Mor & Crow

2011

Вудсборо (штат Мэриленд)

      Противное пищание вырвало меня из без сновиденческого сна. Уже по привычке, не открывая глаз, я потянулся к тумбочке с будильником. Пошаркав ладонью, наконец-то наткнулся на это адское устройство и с силой нажал по кнопке сброса. Но чёртова электроника продолжала пищать. После нескольких повторных ударов я всё-таки сдался и, раскрыв глаза, уставился в дисплей, на котором красными цифрами мигало 05:00. Раздражённо выдохнув, я резко выдернул будильник из розетки. Противное пищание тотчас стихло и дисплей потух. Удовлетворённый вновь наступившей тишиной, я плюхнулся назад на подушку, протирая ладонями лицо и глаза.       Гадство! И этот агрегат приказал долго жить! А ведь гарантия истекла как раз на прошлой неделе. Ну, хотя бы бедолага своё отслужил. Не каждая техника готова мериться с моим нравом, особенно по утрам. И всё же, уж лучше дешёвый будильник в расход, чем свой же мобильник. Признаться, я никогда не был фанатом современных гаджетов и мобилой разжился только ради связи, и то раскладушка с клавиатурой.       Глубоко выдохнув в ладони, я встал с кровати и направился в ванную комнату. Пора привести себя в порядок перед выходом на поклон. Включил в ванной свет, и передо мной предстало моё собственное отражение. Грубые и резкие черты лица выдавали в человеке из зеркала внешне неприятного типа с бледной, как мел, кожей, алыми, как кровь, глазами и седыми, не по годам, волосами в короткой стрижке. Хм, хоть наконец-то мешки под глазами полностью рассосались. Это хорошо, меньше людей теперь будет от меня шарахаться как от зомби. Должен отметить, что за прошедшие месяцы я действительно стал лучше спать по ночам и даже высыпаться. В совпадения я, конечно же, не верю, однако не могу не признать, что кошмары меня оставили.

Но вот надолго ли? Это хороший вопрос.

      Я наклонился к раковине и почесал короткую щетину. А вот это уже непорядок. Пускай растительности было и некритично, однако я на дух не переношу бороду, предпочитая всегда бриться начисто. Нет уж! Следует убрать это безобразие, особенно учитывая сегодняшний день. Хо-хо! О-о-о, да! Это наконец-то свершилось. Сегодня тот самый день, когда я смогу помахать на прощание стройплощадке, а затем и всему Вудсборо. Ибо сегодня последний день моей отработки. А после я вновь свободен как птица. Свои вещи и скромные пожитки я уже запаковал в рюкзак, ещё вчера перед сном. Да, понимаю, что как-то рановато, но я всё же решил подготовиться заранее. Никогда не знаешь, что ждёт тебя на следующий день. Так что сегодня на стройку я отправлюсь с поклажей, так как в номер я вряд ли стану возвращаться, пускай он и проплачен ещё до конца этой недели. В мои планы на сегодня входит: отработать последний рабочий день на стройке, затем напоследок отметиться в участке, а после, уже вечером, наведаться к Аделаиде с Виком на прощальный ужин. Конечно, Аделаида была против того, чтобы я уезжал ночью, но так будет лучше – народу меньше, дорога тише.       Мда, пожалуй, это будет самая тяжёлая и неловкая часть моего плана. Проклятье! Не люблю прощания, но это было неизбежно, и к этому мы все втроём готовились, каждый по-своему. Однако если с Аделаидой никаких проблем в принципе быть не может, ибо она зрелая, понимающая женщина, то вот с парнем возникли небольшие «трудности». Вик с головой ушёл в тренировки, из-за чего весь этот месяца я практически с ним и не пересекался. Даже когда я помогал Аделаиде по хозяйству, его редко когда можно было застать днём дома. Конечно, к ужину он стабильно возвращался, как и положено уставшим и голодным. А вот в выходные дни ему отвертеться было уже просто невозможно. А однажды Аделаида даже предложила заселиться к ним на время моего пребывания в Вудсборо. Что тут сказать? Предложение, конечно, было заманчивым, но я вынужден был отказаться. Я и так привязался к этим добрым людям… не хочу ещё больше всё усложнять.

Эх, сегодняшний вечер обещает быть волнительным.

      Возвращаясь к Вику, то он, конечно, молодец. После той игры против «Грифонов», он всерьёз взялся за футбол и основательно налёг на тренировки. Они, конечно, и раньше у него были, но теперь я видел в нём настоящее рвение и решительность. Следующий матч «Пум» состоялся как раз в канун Хэллоуина, и мне повезло вновь присутствовать на их игре. Благо, что на сей раз ни в кого перевоплощаться мне не пришлось, как и тайком пробираться в школу, ибо половина всех зрителей нарядились для Хэллоуина. Так что я просто обошёлся пластмассовой маской, купленной в тематическом магазине. Это была простая белая маска, вытянутой формы, напоминающая вороний череп. Хм, возможно, поэтому она мне и приглянулась? В общем, я принял её за маску чумного доктора, но как мне потом объяснил Вик, это реплика маски убийцы из серии фильмов «Удар Ножом». Сам я фанатом слэшеров не являюсь, так как больше стебусь над такими фильмами, однако Вик меня заверил, что первый фильм стоящий. Да настолько, что даже я заинтересовался после рассказанного им!       Игру в тот вечер «Пумы» затащили, а маску я всё же решил сохранить на память, как сувенир из Вудсборо – город, прославленный «Ударом Ножом». Хе, немного забавно, в каком, порой, безумном мире мы живём. Про реальных убийц снимают фильмы, прославляющие места, связанные с ними. Это как улица Вязов или лагерь «Хрустальное озеро». Вот только в отличие от последних, Вудсборо – РЕАЛЕН! И об этом стоит помнить. Хм, может оно и к лучшему, что я наконец-то покидаю этот городок? Дурная слава никогда до добра не доводила. Одно жалею, что для Крейна и Аделаиды это дом родной.       Из размышлений меня вдруг выдернула острая боль. Чёрт! Я походу задумался и слишком сильно надавил на бритву. На белую керамику раковины закапала алая кровь. Зараза! Я потянулся рукой к кранику, дабы включить воду, но почему-то задержал взгляд на растекающейся крови. От кровавого пятна отделилась капля и тонкой линией сползла по раковине к сливу. И тут я почувствовал, как к горлу медленно подымается ком, а в нутро заползает липкий холод. Резко тряхнув головой, я прогнал это чувство и поспешил смыть кровь и умыть лицо. Я открыл навесной шкафчик за зеркалом, где хранил аптечку, и быстро обработал порез, напоследок заклеив его пластырем. Закончив возиться с лицом, я поспешил покинуть ванную, не оборачиваясь, выключив за собой свет.       Из окна на кухне было видно только темень. Эх, ненавижу зиму с её короткими днями. Однако мне повезло, что зима в этом году оказалась поздней, и снега до сих пор не навалило. Ещё один повод поспешить с отъездом, если я не хочу быть застигнут снегопадом по дороге в Портленд. С этой мыслью я зажёг конфорку под чайником. На кружку кофе ещё время есть. А пока чайник закипает, я опёрся об кухонную раковину и в ожидании уставился в окно.

Надеюсь, сегодня будет хороший день…

***

— Эй, Шрайк, – окликнул меня молодой голос. Обернувшись на него, я столкнулся со своим знакомым «коллегой» Мигелем. — Это правда, что сегодня была твоя последняя смена? – поинтересовался он, пока я складывал свой рабочий инвентарь в шкафчик.

Хм, вообще-то Мигель был новичком в нашей бригаде. Такер устроил его месяц назад к нам на демонтаж, тем самым отобрав у меня титул новичка смены. Кхм, но я отвлёкся.

— Да, это так, – коротко ответил я, снимая пояс с инструментами. Признаться, мне всё ещё было непривычно вести с кем-то дружеские беседы на работе. — Так тебя типа сократили или ты по-собственному? – продолжил он любопытствовать. — Скорее оба варианта, – я ухмыльнулся, качая головой. — Думаю, согласись я остаться в Вудсборо – Такер придержал бы для меня местечко, но мне нужно домой в Портленд. — А, вот оно как! У тебя там семья? — Нет… то есть, да! Хотя и не совсем. У меня там друг, и ему нужна моя помощь в его деле, – слегка приврал я.       На самом деле моя помощь в отстройке бара была вовсе и не нужна. На днях Оззи обрадовал меня новостью, что работа близится к завершению, и к моему возвращению в Портленд бар уже должен быть открыт. — Ну, тогда желаю тебе удачи и тихой дороги, – по-дружески пожелал мне Мигель и протянул руку. — Спасибо, Мигель. И ты себя береги, – поблагодарил я, пожимая её. — Слушай, а когда у тебя выезд? – неожиданно уточнил Мигель и поспешил объясниться: — Просто меня ребята позвали сыграть в покер. Может и ты давай с нами? Заодно и проводим тебя, – предложил он, чему я был приятно удивлён. — Хе, спасибо, конечно, но я не игрок. Кроме того, вечером я буду занят. — А-а-а, понимаю, – протянул Мигель, расплывшись в хитрой улыбке. — К девушке. — Мимо! – я накинул на плечо рюкзак и захлопнул свой шкафчик. — На званый ужин к миссис Каллиген. Знаешь её? — Хм, лично нет, – задумался Мигель, нахмурившись. — Но вот ребята про неё как-то рассказывали! – возгласил он, но тут же напрягся, ибо нахмурился уже я. — И что они тебе рассказали? – задал я вопрос спокойным тоном. — Ну, ты это… только не воспринимай на свой счёт, – предупредил Мигель, заметно расслабившись. — В общем, они говорили, что она… странная, – он сделал паузу, покосившись на меня, а после продолжил: — Ну, что живёт она одна с внуком на окраине, прям возле леса. Что дочь у неё невезучая и пережила двух мужей, – Мигель сглотнул, продолжая следить за моей реакцией. — Поговаривают, что от второго муженька она унаследовала всё его имущество и теперь проживает в его доме, но сама при этом живёт по затворнически. Хотя и работает в Городском совете, вроде как, – он выдохнул. — Вот поэтому ребята и гадают, что она своего второго мужа… того этого, – Мигель кивнул вбок, намекая, но не решаясь озвучить это вслух. — Что «того этого»? – настоял я, повысив голос. — У-убила, – наконец-то выдавил Мигель.

На миг в раздевалке повисло напряжённое молчание.

— Хм, ясно, – задумчиво процедил я, кивнув. — И всё?! – удивился Мигель. — Постой! Ты что? С ней знаком?! — Как-то особого желания не было с ней пересекаться, – признался я. — А вот с миссис Каллиген я хорошо знаком. И проживает она на окраине, потому что это её земля, суеверная ты башка! — Да ладно тебе! Ну понял я, понял! – раскаялся Мигель. — Только вот, всё равно странно это как-то: её первого мужа убили, а второй угодил в ДТП. Вот и выходит, что… — Что ты сказал? – перебил я его, и от тона моего голоса Мигель поёжился. — И-извини! Это всё парни со смены, байки всякие травят! – быстро начал он оправдываться. — Ты сказал, что её первого мужа убили? Кто?! — Не знаю! Парни только это рассказали. Что, мол, первый её муженёк насильственной смертью скончался, и что она дама бедовая. Вот и всё, что я слышал, – признался Мигель.       Хм, Аделаида не рассказывала, как скончался Кид. Однако я и сам, признаться, никогда не интересовался. Счёл это не моим делом, лезть в чужое горе. Но я и не предполагал, что тут замешено убийство. Да и информация о финансовом положении Селены Каллиген заставляет задуматься. После смерти второго мужа ей достаётся всё его имущество, она занимает высокую должность, но при этом избавляется от единственного сына, сдав его на попечительство своей матери. Причём глядя на условия, в которых проживает Аделаида с Виктором, лишняя финансовая помощь им бы не помешала. Арргх! Не нравится мне всё это! В любой другой день я бы расспросил Аделаиду, но не сегодня. Не хочу подымать больную тему. Да и потом, это не моё дело, лезть с вопросами в проблемы чужой семьи. Ага. Вот только насчёт «чужой»… я бы теперь поспорил. — Э-э-э, Шрайк? Алё! – окликнул меня Мигель, вновь привлекая к себе внимание. — У тебя был такой задумчивый вид, как у какого-то Коломбо. — Сочту за комплимент такое сравнение. А вот ты меньше слушай сплетни про других! — Эй! Ну надо же хоть что-то интересное обсуждать вовремя перекура. — Лучше бы спорт обсуждали! — О! Кстати, я был на прошлой игре наших «Пум». Ох, и задали же они жару «Арчерам». А их новый квотербек так вообще просто машина! — Ха, этого квотербека зовут Виктор Крейн, и он тот самый внук миссис Каллиген. — Да ладно!

(ДЗИНЬ-ДЗИНЬ! ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!)

Я быстро извлёк из кармана штанов телефон. На его дисплее высветился знакомый номер с именем звонящего – Аделаида.

— Ладно, Мигель, я уже пойду, – не отрывая глаз от телефона, я хлопнул парня по плечу и направился к выходу из трейлера. — Ага, конечно. Удачи, Шрайк! – крикнул Мигель мне вслед, на что я, не оборачиваясь, махнул ему рукой на прощанье и, выйдя наружу, ответил на звонок. — Доброго вам дня, Аделаида. Вы что-то рановато, я только… — Морт… – из динамика телефона донёсся тихий голос Аделаиды, и от того, как она произнесла моё имя, я тотчас замер на полушаге. — Аделаида? Всё хорошо? — Нет, Морт… я сейчас в клинике с Шикобой… — Вам стало плохо?! – я напрягся, резко разворачиваясь на пятках. — Если вам тяжело говорить, дайте трубку Вику. — Нет, Морт, он не может… — В смысле? – я вновь замер. — Он сейчас в палате, но уже пришёл в сознание… — Стоп! Что?! Адсила, пожалуйста, объясните с самого начала: что произошло?! — Шикобу госпитализировали из школы. Он был без сознания и вот только что очнулся, – начала всё сначала женщина, и я впервые услышал, как дрожит её голос. — У него сотрясение? Он травмировался на тренировке? – предположил я наиболее вероятное. — Нет. У него сегодня не должно было быть тренировки… он сам мне это говорил… он должен был после уроков сразу же вернуться домой и помочь мне… но потом мне позвонили из школы и сказали… что он в клинике! — Кто вам звонил? — Его тренер, мистер Митчелл… это он мне позвонил… — Он рассказал, что произошло? — Да… он сказал, что Шикобу… вытащили из бассейна…

Телефон выпал из моей ладони и, отскочив от сапога, упал на сырую землю.

— Алло?! Морт?! Ты меня слышишь? – доносился из динамика телефона встревоженный голос Аделаиды.

Я моргнул и, отойдя от оцепенения, поспешил подобрать с земли телефон.

— Д-да… я здесь… я сейчас приеду… ждите… – проговорил я и, не дожидаясь её ответа, повесил трубку. Спрятав телефон назад в карман, я быстрым шагом рванул к автобусной остановке. — Йоу, Шрайк? Всё нормально? – поинтересовался Мигель, выходя из трейлера.       Но я уже не слышал его. В ушах стоял протяжный писк, а все звуки извне доносились, словно через вату. Я чувствовал, что начинаю нервничать, а это нехорошо. Нужно успокоиться! Держать себя в руках! Что толку расспрашивать по телефону пожилую женщину, перенёсшую потрясение? Нет, нужно ехать прямо туда и разузнать всё на месте! Хоть одна хорошая новость – Вик уже очнулся… в клинике. И тут я вновь ощутил ненавистный ком в горле. Нет! Сейчас это не имеет значение! Я это сделаю! Я должен это сделать! Рано или поздно, но приходится взглянуть страхам в глаза!

Лишь бы всё обошлось…

***

      И вот я и здесь. Стою у белых ступеней клиники уже и не знаю сколько минут, как последнее ссыкло! Проклятье! И вот снова! Я избегал этого два года! Я дал себе слово: чтобы со мной не случилось – я лучше сдохну в подворотне, но не здесь, не в их стенах. Но тогда я и предвидеть не мог, что когда-нибудь в моей жизни вновь появится причина, заставившая меня наплевать на страхи и обещания. Я зажмурился, склонив голову, и глубоко вдохнул полной грудью, а после медленно выдохнул, открывая глаза.

Покончим с этим!

      И с этой мыслью я шагнул на первую ступень, начав свой подъём. Зайдя через парадный вход, я оказался в просторном холле приёмной. Напротив главного входа у стены располагалась регистратура. За её столом сидела полная медсестра, преклонного возраста, афроамериканка с короткими дредами седых волос и с очками в толстой оправе. Когда я подошёл к ней, она отвела взгляд от монитора компьютера и одарила меня спокойным, ожидающим взглядом. — Добрый день, – поздоровался я, кивая. — В какой палате находится Виктор Крейн? Его доставили сегодня, пару часов назад. — Вы член семьи? – не глядя на меня, задала заученный вопрос медсестра, вводя имя с фамилией в базу данных для поиска. — Нет… друг семьи, – ответил я на вопрос и поспешил объясниться, опередив медсестру: — Его бабушка – Аделаида Каллиген. Она звонила мне недавно из клиники. Если нужно, я перезвоню ей при вас. — В этом нет необходимости, – заверила меня медсестра. — Аделаида Каллиген числится опекуном Виктора Крейна и да, её внук поступили сегодня в 13:52, – закончила она, но затем что-то ещё просмотрела на мониторе, а после вновь взглянула на меня. — Могу я узнать ваше имя и фамилию? — Э-э-э, да. Мортимер Шрайк. — Всё верно. — Что именно? — Вы указаны как контактное лицо в случае отсутствия миссис Каллиген, – спокойно объяснила мне медсестра.

Признаться, эта новость меня не на шутку удивила, но я старался не подавать виду. И всё же, зачем? Она же прекрасно знает, что в Вудсборо я более не задержусь. Нет, сейчас это всё неважно.

— Так в какой он палате? — Третий этаж, двадцать вторая палата, – всё также спокойно ответила женщина. — Благодарю! – я коротко кивнул и, обойдя регистратуру, поспешил к ступеням рядом с лифтом.       Преодолев три пролёта этажей, я оказался в стерильно-белом холле с ответвляющимися коридорами по обе стороны. Так, двадцать вторая палата, это должно быть где-то в самом конце коридора. И я устремился мимо одинаковых дверей, ища глазами нужный мне номер. Кругом меня сновали разношёрстные люди: медперсонал, пациенты и посетители. Я старался не обращать внимания на их косые взгляды, а сосредоточился на поиске нужной мне двери. Надеюсь, палата одиночная, посторонних свидетелей мне бы сейчас не хотелось. А вот и заветная дверь с номером двадцать два. Снаружи в коридоре никого, значит Аделаида должна быть внутри вместе с Виком. — Можно? – постучал я в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл её.       Я быстро пробежался взглядом по небольшой комнате и остановился на койке возле окна. На ней сидел Вик, склонив голову и сложив руки в замок. Фух! Как и сказала Аделаида, он очнулся. Это хорошо. Однако парень и не шевельнулся, продолжая рассматривать свои кроссовки. — Ну, здравствуй, малой! – поздоровался я, заходя внутрь. — Заставил же ты поволноваться, конечно, – я коротко улыбнулся и ещё раз быстро осмотрел палату. — А где Аделаида? Отлучилась куда-то? – спросил я, оборачиваясь к Вику и тотчас замер.       Тот смотрел на меня, и теперь я смог увидеть, насколько он был бледен. Уши, нос, рот и веки на фоне бледного лица были синюшного цвета. А в довершение – обрубок рыжих волос на затылке вместо косы. — Что произошло?! – задал я вопрос, не сводя с лица Вика глаз, и подошёл к нему вплотную. Он приоткрыл рот, собираясь ответить, но остановился и вновь потупил взгляд, сжимая кулаки. — Эй! – я резво скинул с плеча рюкзак и присел перед ним на колено. — Если херово – не молчи!

Вик на мгновение зажмурился, а затем вновь посмотрел на меня.

— Н-нет, Морт. М-мне уже л-лучше, – наконец-то промолвил он.       И тут я ощутил, как кто-то врезал мне под дых. Сердцебиение резко участилось, и я словно начала задыхаться, как в своём кошмаре! Мир перед глазами замерцал, а в ушах вновь послышалось назойливое пищание! — Эй, ты ч-чего? – встревожился Вик, видимо, от выражения моего лица. Он положил ладонь на моё плечо и слегка встряхнул. — Т-тебе лучше п-присесть! – он тотчас вскочил с койки и наклонился, дабы помочь мне подняться, но меня вдруг как током шарахнуло. Я пулей выпрямился и отскочил от него, врезавшись спиной в стену. — Да что с т-тобой?! – уже не на шутку взволновался Вик, делая шаг в мою сторону. — Просто... голова закружилась, – вымолвил я, с трудом соображая. — Будь тут… дождись Аделаиду… мне надо пройтись, – бросил я, не глядя на Крейна и побрёл к двери, придерживаясь рукой за стену. — П-постой! – крикнул вслед Вик, но дверь передо мной внезапно открылась, и я чуть было не столкнулся с Аделаидой. — Морт?! – удивилась она, но я опередил её, собрав все силы, дабы сконцентрироваться на ней. — Сейчас вернусь, – коротко предупредил я и, обойдя удивлённую женщину, вышел за дверь в коридор.       Быстрым шагом я удалялся прочь от палаты, обратно к холлу. Картинка перед глазами расплывалась, писк в ушах возобновился, в желудке образовался вакуум, а к горлу подбирался ком. Я ускорился и, наконец-то добравшись до нужной мне двери, ворвался в мужскую уборную. Сил хватило только до ближайшей кабины, после чего я рухнул на колени, и меня вывернуло наизнанку в толчок. Вопросы санитарии в данный момент меня вообще не колышут, покуда я зову Ихтиандра. Желудок скрутило спазмом, в конечностях отдавала дрожь. Голова раскалывалась, словно на ней сомкнули тиски. Наконец-то кое-как отдышавшись, я разогнулся, стоя на коленях и собираясь с силами. Резко поднявлся с пола, меня тут же повело в сторону, и я врезался плечом в стену кабины. Так я постоял ещё какое-то время, пока в ногах вновь не появилась уверенность. Покинув кабину, я вяло проковылял к умывальнику. Упёршись руками об раковину, я осмотрелся по сторонам. Вроде бы везде пусто, я один, что для подобных мест, как клиника, редкость. Отведя взгляд от пустых кабин, я уставился в зеркало.

Соберись! Не теряй нить!

      Я зажмурился и потряс головой, после чего включил воду и, сложив ладони в ковш, принялся умывать лицо холодной водой. Головная боль начала отступать от приятной прохлады. Я убрал от лица ладони и выдохнул, склонившись над раковиной. Вода всё продолжал течь из крана, и я не глядя потянулся рукой к вентилю, но тотчас остановился. Вода вдруг покраснела. Опустив взгляд ниже, я заметил капли крови на белой раковине. Я дотронулся пальцами к месту пореза на лице, но не нащупал пластыря. Должно быть, только что содрал, когда умывался. А тем временем капли крови уже собрались в небольшую лужицу, стекающую по раковине к струе воды, окрашивая её в алый. Я сосредоточил взгляд на этом зрелище, взявшись обеими руками за раковину и распрямившись. В ушах нарастал писк. Сердце вновь ускорилось. Я сжал челюсти до скрипа зубов. Руки задрожали и вместе с ними и весь умывальник. Я зажмурился от всё нарастающего и нарастающего писка, а вместе с ним и новой мигрени, вот только эта была острой, подобно иглам для лоботомии. Более уже не в силах терпеть боль, я согнулся всем телом, издав приглушённый стон.

Кажется... МОЯ ГОЛОВА СЕЙЧАС ВЗОРВЁТСЯ…

***

2009

Элко (штат Невада)

      С характерным журчанием вода всё продолжала литься на белую керамику умывальника. Я моргнул и тряхнул головой, отводя взгляд от бледного, как смерть, человека, пялящегося на меня в ответ из зеркала, а после закрыл вентиль. Зажмурившись, я глубоко выдохнул, полностью распрямляясь. А открыв глаза – вновь столкнулся с всё тем же образом. Грубые и резкие черты лица, бледная кожа, алые глаза, пепельные волосы, а в довершение – заметно выделяющиеся на фоне лица мешки под глазами, завершающие образ грозной, но болезненной на вид персоны. Да уж, с таким лучше не сталкиваться поздно ночью в тёмном переулке. Я с раздражением отвернулся от ненавистного образа и заметил, как подрагивает моя правая рука. Я тотчас сжал её с силой в кулак, прогоняя проклятую дрожь.

Пора возвращаться.

      Напоследок шмыгнув носом, я оторвал клочок бумажного полотенца и, на ходу вытирая руки, покинул уборную. В холле царила оживлённая обстановка, в принципе, как и должно быть в клинике. Проходя мимо снующего медперсонала и пациентов, я быстрым шагом направлялся в седьмую палату. Перед самой её дверью я на мгновение задержался, вдохнул полной грудью и на выдохе открыл дверь. От яркого света, бившего из окна в палату, я по привычке зажмурился. Сегодня на улице ясная погода, и палата хорошо освещалась. Отвернув голову от окна, я повернулся к койке и замер… — Ты очнулась! – я вмиг подскочил к Элли, лежащей на больничной кровати.

Та посмотрела на меня с тёплой улыбкой. Я присел на колено возле койки и взял её за руку, аккуратно сжав в своей.

— Как ты себя чувствуешь? Нет, постой, я сейчас позову врача! – я собирался уже было встать, но Элли удержала меня, сжав мою ладонь своей и отрицательно покачав головой. Затем она вновь мягко улыбнулась и, отпустив мою руку, принялась активно жестикулировать. — (На жестовом языке) Я хорошо себя чувствую. Спасибо, Мор, – закончила она и накрыла своей ладонью мой сжатый кулак.

Хвала небесам! Это всё что, мне было нужно! Всё, что я хотел услышать!

Я улыбнулся в ответ и поцеловал её ладонь.

— Заставила же ты меня поволноваться, – прошептал я, всматриваясь в её лицо.

Элли мягко коснулась ладонью моего лица, проводя пальцем по скуле, на что я зажмурился. Но, к несчастью, это не продлилось вечность, и Элли отвела руку, вынуждая меня открыть глаза.

— (На жестовом языке) Как долго? – спросила она, серьёзно на меня взглянув. — Практически сутки, – признался я, следя за её реакцией, но Элли лишь удивлённо моргнула на мой ответ. — Доктор предполагает, что это может быть от переутомления, но нужно пройти полное обследование, чтобы выяснить… что с тобой произошло.

Элли задумалась и отвела от меня взгляд, уставившись в стену за моей спиной.

— Что ты помнишь последнее, перед тем как потерять сознание? – спросил я, вновь привлекая к себе её задумчивый взгляд. — (На жестовом языке) Мы ужинали, разговаривали, потом тебе позвонили на телефон. Ты разговаривал по телефону, а я собиралась убрать со стола посуду… а после ничего, – закончила она перечислять последовательность событий. — Да, всё так и было… мне позвонил Оззи, снова насчёт своей дурацкой идеи, а затем я услышал шум на кухне, – я сделал паузу, сглатывая ком. — Когда я вернулся, то нашёл тебя... лежащей на полу… без сознания, – закончил я, уставившись в пустоту.

Элли сжала мою руку и привстала, приняв сидячее положение, а затем притянула меня к себе. Я обнял её, уткнувшись лицом в её каштановые волосы, ощущая, как её руки обвивают меня в ответ.

— Ты не переставляешь… как сильно я испугался, – прошептал я ей на ухо.

Она слегка отстранилась и с улыбкой посмотрела на меня.

— (На жестовом языке) Чтобы мой Мор чего-то испугался? Быть такого не может?! – игриво вскинула она бровь. — Глупая ты, – немного нахмурился я, но тут же расслабился и поцеловал её в лоб. – Я вообще-то серьёзно, – продолжил я. — (На жестовом языке) Извини. Я хотела тебя подбодрить. — Никогда не извиняйся за это, – я сел возле неё на край кровати и вновь обнял. — Я всё понимаю.

Так мы и сидели в тишине, обнявшись и вслушиваясь в дыхание друг друга. Я наконец-то сомкнул глаза, начиная потихоньку дремать. Однако Элли аккуратно выскользнула из моих объятий, намереваясь мне что-то сообщить.

— (На жестовом языке) Может, стоит теперь позвать доктора? — А я тебе уже надоел? – не всерьёз удивился я. — (На жестовом языке) Никогда! – улыбнулась Элли и уткнулась лбом мне в грудь. — Значит, можно и ещё посидеть, – кивнул я, поглаживая её по спине. — (На жестовом языке) А о чём… мы говорили за ужином? – спросила Элли, подняв на меня голову. — О чём? – я призадумался, стараясь припомнить.       Хм, сам разговор с Оззи я, почему-то, помню хорошо. Это «великий» деятель решился открыть своё дело и уже в который раз заманивает меня к нему присоединиться. Но вот что было до его звонка? А! Вспомнил! Но вмиг моё задорное настроение немного стухло. — (На жестовом языке) Всё хорошо? – спросила Элли. — Да, я просто вспомнил. Ты подняла тему… «расширения» нашей семьи. Помнишь?

Теперь уже Элли призадумалась, но через мгновение просияла и закивала.

— (На жестовом языке) Да! Я помню! Но нас прервал Оззи. — Да-а-а, – невесело протянул я. — (На жестовом языке) Мор, что не так? – забеспокоилась Элли.

Я вздохнул и осторожно отстранился от неё, положив ладони себе на колени.

— ...Со мной… всё не так! – ответил я, отведя от неё взгляд и уставившись в окно. Но Элли вдруг нежно обхватила ладонями моё лицо и развернула к себе. — (На жестовом языке) Ты… этого боишься? — Нет… не совсем, – признался я, глядя в её сапфировые глаза. Я накрыл ладонями её и аккуратно убрал их от своего лица. — Пойми… я вовсе не против детей, правда! Но… посмотри на меня! Половину всей моей жизни меня травили за то, каков я, пока это не научило меня давать отпор. Я… не желаю той же участи… нашему ребёнку. Это жестокий и нетерпимый мир, а к таким, как я... он особенно жесток и нетерпим.

В палате наступила тишина. Мы просто сидели, молча смотря друг на друга, пока наконец-то Элли не возвела руки…

— (На жестовом языке) Я смотрю на тебя… и вижу самого сильного, стойкого и смелого мужчину. Мужчину, которого я полюбила. И я считаю, это чудесно, если наш ребёнок будет так похож на своего отца, – она тепло улыбнулась мне и продолжила: — Потому что я знаю, что его отец сделает всё возможное, чтобы оградить его от любых бед. — ...Я… я не знаю… каким отцом я буду для него? – я взволновано посмотрел на Элли, но она лишь вновь улыбнулась мне. — (На жестовом языке) Я позабочусь, чтобы ребёнок рос в любви, а ты позаботишься о нас обоих. Я спокойна, потому что знаю тебя, Мор. Ты никогда и никому не дашь нас в обиду.

Я не знаю… что мне ей ответить. Как мне выразить словами: как сильно она для меня значит! Как сильно, мне важна её вера в меня! Я не знаю… поэтому я просто улыбнулся ей и, не сдержав радостного смеха и слёз, притянул её к себе и поцеловал...

***

2011

Вудсборо (штат Мэриленд)

      Я раскрыл глаз, сжимая кулаки, и, резко замахнувшись, со всей яростью обрушил их на раковину! От удара она раскололась, и большая её часть рухнула на плитку пола, раздробившись на несколько кусков поменьше. Вода с крана полилась струёй, заливая голый пол. Не разжимая кулак, я с размаха врезал им в зеркало, и от удара оно пошло трещинами. Не убирая кулак от разбитого зеркала, я продолжал всматриваться в искажённое подобие себя самого. То, что смотрело на меня из осколков, было в гневе, а в его взгляде осталось мало человеческого. Оно скалилось мне в ответ, тяжело дыша и срываясь на рычание.

Меня бесит его взгляд! Бесит его рожа!

Хочется сломать лобешником ему нос!

Хочется раскроить ему череп!

Я зажмурился, ощерившись и зарычав сквозь зубы.

ЖаЛкИй СлАбАк!!!

      Я вновь открыл глаза, однако теперь я вижу своё отражение в водной глади на полу. Я медленно вдохнул и выдохнул, разжимая кулак и убирая руку от зеркала. Но тотчас к онемевшим рукам начала приливать заслуженная боль, притуплённая слепой яростью. От неизбежного пореза меня уберегла лишь перчатка. Я пару раз сжал кулаки, дабы разогнать кровь и сбить боль, прежде чем уверенным шагом покинуть уборную.

***

— Ну как вы тут? – спросил я на ходу, заходя в двадцать вторую палату. — Ты как? Мне показалось, что тебе стало дурно, – забеспокоилась Аделаида, подходя ко мне. — Т-ты так резко в-выбежал, – поддержал её не менее взволнованный Вик, ранее сидевший в кресле напротив койки. — Ты порезался? – заметила Аделаида, осматривая меня снизу вверх. — Э-э-э, да. Утром, когда брился, – я виновато почесал затылок. — Простите, что заставил вас обоих поволноваться. Просто выдался очень тяжёлый день на стройке, а затем… – я осёкся на полуслове, чуть не ляпнув лишнего. — Кхм, в общем, я немного переоценил свои силы, вот и всё, – я как мог выдавил из себя улыбку, мягко положив ладонь на плечо Аделаиды. — Ох, Морт! Прости, что так внезапно тебя огорошила, просто я… – начала извиняться Аделаида, но я заметил, как её голос с каждым словом всё больше дрожал, а глаза заблестели от набирающихся слёз. Вик тоже это заметил и быстро подошёл к ней. — Ба, н-ну ты ч-чего? – обратился к ней Вик, но от его слов Аделаида только зажмурилась и прикрыла губы ладонью. Я аккуратно положил вторую ладонь ей на плечо и обнял женщину. — Вам нельзя так волноваться… всё хорошо… все живы, и это главное, – как мог, утешал я её, легонько похлопывая по спине, но Аделаида держалась, не издав ни всхлипа.       Наклонившись к Аделаиде, Вик дотронулся до её плеча, и женщина, словно узнав касание внука, взглянула на него воспалёнными глазами. Я выпустил Аделаиду и отстранился от неё с Крейном, давая им обоим время и пространство. Аделаида мягко обхватила ладонями лицо внука, всматриваясь в его глаза. А Вик просто улыбнулся ей в ответ, и от его улыбки улыбнулась и она. Аделаида зажмурилась и крепко обняла внука.       Глядя на них двоих, я ощутил радость и облегчение за то, что парень жив, но затем… в голове зародилась предательская мысль: «Что, если?» Что, если случись худшее и необратимое? Что тогда стало бы с этой пожилой женщиной, лишившись она сына? Да, за всё то время, проведённое с этими людьми, было сложно не заметить, как Аделаида видит Виктора. Для неё, он ЕЁ ребёнок. Её и больше ничей! И сегодня её чуть было не лишили его.

И это пробуждает во мне... НеХоРоШиЕ ЖеЛаНиЯ!

      Я тотчас опомнился, вовремя осознав, что мною вновь овладевает гнев. Нет, пора с этим заканчивать, пока я окончательно не ушёл вразнос. Пришло время задать пару вопросов и наконец-то узнать чёртову правду. Но в этот самый момент дверь со скрипом распахнулась и в палату вошёл, судя по белому халату, лечащий врач. — Оу! Простите, что без стука! Не хотел нарушать семейную идиллию, – быстро начал оправдываться кудрявый брюнет, однако немного напрягся, заметив в палате моё присутствие, — Э-э-э, здравствуйте! Я доктор Брафф, – поспешил он представиться. — Мортимер Шрайк, – спокойно ответил я. — Как он? – решил я спросить в лоб и кивнул на Крейна. — К-кто? А! Виктор относительно здоровый и крепкий юноша, – констатировал Брафф с улыбкой, но быстро прогнал её под моим серьёзным взглядом. — Кхм, в общем, в данный момент здоровью и жизни молодого человека ничего не угрожает. Юноша отделался испугом и… — Испугом?! Да он заикается! – не сдержался я. — Я заметил, – спокойно ответил доктор. — Позвольте продолжить. Заикание вызвано на почве пережитого стресса. К счастью, это не связано с повреждением головного мозга, вызванным асфиксией вследствие утопления. Судя по анамнезу, юношу нашли без сознания в бассейне, однако своевременно оказанная первая помощь предотвратила… более серьёзные нарушения, – он покосился на Аделаиду. — Вы хотите сказать, что его заикание… – начала Аделаида. — Со временем это пройдёт, – спокойно закончил за неё доктор Брафф, улыбнувшись женщине. — Кхм, миссис Каллиген, у регистратуры ожидают двое офицеров полиции. Они желают побеседовать с вами, прежде чем опросить вашего внука. — Конечно, я всё понимаю, – ответила она. — Хорошо, в таком случае вы бы могли пройтись со мной к регистратуре, прежде чем служителей закона допустят в палату? – попросил её Брафф. — Да, конечно, – Аделаида немного растерялась и быстро посмотрела на Крейна. — А тебе лучше ещё прилечь, я скоро вернусь. — Я побуду с ним, не спешите, – заверил я её. — Спасибо тебе, – поблагодарила она меня и вместе с доктором покинула палату, оставляя меня с Крейном наедине.

Как только Аделаида вышла за дверь, Вик уселся на край койки. Я же молча плюхнулся в кресло напротив него.

— Ну, выкладывай. Как это произошло? – спокойно задал я вопрос, выжидающе глядя парню в глаза. — У-упал в б-бассейн, – ответил Вик. — Сегодня у тебя не было плаванья по расписанию, как и тренировки, – всё также спокойно парировал я. — Так какого чёрта ты делала у бассейна?

Вик молчал, потупив взгляд в пол и разминая костяшки.

— Копов не стали бы вызывать понапрасну, будь это просто несчастным случаем. А значит, ты рассказал Аделаиде, как всё было на самом деле. Возможно не всю правду, но рассказал то, чего не решаешься рассказать мне. Почему? — Э-это моя п-проблема. Я с-сам её р-решу, – ответил Вик. — Как? Реваншем? – я наклонился вперёд. — Шикоба, посмотри на меня, – велел я ему, и Вик всё же послушался, подняв голову. — Что с твоими волосами?

Вик машинально потянулся к затылку, но тут же одёрнул руку.

— Отнекиваться бессмысленно, малой. Так что спрошу более конкретно: кто это сделал? – наконец-то задал я главный вопрос, однако про себя уже догадываясь с его ответом.

Но Вик по-прежнему хранил молчание, однако стало заметно, как он нахмурился и сжал кулаки от моего вопроса, подтверждая мою догадку.

— Ну хорошо, Штирлиц. Не хочешь говорить, тогда слушай и поправь меня, если я где ошибусь, – я откинулся на спинку кресла и продолжил: — Это был Люк Палмер. Не так ли? Со своими вечными спутниками! Хм, как их там? Эдди Виллоу, Тейлор Чейз и Коул Айзек, кажется? Ну как? Я угадал? – я старался говорить как можно спокойно, не проецируя нарастающий гнев на пацана. Он-то не виноват, но вот его молчание уже начинает меня раздражать. — Это к-касается только м-меня и его! – наконец-то заговорил Вик. — Кого? Люка? — Т-только он и я. Так он с-сказал. Это н-нужно было р-решить раз и н-навсегда! – так и не дал мне чёткого ответа Крейн, но этого уже было достаточно. Я сжал кулаки, с трудом подавив оскал. — И он забил стрелку в зале с бассейном? – предположил я. — Н-нет в раздевалке, п-после уроков, – поправил меня Вик. — Он б-был один, но к-когда я отказался и п-послал его, меня окружили. — Отказался? От чего? — Он вновь н-начал посещать т-тренировки, но т-тренер Митчелл не спешил в-возвращать его в основной с-состав. А с-сегодня в столовой он с-сказал мне, что нужно р-разобраться как квотербек с к-квотербеком. — И чего он от тебя хотел? — Ультиматум! С-сказал, что всех уже т-тошнит от моей к-косы. С-сказал, что если х-хочу остаться в к-команде, то должен её с-сбрить. — Это не ему ре… – начал я. — Я ЗНАЮ! – резко перебил Вик и даже не заикнулся от злобы. — Поэтому и послал его к ч-чёртовой матери! Но к-когда уже уходил, меня окружили его уроды и з-задавали числом! – выпалил он, после чего замолк, переводя дух.

В палате повисла гнетущая тишина.

— ...Ты… показывал побои врачу? — Они не с-стали меня избивать, а н-навалились всем скопом и с-скрутили. Затем м-меня потащили к б-бассейну и макнули г-головой в воду. Но я ч-чувствовал… как они срезают её, – он всё же потянул руку к затылку и дотронулся до обрубка. — Я п-помню только как очнулся на п-полу у бассейна, а р-рядом был наш ш-школьный охранник, м-мистер Уокер. Это он п-позвал тренера Митчелла и в-вызвал скорую. Адсила н-нашла меня уже з-здесь, но я не рассказывал ей п-правду. Так что это не она з-звонила копам. — Почему ты не рассказал ей?! — Н-не нужно её в это в-впутывать! С Люком я р-разберусь сам! — Вот как?! И что же ты тогда намерен поведать копам, когда они заявятся? — Т-тоже, что и Адсиле! — Не глупи! – всё же не выдержал я, повысив голос. — Ты сделаешь только хуже себе и ей! Пойми же! Покрывать этих ублюдков – не выход! Я свяжусь с Барнсом, он мой адвокат и хороший друг. Поверь, вместе мы сможем добиться правосудия! — Д-да? Как это с-сделал ты?! – огрызнулся Вик, вызывающе смотря на меня.       Я замер, словно молнией шарахнутый, даже и не зная, как правильно отреагировать: возразить или согласиться? Нет, а ведь парень прав. Кто я такой, чтобы говорить ему о правде и правосудии, когда сам же пошёл на поводу у шерифа, пускай и с благой целью. Благой?! Да ради его же благополучия я и согласился на сделку с дьяволом! И что в итоге?! Пацан чуть не погиб! И в этом… МОЯ вина. Да, быть может, пошли я тогда к чёрту шерифа, возможно, его отродье уже бы делило камеру с Майклом Уолшем в колонии. Вот только в отличие от меня у юноши, сидящего напротив, нашлись яйца дать отпор, а я… СДРЕЙФИЛ!

И тут я нахмурился, полностью распрямившись и одарив Крейна ответным взглядом.

Нет! Я никогда не давал заднюю! И я не сожалею о своём решении!

— Прикуси язык, – процедил я, глядя на парня сверху вниз. — Тебя там не было. А теперь слушай внимательно и заруби на носу: то, что я сделал, было необходимо. Усёк? — Да. Но и ты тогда поймёшь, почему я поступаю также, – твёрдо ответил Вик, не дрогнув под моим взглядом.

Ха! Дерзкий юнец!

      Однако он в чём-то прав. Впервые я смотрю на него не как на мальчишку. Крейну пришлось рано повзрослеть, и мне следовало понять это раньше. А ведь ранее он предупреждал меня, что так всё и будет.

В этот момент за дверью донеслись шаги, и в палату вошёл доктор Брафф в сопровождении Аделаиды и двух полицейских, к несчастью, мне знакомых.

— Депьюти Стивенс, – первым обратился я к копу, вставая с кресла. — А-а-а, мистер Шрайк. Не ожидал вас здесь встретить, – вежливо ответил Стивенс. — Это мой коллега, офицер Юджин Уайтхед, – представил он всем присутствующим коренастого, русого копа, и тот просто кивнул. — Вообще-то мы уже пересекались… в участке, – намекнул я, и Юджин тотчас заметно напрягся. — Вот как? – Стивенс вскинул бровь, покосившись на коллегу. — В любом случае я вынужден попросить вас временно удалиться. Мы должны опросить юношу о произошедшем. Это не займёт много времени. — Спасибо, конечно, за тактичность, но мне и здесь хорошо, – спокойно отказал я ему, непринуждённо улыбнувшись и скрестив руки на груди. — Простите, конечно, но при опросе несовершеннолетнего лица присутствовать могут только его опекун или члены семьи. А вы, если я не ошибаюсь, ни то, ни другое, – вернул он мне улыбку. — Но тем не менее, он близкий друг моей семьи и доверенное лицо от моего имени, – заступилась за меня Аделаида, встав рядом со мной. – И он так же вправе быть здесь. — Миссис Каллиген, я вас услышал, однако будет вполне достаточно и вашего присутствия, – ответил ей Стивенс и вновь обратился ко мне: — А вы можете просто подождать за дверью в коридоре. Как я уже сказал ранее: это не займёт много времени. — А если я откажусь? Что тогда? Попросите меня более настойчиво или вызовите на подмогу шерифа? – бросил я, подходя к копам вплотную. — Кстати о нём? Я удивлён его отсутствием. — Шериф Палмер, занятой человек и потом, почему он должен лично присутствовать? – Стивенс прищурился. — Собственно говоря, нас вызвали из школы. Охранник заявил, что нашёл школьника в бассейне, и мы здесь дабы выяснить «почему?» и «как?» он там оказался. — Вот как? А мне вот думается, что ваш шериф будет даже очень заинтересован этим делом. Но если, как вы выразились, он настолько занят, тогда я сам его навещу. Сегодня мне как раз нужно заскочить в ваш участок отметиться. — Мистер Шрайк, у вас есть, что конкретно заявить по делу или вы просто испытываете моё терпение? — Нет, что вы! И в мыслях не было. Просто, мне всегда хотелось в живую увидеть работу «настоящего» полицейского. Так что я, пожалуй, постою в том углу и понаблюдаю. Вы меня даже не заметите.

Стивенса уже явно бесило моё неповиновение, это стало заметно по его переменившемуся взгляду, коим он меня одарил.

— Вообще-то, Морт... у меня есть к тебе одна просьба, – внезапно прервала нас Аделаида, и мы оба обернулись к ней. — Офицеры, вы могли бы оставить нас на минуту? – вежливо попросила она их. — Конечно, мы будем за дверью, мэм, – Стивенс кивнул Аделаиде и вместе с Юджином скрылись за дверью.

Я проводил их обоих взглядом и после того, как дверь за ними закрылась, обратился к Аделаиде:

— О чём вы хотели меня попросить?

Аделаида покосилась на Крейна, сейчас о чём-то беседующего с доктором Браффом, и, быстро зашторив штору, повела меня к противоположному углу палаты.

— Ох, я не хотела просить их, да ещё и при Шикобе, – прошептала она мне. — Но моя дочь… в общем, я не могу к ней дозвониться весь день, а она всё не отвечает. Поэтому, я хотела бы попросить тебя проведать её. — Что? Но почему сейчас? – также шёпотом удивился я. — Поверь мне, для неё это тоже важно. Она должна знать о случившемся.       Признаться, просьба Аделаиды меня удивила, но я также понимал, что сейчас не время и не место расспрашивать её об этом. Она явно не хочет обсуждать это при Крейне, так как для него это болезненная тема. Да и Селена по-прежнему её дочь, её семья, от которой она не отказалась и за которую тоже волнуется. И потом, не мне это решать и не мне судить о её решении. Быть может Селена уже узнала о происшествии и возможно с ней действительно что-то приключилось. — Хорошо… каков её адрес?

***

Оук-Стрит, 13. Хм, это должно быть здесь.

      Я стоял в начале небольшой улицы образующую круг с одним въездом и выездом. Сейчас я нахожусь где-то в престижном районе Вудсборо, судя по частным домам, что я видел по дороге сюда. Меня интересовал тринадцатый дом, стоящий ближе всего к лесу. Глядя с моей позиции, я уже мог разглядеть его издалека, и сейчас, идя по тротуару широким шагом, у меня выдалась минутка обдумать всё то, что произошло за последний час.       Крейна с Аделаидой я оставил в клинике вместе с доктором Браффом и блюстителями порядка. Что мне ой как не нравится, но я всё же подчинился Аделаиде. Она прозорливая женщина и скорее всего решила вот таким образом предотвратить нарастающий конфликт между мной и Стивенсом, но понял я это только сейчас, уже по пути к Селене. Что тут сказать? Очень хитрый ход: разделить нас, чтобы мы ненароком не перегрызли друг другу глотки. И пускай у меня взаправду кулаки чесались на Стивенса, но я бы не стал устраивать сцены перед Аделаидой и пацаном. Особенно драки с депьюти при исполнении мне и ещё не хватало и особенно в последний день моей «каторги».       И всё же нутро поскуливает. Пускай Вик и не остался там наедине с шестёрками Палмера, но в потрохах всё равно зудит тревога. Парень был непреклонен под конец нашей беседы. Хвалю, конечно, за решительность и что отказывается крысятничать копам. Но какого чёрта, малой?! Они же чуть было тебя не утопили! Если бы не ваш охранник Уокер, дай Бог здоровья этому мужику, случилось бы худшее! И я не сомневаюсь, что этим тварям всё бы сошло с рук! Как и в прошлый раз! Нет, покуда у бразд закона стоит такой человек как Эрик Палмер с его шавками, как тот же Стивенс и ему подобные – в этом городе не сыщешь правосудия. А когда правосудие бессильно – остаётся только возмездие. И это больше всего меня сейчас и волнует в Викторе. Боюсь, как бы пацан чего дурного не удумал. Месть это, конечно, штука хорошая и оправданная (в моём понимании, естественно), но только в равной степени. Око за око, зуб за зуб. Но перегнёшь палку, и назад дороги уже не будет.

Только бы ты чего не сглупил, малой. Ох, только бы не сглупил.

      Я дошёл до небольшой ограды белого цвета, за которой лежала хорошо ухоженная усадьба, а за ней солидного вида белый дом с серой крышей. Пристройкой к нему шёл гараж, напротив которого лежала просторная площадка для стоянки. При полном обзоре этих хором я аж присвистнул. Ха, значить сплетни Мигеля не были преувеличением. Селена действительно неплохо устроилась, и если она занимает должность в Городском совете, то с финансами у неё явно получше, чем у своей матери. Хм, оградка пускай и невысокая, но довольно надёжная, хотя та, что я поставил вокруг дома Аделаиды, тоже не лыком шита. Хе, пускай Аделаида и всячески отговаривала меня от подобной затеи, но с учётом их тесной близости с лесом, ограда была необходима. А так, хоть чем-то смог ей отплатить за всё её гостеприимство и доброту. Кхм, но я отвлёкся.       У входной калитки на ограде висел домофон. Стоянка перед гаражом пустует, значит либо машина в гараже, либо отсутствует в принципе. Я нажал на кнопку домофона и стал ждать ответа. Постояв минуту, я вновь нажал на кнопку и всмотрелся в окна дома. Занавески на окнах были плотно зашторены и ни одна из них не шелохнулась, пока я, не отводя от окон взгляда, жал в домофон. Хм, Мигель, конечно, рассказывал, что она ведёт затворнический образ жизни, но любой затворник уже давно бы не выдержал моего упрямства и выбежал на улицу, кроя меня проклятьями и не благим матом. А значит либо она просто отсутствует на месте... либо с ней действительно могло что-то произойти.       Не-е-е, тут уж без меня! Чего они все от меня ждут? Что я перелезу через оградку и буду ей в окна заглядывать? Может мне ещё в дом проникнуть, дабы наверняка убедиться, что она жива-здорова? Ага, щас! Ищи дурака! Мне хватило и одного приговора за незаконное проникновение. Нет уж, дудки! Сойдёмся на первом, более вероятном, варианте. Селена, должно быть, сейчас занята на работе и просто не отвечает матери, вот и всё. Возможно, она уже ей перезвонила, пока я сюда добирался. В любом случае, нужно возвращать в клинику, а по дороге позвоню Аделаиде и отчитаюсь ей.       И с этой мыслью я развернулся назад и направился вдоль ограждений к выходу с Оук-Стрит. Эх, только время зря на неё потратил, но хотя бы прошёлся и немного остыл. Да уж, спасибо вам, Аделаида! Однако пройдя всего лишь два дома, я увидел заехавший на улицу серебристый Мерседес-Бенц C-класса. Автомобиль проехал мимо меня и, сбавив скорость, притормозил напротив въездных ворот дома Селены.

Ну надо же, на ловца и зверь бежит!

      Я тотчас поспешил назад, пока ворота только начали открываться перед машиной. А когда машина заехала на стоянку, я воспользовался моментом, покуда ворота всё ещё открыты, и быстро зашёл за автомобилем следом. Пока я подходил к авто, его водительская дверь открылась, и из него вышла, как я мог догадываться, Селена Каллиген. Она встала возле машины, придерживая одной рукой её дверь, одетая в строгое деловое платье, видать только что с рабочего места. Голову украшала длинная грива чёрных волос, а лицо практически как две капли воды Аделаиды, только моложе на лет тридцать. Однако она больше походила на европейку, нежели на коренную американку как её мать. Скорее всего, это она унаследовала от отца и могу предположить, что внешность во многом помогла ей пробиться в люди. — Селена Каллиген? – начал я первым, спокойно подходя к ней. — Да, а кто спрашивает? Кто вы? – насторожилась женщина, явно не решаясь отходить от машины. — Меня зовут Мортимер Шрайк, – я представился, остановившись напротив неё. — Я слышала про вас. Слушание три месяца назад с сыном шерифа. — Да-а-а, это я. И напомню, дело я тогда выиграл. — Зачем вы пришли? — Я здесь по просьбе вашей матери. Она волнуется за вас, так как не могла до вас дозвониться и… — С чего это моей матери поручать вам работу гонца? — Э-э-э, не знаю, рассказывала ли вам миссис Каллиген или нет, но за прошедшие три месяца я успел познакомиться с вашей матерью и она… — Нет, она мне о вас не рассказывала. Мы редко когда созваниваемся. А сегодня мой телефон вышел из строя, и я сдала его в ремонт. Что-то ещё? — Это, конечно, радостно слышать, потому что ваша мать распереживалась, что с вами могло что-то произойти. — И с чего это вдруг, со мной что-то произошло бы? — Потому что сейчас ваша мать в клинике вместе с вашим сыном, – твёрдо сказал я, глядя женщине прямо в глаза, сверху вниз. — Вы ошиблись, у меня нет сына, – холодно ответила женщина, даже не дрогнув. — Вы это щас серьёзно?! Вы не отрицаете, что Аделаида Каллиген – ваша мать, но отмалчиваетесь от Виктора Крейна – вашего сына?! — Послушайте, моя мать велела вам меня найти – вы это сделали! И если вы наконец-то позволите, я перезвоню ей, как только зайду в свой дом и как только вы покинете мою территорию! — Я здесь не только за этим. Аделаида считает, что вы должны быть в курсе случившегося с Виктором... пускай её взглядов на ваш счёт я не разделяю. — Вот как? Ну что ж, в таком случае рада была с вами познакомиться, а насчёт всех подробностей я спрошу у неё по телефону. — Вы не собираетесь поехать в клинику? Узнать обо всём у неё лично? Спросить, что стала с вашим сыном? Увидеть в живую, что с ним сотворили! — В последний раз я попрошу вас уйти, иначе я вызову полицию и чтобы вы знали, здесь кругом камеры видеонаблюдения. — Я услышал вас и с первого раза, дамочка. Просто хотел ещё немного с вами потолковать. Понять, что вы из себя представляете. И знаете, как по мне, вы всё довольно грамотно устроили. — Вы о чём вообще?! — Ну, у вас хороший дом, практически что особняк, отличная машина, престижная должность. Вы многого добились, несмотря на ваше происхождение. Как удачно ваш второй муженёк сыграл в ящик, да и от единственного напоминания о Киде вы лихо избави…       И тут моё лицо обожгло как огнём. От удара я прищурился, но взгляда от Селены не отвёл. Она стояла передо мной, изничтожая меня взглядом. От упоминания имени отца Виктора её глаза расширились, дабы в следующий миг налиться кровью, а губы дрогнули, дабы затем искривиться в оскале. От резкого взмаха её длинная грива растрепалась и упала ей на лицо, но она продолжала прожигать меня бешеным взглядом сквозь пряди волос. — Кто вы такой? ДА КТО ВЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ СУДИТЬ МЕНЯ?! – яростно прорычала она, дрожа от гнева. Клянусь, нутром чую, как она сдерживается, дабы не выцарапать мне глаза. Ну что ж, своего я добился. Я хотел задеть её за живое. Хотел, чтобы ей стало больно также, как сейчас больно Аделаиде и Вику. — Вы правы, никто, – я ухмыльнулся, довольный её реакцией. — Просто чужак, которому не плевать на пацана, в отличие от его матери. — Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ! — Не утруждайтесь, я сам как раз к ним направляюсь. Не сказал бы, что был рад нашей встречи. Всего доброго, мэм, – вежливо кивнул я ей напоследок и, развернувшись, вышел через распахнутые ворота на тротуар Оук-Стрит.       Я шёл вдоль улицы, удаляясь от дома Селены всё дальше с каждым шагом и только отойдя на приличное расстояние, наконец-то потёр ушибленную щёку. Мда, смачно же зарядила. Аж полхари онемело! Видать, я конкретно так её взбесил. Как говорят: «в тихом омуте черти водятся». Хе-хе, что-то мне теперь думается, что взрывной характер Вик унаследовал не только от Кида.

***

Хм, что-то здесь не сходится.

      По дороге в полицейский участок у меня выдалось время ещё раз прогнать мой с Селеной диалог. Зачем? Признаться, и сам до конца не понимаю, но что-то меня смутило в её реакции. Мои слова её задели, чего я, собственно, и добивался, но взбесило её именно упоминание Кида. Его имя и послужило триггером. Она даже не задумывалась о возможных последствиях, ибо никак не знала, что я за человек и как я сам могу отреагировать в ответ. И всё же, она не колеблясь отвесила оплеуху шкафу, выше её на две головы! Такая праведная ярость говорит о том, что Кид был и остаётся ей небезразличен. Но тогда почему, во имя всего святого, она отреклась от сына?! Она даже отрицает сам факт его существования! Но зачем?       Хм, возможно, я смотрю на ситуацию не под тем углом? Зачем вообще отрицать существование сына перед незнакомцем? Чтобы защитить? Но от кого?! И если ему грозит опасность, зачем отдавать его на попечительство своей престарелой матери?! Как пожилая женщина сможет уберечь его от опасности?! И главное от какой?! Да нет! Это бред какой-то получается! Точки соприкосновения, конечно, есть, но всё равно что-то не стыкуется. Слишком много противоречий и нелогичности в поступках! Арргх! Да какого чёрта?! Чем я вообще занимаюсь?! Аделаида дала мне поручение, я его выполнил! Не знаю, свяжется ли теперь Селена с матерью или нет, мне откровенно наплевать! Но… но позвонить и уточнить, как она там сейчас с пацаном, пожалуй, стоит. Из-за нового знакомства и разгадки теории заговора я совсем запамятовал позвонить Аделаиде, как и планировал.

Эх, вот только не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

      Ибо сзади раздался резкий и противный вой сирены. Я тотчас обернулся на него, встретившись с медленно подъезжающей к обочине тротуара полицейской машиной. Автомобиль остановился аккурат параллельно мне, водительское стекло опустилось, и из салона показался шериф Палмер.

Вот же дерьмище.

— Доброго дня, мистер Шрайк, – вежливо поздоровался он, приветливо улыбаясь. — Сегодня вы на прогулке, как я погляжу. — Да, – коротко бросил я, не став здороваться в ответ. — Должен отметить, вас редко заметишь в подомном районе. Вы кого-то навещали? — Нет, просто присматриваюсь. Вот думаю, может осесть где-нибудь здесь. Говорят райончик солидный, тихий и ухоженный. — Верно, говорят, – протянул шериф, изучая меня взглядом. — Я, признаться, удивлён, что вас заинтересовала перспектива жить в подобном месте. — А почему бы и нет? Или считаете, что я для подобных мест слишком хорош? — Нет просто боюсь вы вряд ли здесь впишитесь, – намекнул шериф и быстро добавил: — Без обид, конечно же. И в мыслях не было вас оскорбить. — Шериф, вы чего-то конкретно от меня хотели или просто решили поздороваться? — Вообще-то, да. Мне поступила жалоба от жительницы здешнего района – мисс Селены Каллиген, – доходчиво пояснил шериф.

Вот же... Арргх! Сам же, старый дурак, и нарвался!

— Хм, должен отдать вам должное, шериф. Среагировали вы оперативно, – безрадостно подметил я. — Не стоит. Просто я проживаю поблизости, и мне повезло оказаться неподалёку. — И вы лично отреагировали на вызов, дабы задержать меня? — О нет, не задержать, – неожиданно возразил шериф и продолжил: — На ваше счастье, мисс Селена Каллиген позвонила лично мне, а не в участок. Я попросил её, пока что, не подавать на вас жалобу в официальной форме, а позволить мне самому разобраться... в сложившейся ситуации. — И какого же рода жалоба? – всё же решил уточнить я, скрестив на груди руки. — Проникновение на частную территорию, угрозы... – начал перечислять шериф. — Это её слова и ваши? – тотчас перебил я его, не дав договорить. — Поаккуратнее, Шрайк. Клевета на вышестоящего офицера при исполнении карается законом, знаешь ли, – предупредил Палмер серьёзным тоном, но сразу же расслабился и вновь вежливо улыбнулся. — Кстати говоря о наказании. Если память мне не изменяет, сегодня ваш последний день отработки, однако в участке мне сообщили, что после работы вы так и не отметились. — Я задержался. Были дела… личного характера, – проговорил я, глядя шерифу прямо в глаза. — А насчёт посещаемости, так я как раз направляюсь к вам по этому делу. — Даже так? – бросил шериф. — Что ж, вот так совпадение, я тоже как раз туда еду. Заодно и доставлю вас по назначению. — Спасибо, конечно, но мне лучше пройтись. Сегодня мне нездоровится. Боюсь, как бы в машине меня не укачало. Так что я, пожалуй, подышу свежим воздухом. — И всё же я настаиваю. У вас всё равно ещё будет время на прогулку после. Так почему бы не поставить точку в вашем вопросе как можно скорее? — И всё же я откажусь. Всего доброго, – попрощался я с шерифом и зашагал дальше по тротуару. Однако автомобиль тоже тронулся, медленно катясь вдоль обочины и не отставая от меня. — Залезай в машину, – донеслось из авто. — Есть разговор касательно Виктора Крейна.

Я тотчас замер. Автомобиль поравнялся со мной и остановился. Трижды выматерившись в уме, я всё же схватил дверную ручку авто, однако дверь была заперта.

— На заднее, – приказал Палмер.

И почему у меня такое предчувствие, словно это ловушка?

      В полицейских машинах, между задним и водительским местами установлена решётка. Если туда сунусь – окажусь в клетке на колёсах. Конечно, выломать решётку ногой или разрезать ножом мне составит труда, но это займёт каких-то пару-тройку лишних секунду, которых у меня может и не оказаться. Срань! Я ведь могу просто послать его и пойти своей дорогой! Но как бы ни было противно это признавать, нам действительно есть что «обсудить».       Вновь выматерившись напоследок, я с раздражением открыл заднюю дверь машины, стянул с плеча рюкзак, бросив его на сиденье, и только затем залез сам. Только после того, как я с силой захлопнул за собой дверь, машина тронулась с места. Хорошо ещё, что нож я зачастую ношу сзади на поясе, под одеждой. Клянусь, если шериф вздумает сглупить, он об этом сильно пожалеет. Пристёгиваться я, конечно же, не стал, не хочу давать этому уроду ещё большее преимущество. — Я весь внимание, – процедил я, всматриваясь в зеркало заднего обзора. В его отражении виднелось лицо шерифа. — Депьюти Стивенс доложил мне об инциденте, произошедшем сегодня в школе после уроков. Виктора Крейна выловил из бассейна школьный охранник, он же и вызвал на место происшествия полицию. К тому моменту юношу уже доставили в городскую клинику, и когда мои коллеги прибыли, дабы опросить «потерпевшего», то наткнулись на тебя в его палате. — Скажите лучше то, чего я не знаю, – огрызнулся я. — Хм, ну что ж, справедливо. Видишь ли, из слов Виктора около трёх месяцев назад их команда играла против «Грифонов» Гейтерсберга. И парень утверждает, что в тот вечер столкнулся с несколькими очень ярыми фанатами «Грифонов». Это были школьники из Гейтерсберга, и они предприняли попытку похитить школьного талисмана команды прямо на его глазах. Виктор вмешался и остановил их. А произошло это столкновение в зале с бассейном. И вот спустя какое-то время, Крейна вылавливают из этого самого бассейна. — То есть, по-вашему, это было мщение отморозков из соседнего города?! — Что я говорю, так это то, что судя по их описанию, нападавшие были в масках, как и в тот вечер. Виктор описал их как четверых подростков, примерно его возраста. — Это его слова или ваша легенда, которую вы ему навязали?!

Машина резко затормозила, однако я успел среагировать, сгруппировавшись, но всё-таки врезавшись в решётку. И также быстро я вернулся в исходное положение, а тем временем Палмер отстегнул ремень и развернулся ко мне, прожигая взглядом.

— Не знаю, что ты себе навыдумывал, но постарайся понять – дело закрыто! — Что, вот так оперативно? – с сарказмом удивился я. — Это дело будет передано на расследование в полицейский отдел Гейтерсберга! Теперь оно не в нашей юрисдикции! – продолжал оправдываться Палмер. — Как удобно! Должен признать, в этот раз карты действительно сложились в вашу пользу. — На что ты намекаешь?! – прошипел Палмер. — Видишь ли, я не верю в совпадения, – я вплотную наклонился к решётке. — Я мог бы назвать совпадением выходку отморозков из Гейтерсберга. Но вот то, что твой сын недавно вернулся после травмы в команду? Ц-ц-ц, я так не думаю. — Если ты намекаешь… — Я ни на что не намекаю, шериф. Я это знаю. Это было твоё отродье. И поверь, было несложно догадаться, просто сопоставив факты и учитывая прошлую историю. Твой садист сговорился со своими шавками и напал на Крейна, заманив его в раздевалку. Затем они скопом притопили его, дабы несильно брыкался, а когда парень перестал барахтаться, срезали его косу и оставили в бассейне! Это уже непросто око за око, шериф! Это намеренная попытка убийства! Я предупреждал тебя, что будет, если мальчишка или старуха пострадают! ТЕПЕРЬ ЖЕ ПЕНЯЙ НА СЕБЯ! – прорычал я. — Т-ты сумасшедший, – опешил шериф, однако быстро взял себя в руки. — Быть может, ночёвка в камере остудит твою голову, прежде чем пускать тебя обратно в люди, – промолвил он, разворачиваясь к рулю и пристёгиваясь, но тотчас замер, услышав мой смех. — ХА-ХА-ХА! Что, шериф?! Решил с дружками вновь устроить мне поучительную порку?! – продолжал я издёвку. — Тебе следовало повесить меня на моём же ремне, пока я сидел в одиночке! — Я не знаю, о чём ты говоришь! — Да заткнись ты уже. Можешь хоть весь участок с собой за компанию притащить, но я выберусь, и это я тебе гарантирую. Поэтому позволь дать тебе совет: если не хочешь в дальнейшем проблем, просто вывези меня за черту города на пустырь и там же пристрели. Вот только патронов смотри не пожалей. — ЗАТКНИСЬ! — О-о-о, я что, твои мысли прочитал? – прошипел я ледяным голосом, вплотную вжавшись лицом в решётку и схватившись за её прутья обеими руками.       И в этот момент я заметил, как Палмер, не глядя, потянулся рукой к кобуре с револьвером. Время замедлило свой ход от адреналина. Я тотчас откинулся на спину и со всей силой пнул ногами в левый нижний угол решётки. Полностью снести решётку у меня не вышло, но отогнуть её угол вполне. От удара сама решётка деформировалась, открывая окно к водительскому сиденью. Палмер ощутил мой удар и тут же обернулся, только чтобы напороться на мою руку, клешнёй сомкнувшейся на его горле мёртвой хваткой. Он открыл рот, издав сиплый хрип, и вылупился на меня через решётку воспалившимися глазами. Однако у него хватило сил навести на меня револьвер. Раздался характерный щелчок предохранителя, но я не дал шерифу такого удовольствия и резко дёрнул руку на себя. Палмер врезался лицом в решётку и тотчас замер, ещё больше выпучил глаза. Я ощутил, как мою руку обдало горячей кровью. Эрик напоролся шеей на выломанные прутья решётки и теперь беспомощно хрипел и булькал. Револьвер выпал из его бесконтрольно дёргающейся руки. Не отводя взгляда от данного зрелища я вцепился второй рукой в прутья решётки и, не выпуская из хватки Палмера, толкнул его вперёд, снимая с прутьев. В тот же миг из раны на шее струёй хлынула кровь, всё больше заливая мою руку, самого Эрик и водительское сиденье под ним. Но Палмер всё ещё оставался в сознании. В шоке, но в сознании.

Ничего, скоро он отрубится от кровопотери. Хм, а с другой стороны…

Со всей силой я резко рванул Эрика на себя, заставляя его вновь врезаться лицом в решётку, дабы затем снова отпихнуть назад и вновь удар...и снова... и снова... И СНОВА…

— Шрайк?! – голос шерифа Палмера вмиг развеял наваждение.

Это, блядь, что щас было?!

Я тотчас моргнул, прогоняя яркий образ и мельком осмотрелся, отмечая, что машина в движении, а не стоит.

Значит... мы и не останавливались вовсе?

— Д-да? – единственное, что я смог выдавить, всё ещё собираясь с мыслями и приходя в себя. — Вы неважно выглядите, – подметил шериф, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Я говорил... что мне нездоровится. Вы о чём-то говорили? — Да и я повторюсь. Виктор описал нападавших как четверых подростков. Приблизительно все четверо его сверстники, – повторил Палмер последнее им сказанное. — А... вот как? Так получается... дело закрыто? — К сожалению – да. Дело передадут на расследование в Гейтерсберг. Всё, что мы можем сделать на данный момент, это усилить охрану в учебных заведениях, дабы подобное больше никогда и ни с кем не повторилось. — А... вот как? – машинально повторился я. — Э-э-э, да-а, – протянул шериф, с подозрением косясь на меня. — Кхм! Я уже отдал распоряжение, дабы днём школу патрулировали несколько офицеров. — Ясно, – неопределённо заключил я и после отвернулся от шерифа, сделав вид, что всматриваюсь в окно.       В салоне автомобиля стояла напряжённая тишина. Краем глаза я следил за тем, как шериф периодически переводил взгляд с дороги на меня через зеркало заднего вида. И вот наконец-то показался полицейский участок, стоящий в центре развилки. Одна из этих дорог вела к выезду из Вудсборо. Машина заметно затормозила перед участком, только чтобы повернуть на развилке и начать вновь набирать скорость. — Вы пропустили поворот, шериф, – спокойно подметил я очевидное, а мысленно уже готовясь к худшему исходу. — О, я в курсе. — Какие-то проблемы, шериф? — Нет. У меня никаких, а вот у тебя – возможно. — Тогда, пожалуй, мне стоит позвонить своему адвокату. — Это не потребуется, Шрайк. Поверь, я воочию убедился, насколько хорош твой юрист и не сомневаюсь, что ты выкрутишься и из этой ситуации. Однако терпеть твою наглую морду ещё девяносто дней я не намерен! — О чём это вы?! — А сам как думаешь?! Из всех возможных жителей Вудсборо ты умудрился впасть в немилость к члену Городского совета. Теперь-то дошло?! — Если я не ослышался, то обвинение ещё не выдвинуто. — Да, но оно возможно! Не говоря уже о том, что ты засветился на камере видеонаблюдения и я уверен, что на записи тебя будет отчётливо видно. — Мы просто разговаривали. — Это твои слова против её! Пораскинь мозгами, Шрайк! Ты нарушил условия содержания. Да, сегодня последний день твоего административного наказания, но он ещё не окончен. И теперь из-за твоего безрассудства тебе грозит продление срока, если дело дойдёт до прокурора, конечно. Но, как я уже говорил ранее: тебе повезло, что Селена обратилась ко мне, а не в участок. — И что же вы тогда намерены со мной делать, шериф? — Скоро сам всё узнаешь, – туманно ответил он.

Значит, жребий всё же брошен?

      Я молчал, ибо задавать вопросы из разряда «куда ты меня везёшь?» не имело смысла, всё и так было очевидно. Срань! Я как жопой чуял, поэтому заранее упаковал своё барахло в рюкзак. А так, если всё же предстоит делать ноги, то хоть не с пустыми руками и без ветра в кармане. — А ты уже довольно долго в нашем городе, как не посмотри, – неожиданно заговорил Палмер, с такой обыденностью, словно мы с ним приятели и сейчас просто едем в бар. — Да и с миссис Каллиген и её внуком ты довольно хорошо сблизился, – продолжал он констатировать факты. — А я уже было думал, что этап с угрозами и шантажом пройден, – решил и я нарушить гнетущее молчание саркастическим замечанием. — Что вы! Отнюдь! Я даже рад за них, – неожиданно улыбнулся шериф. — В их семье мужчины мрут как мухи! А так, то вот хотя бы ты, пускай и недолго, однако смог стать для парня авторитетом. Эх, тяжело же ему пришлось, конечно, расти, не зная отца, затем лишиться отчима, а после и родная мать отреклась. Бедняге не позавидуешь. А когда придёт назначенный час и миссис Каллиген нас всё же покинет – парень останется совсем один. Один в этом проклятом городе, – начал под конец уже откровенничать Палмер. — Ты пусть и не так долго в нашем городке, но до тебя должны были доходить слухи о Селене Каллиген. Да, многие считают, что она сама замешена в смерти второго мужа, но вот лично я в эти сплетни не верю. У несчастной вдовы было железно алиби в тот день. Однако что поделаешь, народец у нас уж больно стал параноидным после инцидента пятнадцать лет назад. Да уж, ну и резня тогда произошла. Но я вовсе не об этом сейчас. А вот обстоятельства гибели её первого мужа уже более интересны. Хочешь послушать? – спросил он у меня, зыркнув в зеркало.

Но я по-прежнему молчал, продолжая не сводить с шерифа глаз и не выдавая, как напряжено моё тело, а рука непринуждённо лежит на поясе.

— Да, знаю, что хочешь! По глазам вижу! – ухмыльнулся Палмер. — А судя по выражению твоего лица, миссис Каллиген не вдавалась в подробности гибели первого зятя. Ну, оно-то и понятно. В общем, Кид Крейн работал охранником на какую-то фирму, название её уже не вспомню, но знаю, что не местные ребята. Короче, их штаб располагался в Огасте. Дело было в разгар зимы, не такой, как сейчас. О, нет! Тогда осадки заметали дороги и перекрывали движения, а на города обрушивались метели. В общем, Киду было поручено вместе с напарником доставить в эту Огасту какой-то очень ценный груз. Что это был за груз, к несчастью, мы, наверное, так и не узнаем. Но известно, что они оба отвечали за него головами. Однако его напарник решил рискнуть и прибрать груз себе. Возможно, он даже всё заранее спланировал, а возможно, его неожиданно посетило озарение. Так или иначе, а между ними возникла перепалка в дороге, и напарник Кида оглушил его, а затем вытолкал из машины. Тогда в пути их настигла буря, и бедолага Кид оказался один, вдали от города, посреди снежной бури. Шансов добраться до ближайшего поселения у него не было. Бедняга замёрз насмерть, наверняка перед смертью проклиная того ублюдка. И ты, наверное, сейчас задаёшься вопросом «на кой чёрт я это тебе рассказываю?» Но позволь сказать тебе как отец «отцу»: то, что ты делаешь, не принесёт блага мальчишке. Ты уже позволил ему к себе привязаться. И вот теперь тебе придётся его покинуть, как до этого отчим, а до него родной отец. — К чему вдруг такие откровения на отцовские темы? – наконец-то подал я голос после долгого молчания. — Просто хочу... провести черту. До твоего появления в моём городе у нас был свой быт, скажем так. Я уже говорил тебе, что мальчишки должны решать свои проблемы по-мужски, но вот появился ты и решил сыграть в доброго самаритянина, тем самым всколыхнув наш город. Должен тебе сказать, мы пятнадцать лет жили тихо и мирно, пока ты, по воле случая, невезения и собственной глупости не забрёл в Вудсборо. Но вот теперь назначенный срок истёк, и я наконец-то могу исполнить свой долг, а именно в твоём случае – вынести мусор.       Палмер дал по газам, и машина резко остановилась. Я по-прежнему не сводил глаз с шерифа, однако он просто уставился в лобовое стекло, смотря в пустую даль. Но затем Палмер потянулся рукой к бардачку, а я же параллельно ему потянулся за ножом. Бардачок открылся, и шериф извлёк из него белый лист бумаги. После чего он отстегнулся и развернулся ко мне, просовывая лист через прутья решётки. — Этот документ уже заверен судьёй Фэннингом с моей инициативы. Как видишь, я заранее подготовился. Конечно, я планировал вручить его тебе официально в участке, а не в машине, через решётку. Кхм, в любом случае, Мортимер Шрайк, теперь вы полностью оправданы перед законом и являетесь законопослушным членом общества. Поздравляю. Запрет об ограничении вашего перемещения в пределах Вудсборо официально снят. Теперь вы свободны как птица и вольны идти практически в любом направлении. — Спасибо, – коротко бросил я, не расслабляясь. — Идя по шоссе вы дойдёте до Уолкерсвилла. Хороший город. Оттуда вы сможете попасть куда пожелаете. — У меня уже есть билет на ночной рейс, – спокойно возразил я. — Очень жаль, что вам пришлось потратить на него сбережения. Но возможно вам ещё повезёт и он будет проезжать мимо, пока вы будете направляться в Уолкерсвилл. — Вот как? А если я решу, как все нормальные люди сесть на свой автобус со станции в Вудсборо. Что тогда? — Не советую этого делать, – со сталью в голосе протянул Палмер. — Позволь дать тебе напоследок совет – НЕ возвращайся. Услуга за услугу: я избавил тебя от Вудсборо, а теперь, будь любезен, избавь всех нас от себя самого. Вернувшись, ты сделаешь хуже только самому себе. И я сомневаюсь, что тебя устраивает перспектива задержаться в Вудсборо ещё на четверть года. А теперь сделай мне одолжение: выметайся из моей машины и держись подальше от МОЕГО города! – наконец-то закончил шериф.       Какое-то время мы просто молча сверлили друг друга взглядами, пока я всё же медленно не накинул на плечо рюкзак и также осторожно открыл дверь, дабы выйти наружу. А после я с силой захлопнул дверь и отошёл от машины назад, наблюдая за тем как шериф Палмер разворачивается на дороге и направляется обратно в сторону Вудсборо.

***

      И вот, я вновь... наедине с самим собой. Посреди пустыря. С обеих сторон от шоссе раскинулось бескрайнее, голое поле и только линии электропередач говорят о присутствии города поблизости. Проклятье, а здесь довольно ветрено! Повезло, что ещё осадков не навалило. Скомкав в руке документ, я затолкал его в рюкзак, а после застегнул кожанку и натянул на голову капюшон. Весь день сегодня пасмурно, да и солнца уже практически неделю не видать. Хм, даже не знаю, что хуже: дождь или первый снегопад. В любом случае, ждать на месте, дабы это выяснить, мне как-то не хотелось. Поэтому размеренным шагом, экономя силы, я зашагал по грунту в направлении к Уолкерсвиллу.       А что ещё остаётся? Мне очень доходчиво разъяснили, что здесь мне не рады. Так что гори синим пламенем Вудсборо! Я три месяца ждал этого момента! И вот наконец-то я вновь в пути, пускай теперь и на своих двоих. Мда, своего верного железного скакуна я так и не выкупил, хотя и смог сколотить нужную сумму, но меня опередили. Гадство! Хотя, нет! Оно и к лучшему! Больше не будет повода куда-то ездить! Да я вообще вряд ли высунусь из Портленда, как только до него доберусь. Поездка выдастся долгой, с несколькими пересадками, но зато быстрее, чем я бы добирался на байке.

Да уж, непростая всё же вышла ситуёвина, зато хоть будет что вспомнить…

Я замедлил шаг, рука потянулась к груди. Расстегнув зиппер кожанки, я нащупал ловец снов, подаренный мне Аделаидой. Склонив голову, я всмотрелся в него, лежащего на моей ладони, и даже не заметил, как полностью остановился.

      Значит, так всё и будет? Я просто сейчас развернусь и уйду. Не оборачиваясь. Словно меня здесь никогда и не было. Да, признаю, всё слишком быстро завертелось, и я не так всё это планировал. Но вот я здесь. В конце концов, к этому всё и вело. О моём уходе они оба были осведомлены заранее. К тому же, я и никогда не умел прощаться. Да, уйти вот так внезапно, не попрощавшись, будет свинством, но возможно… так даже будет лучше. Уж лучше пускай сердятся на меня. А что, если Аделаида начнёт волноваться? Ей и так сегодня досталось, сначала Вик, а теперь вот я. Нет! Просто, позвоню и попрощаюсь с ними по телефону. Но что им сказать-то? Арргх! Не знаю! Солгать, что, мол, рейс перенесли? Да нет, это бред! Правду? Нет, это тем более не вариант! Я никогда не желала втягивать их в мою вражду с шерифом!

Тогда как мне быть?

С раздражением я резко сорвал ловец снов с шеи. От рывка его шнурок порвался, и я быстро спрятал амулет в карман кожанки.

      Не морочь себе голову! Кем ты себя возомнил?! Думаешь, они нуждаются в тебе? Нет! Это ты нуждаешься в НИХ! Признай это наконец! Как бы ты не старался держать дистанцию, но в итоге ты сдался и пустил всё на самотёк! Блядь! Палмер был прав! Я заигрался, но теперь пришла пора перестать дурачиться и браться за голову! Всегда помни и никогда не смей забывать, КТО ты! И ЧТО ты совершал! Ты всерьёз думал, что после всего тобою совершённого у тебя есть право на нормальную жизнь?! Опомнись уже наконец! И вернись в реальность! Ты ВЫРОДОК с руками по локоть в крови! Заслуживающий только того, чтобы быть забитым насмерть как бешеное ЖИВОТНОЕ! Коим ты всегда и являлся… но успел позабыть...

Мы никогда не изменимся... никогда не перестанем быть… МоНсТрОм...

Я машинально извлёк из кармана вибрирующий телефон. Проклятье! Это Аделаида! Несколько минут я просто всматривался в дисплей, но всё же отклонил вызов.

Вот и всё. Что сделано, то сделано.

Я выдохнул, покачав головой и поудобнее перехватив рюкзак, зашагал дальше вдоль шоссе к Уолкерсвиллу. Но внезапно, в этот самый миг, сверху донеслось знакомое карканье, от которого волосы на затылке стали дыбом.

— КАР-Р-Р!

♪♫ Hell's Comin' with Me ♫♪

Ворон рассекал небо, кружась высоко над рослой фигурой внизу. Морт задрал голову, скинув рукой капюшон, неотрывно следя за полётом чёрной птицы.

— КАР-Р-Р! – вновь издал ворон, беря крен вправо, избегая воздушного колодца.       На открытой местности властвовал сильный ветер, но ворона это словно нисколько не волновало. Даже наоборот! Казалось, что чёрная птица сознательно бросила вызов нелётной погоде, рискуя жизнью. А его звонкое карканье было подобно смеху. Но с какой целью? Неужели инстинкты не вопили ворону, что лучше переждать непогоду, найти убежище, схорониться? Но ворон был непреклонен. Он пролетел над мужчиной, держа свой путь к городу, лежащему перед ним с высоты птичьего полёта.       Морт всё это время непрестанно следил за глупой птицей, провожая её взглядом. Вначале он просто обернулся вслед за вороном, но когда птица исчезла из его поля зрения, он полностью развернулся на сто восемьдесят градусов, продолжая смотреть удаляющемуся ворону в след. А ворон всё отдалялся, постепенно становясь небольшим чёрным пятном на фоне серого как пепел неба. И вот прошла секунда, подобно удару сердца, затем вторая, третья и вот Морт сделал шаг, затем ещё один и ещё. Шаг становился всё уверенней и быстрей.       И если бы в этот самый час мимо Морта прошёл бы какой-нибудь путник, ему бы бросились в глаза не его бледная, как мел, кожа, седые не по годам волосы или алые, как кровь, глаза. О, нет. Первое, что ему бы непременно запомнилось, это его широкая ухмылка, с каждым шагом всё больше перерастающая в оскал…