Секрет жатвы

      Кадзуха сидел на кровати, мотая ногами на ней. Он успел переодеться в домашние шорты и кофту. Несмотря на отопление, в квартире все еще было холодно. Во всяком случае не холоднее, чем в зимней церкви, но все же холод он не любил. В голове вертелись сотни мыслей, и он не понимал многого. Просто знал, что ему нужно было встретится со Скарой. А что последует после — это уже другой вопрос. Учитывая, что в Каэдэхаре сидит та, кого он так сильно ненавидит… Парень начал сомневаться в своем решении. — Эй, ты слышишь меня? — спросил он, уставившись на красный ковер, лежащий на полу. — Почему ты раньше молчала, и заговорила лишь после моего сна о тебе? — «О, наконец заинтересовался? — спросила она, все еще довольно посмеиваясь. — Я пробудилась еще в тот момент, когда ты оказался на месте моей гробницы. Когда Эребос сломал несколько рун, сдерживающих мое сознание, я поняла, что смогла переродиться в тебе». — Тогда, если ты хотела просто любить его, зачем показала мне свою смерть? Думала, меня не отпугнет это? — вновь задал вопрос Кадзуха, вздохнув и заваливаясь на кровать. Он хотел выяснить все до того, как вновь встретится со Скарамуччей. Может быть, для того, чтобы было легче объяснить, что с ним происходит. — «Это уже вина Эребоса, — хмыкнула девушка. — Можно сказать, что это было случайностью. Ты до сих пор не знаешь, что он с тобой сделал?» — спросил голос, а парень привстал, хмурясь. — Что? О чем ты? — спросил он, пытаясь понять загадочный тон, говоривший с ним. — «Ты бы смог поглотить грех похоти и без его участия, но Эребос не сдержался. Это было действительно приятно, жаль, что ты все проспал. Но в тот же момент он проник глубже в твою душу, а значит и в мою, вытягивая мои последние воспоминания». — Постой, что он сделал? Так он? — Кадзуха почувствовал, как краснеет, осознавая то, что произошло в ту ночь. Все же его предположения оказались верны, а Скара даже не позволил запомнить их первый раз.       Все внутри свело от одной только идеи о том, как это было. Но думать об этом сейчас, словно падать в омут с головой. Каэдэхара прикрыл свои глаза. — «Видишь, ты все же его любишь. И я не влезала в твои эмоции. Мне и не нужно было, ведь ты и так смог полюбить его».       Слова ведьмы в какой-то степени позволили успокоиться. Значит, все же это он сам любил демона, а не его душа. — «Но я пожрала своей смертью тот сон, который должен был тебе присниться. Думаю, тебе стоит его увидеть, — заметила ведьма. — Ложись спать, Катарина разбудит тебя, когда придет время».       Парень сглотнул. Ему вовсе не хотелось вновь переживать чью-то смерть, но если ведьма так говорит, то ему действительно стоило посмотреть. Не казалось, что она собиралась что-то с ним сделать. Да и причин действовать поперек у нее не было.       Перевернувшись набок, Кадзуха накрылся одеялом, прикрывая глаза. Он достаточно сильно устал, чтобы уснуть сразу же. Или же в этот раз его специально погрузили в сон? Во всяком случае это было уже неважно, когда он смог увидеть знакомое место.       Перед глазами предстала статуя Девы Марии в церкви, из которой удалось сбежать не так давно. Теплые ладони касались друг друга, а сердце возвышалось к небесам. Восторг и жизнь окутывали тело, в котором оказался Кадзуха. И это было странно. Не было похоже, что тот, в ком он оказался, собирался совершить суицид. Скорее можно было поверить в то, что его до смерти доведет вера, которую Каэдэхара чувствовал всем своим телом. Его голова была настолько пустая, что захотелось уснуть прямо во сне.       «Кто это?» — спросил он сам себя, но голос, услышанный дальше, заставил вздрогнуть. — Боже, благодарю тебя за то, что выбрал меня, как твою верную слугу, — прошептал голос Барбары.       Внутри смешивались его и ее чувства. Кадзуха понимал, что ему не мог присниться просто сон, о том, как она молится. Ему снились только смерти. И смерти тех, у кого он сам забирал жизнь. Но разве он мог забрать жизнь второго свидетеля? Не было на то похоже. Тогда что это? Обычное видение? Или чье-то предупреждение, запоздавшее с доставкой? — Барбара, ты все молишься? Какая милая девочка, — голос на выходе заставил обернуться и рассмотреть лицо сестры Розе, которая с мягкой улыбкой подошла ближе. — О чем ты так усердно молишь Бога? — Я хочу, чтобы рай и небеса дальше благословляли этот мир. Я лишь благодарила за то, что вы выбрали меня, — Барбара поднялась с пола, отряхивая подол церковного платья.       Она ярко улыбнулась стоявшей перед ней женщине. От такой улыбки Каэдэхара почувствовал, как щеки сводит. Он, кажется, ни разу так сильно не улыбался. Разве что, может быть, в детстве?       «Подождите, она же должна умереть. А рай проиграл, так неужели?» — он не мог поверить в собственное предположение. Разве мог ангел так поступить? Эти вопросы оставались без ответа. В этот момент Розария начала казаться еще более коварной, чем демон, с которым пришлось встретиться парню. Да, Скарамучча был грубым, ехидным, любил издеваться, убил ненавидимую девушку самым ужасным способом, но при том касался нежно, проявлял заботу, он не убил его, когда узнал, что ведьма живет в душе. — Хочешь, я вознесу тебя прямиком к Богу? Ты сможешь встретиться с ним, — слова, произнесенные ангелом, заставили напрячься. Кадзуха почувствовал, что все это было не к добру, а Барбара же наоборот воспряла духом, тут же обнимая сестру, стоящую перед ней. — Конечно хочу! Это потрясающе! Я могу встретиться с ним прямо сейчас? — спросила она, поднимая глаза на Розе. — Конечно, конечно можешь, — улыбнулась та в ответ. — Мы почти победили, это будет последнее, что требуется от тебя. После этого твоя душа непременно попадет в рай. А может быть, ты даже сможешь стать ангелом, — сестра положила свою ладонь на голову юной девушки. — А теперь повернись лицом к господу нашему и молись, дитя, — мягко произнес ангел.       Барбара не стала противиться, закрывая глаза и молясь изо всех сил. Вновь эта темнота. Это убивало Каэдэхару изнутри. Он не мог поверить в то, что сейчас произойдет. Он недолюбливал свою одноклассницу, но не настолько, чтобы желать ей смерти. Если отринуть все верующие замашки, она была действительно хорошим и светлым человеком, готовым в любой момент помочь, но и ее жизнь в этой игре стала лишь пешкой.       Почувствовав, как с резкой болью в ее тело входит кинжал, Кадзуха к своему удивлению осознал, что она была не настолько сильной. Он не мог предположить, что спустя несколько смертей, последней из которых стало вырывание костей из ног, ломание хребта и, в конце концов, казнь на колу, он не сможет больше воспринять боль от простого кинжала наиболее слабой болью, которую ощущал. Но это все еще оставалось неприятным. И все же лишь для него. Страх внутри девушки оказался реальным, тело охватило судорогой, а Барбара открыла глаза, замечая, как из ее груди выходит острие. — Твоя роль на этом закончена. Прости, но я сама стану Богом, а этому сухарю пора на пенсию, — посмеялась девушка, оставляя легкий поцелуй на макушке девушки. — Сестра Розе… Что это, почему? — попыталась вздохнуть она, но закашлялась, выплевывая собственную кровь изо рта. — Прости, милая, но в этот раз нам победы не видать.       На этом моменте Кадзуха почувствовал, как его трясут за плечо, заставляя со вздохом проснуться. — Кадзуха? Все готово? Тебе вновь что-то приснилось? — спросила Катарина, смотря тому в глаза. — Я знаю, почему ад победил, — прошептал он, пытаясь отдышаться, после чего присел на кровати, осматривая собственную грудь. Ничего не было. Впрочем, как и обычно. Боль так же исчезла. — Что? Почему? — спросила ведьма, но поднесла к глазам телефон, замечая пришедшее сообщение. — Черт, папа уже домой собирается, нужно закончить до этого, — воскликнула она, помогая Каэдэхаре встать с кровати.       Это показалось странным. Они бы могли так не торопиться и провести все в другой раз, хотя едва ли сам парень этого хотел. Но спешка в самой ведьме казалась странной. Она будто желала больше него самого, чтобы парень попал в ад.       Они зашли в гостинную, где на полу кровью уже был выведен круг, на нем по шесть сторон стояли свечи, подсвечивая все своим светом. — «Если хочешь попасть в ад, попроси ее оставить на твоей голове точку кровью», — проговорила ведьма внутри головы, заставляя развернуться лицом к Катарине. — Ты не могла бы мне поставить точку кровью на лбу? — спросил он, замечая легкое замешательство на лице девушки. — Что? Зачем? А, ладно, неважно, — ответила она, подтягивая рукав толстовки и набирая крови из сочившейся на руке раны.       Тот вид заставил Кадзуху напрячься. Сколько ей понадобилось собственной крови, чтобы все это сделать? Может быть, стоило вызвать сразу скорую, но парня уже развернули и усадили в круг. — Мне нужно что-то делать? — спросил он, устраиваясь в середине жутковатого рисунка. Только сейчас парень заметил, что по его сторонам еще лежала какая-то трава. Она выглядела очень старой и, вероятно, могла разрушиться от любого ветерка. — «Ого, она даже нашла где-то цветы мандрагоры. Хорошо подготовилась», — довольно заметил голос в голове. — Что? Так это мандрагора? — спросил Каэдэхара, вновь привлекая на себя взгляд ведьмы, что рылась в какой-то книге. — Откуда ты знаешь что это? — спросила Катарина. На ее лице вновь отражалось удивление, но руки слегка тряслись. В этот момент парню показалось, что она, вероятно, потеряла слишком много крови. — Давай начнем, — улыбнулся он, пытаясь отвлечь девушку от лишних вопросов.       По комнате разлилась стройная песенка на неизвестном языке. Что-то древнее, с добавлением латыни, но в плохом произношении Кадзуха не мог понять, что именно говорила ведьма. Та внезапно обрызгала его оставшейся частью своей крови, которую старательно выжимала в чашку, пока читала заговор.       Внезапно Катарина зашла за его спину, накрывая холодной ладонью глаза. — Прости меня Кадзуха, — ее голос дрогнул, а в темноте, которые создали ее руки, парень почувствовал прикосновение холода у своей шеи.       «Что это?» — спросил он сам себя, но ответ и так понимал где-то в глубине своей души. Катарина собиралась убить его. Наверное, в ад невозможно было попасть по-другому, но разве, если бы тебя убил другой человек, это бы не отчистило часть грехов? В таком случае неужели самоубийство не было бы лучшим выходом? — «Она принесла тебя в жертву, желая силы демонов», — засмеялся голос в голове, в то время как Катарина явно тряслась в нерешительности.       Странно, но для Кадзухи это уже стало неважным. Своя смерть, чужая, разве не все равно? Так он попадет в ад, а ведьма получит желанную силу. — Когда вызовешь демона, не предавай его. Иначе тебя убьют самым жестоким способом, — вздохнул парень, слыша, как замок дверного замка щелкнул, а в коридоре раздались шаги. — Черт, это папа… — прошипела девушка, сильнее надавливая ножом на горло Каэдэхары, но лишь оставляя на нем неглубокий порез, из которого начала сочится кровь. Жжение в ране всё же заставило уголки губ дрогнуть. — Что вы… Катарина! — вскрик со стороны входа заставил понять, что времени больше нет.       Кадзуха сам накрыл своей ладонью чужую руку и оставил глубокий порез на горле. Чувствуя, как больно и жгуче вытекает из него кровь, как тело окутывает страх смерти, как возможности вздохнуть больше не выдается, он смотрел куда-то в сторону, заваливаясь на пол. Из него выходили лишь хрипы. Почему умирать показалось сейчас таким приятным? Из-за страха и всплеска адреналина, из-за осознания, что если он не попадет в ад, то хотя бы его страдания закончатся? Каэдэхара не задумывался об этом раньше, но он уже устал. Просто устал от всего на этом свете и уже давно задумывался о таком исходе, всё равно пытаясь отдалять от себя подобные желания. По крайней мере до этого момента. — Что ты наделала?! — воскликнул Михаил, подбегая ближе к парню, пытаясь закрыть рану собственной рукой, но было уже поздно.       Перед глазами все темнело. Сердце внутри билось все медленнее и медленнее. Жизнь просачивалась сквозь пальцы, унося за собой не только сознание, но и тяжесть, лежавшую на душе. — «Спи Кадзуха, мы с тобой сможем достичь его», — прошептал голос в голове. Парень почти почувствовал легкое прикосновение к собственным волосам, прикрывая веки.       Усталость, головокружение и боль слились в одно. Подобной смерти, кажется, он ещё не испытывал.