Секрет жатвы

      Выбравшись из комнаты Кадзухи, Скарамучча направился по лестнице вниз. В голове была лишь одна мысль: «Зачем я это сделал?» Пусть он и рассчитал практически все, желая лишь быстрее прикоснуться к собственному свидетелю, но подобные вещи с его стороны все еще могли привести к необратимым последствиям. И все же в этой борьбе все и так шло наперекосяк. Ангелы совсем перестали видеть край, но почему демоны должны были продолжать играть по правилам? Чаще всего ад проигрывал именно из-за несдержанности демоном, а не из-за затраченного времени. Вспоминая всех тех, кто провалил миссию, то сжирая собственного свидетеля, то доводя его до суицида, то полностью поглощая разум, Эребос лишь надеялся на то, что его грехи больше не выйдут наружу.       Парень присел на стул около стола и прикрыл глаза. Демону не нужен был сон, но почему-то именно сейчас хотелось просто уснуть и не проснуться. Или уснуть и оказаться в аду. Он слишком далеко зашел туда, куда не должен был. Душа вновь запульсировала внутри, проедая демонические оковы. За все прожитые века Скара сотню раз видел, как демоны, поддаваясь человеческим чувствам, становятся слабее, как они становятся уязвимы, как рыдают и проклинают, когда избавляются от тех, кто вызвал в них привязанность. Эребос и сам это делал, считая, что подобные чувства не могут быть оправданны. Но что было делать теперь, когда стоило лишь подумать о смерти Кадзухи от рук карателей, как его охватывали ярость и гнев, заставляющие, даже сидя в теплом доме, в мирной обстановке, расслабляющем треске огня, сжимать собственные руки до темных струек теней, выходящих из-под месяцев ногтей. — Что ты здесь делаешь? Почему не в комнате?       Скарамучча слегка дернулся, оглядываясь на ведьму, которая, потирая глаза, зашла в гостиную. Та явно только проснулась. Могла ли она слышать все то, что происходило минутами ранее в гостевой комнате? Но по ее виду этого не было заметно, и демон слегка расслабился. — Ничего такого. Демоны не спят, мне не нужна комната, — ответил он, отворачиваясь к камину, в котором, несмотря на отсутствие дров, все еще полыхал яркий огонь.       «Ведьмин огонь? Удобно», — заметил он про себя, надеясь, что в его сторону больше вопросов не будет. Однако Катарина лишь на несколько минут отошла на кухню и вернулась с двумя кружками чего-то горячего. Посмотрев в свою, Скара заметил, что то вновь был чай. — Вы только это и пьете? — спросил он, ехидно хмыкая. — Папа любит чаи, у нас их много, если хочешь могу молока добавить, — пояснила девушка, отпивая немного из своей кружки. — Молока? Что это за извращение? — Вообще-то вкусно! — обрезала она, хмыкая, но ее взгляд стал серьезным уже через секунду. — Ты и правда Эребос? — спросила она, облокачиваясь руками о стол.       Демон мог на то лишь хмыкнуть. Наверное, естественно было, что его не могли так просто узнать. Прошло больше трех сотен лет с момента, когда он перестал быть покровителем ведьм, и с тех пор, как та, которую он так оберегал, как ценный источник силы, лично отдала его печать в руки ангелам. — Тогда ты сможешь наделить меня той же силой, которой наделил ведьму-прародительницу? — С чего бы? — Скара чуть отклонился на стуле. Этот разговор казался крайне бессмысленным. Он не желал вновь проходить через всю ту головную боль, когда однажды его уже предали. Настроение лишь сильнее ухудшилось. — Если… Если ты не успеешь закончить с Кадзухой, то нужны будут все силы, чтобы сражаться с ангелами. Даже так их может не хватить. Я не хочу снова терять родню из-за обезумевших, — взгляд девушки упал к полу. Та явно переживала и даже не за саму себя, но какое было дело до этого Эребосу? — Если проиграем, — добавил тот, беря свою кружку и отпивая чай. — Я не собираюсь вновь делать ту же ошибку, что сделал ранее. — Но что сделала первородная ведьма? Почему ты так взбесился на ее могиле?       В комнате повисла тишина. Даже вспоминать все это не хотелось. Но его явно будут еще не раз допрашивать на этот счет, и Скара вздохнул. — Как думаешь, что будет с демоном, если его печать получат ангелы? — спросил он, переводя свой взгляд к юной ведьме. Та промолчала. — Его будут раз за разом использовать для убийства себе подобных, вырывать душу из груди в попытках создать нового архангела, тестировать разные заклинания и печати, — тон голоса с каждым словом становился грубее. — Эта сука отдала мою печать ангелам взамен на еще большую силу! — демон с грохотом вернул чашку на стол, замечая, как Катарина резко отшатнулась. — Думаешь, я допущу, чтобы это произошло снова? Вы, люди, еще алчнее, чем демоны. — Но я не собиралась… — Она тоже не собиралась! — воскликнул демон, поднимаясь из-за стола. — Даже не думай, что я позволю еще кому-то собой воспользоваться!       Кажется, тон голоса все же был слишком громким. Со стороны коридора послышались шаги, и в проеме показался Кадзуха, который явно недоумевал, откуда столько криков, а за ним вышел и Михаил. — Что тут происходит? — спросил тот своим басом, подходя к дочери, в то время как Каэдэхара мялся на входе, одним своим видом, напоминая о том, что произошло между ними.       Ярость внутри начала закипать лишь быстрее, подпитанная страхом и ненавистью к себе за необдуманные действия. Демон сжал собственную руку, неотрывно смотря на собственного свидетеля. Душа вновь пульсировала, проникая частью за пределы своей клетки, заставляя тело слабнуть.       Стиснув зубы, чтобы не наговорить сейчас лишнего, демон растворился в темной дымке, пропадая между своими тенями, оставляя после лишь немой вопрос всех присутствующих. — Что с ним? — спросил Кадзуха, поворачиваясь к мужчине с девушкой. — Видимо, разозлился из-за моей просьбы, — вздохнула Катарина, поднимаясь из-за стола. — Что ты просила? — мужчина выглядел встревоженным, его взгляд непривычно сурово смотрел на девушку, а Каэдэхаре показалось, что сейчас было самое время уйти обратно к себе, чтобы не заставать возможной семейной ссоры.       Его жар и горячка отступили, но все же тело настоятельно требовало отдыха. Было ли виной тому поглощение нового греха или с трудом пережитый день, спать хотелось сильно. Если бы не крики из гостиной, он бы и не пошевелился. Но внутри все еще оставалось неприятное ощущение того, что он проспал что-то важное.       Оказавшись в своей кровати, Кадзуха закрыл глаза. Сон пеленой навалился на его голову, но мысли продолжали вертеться в голове, не оставляя до самого конца. Пусть демон и объяснил ему, почему не может остаться с ним, но подросток отказывался принимать такой его ответ. Ему казалось, что было что-то еще, о чем ему недоговаривали. Но так же он не понимал и того, почему влюбился в Скарамуччу. Да, он был очень красивым, и это было первой причиной, однако разве из-за нее люди влюбляются? Насмешки, несоблюдение границ — все это точно не помогло бы так крепко закрепить его образ в своем сердце. Возможно, это была лишь привязанность из-за того, что тот его спас? Парень не понимал. Он продолжал копаться в себе, вспоминая их поцелуи, редкую заботу грубого и сурового демона, вспоминал легкие касания и взгляд, которым на него смотрели.       За всеми размышлениями Кадзуха упал в сон, проваливаясь в спокойную темноту с головой. Но едва ли его бы оставили видения. И сегодня то было странным.       Он стоял в тени, прятался меж деревянных домов, которые, казалось, могли бы упасть от легкого дуновения ветерка. Прогнившие доски, морозный воздух, слякоть под ногами и расплывающийся всюду туман. Сердце в груди стучало так сильно, что хотелось зарыться головой в ящик, стоящий неподалеку. Из него лохмотьями торчала солома.       «Где я?» — спросил сам себя Каэдэхара. Он пытался рассмотреть хоть что-то во тьме ночи, но мог увидеть лишь кого-то, идущего по деревенской колее, проходящей меж домов.       Сердце в груди забилось в еще более быстром темпе и практически остановилось, сжимаясь с болезненной силой, как только он увидел. Фиолетовые глаза незнакомца светили знакомым блеском.       «Скара?» — парень попытался двинуться вперед, но сделал шаг назад. Тело резко развернулось, пытаясь убежать в противоположную сторону. Но перед ним оказался демон, смотрящий прожигающе холодно, с такой яростью, словно вот-вот протянет вперед руку и вырвет из живота все, что в нем находилось.       Кадзуха почувствовал, как по телу пробежались мурашки, а в тишине раздался девичий вскрик. — Оставь меня, прошу, я не хотела, умоляю, Эребос! — воскликнул голос, но тело запнулось, падая прямо на мокрую землю.       Демон продолжал смотреть, нависая сверху, делая шаг вперед. Хотелось закричать: «Скара, это я! Что происходит?!» Но из груди вырвался лишь сдавленный крик, хруст кости и разрываемых ей в клочья мышц. Из глаз пробежали слезы, а Кадзуха, находившийся внутри, кажется, закричал лишь сильнее.       «Прекрати, что ты делаешь? Зачем?» — Ты предала меня, — холодно произнес тот, после чего по лицу расползлась улыбка. — Думала, я так и останусь на побегушках у ангелов и не приду за тобой? — хищный оскал был виден в темноте, а за раздавшимся смехом из целой ноги вырвалась вторая кость.       Кадзуха кричал от этой боли, но девушка, в которой он оказался, молчала, проглатывая слезы, вину и ярость в себе. Она попыталась отползти в сторону хотя бы на руках, но те в миг изогнулись, выкручиваясь назад, причиняя лишь большую боль.       «Что происходит? Почему?» — спрашивал сам себя Каэдэхара, впервые ощущая настолько сильный страх перед собственным демоном. Тот не переставал смеяться, ломая хребет, затем оттаскивая тенями за волосы в сторону и подвешивая на стене так, чтобы глаза смотрели точно в его.       Леденящие кровь пальцы коснулись все еще теплой щеки, вновь пуская разряд дрожи. Это был не Скарамучча, парень отказывался верить в то, что это был он. — Я не виновата! Меня заставили! Я не хотела этой силы! — вновь прокричала девушка. Едва теплящаяся в ней жизнь упорно цеплялась за последнюю ниточку к своему существованию. — Кого ты обманываешь, ты прекрасно знаешь… — рука демона резко схватила горло, сжимая так, что глаза закатились к небу, а дышать стало невозможным, — что хотела этого. Я соединен с твоими чувствами, я знаю, — прошипел Эребос, внезапно отпуская горло и касаясь белого осколка кости, разом вставляя его обратно, лишь сильнее разрывая кожу. — Я… Я не хотела, Эребос, не хотела, не убивай, — по щекам заструился новый поток слез, а страх внутри бурлил настолько сильно, что Каэдэхаре начало казаться, будто девушка готова была даже на сломанных ногах бежать все дальше и дальше.       Внезапно она вытянула руку вперед, касаясь груди демона, оставляя на нем свою кровь. Плоть, истекающую туманом, пронзили десятки красных копий. Кадзуха даже не смог закричать в попытке спросить, все ли с тем в порядке, он почувствовал нечто похожее на облегчение, когда тело, в котором он находился упало на землю. Но внутри все вновь скрутилось в тугой узел, как только слух пронзил смех. — Мелкая шлюха, ты даже не понимаешь, что твоя сила — это моя сила? — спросил он, вытаскивая из себя копья один за одним. — Никто из вас не сможет мне навредить. По крайне мере больше, чем это сделала ты.       Демон подтянул ту за одежду вверх, волоча в сторону улицы. Мелкие камни и грязь попадали в раны, щипали, продолжали впиваться в кожу, словно сотни игл. Кадзуха чувствовал, словно осталось еще немного, и он точно окажется в своем теле, проснется от кошмара, но девушка не умирала. Она продолжала дышать, уже не в силах сопротивляться. — Ты прожила пять сотен лет, немного обидно прощаться с такой прекрасной игрушкой, — хмыкнул демон. — Но ты прекрасно знаешь, какая казнь применяется для мятежников, не так ли? — голос вновь посмеялся, а парень в теле девушки через пелену боли пытался понять, о чем говорит Скарамучча. Он все еще не мог осознать, что это действительно был он. Неужели демон действительно был насколько жесток? — Нет, прошу, не нужно, — внутри девушки все дрожало, слезы полились с новой силой, она начала кричать и вырываться, пытаясь хоть что-то сделать с собственным телом. Каждое движение отдавалось жгучей волной, прожигающей разум.       В домах, стоящих рядом, начали загораться огни, а люди выбегали на улицу, не понимая того, что происходит. Кто-то пытался подбежать вперед, но одним взмахом демон отправлял тех обратно на свое место. — Казнь не может проходить без свидетелей, верно? — он улыбнулся и присел, слегка поглаживая ладонью чужую щеку. — Я надеялся, что ты будешь жить вечно, как и я, но если так решила судьба, то ничего не поделаешь, верно? — Эребос, пожалуйста, хватит, — взмолился голос. — Господин Эребос, что происходит?! Куда вы тащите главу? Что произошло? — воскликнул кто-то со стороны.       Кадзуха почувствовал, как тело девушки легка поднимают, выставляя на всеобщий показ. Позвоночник вновь хрустнул, причиняя адскую боль, заставляющую издать беззвучный крик.       «Почему она молчит? Неужели ей не больно?» — спросил он сам себя, но заметил то, от чего пришел в ужас. Настолько сильный, что если бы он не оказался во сне, то пожелал бы сам и быстрее перерезать себе вены, скинуться с этажа какой-нибудь многоэтажки, прострелить голову, но только не это. Все что угодно, но не это. — Она предала меня! И, раз здесь собралось так много наших старых друзей, давайте посмотрим, что будет с теми, кто позволит себе разбрасываться моей печатью! — воскликнул демон.       Рядом, сплетаясь тенями, находился кол. Настолько высокий, что Кадзуха сглотнул, понимая, что ему придется дотерпеть и прочувствовать все до конца. Молить было бесполезно, никто не услышит. Никто не вытащит его из этого тела. Он погибнет в нем от рук того, кого действительно любил.       «Скара хватит! Слышишь, хватит! Перестань!» — все же попытался выкрикнуть Каэдэхара, но вновь ничего.       Он почувствовал, как девушку подняли над землей. Та стала отдаляться, а люди, собравшиеся вокруг, молчали. Все, кроме одного. — Отпусти ее! Отпусти! Отпусти, Эребос! Слышишь! Она ни в чем не виновата!       Вперед полетел заряд огня, но тот оказался отбит в одно мгновение и лишь двумя пальцами. — После двухсот лет пыток, которые я вынес? — демон вновь засмеялся, а глаза девушки закрылись. — Теперь ты почувствуешь то, через что я проходил те годы, что ты жила спокойно, — прошептал он на ухо.       Тело ослабло, словно в принятии, но Кадзуха продолжал пытаться вылезти из этой неизвестности и темноты, в которую его погрузила хозяйка тела, сомкнув веки. — Простите, господин Эребос, — вымолвила она, выдыхая. — Поздно. Ты уже совершила то, чего нельзя прощать.       Кадзуха почувствовал, как подол платья приподнимается, а острый пик кола врывается в тело, разрывая плоть изнутри. Было то удачей или же еще худшим исходом, но, едва Эребос отпустил край одежды, за который держал свою пленницу, сломанный хребет вывернулся назад, разрывая внутренние органы и, в конце концов, Кадзуха проснулся, крича от боли, которую пришлось только что испытать.