Секрет жатвы

      Услышав крики из гостевой комнаты, Катарина резко поднялась из-за стола, выбегая в коридор, а после и залетая на лестницу. В сердце закралось какое-то странное и нехорошее предчувствие, заставившее прийти к комнате не только ее. Возле двери уже показался темный фиолетовый дымок, просачивающийся сквозь щель.       «Они ведь и сами разберутся?» — спросила сама себя ведьма, все же не желая пока что с глазу на глаз встречаться с демоном. Она не так давно уже перешла границу и хотела бы развернуться, если бы не еще один вскрик и слова, которые донеслись из комнаты.       Увидев перед собой Скару, Кадзуха почувствовал, как все тело тут же оцепенело от ужаса. Подобного еще не случалось, но сон был слишком реальным. Впрочем, как и все остальные, но ощущение рук смерти на себе никуда не делось. — Что тебе… — только захотел спросить Эребос, как увидел на себе странный, несвойственный его мессии взгляд. — Уйди из моей комнаты! — воскликнул тот, закрывая ладонями глаза, из которых продолжали скользить слезы.       Каэдэхара все чувствовал до самого конца: и страх, и боль, и смирение, вину, желание жить. Он чувствовал каждую эмоцию чужого тела и души. Но не понимал, не осознавал до сих пор, с кем на самом деле имеет дело.       Скарамучча растерялся. Возможно, это было впервые, когда он видел действительный страх и ненависть в глазах Кадзухи. По телу прошелся легкий озноб, и душа заговорила в нем с новой силой. Та вновь начала проедать адские оковы, заставляя приложить к груди ладонь, чтобы хоть как-то переключить собственное внимание от тремора к тому, кто действительно нуждался в этом внимании. — Что тебе приснилось? — серьезно спросил демон, желая подойти хоть на шаг ближе, но парень лишь больше сжался на кровати. — Уходи, — прошептал он. — Оставь меня одного хотя бы на день.       Вздохнув, Кадзуха положил руку на голову, закрываясь от всего полностью. Ему хотелось хотя бы переварить все то, что он увидел. Нужно было признать, что тот, кого он любил, все же был жителем ада. Ведь, вероятнее всего, на счету демона было не одно такое убийство. Сколько еще людей испытали подобную казнь? Прилюдную, унижающую, сводящую с ума от боли, что словно не хотела оставлять даже сейчас. Еще вчера была надежда, было признание, парень почти получил от Скары то, что хотел, возможно, стоило только надавить сильнее, но не сейчас. Все чувства и эмоции, которые пробуждал в нем демон, казались кем-то придуманным розыгрышем с кожурой от банана, на которой, поскользнувшись, ты будешь лишь миг чувствовать полет, но в следующую секунду упадешь, разбивая голову о пол. — Хорошо. Я уйду, — Эребос сжал собственные ладони до побеления костяшек, вновь распадаясь на тени и оказываясь за дверью, где стояла Катарина, явно не решаясь зайти. — Не трогай его пока что, — бросил тот, полностью скрываясь из вида.       Оставшись в комнате в полном одиночестве, подросток продолжал думать над тем, что ему привиделось. Вероятнее всего, человеком из сна оказалась та самая ведьма прародительница, которая когда-то предала демона, но даже так… Как он мог так жестоко расправиться с ней? Кадзуха не понимал и даже не хотел думать о том, каким образом можно было оправдать подобное зверство. Перед закрытыми глазами все еще стоял холодный, полный ярости свет фиолетовых глаз, тело било крупной дрожью, но почему ему приснилось именно это? Девушка умерла уже давно, а до того Каэдэхаре снились лишь смерти, происходящие прямо сейчас.       Совсем скоро голова начала мутнеть и болеть от попыток разобраться во всем самому. Видеть тоже никого не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза и очутиться в том моменте, когда сердце впервые затрепетало, когда щеки впервые покраснели и губы впервые соприкоснулись. Все это не подлежало отмене, и Кадзуха это прекрасно понимал, чувствуя целое противостояние внутри между разумом и глупой влюбленностью.       Он постарался натянуть одеяло повыше, закрывая с телом и голову. Хотя бы так отгородиться от собственных тревог и опасений. Вот только возможно ли, что этот сон был к лучшему? Скарамучча все равно уйдет, не оставив после себя ничего, как только закончится их совместная миссия. — «Ты боишься его?» — спросил женский голос в голове, заставляя парня подняться.       Тот осмотрелся вокруг, но никого не было. Комната оставалась все той же, он не вошел в чужой сон и не видел ничего, что бы могло заставить нервно отползти и прижаться спиной к стене. — «Или любишь?» — вновь голос, заставивший схватиться за голову. — Кто ты?! — воскликнул парень, замечая, что уже знал ответ на этот вопрос. Тембр, интонация, все было знакомо. Он опешил. — «Я — это ты», — смех в голове начал отдаляться, выходя сначала за пределы мыслей, за пределы комнаты, а после…       Парень резко поднялся с кровати, распахивая тяжелые шторы. Темный силуэт мелькнул за одним из деревьев, не оставляя следов на белоснежном снегу, но кровь, хромая походка — это точно была та девушка из сегодняшнего сна. Но что именно она имела ввиду?       Поколебавшись секунду, Каэдэхара нацепил на себя какую-то кофту, завалявшуюся в шкафу, выбежал в коридор, а после и на улицу, совершенно не замечая направленных в его сторону взглядов людей, собравшихся в гостинной. — Стой! Кадзуха, ты куда?! — воскликнула Катарина, подрываясь с места, но ее опередил демон, практически догоняя беглеца, но тот словно по чьему-то велению растворился меж деревьев.       Демон выругался про себя, подлетая над заснеженной тропой, пытаясь хотя бы в тенях отыскать для себя подсказку. Кадзуха действительно странно себя вел. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что то было из-за его очередного видения. Но какую жизнь он поглотил, раз настолько изменился лишь за ночь? И почему тогда он с таким страхом смотрел на своего демона? — Кадзуха! Ты где?! — воскликнул Скарамучча, но тот его не слышал.       Перед глазами все начало расплываться, словно дымка окутала и саму голову. В лесу резко потемнело, а холод снега, по которому парень ступал босыми ногами, колол своими иголками. И все равно внутри появлялась лишь большая паника.       Один ствол сосны сменялся другим, затем третьим. Между ними, словно тень, пробегал силуэт, до которого, как бы ни желал, Каэдэхара не мог дотянуться. Он чувствовал в себе какую-то одержимость: остатками ли сна, или же внезапным голосом, или смешками, разливающимися по лесу стройной песенкой, словно сирена, завлекая глубже внутрь. — Кто ты?! — попытался крикнуть парень, останавливаясь.       В лесу не было ни звука, даже хруст снега под ногами и тот пропадал за тишиной в собственной голове. Кадзуха почувствовал, будто вновь окунулся в собственное видение. Он оказался будто не в своем теле, смотря со стороны за всем происходящим.       Перед глазами мелькнула тень, дразняще, зазывающе, но парень остался на месте. Он зашел слишком далеко, и в этом месте, где все вокруг выглядело так же, как пару сотен метров назад, Каэдэхара уже ощутил, что потерялся. — Ты та девушка из сна? — спросил он, но дернулся, ощущая ладони, касающиеся плеч. Они не позволили развернуться. — Угадал, — раздался шепот прямо над ухом. В нос вновь ударил запах крови, заставляющий поежиться. — Что тебе нужно? Месть?       Парень попробовал развернуться, чувствуя внутри нарастающий страх перед тенью прошлого. Он потерялся мыслями в том, что происходило. Ничего не было понятно, в голове ничего не сходилось. — Нет… Месть мне не нужна, — выдохнул голос, и призрак медленно перетек вперед, являя перед глазами свой облик.       То была юная девушка. Из ее ног до сих пор торчали кости, на подоле деревенского сарафана скопилась кровь, а из-под капюшона, прикрывающего лицо, лились белые длинные пряди волос. — Тогда что ты от меня хочешь? — спросил Кадзуха, пытаясь рассмотреть за тенью одежды, прикрывающей лицо, хотя бы какую-то эмоцию. — Я любила Эребоса, — вздохнула девушка. — То, что он сделал со мной, для моих чувств ничего не значит. Я и правда предала его. Поддалась искушению.       Кадзуха перестал понимать даже часть происходящего. Перед ним точно стояла ведьма-прародительница, чью смерть он пережил ночью, она погрузила его в какое-то место за гранью человеческого мира, где царил лишь туман, сумерки и тишина. А сейчас рассказывает о том, как любила собственного демона. Но почему ее чувства казались такими личными? — Почему я увидел твою смерть? — все же позволил себе спросить парень, на что ведьма хмыкнула, подходя ближе. Она прикоснулась ладонью к груди Каэдэхары. — Потому что в тебе находится моя душа, — по довольному тону можно было понять, что девушка улыбается. — Ты — это я. Я просто хочу, чтобы ты продолжал любить его вместо меня. Тебе он раскрылся. Ты не предашь его, как я.       Морок в голове растворился, являя перед глазами яркие солнечные лучи, отражающиеся от снега, бликующие во взгляде. Внутри появилось странное чувство, которое не получалось запереть в себе.       «Правда ли я люблю Скару, а не ее душа?» — в мыслях продолжало вертеться лишь это. Даже в тот миг, когда его внезапно охватил мрак, возвращая в обжигающую теплоту дома. Только сейчас Кадзуха осознал, насколько замерз. — Я уже говорил, если хочешь подохнуть, я сам убью тебя, — Голос Скарамуччи вновь вызвал внутри воспоминания. Он убьет, он правда сможет.       Кадзуха закрыл голову ладонью, садясь прямо на пол. Лишь бы не видеть его лица и не смотреть в глаза. — Кадзуха! На улице минус тридцать, какого черта ты вылетел из дома? И где ты был полчаса?! Мы все тебя обыскались! — воскликнула Катарина, стягивая с себя зимние сапоги на входе.       «Полчаса? Не десять минут?» — спросил сам себя парень, все же поднимая свой взгляд на демона. Тот смотрел серьезно, явно раздраженно. Воспаленный мозг заставил подумать, словно сейчас вновь раздастся хруст костей, боль, страх, но душа внутри диктовала свои правила, заставляя биться сердце чаще. Или же это были истинные чувства самого Кадзухи? Он не понимал. Совершенно ничего не понимал и запутался в собственной жизни намного сильнее, сильнее, чем рыболовная леска, про которую забыли на века. — Так где ты был? Что произошло? — спросил уже голос Михаила, но тот был прерван фразой Эребоса: — Оставьте нас. Мне нужно с ним поговорить.       Каэдэхара дернулся, понимая, что теперь вокруг не осталось людей. Маги ушли, оставляя после себя лишь давящую пустоту, заставляющую сжиматься и трястись лишь сильнее. — Кадзуха, посмотри на меня, — демон присел на пол рядом со своим свидетелем, пытаясь понять, что с ним происходило. Каэдэхара был устойчив ко всем манипуляциям с его чувствами и ощущениями, не сошел с ума после множества встреч с нечистью, но лишь один сон заставил его сначала оттолкнуть, убежать на мороз, пропасть, а теперь вжиматься спиной в стену коридора. — Ты должен ненавидеть меня, — прошептал парень в ответ, так и не поднимая глаз. Собственные слова болезненным порезом оставались на сердце. Но Скарамучча действительно должен был ненавидеть его, а не любить. — Что ты несешь? Совсем крыша поехала? Кадзуха, что произошло?! — вспылил тот в ответ, замечая, как свидетель начал дрожать еще сильнее. Он его пугал. И пугал сильно, но почему? Внутри все стягивалось в тугой ком непонимания, заставляя лишь больше злиться. Почему он молчал и ничего не говорил? Разве в таком состоянии самого мессии можно было закончить их миссию? — Та душа во мне. Это душа ведьмы, которую ты посадил на кол. Я видел ее смерть.       Слова расставили все точки по местам. Внутри демона что-то оборвалось, стискивая внутри каждый нерв и мысль. Гнев заполнил разум быстрее, чем демон смог то контролировать. — Она все еще жива?! — он резко схватил Кадзуху за одежду, подтягивая его вверх и прижимая к стене. Но ужас и слезы, которые выступили на глазах у свидетеля, заставили задохнуться в собственных эмоциях.       Демон и правда хотел, чтобы его свидетель плакал, мучался, но не таким образом. Не таким образом все их отношения должны были быть выстроены. Желание победы в их битве исчезло полностью, заглушаемое пониманием того, что он больше не может оставаться рядом с Кадзухой. Но почему ненависти к нему испытать не получилось? Хотелось обнять, поцеловать, успокоить, но не вредить, не пытаться вытянуть душу, о существовании которой Эребос знал, но не мог подумать, что столкнется вновь. — Значит и в этот раз мы проиграли? — спросил он, отпуская своего свидетеля, с болью смотря на то, как он скатывается вниз по стенке. — Я тебя пугаю, — хмыкнул он, отходя на пару шагов в сторону. — Больше нет смысла в нашем задании. Ты уже не сможешь поглотить оставшиеся грехи.       Кадзуха молчал, не отвечая ничего. Слова резали ножом, но, быть может, он почувствует облегчение, если Скара действительно уйдет из его жизни? — «Что ты делаешь? Стой! — воскликнул голос в голове, но парень зажал уши, пытаясь заглушить его. — Я хочу дальше любить его, дай мне любить его! Ты же тоже его любишь?! Почему? Не дай ему воспользоваться сердцем ада!»       Крики в голове не затихали, но вид того, как демон резко проникает рукой в собственную грудь, вытягивая из него небольшой хрустальный шар, заставил отвлечься. — Прощай, Кадзуха. Надеюсь, мы больше не встретимся, — усмехнулся демон, разбивая в руках вещь, но в его улыбке было столько отчаяния, что Каэдэхара замер, слыша лишь крик ведьмы внутри: «Нет!»       Эребос прикрыл глаза, чувствуя, как тело распадается на части, просачивается все ниже и ниже, глубже унося сознание туда, откуда он пришел.