Секрет жатвы

      Высокие пики католической церкви уходили вверх, разрушая своими острыми концами тишину и спокойствие, царящих на открытой местности. Потемневший красный камень здания сыпался, стоило только подуть со стороны моря сильному порыву ветра. Осколки падали вниз, отбивая ритм, словно каблуки, обутые на ноги какой-то еще не научившейся ходить на них девушки. Витражи и окна оставались единственными вещами, которые возносили здание к божественности. Лишь их сестры и братья протирали, не жалея сил, сохраняя, как самое драгоценное в этом мире. Это было странно и неправильно. За стеклом словно находилось то, что не должно было ругать людей за их неуважительное отношение к величеству собственного дома. И все, как один, боялись его гнева. Готические узоры расплывались по верхушке здания, сходясь на фигуре бога, спрятанной под треугольным колпаком выступа крыши.       Кадзуха сидел на одной из надгробных плит кладбища, находившегося в ста метрах от церкви, внимательно наблюдая за тем, как небольшой черный котенок поедает предоставленное ему угощение в виде тушенки. Кажется, тот был очень доволен, ведь издавал такие громкие чавкающие звуки, что парень, сидящий рядом с ним, улыбнулся, нагибаясь, чтобы провести пальцами по его гладкой шерстке. Вот только малыш оказался против и, подпрыгнув от неожиданности, развернулся, прошипел какое-то интересное кошачье ругательство и скрылся за ближайшим склепом, заползая в небольшую дыру отсутствующей части кирпича.       Посмотрев вслед тому, Каэдэхара оглядел округу. За пролеском, который рос прямо на кладбище, разрывая некоторые из могил, находился высокий склон. Оттуда доносился шум прибоя, притягивающий своим легким ветерком и водой, зазывающей в свои объятья. Вот только едва ли в парне было хоть какое-то желание кинуться в объятья моря и ощутить на себе обманчивое тепло воды.       Слегка поежившись от холода, он встал со своего места, поправляя темно-серую рясу, которую выдавали каждому ребенку приюта. Она не нравилась Кадзухе. С удобством он не мог поспорить, но причислять себя к числу этих фанатиков шестнадцатилетний юноша не хотел. Он не особо верил во все то, что учил и чем занимался. Молитвы выходили у него машинально, латынь он выучил из чистого любопытства, а помогал в уборке старшим от безделья. Ему не нравилось общаться с детьми, что попали сюда из верующих семей. Те яро утверждали, что мир был создан Богом, если допускали ошибки, грешили на Дьявола, каждую ночь читали перед сном молитвы и обходили Каэдэхару стороной, ведь тот ни во что из этого не верил и ничего подобного не делал. Но ему было спокойно и одному. В конце концов, он не задержится тут надолго. Через пару лет ему выдадут документы и отправят в одно из церковных училищ, закончив которое парень оказался бы полностью свободен от обетов, окружающих его фанатиков и остального. К тому же, видел он намного больше, чем могли себе представить работники этого места.       Идя по тропинке, Кадзуха прислушивался к хрусту пожухлых листьев. Была уже середина осени, а значит совсем скоро должен выпасть снег, закрывая все своим белым покрывалом. Тогда и церковь больше не будет казаться настолько мрачной, как сейчас. Лишь в период зимы она казалась действительно величественной и священной. Сейчас она могла лишь вселять ощущение, что по коридорам ходят немые призраки, плачущие о своей смерти.       Роза ветров на верхушке одной из крыш протяжно застонала, говоря о том, что ветер сменил свое направление. Внутри здания сегодня кипела жизнь. Топот служащих можно было услышать, даже стоя за дверью. «Что там случилось?» — спросил сам себя парень, заглядывая внутрь, не припоминая того, что за свои пять лет, проведенные в этом месте, он хоть раз слышал, чтобы горделивые верующие так суетились. — Дева Мария! Дева Мария начала плакать кровью!       Крики сестер передавались из уст в уста, вокруг была какая-то чрезмерная паника. Но, сказать честно, Каэдэхара и сам заинтересовался случившимся. Он был почти уверен в том, что все, о чем так беспокоились окружающие, было чьей-то странной шуткой, которую проделал один из тех, «кого попутал Дьявол».       Тяжело вздохнув, стараясь не привлекать к себе особо много внимания, Кадзуха прошел вслед за убегающими сестрами и братьями.       Оказавшись на месте, он едва протиснулся сквозь толпу, чтобы наконец увидеть то, о чем все так беспокоились.       Высокая статуя, стоявшая на постаменте у стены с витражным окном и впрямь плакала. По ее серому лицу, шее и одежде из камня скатывались красные капли, но запах был странным. Нет, он точно был запахом крови. Этот металлический сладковато-кисловатый аромат ни с чем нельзя было спутать. Он заполнял все пространство, и в этом была проблема. Казалось, будто Каэдэхара очутился в месте, до верху заполненным человеческими внутренностями.       Прикрыв свой нос широким рукавом с манжетом, он старался не дышать слишком глубоко. — Барбара, ты разве не чувствуешь этот запах? — парень слегка потянул ту за рукав платья, чтобы не нарушать одно из правил их церкви: «Не прикасаться к женщинам». — Что? Кадзуха, какой запах? — переспросила она с вопросом глядя на него. — Запах крови, ты не чувствуешь?       Девушка нахмурилась, после чего отошла на шаг в сторону от одноклассника, переставая отвечать на вопросы. Она отвернулась обратно к статуе, к чему-то присматриваясь.       Кадзуха тоже повернулся. Кровь из глаз статуи продолжала течь ровной линией, словно по канавке, к собравшейся толпе. Каждый отбегал в сторону, пропуская ту дальше. — Не паниковать! — в зал влетел главный священник, раскрывая двери так громко, что его послушники перестали волноваться о соприкосновении со странной жидкостью. Только Кадзуха продолжал следить за ней.       Кровь на манер змеи обтекала одну ногу за другой, уворачиваясь и едва ли не перепрыгивая. В сердце закралась тревожность. Парень все еще не верил в подобные чудеса, старательно пытаясь придумать научное оправдание происходящему, но выходило с трудом, а запах крови бил в голову только сильнее, заставляя уже откровенно сдерживать приступ подступающей рвоты. — Это священная жидкость! — воскликнул патриарх. — Всем разойтись так, чтобы она могла выбрать себе владельца!       Люди начали отходить в разные стороны, формируя круг, заполнивший края пустого холла для личных молебен. Только Кадзуха прирос к земле, так и не в силах пошевелиться, оказываясь в опустевшем и оцепленным людьми пространстве. Убежать не давал трепет и все более сильная тошнота, от которой голова начала плыть настолько сильно, что, если бы его сейчас кто-то коснулся, он бы упал на колени.       Кровь подступала, вновь протекая лишь по одной проложенной себе прямой тропе. В ее блеске растворялись последние крупицы соображений о том, что здесь происходит. Каэдэхара все же отступил назад, тут же поражаемый криком со стороны: — Стой на месте!       Басистый голос главного священника отразился в голове противным писком, и парень склонился, падая на руки, в попытках опустошить наконец свой желудок. Но едва ли в нем было хоть что-то кроме кислоты, обжигающей горло. Завтракать он не стал.       Кадзуха сквозь замыленный взгляд смотрел на собственные ладони, касающиеся холодного мрамора. В один момент под ним оказалась лужа крови, обжигающая руки своим эфемерным огнем.       Парень не сдержал крика боли, когда понял, что жжение ему вовсе не почудилось. Оно было действительно реальным и ощутимым. Он пытался отодрать свои руки от пола, но смог сдвинуть их лишь на миллиметр. Его словно что-то держало, не позволяя сдвинуться. — Что происходит? Помогите! — взвыл он, чувствуя, как от невыносимой боли в руках по щекам скользнули слезы. — Не двигайся! — вновь повторил патриарх, подходя ближе и рассматривая все происходящее с его послушником. Но ничего делать не стал, просто наблюдал.       Вслед за болью Каэдэхара почувствовал, как по его телу начало что-то разливаться, сводить с ума криками, скрестись изнутри набухших вен, раздирая последние части сознания на мелкие кусочки. Перед глазами словно выключили свет. Он почувствовал, что наконец смог оторвать себя от земли, но, не успев подняться, завалился в полусознании набок, больно ударяясь плечом и головой о пол. — Мессия, — прошептал священник. — К нам пришел мессия! Так восхвалим нашего Бога за дарованное нам благо!       «Чертовы фанатики», — пронеслось в мыслях у парня ровно перед тем, как сознание выключилось от все еще терзающего изнутри жжения.