Контрольная Точка

      Огромный красно-белый карп тащил меня на своей спине. Я пытался кричать или даже драться с ним, махал обессилевшими руками в воздухе и, хоть это и не приводило ни к какому результату, старался привлечь хоть чьё-то внимание. Рыба же на все мои телодвижения реагировала остро: сбрасывала меня на землю с хоть и небольшой – но всё же высоты – и хлестала плавниками.       Сдаваться очень не хотелось, но тут я явно проигрывал. Карп успешно доводил меня до полного истощения, и я проваливался в полубессознательное состояние, во время которого мне опять либо снились, либо виделись… глаза.       Что происходило дальше, и куда несла меня рыба – я уже просто не осознавал.       Казалось, что прошло несколько часов.       И тут – голос:       – …Чисто теоретически. Любой материальный объект, если его разогнать до скорости света, приобретает эти свойства. Если следовать теории взаимосвязанного пространства-времени и теории относительности, то даже если разогнаться быстрее скорости света, время сначала остановится, а потом, вероятно, для объекта перестанет существовать. Соответственно, прекратит существовать пространство. То есть для нашего пространства-времени данный объект прекратит свое существование и «выпадет» из нашей Вселенной…       Сквозь мерзкий звон в ушах до меня доносилось чье-то увлечённое бормотание.       – …Нет, тут даже ввод динамического сокращения не даёт результата, но ведь должен же…       Монотонный голос и последовательная речь заставили мой мозг работать.       Вроде ощущаю под собой холодный и не ровный пол, скорее всего, каменный. Воздух очень влажный, но не пахнет растениями, как в лесу. Сквозь повязку на глазах не пробивается никакой свет. По моим незрячим ощущениям, это пространство больше похоже на какую-то сырую и тёмную комнату…       Значит – я не в лесу.       – … А если попробовать переписать на другую систему координат, то тогда мне предстоит заниматься расчетами примерно лет тридцать. Но и с этими вводными расчёт будет непростым и небыстрым.       Говорила женщина. Женский голос за последние дни я слышал только у Камеры, но это точно была не она.       Я распознал некоторые термины. О каких-то узнал на учебе, о некоторых терминах мне рассказывал отец. Эти расчёты были из какой-то области физики. Скорее всего, даже астрофизики.       Очень некстати появилась мысль, что, возможно, я каким-то чудом вернулся в родной мир. Но я быстро перестал об этом думать, боясь спугнуть удачу.       Интересно, получится ли у меня пошевелиться?..       Руки, кажется, связаны…       Я опешил. Сердце заколотилось, как ненормальное. Я заставил себя открыть глаза – но на них оказалась повязка. Ноги, похоже, тоже связаны. Еще и очень крепко!       Мало мне было проблем – так меня ещё и похитили!       Жар и холод одновременно подступили к вискам, сердце начало бешено гнать кровь от головы к ногам и обратно, отчего все мои ссадины, синяки и ушибы проснулись и взвыли, превратившись в одну большую травму размером с моё тело.       Тут я вспомнил, что на меня напала рыба. Это она говорит? То есть она разумна?       Хотя нет, что-то тут не сходится… Ааа, как же всё болит!       Что-то очень-очень маленькое прошагало по моей ноге и туловищу поближе к лицу. Это какая-то птичка? Но я читал, что маленькие птички почти невесомые! А какой же тяжёлый шаг от такого мелкого создания! Я и без того весь больной, так ещё и…       – Привет. Понимаю, что это всё тебе сейчас неприятно, но не скули, пожалуйста, ты сбиваешь меня с мыслей, – холодно попросил женский голос существа, стоявшего у меня на груди.       – Да вы издеваетесь?! Как я могу не стонать от боли?! – возмутился я настолько громко, насколько был способен.       – Тогда я заберусь к тебе в глотку и порву твои голосовые связки. Будет еще невыносимее существовать но, надеюсь, не смертельно.        Наверное, для «убедительности» она ткнула чем-то острым мне в ключицу. Обрадовал только её акцент на слове «надеюсь».       – Ладно, о чём это я… – существо спрыгнуло, своим весом добавив мне ещё один синяк на груди, и снова забормотало о каких-то уравнениях.       Сейчас самое время вспомнить хоть что-то из правил поведения на случай похищения. Сохранять спокойствие. Дышать ровно. Не паниковать. Если тебе причиняют боль, то… Терпеть и не подавать виду? Сдерживать крик у меня пока ещё получается, но на глаза уже сами по себе накатывались слёзы: то ли от страха, то ли от ран, то ли от того, что я слишком сильно сжимал челюсти. Что там ещё было… Точно, если тебя ещё не убили – значит, ты нужен живым. И она ясно дала понять, что я нужен ей живым. Значит, можно просить воды и какой-то медицинской помощи?       – Я хочу пить.       Сказать вслух эти три слова стоило мне больших волевых усилий.       – Нет, не хочешь, – ответила она за меня. – Ты хочешь, чтобы тебя развязали, все объяснили и отпустили. Поэтому, когда ты будешь пить и… всё остальное делать – короче, я решу за тебя сама, привыкай.       Это мощнее нагнетало обстановку. То есть она мне предлагает просто лежать, молчать и ничего больше не делать, пока она не скажет?       Пора делать ноги.       Я попытался встать, но меня резко вернуло в исходное положение очень знакомое ощущение того, как тебя бьют плавником по роже.       – Слушай, не заставляй Кои нервничать, он и так с тобой возился, пока сюда тащил. А до этого я еле отговорила его не жрать твоего домашнего питомца в зеленом платке. Кои очень голоден, его сейчас любая твоя выходка охренеть как бесит.       Они напали на Верду? Когда успели вообще? Он из дома-то выходил в одиночестве только раза два, не больше! Нужно будет обязательно обсудить это с ним. Но как же так? Верда докладывал мне обо всём, что с ним происходило, а тут не сообщил о такой жуткой вещи, как нападение! Или, возможно, он услышал мои крики. Но неужели у него хватило смелости броситься ко мне на помощь? Если так, то это, должно быть, самый безрассудный поступок в истории всех платлипулов…       Я не мог даже примерно спланировать, что мне делать. Идеи варьировались только от тупых к безумным, без проблеска чего-то, что могло бы сработать.       – Ладно, если хочешь поговорить – давай поговорим. Расскажи, как у тебя дела с нервной системой? Ты… хорошо спишь? Нет каких-то отклонений?       Что она, медь её, хочет со мной сделать?! К чему такие расспросы? Я не буду отвечать ей ничего!       – Парень, если я сейчас же не услышу ответ – Кои вырубит тебя снова, а потом я отправлю его на охоту за этим твоим уродцем-рептилией.       Блеф тут никак от неё не чувствовался.       Я глубоко вдохнул.       – Нет, нервная система у меня порядком расшатана. Я в последнее время часто отрубаюсь не по графику, да и вообще нахожусь в раздражающем меня месте. А сейчас мне ну… максимально некомфортно!       И тишина. Наверное, рыба бесшумно нарезала круги где-то надо мной, но вот признаков действий от своего «похитителя» я больше не слышал. Ни шагов, ни бормотания…       Так длилось ещё немного. Но, видимо, моя похитительница не могла больше терпеть.       – Ладно, ты говоришь, что хочешь воды?       Отлично, она шла со мной на контакт. Этот шанс никак нельзя упустить!       – И обработать мои раны! Я могу заболеть, если этого не сделать! – она сама спросила, так что можно быть более настырным. – А ещё я не ел нормально уже пару недель. И верёвки жмут. Вообще, холодный пол – это неприятно, болезненно, а ещё…       – Всё, заткнись! – она закричала, на что я немного рассчитывал, но всё равно вздрогнул.       Надеюсь, я не сильно перегнул палку.       – Ты получишь воду, – и снова холодный и спокойный тон. – И на этом пока что всё. Твоим ранам ничего не угрожает, потому что в этой дыре нет ни одного человека и неоткуда взяться человеческим болезням.       Видимо, рыба своей мордой перевернула меня на бок.       – И я даже развяжу тебе одну руку. Но учти: Кои тебе её сломает, если почувствует хоть какую-то угрозу или попытку сбежать.       Я почувствовал, как одну из моих рук освобождают от веревок, а затем и… медь вашу, да, наконец-то… снимают повязку с глаз! Я тут же оперся рукой о пол и сел, пытаясь игнорировать боль. Осмотреться сейчас важнее боли!       Какая-то тёмная пещера, едва-едва освещённая керосиновой лампой. Это место словно бы намеренно выдолбили под комнату. Хотя по неровным стенам и сталагмитам на полу можно было предположить, что она была образована естественными процессами. Потолок очень высокий – настолько, что во тьме его совсем не видно. На выступах в стенах и отсечённых пеньках сталагмитов много непонятных предметов: по большей части, чего-то вроде протезов и огромных ходулей.       Света было очень мало, и больше я ничего не мог разглядеть.       Хотя нет. Вот впереди на канатике висели какие-то блюдца. Одно глядело прямо на меня, два других были немного повёрнуты в стороны, отчего казались кривыми.       Я вернулся в исходное лежачее положение.       Посреди комнаты парила эта рыба… А моя похитительница, видимо, исчезла.       Но нет, опять чувствую маленькие лапки «тяжелой птички» на груди. Приподнимаю голову, чтобы наконец-то рассмотреть эту мерзкую злую…       Маленький – размером с мой ноготь – шарик. На двух конечностях. На голову его было надето что-то вроде старых очков на ремнях. Конечности представляли собой пятипалые руконоги, каждый палец которых кончался до блеска заточенным когтем. Правда, когти на обоих «мизинцах» были куда длиннее остальных.       Металлический шарик от большого подшипника на ножках. Не хватило у мироздания воображения до железной птички? Почему у меня хватило?       – Забавно, да? Я в тысячу раз меньше, но на лопатках именно ты. Да что и ожидалось: я не рассчитывала, что ты одарен физической силой. Но выбирать мне здесь не из кого, ладно, хоть ты попался.       Я промолчал. Но моё молчание не являлось следствием шока, и мне было бы очень странно удивляться чему-то, когда я жил в настолько психоделическом лесу. Однако вот от такого унижения весь мой словарный запас, заготовленный для этой леди, вмиг иссяк.       Шарик слезла с меня и подошла к рыбе. Рыба, в свою очередь, осторожно нагнулась к ней, очевидно, надеясь на поглаживание.       – Ты молодец, Кои. Ты большой молодец! – присмотревшись, я смог разглядеть, как она своей маленькой рукой прикоснулась к «губе» рыбы. – Принеси ту ёмкость с водой, которая стоит возле входа, хорошо?       Чтобы не чувствовать себя совсем поверженным, я снова принял сидячее положение.       Ага, карп, вроде как, её домашний питомец?! И зовут его Кои. Точно: кои! Вот почему мне это показалось знакомым! Эти дурацкие пёстрые рыбы с абсолютно безвкусной картины, которая была у Кимихиро-сан в кабинете.       Карп Кои, очевидно – тоже что-то, связанное с Землей. Как и эта женщина, знающая, как правильно называются эти рыбы, знающая астрофизические термины и людские болезни. Вот она – та ниточка, ухватившись за которую, можно изменить ситуацию в более благоприятную для меня сторону. В прошлый раз – с Утюгом – упоминание Земли прекрасно сработало.       – А ты что, увлекалась астрофизикой и рыбками до попадания сюда? – мой вопрос прозвучал до ужаса наивно.       Я злился, скреб ногтями свободной руки серый каменный пол, нервничал и надеялся на чудо.       И напрасно. К моему глубочайшему сожалению, она не просто проигнорировала вопрос – она даже никакими изменениями в поведении не дала понять, что он ей хоть каплю интересен.       Что всё это значит? Зачем я ей вообще? Убивать она меня не хочет, но и на контакт не идёт. Может, ей что-то нужно от Утюга? Или от Уолтера? Уолтер говорил, что я очень важен… Видимо, это что-то, для чего я важен, связано с «здесь и сейчас».       Карп придвинул ко мне нечто вроде ведёрка, выдолбленного из цельного куска дерева и наполненного водой. Я хотел было попросить хотя бы намек на кружку, но предпочёл не привлекать к себе лишнего внимания агрессивной рыбы. Можно же попить и из ладони. А второй, связанной за спиной рукой, потихоньку прощупывать верёвку и узлы.        Вода отдавала горечью и какой-то пылью. Узлы на верёвке были какими-то очень сложными.       Пришла в голову странная теория, что Утюг, Уолтер и эта шарообразная леди могут работать сообща. Но Утюг, и тем более Уолтер, повязали бы меня сразу – сделать это большого труда бы не составило, как выяснилось.       В пещере было очень много разных механизмов, даже простенькие миниатюрные машинки имелись. Видимо, леди-шарику изрядно осточертело падать в расщелины и ручьи.       От своего разума в данном положении я ждал чего угодно, но только не сочувствия к леди-шарику. Но на этих милых не к месту эмоциях решил узнать о ней хоть что-то. Возможно, она расскажет сейчас грустную злодейскую предысторию, я перестану её недолюбливать, и мы вместе с рыбиной отправимся в лес искать Утюга!       Я простодушный добряк.       – Может познакомимся хотя бы? Я Чарли. – начал с банального. – А как тебя зовут?       Молчание.       – Зачем я тебе? – пытаюсь говорить максимально непринуждённо, будто меня сюда пригласили в гости, а не похитили.       – А то тебе непонятно, – на выдохе начала она. – Ты с Земли, тело у тебя человеческое, рост большой, пальцы отлично работают, да и объяснять многие простые действия тебе будет проще, чем рыбе. Мне нужен раб.       – А это действительно необходимо? – ещё более наивно поинтересовался я, – Ну вот это всё: похищение и пытки. Меня ведь и попросить о помощи можно было…       – Нет-нет-нет, – она как-то резко раскачивалась в такт каждому своему «нет», – Мне не нужны эти твои задушевные разговоры, моральная поддержка и прочее в этом духе. А ещё я могу сорваться и убедить себя в том, что и ты мне не нужен, ха-ха!       – Но это же бессмысленно! Зачем тогда ты меня похитила? – ко мне вернулись слова возмущения. – Мне, медь твою, реально больно! Да и я не собираюсь торчать с тобой в этой вонючей сырой дыре и… Леди-шарик внезапно быстро подбежала ко мне, уколола какой-то нерв на локте освобожденной руки. Руку сперва охватил невыносимый спазм, а потом – она и вовсе отнялась.       – Умного из себя решил строить? Если я маленький шарик, то это вовсе не означает, что я не опасна. Ещё одна тирада о том, как тебе «больно» – и ты лишишься своей драгоценной… никчёмной жизни куда быстрее, чем предполагаешь!       Как только она закончила фразу, ко мне подплыл Кои и что было сил жахнул меня по лицу хвостом. В глазах потемнело…       Щека так и пылала, всё тело ныло. Вероятно, рыба тогда слишком сильно сдавила мне ребра – внутри всё пульсировало…       Теперь она ясно дала мне понять, что когда-нибудь укокошит меня. Если не сейчас, то позднее. Бежать мне нужно! Как-нибудь освободиться от верёвок и бежать!       Полумрак в пещере, рябь в глазах. Больше не могу проследить, куда направляется шарик.       Рыба ещё несколько раз хлестанула меня по лицу. Одним очень сильным ударом она приподняла и вновь завалила меня на пол пещеры. Чувства окончательно притупились. Я уже даже не ощущал ни стекающей по щеке и губам крови, ни ещё ударов.       – Кои, он нужен мне живым, помнишь?       Удары закончились.       Верёвки… Толщиной где-то с полсантиметра. Тугие. Но меня сейчас хоть ниткой свяжи – я и её не смогу разорвать. Тереть их о каменный пол, пытаясь освободить ноги – нет сил. Не уверен, что я вообще доживу до уготованного мне рабства.       Я лежал на полу не в силах даже и думать о своём положении, и тут бормотание шарика прервал такой знакомый и такой чудесный голосок.       – Чарли! Ты решил зайти к нам в гости? Ой…       Никогда не был адептом каких-либо религий, но если бы во что-то верил – решил бы, что на меня снизошло самое настоящее божественное спасение. В виде Камеры Вильсона, разумеется – я всё ещё в безумном мире, но, о медь, как же я ей рад!       – Почему ты весь в крови и связан? – девочка уже была рядом и прижимала свою ладошку к моему наверняка липкому холодному лбу.       – Гре… Кхм. Камера! Немедленно отойди от человека! – Шарик подбежала и встала между мной и вошедшей сюда Камерой.       – Камера, не уходи… – как будто не своими губами взмолил я.       – Зачем ты связала Чарли, будто он какой-то преступник? – обращалась моя спасительница к леди-шарику. – Ты наверно не поняла, что он добрый и вовсе тебе не враг?       Хорошо, что я здесь больше не самый наивный.       – Нет, не враг, но ты, наверное, должна догадаться, почему он связан, – неожиданно мило продекламировала шарик. Это же изначально и было нашим планом, забыла?       Ох, нет-нет, неужели я, болван, сразу не смог догадаться, что не нужно доверять всему подряд! Вот и пожалуйста: эта сумасшедшая маньячка, видимо, все это время отправляла подружку следить за моими передвижениями. И Камера теперь уже не чудесный спаситель, а сообщник этой гадкой паскудной…       Но тут Камера стала разматывать мои путы. Нет, о чудеса, нет! Всё же Камера на моей стороне! Она освободила сначала ноги – и я смог удобно их согнуть. Когда она принялась за руку, я услышал:       – Ты что творишь, дура?       Камера, не прерываясь, ответила:       – Нельзя так, Милен. Он этого не заслуживает! Я с ним общалась – он хороший и добрый! И не меньше твоего заслуживает жить тут свободно!       Когда моя вторая рука высвободилась, я поднёс её к лицу и принялся внимательно рассматривать. Разодранная до крови. Пробую пошевелить уже обеими – получается, даже той, которую обездвижили.       Я сделал ещё несколько простых движений. И даже поднялся, пошатываясь. Ноги работали плоховато, но это было лучше, чем сидеть связанным.       Шарик сняла с себя очки и кинула их в сторону, из-за чего они треснули, выдавив из себя немного крошечных осколков стекла. Затем она побежала в другой конец пещеры. Камера побежала за ней. Говорить они начали шёпотом, поэтому я не особо понимал, что они обсуждали, но из всего диалога я ясно услышал две фразы от шарика: «Почему ты не забыла мое имя?» и «Я всего лишь не хочу больше ощущать себя бессильным мелким насекомым!».       Вот вам и грустная предыстория злодея. Но медь с ней. Сейчас надо только отвлечь рыбу и бежать.       Я оперся рукой об один из сталагмитов. Кои нарезал круги по пещере. Невидимые торы, тоже мне. А вот теперь он подплыл к выступу и взял в пасть какую-то палку… Чего?..       Это же кисть. Вот только не говорите мне, что…       А и правда. Он рисовал.       Кои окунал кисть в сосуд с какой-то чёрной краской. Затем подплывал к гладкой известковой стене и делал мазки. Надо же, рыба без мозгов и рисует для себя? …А с чего я взял, что у него нет мозгов? Из того, что он не говорит, тормозит и жрет всё, что движется, вовсе не следует, что он не наделён хотя бы зарождающимся разумом!       Нет, этот Кои куда сложнее, чем кажется. Но он для меня преграда. По-прежнему.       «Преграда» нарисовала человеческий глаз.       Сил почти не было, но, насколько мог, я кинулся к выходу… И еле-еле успел затормозить! Дневной свет ударил в глаза, прохладный ветер едва не сбил с ног. Ещё бы немного…       Я озирался по сторонам, щурясь от солнца. Латунь твою через медный купорос! Передо мной разверзнулся нехилый такой обрыв, метров под сотню… Внизу – голые скалы.       Я что… в горах? В тех самых горах, голубые силуэты которых я видел в первый день? В горах?! Это же сколько часов или даже дней Кои пришлось меня сюда нести?       Лучи закатного солнца прорезывали облака, окрашивая скалы в розовый. Потрясающее ощущение высоты, конечно, но больше радовало то, что если упаду, то разобью голову раньше, чем успею застать собственную смерть.       Но не сейчас!       Голова моя закружилась, и я упал на колени.       А как я живым спущусь вообще?       …Что-то толкнуло меня в затылок. Обернувшись, я увидел рыбу. Замечательно, я всё ещё в плену.       Подполз к краю обрыва, уселся, свесив ноги вниз, руками вцепившись в землю что есть мочи, и заявил:       – Если ей так необходимо моё живое тело, то не вынуждай меня прыгать.       Интересно, сработает ли этот трюк? Я поднялся и побрёл на дрожащих ногах вдоль обрыва, пошатываясь и чудом не поскальзываясь. Столько слышал о страхе большой высоты и о том, что от высоты прям ноги подкашиваются…       Но, видимо, я этим страхом не обременён! Хоть что-то во мне есть полезное для выживания!       Когда я отошёл от пещеры метров на пять, Кои сорвался с места и преградил мне путь, явно намекая: «Либо вниз, либо к пещере». Зато позади него я приметил веревочный мостик, перекинутый через обрыв… Наверное, там можно было спуститься. Нужно как-то отвлечь рыбину и бежать туда!       У меня снова закружилась голова. Наверно, я потерял многовато крови.       Я уселся наземь и стал раздумывать над планом. Если бы я мог как-то обхитрить рыбу…       …Солнце почти зашло за гору. Сгустился туман. Поглядев по сторонам, я заметил что-то вроде миража… Как это правильно называется? В туманной дымке отражались наши с Кои тени, окруженные радужным кольцом. Наверное, какой-то оптический эффект…       – Рыба, смотри, я вон там.       Он повернулся в сторону тумана. С минуту он, кажется, думал, что делать, после чего направился к нашим теням.       И что такое боль и головокружение? Мгновения не прошло, как я был уже на мостике.       Но едва я поставил ногу, как мост зашатался, и меня бросило в дрожь. Координация у меня сейчас никакая. Такими темпами я упаду, не дойдя до середины.       Я прилёг на живот и осторожно пополз по деревянным брусьям.       Не знаю, каким чудом, но я это сделал. Я почти спасся. Сейчас нужно только понять, как спуститься. Давай, Чарли, ещё немножечко! Ещё чуть-чуть – и ты будешь пить чай с Утюгом и Вердой, Верда будет делать что-нибудь глупое, Утюг – смешно ворчать…       Только немного отдохну. Мышцы тянет, дыхание сбилось, а сердце вот-вот выскочит из груди. Сейчас… полежу немного… отдышусь… успокоюсь…       Интересно, рыба всё ещё смотрит на тень? Вот-вот зайдет за хребты солнце, и мираж исчезнет…       Второе дыхание. Снова это странное ощущение! Снова откуда-то появились силы…       Я сорвался с места, забыв обо всём, что меня беспокоило. Спуск, спуск, спуск, где же ты?       Вот, кажется, что-то подходящее… Не слишком крутой склон, покрытый травой. Что ж… Если шагать вниз аккуратно, то минут через десять я буду внизу.       Рыба уже добралась до мостика, когда я оглянулся в сторону пещеры. Всё, нет времени на осторожность!       Схватил первую попавшуюся в руки дощечку. Наверное, осталась после строительства моста, впрочем, какая разница?.. Завалился на неё, схватился обеими руками за край, чтобы защитить лицо, закрыл глаза и…       Полпути я скатывался на доске, пока она не воткнулась во что-то. Я слетел с неё и неудачно приземлился прямо на плечо. Оставшийся путь я просто катился, как получалось, почти кубарем.       Вот и подножие… Переходящее в бескрайнее поле травы. Здесь я уже бывал… Вдалеке – тонюсенькая полоска леса. Надо встать и идти. Я же помню дорогу… наверное, помню…       Кажется, снова включился автопилот. Ни единой мысли, кроме цели – дойти до леса. Вся моя жизнь – в этой тоненькой зелёной полоске.       Шаг. Ещё шаг. Правая рука не двигается. Левой держусь за правое плечо, стараясь что-то надавить там и вернуть кость на место. Кое-как наступаю на ногу. Ещё один шаг. Боль… Всё разодрано. Шаг, шаг. Кровь из носа. Ещё шаг, ещё… Рёбра, синяки. Шаг. Дрожь, головокружение, тошнота… Шаг!       Я упал лицом в траву, споткнувшись о собственную ногу.       Относительно здоровой рукой попытался подтянуться. Подтащил своё тело ещё где-то на полметра…              ***              Сколько раз я здесь отключался по самым разным поводам? Вначале это был поезд и авария. Потом я напился. После я заболел.       Но сегодня, видимо, был мой последний день. Сегодня меня ударили по голове, поломали пару рёбер и несколько раз избили. Затем утащили в горы, избили ещё раз, повредили нерв на руке. И в итоге – я упал с горы, кажется, сломал руку, все рёбра и ещё что-то. Если меня найдёт Утюг или хотя бы Уолтер… Вряд-ли уже мне помогут.       Может и шарик найти. Если ей так нужен раб, то она подлечит меня, приведёт в норму, а потом я снова попробую бежать! Получится ли во второй раз? И сколько раз вообще я буду возвращаться в эту пещеру?       Стук сердца отдавался в ушах так, словно кто-то бил арматурой по железному листу. Иногда тише, иногда громче. Но все чаще – неровно.       Нет, я – безнадежно наивный олух…       – 3T0 T04H0…              ***              Я улёгся на стол, положив руки под голову. Рядом ноутбук, кружка с недопитым кофе и пара банок энергетиков. Мне нужно подготовить отчёт… Да, те самые дни, испытательный срок на работе! Я пахал как мог…       – Чарли? Чар-ли?..       – Кто это? Я не сплю, я работаю! Честно!..       – Это твоё сердце, Чарли.       И правда. Сердце. Говорит. Нависло тут надо мной…       Чего пришло?..       – Ты извини, что я без стука…              ***              – Tbl N PAHbWE HE 0TJlN4AJLCR YM0M.       – Да не… Погоди, что?!       …Сон оборвался.       Сухие стебли.       Или трава.       Кажется, это называется соломой?       Я лежал на соломенной подстилке на чём-то плоском и жёстком – наверное, на столе.       Надо мной, потягивая трубку, склонился Уолтер.       – Очнулся, – констатировал он. – А ведь я тебя предупреждал.       О чём он меня предупреждал?       Ах, да.       Осторожно…       То есть это не было пьяным бредом?       Он действительно предвидел, что мне грозила опасность?       – Вильсон, – устало проговорил конь. – Разберись со своей шепчущей тенью. В конце концов, это твоя проблема, а не моя.       На этот раз мне было вообще не смешно. Скорее, страшно от того, что мое «осторожно» не было связано с происшествием в горах, а какая-то угроза мне всё ещё только предстоит.       – Что за шепчущая тень? – выдавил я.       – Это я тебя спрашивать должен. Тень явилась мне незадолго до твоего появления. Сказала, что появится некий Вильсон, который важен для мира, так как является контрольной точкой. Попросила… нет, потребовала, чтобы я тебя встретил, оберегал от опасностей. Всё ещё думаешь, что мне привиделось?       Честно говоря, я понятия не имел, о чём мне вообще теперь думать.       – В настолько скучном безопасном месте ты почти смог умереть. – Уолтер сказал это с большим сожалением в голосе. – Видимо, с тобой надо быть рядом чаще.       Видимо! Да тебе надо было изначально не отпускать меня ни в какие леса и домики! Вообще за руку держать или на веревочке за собой водить! Или ты понадеялся, что я, простой клерк из максимально изолированного и стерильного мира, сразу обрету все навыки дикого выживания, освою земледелие и начну суровую одинокую жизнь? Даже я не настолько в себе уверенный, как ты, Уолтер, а я, между прочим, скудоумный до безумия!       Я не стал озвучивать эти мысли. Но мне показалось, что он по одному моему взгляду их считал.       – Как она хоть выглядит, эта твоя тень? – я не нашёлся что ещё спросить.       – Твоя тень, – сказал Уолтер с нажимом. – Тень как тень: тёмно-серый силуэт со множеством глаз.       Глаз.       То есть не у меня одного такие галлюцинации?       Или это не галлюцинации?       Глаза мерещились мне почти с того самого момента, как я оказался в этом лесу. Глаз на стене, глаза в следах от сучьев на брусе, эта рыба тоже рисовала глаз…       Что всё это значит?       – Разберись с этим, – конь прервал мои размышления. – Я устал.       Да, отдохни, наверно тяжело было нести мою поломанную окровавленную тушу к себе в жилище, ещё и на какую-то солому укладывать, ох. Простите за такие неудобства, постараюсь быть в полумертвом состоянии не так часто.       Утюг бы сказал: «Ладно тебе, Рыжик, конь не виноват, потерпи его ворчание и поблагодари хоть». Не думал, что так будет ощущаться, но невыносимо хочу к Утюгу. Домой… Или вообще «Домой!». Сейчас бы на больничный, в госпиталь на месяц, ещё и за счёт фирмы…       Выдохнул из себя ранящие воспоминания о родном мире.       – Уолтер, – вяло протянул я. – Я постараюсь разобраться с этой, как ты говоришь, шепчущей тенью – но сейчас у меня совсем нет сил. Можешь хотя бы отвести меня снова к лесу?       – Я тебя провожу до дома, – заверил меня он. – А тень скоро сама к тебе явится.       Отлично. Как только явится – выскажу ей всё. Кто-то должен сполна насладиться моим длинным душеизлиянием насчёт всего, что со мной происходит тут!       – Почему «Уолтер»? – вдруг спросил конеголовый.       – Ну… Я тебя так назвал при первой нашей встрече. Ты же… не помнишь свое настоящее имя, верно?       Он молча протянул мне какую-то книгу лицевой стороной вниз.       Я перевернул.       «Каталог птиц Александра Вильсона»       Надо же. Однофамилец.       – Тень попросила передать, – сообщил конеголовый.       Вон оно как. Интересно, зачем?       Какими-то неожиданными ресурсами подсознания я вспомнил, что это существо называется ихтиогипп, по словам Утюга.       – Хорошо – я притянул книгу к себе и положил себе на грудь, обняв её, словно подушку.       – Слушать историю мою будешь? – ихтиогипп сел рядом со мной, скрестив свои странные ноги, больше похожие на что-то типа копыт и ласт одновременно.       Как-то странно с его стороны рассказать о себе сейчас – тогда, когда я могу в любой момент опять отключиться и ничего не понять. А, может, ему и не хочется, чтобы я что-то понял или вообще запомнил.       Я молча кивнул. Ихтиогипп достал из кармана длинного плаща свою трубку, набил снова конпкой из мешочка, завязанного у него на ремне, сделал пару затяжек и выдохнул в сторону от меня.       – Так давно я ни перед кем не представлялся, поэтому тогда и разволновался немного, – взгляд ихтиогиппа показался мне намного более добрым, чем обычно. – Есть у меня имя. И прошлое. И всё я помню, хотя это и было очень-очень давно. Я аквачевал – так мы назвали себя, когда ещё существовали. Меня зовут Маро. Не случайно так зовут: когда я родился, был цикл моря, отсюда и имя. Помню, что рано потерял своих родителей и жил у какого-то старика в лодочной мастерской. Ты, наверное, удивишься, зачем тем, кто отлично плавает и может очень долго находиться под водой, лодки? Для путешествий, очевидно же. Хотя мы и могли находиться под водой почти целый день – воздух нам был нужен. И вот ведь ирония: весь мой вид погиб… под водой. Не знаю я, сколько ещё таких островков как этот осталось в этом мире, и сколько ещё таких как я выжили, но точно знаю, что этот остров и этот вулкан раньше были одной из самых высочайших вершин… Но кроме меня здесь никого нет. И, поверь на слово, мне пятьсот шестьдесят три цикла пришлось изучать остров и окрестности: тут действительно нет никого из моего рода. Я веду счёт циклам, да. Зачем? Да сам не знаю. Привычка.       У меня было очень много вопросов, но осознанность срабатывала через раз.       – Такой вот рассказ. Запомни из него только то, что меня зовут Маро. Остальное тебе помнить не за чем.       – Маро… можно, я ещё немного посплю? – спросил я из последних сил.       – Ладно, – бросил он. – Но недолго. Мне тебя ещё вести к твоему дому, помнишь? Чтобы твои сожители не волновались.       Полубредом в голове пронеслась очень странная мысль: «Мне бы хватило ровно четырнадцати пунктов, чтобы наладить контакт с кем угодно».