлен именно к ним. Обзванивать другие учреждения не пришлось, и перепуганные студенты рванули прямиком туда.       Чимина куматозило до тряски, он был весь бледный, словно сама смерть. Да, Чонгуку сказали, что пострадавший жив, но более точных подробностей о его состоянии не было и быть не могло, пока они не ворвались в клинику. На ресепшн их пыл поостудили, записали имена в журнал и на какой этаж направляются. Поднявшись на лифте до нужного отделения, найдя стойку регистратуры, парни узнали, где искать потерпевшего, правда, пришлось схитрить, что документов у Чимина с собой нет, но он действительно его родной брат и был с ним на момент происшествия, собственно и вытащил Юнги из воды тоже он, в этом медсестру убедил находчивый Чонгук. Хотя на самом деле девушка была предупреждена, что этот молодой человек был не один, и его спас какой то парень, истории совпадали, поэтому она пропустила их дальше. И вот когда этот, казалось бы, долгий путь все же увенчался успехом, обеспокоенный Чимин с трудом пересилил себя, чтобы войти в палату, вернее, не совсем войти…. Чонгук, не стесняясь, подтолкнул друга в едва приоткрытую дверь, после чего сразу же закрыл ту и, неловко улыбаясь, вернулся к медицинской сестре, чтобы та позвала лечащего врача, получше узнать о состоянии своего лектора.       Первым, что увидел Пак Чимин, было то, что Мин Юнги смотрел в окно и, удивившись столь неожиданному визиту, тут же перевел свой взгляд на гостя. Повисло минутное молчание. Пациент выглядел вполне себе здоровым, ссадины обработаны, на лбу, как и под губой, что-то похоже на пластырь. И все! Парниша зря себя накручивал… только вот теперь стало совсем не по себе, ведь нужно что-то сказать.       — Как-то не удачненько получилось, — нарушил тишину Мин Юнги, кажется, ему было крайне стыдно из-за своего поведения. — Прошу, прости меня за ту выходку.       Да, ему было неловко, но раз студент, которого он поцеловал, пришел за ним, все не так плохо, как ему показалось на первый взгляд, едва придя в сознание. Несмотря на то, что он старше этого юноши лет на семь, мог бы и признаться как взрослый, а не лезть целоваться, как импульсивный школьник.       — Прошу, простите! Я так переживал за вас! — выкрикнул Чимин, сдерживая накатывающие слезы, едва стоя на трясущихся ногах. — Простите! Простите, что толкнул вас! Я не хотел, чтобы так вышло! Это правда случайность! — он наклонился чуть ли не в пол, в знак признания своей искренней вины и сожаления.       Едва заметно улыбнувшись, Мин Юнги перекрыл капельницу и вытащил иглу. Мгновеньем позже, решительный и серьезный преподаватель уже вплотную подошел к Чимину и, взяв того за подбородок, поцеловал вновь.       — Все хорошо… — прошептал Юнги, обнимая своего самого любимого и нерадивого студента, заставляя того замереть от заполняющего его грудную клетку восторга. Немного отстранившись, вытерев его слезы, лучезарно улыбаясь, лектор добавил: — Я тоже люблю тебя, мой милый, спасибо, что нашел в себе силы признаться. Думал, что если ты начал прогуливать еще и мои пары, то ошибся во взаимности своих чувств...       Вот тут-то Пак Чимин словно очнулся ото сна. «Так... погодите... Тоже? Что значит "тоже!?" — пронеслось в его голове. Пристальный и суровый взгляд упал на дверь. — Ну, держись у меня, Гук!» P.S.       «Фиговый из меня выдался Купидон. Купидон - неудачник!» — думал Чонгук, сидя недалеко от палаты в кресле, облокотившись о собственные колени и прикрывая голову руками, хотя, скорее всего ему бы стоило валить куда подальше.