Секрет жатвы

      Катарина не могла осознать того, что произошло. Все вокруг замерло в одной четкой мысли: «Я убила человека». Быть может, до того в ней бурлило желание силы и решимость, но теперь, когда секунды летели одна за одной, а вокруг ничего не происходило, казалось, словно все стало бесполезным. — Катарина! Ты хоть понимаешь что сделала?! Я говорил тебе, что этот способ почти никогда не работает! Демоны сами выбирают того, кому дать свою силу! Ты сейчас просто стала преступницей! — продолжал орать Михаил, все еще пытаясь привести в себя Кадзуху, но дыхания уже не было. — Неси голубой флакон! У нас есть еще около десяти секунд, чтобы вернуть его душу в тело. — Да… хорошо.       Девушка успела сделать всего два шага, как внутри комнаты потухли все свечи. Стало темно, а атмосфера стала настолько давящей, что захотелось прямо сейчас упасть на пол и прикрыть голову руками. Это заставило ведьму обернуться назад.       Во мраке комнаты были едва различимы силуэты Каэдэхары и мужчины, что держал его. Вот только первый начал расплываться, словно рассыпаться.       «Неужели все же получилось?» — спросила сама себя девушка и задержала дыхание, когда кровь на полу начала светиться.       Михаил поднялся со своего места, отходя в сторону, а после и вовсе вышел из комнаты, перед тем сильно сжав плечо дочери, которой сказал: — Вся ответственность теперь будет на тебе.       Проследив взглядом за отцом, девушка подошла ближе к кровавому кругу. Тело Кадзухи пропало, а по комнате начал расплываться темный дым. Извиваясь и вытягиваясь, он образовал собой высокую большую фигуру. Свечи вновь загорелись, заставляя чуть дернуться. — Так это ты маленькая ведьмочка, которая вызвала меня? — спросил демон, улыбаясь во все зубы. Он был большой, красные рога резко контрастировали со светлой кожей, а длинные серые волосы спутались где-то на талии. — Вельзевул. Но лучше зови меня Итто.       Оказавшись в полной темноте, Кадзуха ощущал, как его потоком уносит куда-то в неизвестный мир и пространство. Стало удивлением то, что, оказавшись без тела, он продолжал все помнить и ощущать. Казалось, что даже слух не пропал. Вокруг кружил кто-то еще, прямо рядом с ним. Голоса продолжали говорить: «Я не хочу умирать», «Почему я умер?», «За что меня убили?» — но сам парень молчал. Ему нечего было говорить, ведь он сам убил себя, пусть и чужими руками.       В один миг все затихло, а внутри обдало жаром, словно его только что погрузили в кипяток. Спина, если бы она была у бесформенной души, ударилась о раскаленное железо. Это заставило извиваться и пытаться выбраться, но этого сделать не получалось. Кадзуху приварили к чему-то. Только сейчас в его распоряжении оказалось зрение, плохое, размытое, покрытое туманом, но зрение.       Через призму легкого свечения Каэдэхара видел большую пещеру, освещенную яркими дорожками, скатывающимися по стенам, удачно обходящими странные предметы, которые невозможно было четко рассмотреть. Внутри что-то заскреблось. Навстречу вышел странный человек. Хотя можно ли было его так назвать? Зеленая, болотного цвета кожа, выпученные глаза, обвисшая под тяжестью жира кожа, покрытая сотней, если не тысячей бородавок, и черные рога, торчащие прямо из непропорционально небольшого лба. Наверное, так и должны были выглядеть демоны. — Что тут у нас? — проквакал высокий голос незнакомца. — Душа с зародышем демона? Интересно. Придется постараться.       Его слова натянули внутри все. Кадзуха мог видеть, как демон отходит в сторону, берет какой-то инструмент со стены и подходит ближе. В его руках оказались пила и что-то похожее на плоскогубцы, но с заостренными кончиками и лезвием на рукояти.       Боль наступила резко. Наверное, это нельзя было сравнить ни с чем, что приходилось испытывать ранее. В душе копались, что-то вырывали, разрезали на части, затем сминали и делали все заново. Кричать не получалось. Кадзуху словно погрузили в вакуум, в котором постепенно угасало одно чувство за другим. — «Кадзуха, я защищу некоторые из твоих чувств. Но терпеть придется долго», — раздался голос ведьмы внутри, но оказался прерван голосом демона. — А это что? Вторая душа? Как интересно, — заквакал тот. Наверное, то был смех. — Мне повезло.       Внутри вновь начало что-то разрываться. Демон начал вытягивать красный сгусток из груди, но тот не открывался. Душа ведьмы держалась за душу Кадзухи, словно прикованная цепями, и, как бы ни старался мужчина вырвать ее, у него ничего не выходило. И все же, если целью того было заставить страдать, у него это получилось. Кадзуха изворачивался в сильнейшей агонии, словно из него вытаскивали не вторую душу, а вырывали внутренности. Было ощущение, словно еще немного — и он больше не сможет это терпеть, но демон внезапно взял гвоздь из-под стола и вбил душу ведьмы рядом с душой парня. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — проквакал демон, вновь отходя к стене и беря на этот раз уже шприц с какой-то зеленоватой жидкостью. — За все столетия, что я работаю, еще никто не смог противиться моей крови, — посмеялся он и ввел иглу в красную душу ведьмы.       Кадзуха почти услышал, как она завизжала, пытаясь вырваться из-под гвоздя, и совсем скоро понял почему. Через их соединение кровь демона перетекла и в него, выжигая все внутри. Это можно было сравнить лишь с дозой лавы, вводимой прямо в вены.       Потерявшись во всем потоке боли, парень уже перестал давать отчет тому, что с ним делали. Распиливали, раз за разом вводили какие-то субстанции, зашивали внутри души что-то похожее на пиявок, прибивали гвоздями, добирались и вырывали одно чувство за другим, замораживали и разбивали на осколки, а после сминали и начинали все заново. День за днем, день за днем. Наверное, это можно было назвать вечностью страданий. Если бы Каэдэхаре показали сон, где рассказали о том, что с ним будут делать в аду, он бы не решился отдать свою жизнь. У него бы не возникло даже мысли об этом. Но было уже поздно, и то, что происходило с ним сейчас, оставалось реальностью. За все прошедшее время лишь одна мысль оставалась достаточно яркой, чтобы помнить о ней: «Неужели Скарамучча так же проходил через это все?» Однако едва ли он мог долго за нее держаться. Совсем скоро и она исчезла из головы наряду со страхом, сочувствием, грустью и всем остальным, но не любовью. Ведьма выполняла свое обещание, закрывая часть ее так, как могла. Именно это их и связывало, не позволяя разорваться.