Секрет жатвы

      После того, как Скарамучча ушел, Кадзуху словно отпустило. Он почувствовал усталость в ранее напряженном теле. Однако мысль о том, что демон собрался делать у Катарины, не давала покоя. Если он не найдет там того, кого ищет, станет ли он ее убивать? С легким трепетом в теле демон заметил, что ему будто бы стало все равно на то, что произойдет с ведьмой. Он не чувствовал сочувствия, жалости, волнения. За всем потоком сдерживаемого голода, за любовью, которую из него не вытравили, Каэдэхара успел забыть о том, что остальных чувств в нем практически не осталось. Но, несмотря на это, парень просто знал, что если Эребос решит убить Катарину, то это по крайней мере будет неправильно.       Прикрыв глаза, он разлегся на полу, предпринимая новую попытку избавиться от оков теней, но те продолжали держать достаточно крепко, что заставило лишь вздохнуть. — «Не думаю, что он уйдет надолго», — проговорила Кусари, нарушая спокойствие в голове. — В аду время течет иначе. Даже если он быстро отыщет того, кого ищет, все равно пройдет больше нескольких часов, — ответил на фразу Кадзуха, поворачивая голову на бок, чтобы можно было хотя бы удобнее устроиться.       Так и произошло. Из легкой дремоты, или скорее старательного переваривания мыслей, демона выдернуло новым приступом голода и легким касанием темного тумана. Прошло около пары-тройки часов. Все же какой-то частью души Каэдэхара надеялся, что сможет отлежаться от неконтролируемых вспышек желания по крайней мере денек. — Мы идем сейчас же, — бросил Скарамучча, стягивая с себя верх одежды и сплетая сразу на себе из теней черную облегающую майку с воротом. — Ты нашел? — вздохнул Кадзуха, снова не контролируя свое тело, пытаясь вырвать руки и ноги.       Он уже устал бороться с собственным голодом. Тело начало двигаться само, постоянно дергаясь вперед, практически до смещения суставов. Это было больно и неприятно, но более тяжелым оставалось чувствовать чужую душу.       Скарамучча подошел ближе к Каэдэхаре, присаживаясь возле него. Тот выглядел действительно измотанным, но его усталость дело только усугубляла. Демон прекрасно знал о силе выдержки, которая была у младшего, но сейчас и та явно была на пределе, и как в таком состоянии перенести его в мир людей, Эребос не мог понять. Конечно, он мог сначала сковать его, а после так же закрепить тенями на полу гостиной в квартире ведьмы, но, оказавшись в мире, где все души сияют достаточно ярко, не скованные цепями, Кадзуха мог выкинуть все что угодно. В конце концов даже древние демоны не могли знать всего и о каждом. — Кадзуха, возьми себя в руки, наверху будет тяжелее справляться с жаждой, — предупредил его демон, понимая, что вариантов у них не так много: либо они смогут запечатать голод, либо, если останутся здесь до прихода карателей, Каэдэхару могут убить за отсутствие контроля, либо, если вырвется в мире людей, устроит геноцид. Впрочем, первый и последний вариант Скарамучче нравился больше, нежели чем смотреть, как убивают человека, вызвавшего в нем не только что-то новое, но и глубоко зарытые воспоминания. — Насколько тяжелее? — прерывисто спросил Каэдэхара, рассматривая не то лицо Эребоса, не то душу с надломленными оковами. — Намного, — коротко ответил тот, но, кажется, демон и сам начал догадываться, в чем именно заключалось это «тяжелее».       Если душа Скары заставляла его изворачиваться в попытках достать ее, сверкая ярче остальных, которые он успел пожрать, то в мире, где нет пыток и извлечения чувств, буквально каждая душа начала бы сводить с ума куда сильнее.       Скарамучча завязал пояс на халате Кадзухи, после чего слегка двинул пальцами, подтягивая теневые оковы ниже, а после и связывая демона по рукам и ногам.       Парень пытался не сопротивляться этому, но тело говорило за него, и, почувствовав, как пол больше не удерживал у себя, оно изогнулось, а когти вцепились в нечто похожее на черные ленты, плотно сковывающие запястья между собой. Вот только вместо того, чтобы пытаться разорвать их, Кадзуха чувствовал, что разрывает собственную кожу.       Смотря за всем происходящим, Эребос цыкнул. Он оторвал кусок ткани от простыни и перемотал вокруг пальцев и ладони демона, чтобы тот больше не пытался вредить самому себе, после чего одним движением закинул Каэдэхару на плечо, но едва начал призывать собственный туман, как боль в районе спины пронзила тело. — Да черт тебя дери! — воскликнул Скарамучча, возвращая обезумевшего на пол, и следующим куском простыни заткнул уже его рот, параллельно пытаясь проверить ладонью место укуса, из которого темной дымкой сочились тени.       Кадзуха и правда не хотел делать ничего подобного, но, оказавшись в непосредственной близости к душе демона, не удержался от попытки укусить ее, вовсе забывая про наличие тела. — Если этот придурок не сделает с тобой хоть что-то, я его выпотрошу, — вполне серьезно заявил Эребос, вновь подхватывая Каэдэхару, но теперь на руки, стараясь не замечать, как тот успел разорвать простынь, связывающую ладони и вцепился когтями в предплечья, поддерживающие его спину.       Оказавшись в освященной светом лампы комнате, Скарамучча положил свою ношу на пол, сразу предпринимая все меры предосторожности, а именно — вновь прилепляя тенями демона к полу. — Ого, какой живчик! Ахаха! — посмеялся Вельзевул, стоявший позади. — Он даже смог тебя ранить. — Захлопнись и сделай с ним хоть что-то! — воскликнул в ответ Скарамучча, отмечая наличие в комнате не только Вельзевула, но так же и Катарины с Михаилом. Те держались чуть в стороне, явно предупрежденные поселившимся у них демоном.       Обнаружив себя в уже знакомом помещении, Кадзухе показалось, что он и вовсе никуда не уходил. Казалось бы, для него прошло столько лет, но тут ничего не поменялось. Вот только чувство ностальгии отошло на второй план. — «Кадзуха, терпи, только терпи», — почти неразборчиво послышался голос Кусари. Тот едва мог проникнуть сквозь шум прилившей к голове крови. Вокруг было слишком много чистых душ, не ограниченных ни в чем. Возможно, если бы он съел хотя бы одну, то смог бы утолить свой голод лучше?       Пытаясь что-то сказать в полубреду через ткань во рту, Каэдэхара напрягся всем телом, чувствуя, что тени на нем медленно, но натягиваются. Все вокруг в этом месте доводило до исступления, заставляя вновь и вновь вырываться. В одном только здании демон мог ощутить наличие по крайней мере дюжины душ, пышущих своей энергией и силой.       Смотря на Кадзуху, Катарина замерла в нерешительности. Она не думала, что его настолько сильно изменит ад или скорее настолько сведет с ума. Глаза горели красным огнем, практически заливаясь кровью, вены на руках и шее набухли, и пусть тот не выглядел так же устрашающе, как Эребос, потерявший сознание в гробнице, но в нем оставалась агрессивность, которую можно было почувствовать буквально кожей. И в нем пугало именно то, что если у Каэдэхары получится высвободиться, то все тут, возможно, за исключением демонов умрут. Хватит ли полученных ей сил, чтобы сдержать того, благодаря кому эти силы и были получены? Если даже тени Скары едва удерживали, то вряд ли можно было заикаться о ведьме, все еще не полностью изучившей полученные навыки. — Эй, крутой папаша, притащи нам пару пустых колб, прогретых ведьминым огнем. Подруга, а ты нарисуй пиктограмму вокруг нашего гостя, — тут же раздал команды Итто.       От взгляда ведьмы не ускользнуло то, что тот натягивал на себя беззаботную улыбку как только мог, оставаясь при этом достаточно напряженным. Еще раз взглянув на Кадзуху, Катарина почувствовала, что даже к нему, связанному, подходить было опасно, но ей уже сказали, что нужно было делать, а значит придется исполнять.       Скарамучча остался в стороне от того, что происходило, стараясь просто удерживать свои тени от разрыва. Он вновь оказался прав в своих опасениях насчет того, что приводить до безумия оголодавшего демона в мир, полный любой еды, — плохая идея, но, как и раньше, другого выхода не могло и быть.       Катарина вытащила клинок из-за пояса и надрезала свою руку. Отложив в сторону оружие, она присела на пол и начала выводить пальцами круг и руны. Вот только была одна проблема: как можно было закончить рисунок, когда Кадзуха все время вертелся, даже несмотря на оковы? Девушка перевела взгляд на Скару, но тот стоял с закрытыми глазами, явно стараясь даже больше нее самой.       Тяжело вдохнув, она подползла ближе к Кадзухе, замечая на себе его взгляд. Что-то заставило замереть на месте. Пространство вокруг будто начало темнеть, а в глазах парня отражалось пламя. То пламя, которое ведьма не забудет некогда. Крики родни, холод от сырой земли после растаявшего снега, на котором она стояла босиком, жар огня, обдающий щеки, вопли толпы, восхваляющей Бога. Она начала падать в эти воспоминания с головой, просыпаясь от них лишь в тот момент, когда почувствовала сильное жжение в ноге.       Переведя взгляд вниз, ведьма поняла, что Кадзуха все же смог вырвать одну руку, теперь же цепляясь в ногу Катарины когтями, почти разрывая плоть на части. — Рина! В сторону! — воскликнул басистый голос.       До конца из объявшей ее темноты и жутких воспоминаний девушку смог выдернуть отец, оттаскивая ту за плечо в сторону, при этом смазывая пиктограмму, тщательно отрисованную до этого.       Скарамучча так же заметил, что у Кадзухи полностью пропала связь с реальностью, и пришлось предпринять более радикальные меры. — Вельзевул. Действуй быстрее, — только и смог бросить тот, распадаясь на черную дымку и окружая демона со всех сторон, теперь уже точно намертво прижимая Кадзуху к полу. И все же была в этом опасность. Его собственная душа теперь находилась прямо перед взглядом Каэдэхары.       Почувствовав на себе еще большую тяжесть и вместе с тем приблизившуюся еду, парень начал вырываться лишь яростней, стараясь пересилить энергию другого демона и добраться до него. Не осознавая всего, демон снова впился взглядом куда-то в плотную дымку, окружающую его.       До Скарамуччи дошло это слишком поздно. Он уже смотрел в налитые кровью глаза и не мог оторваться от проникающего куда-то далеко, за пределы его жизни, взгляда. Старый дом, ракушки, которые он собирал на песке и подбирающаяся все ближе стена воды. Жители деревни убегали, что-то крича, а он стоял и просто смотрел. Смотрел на то, как вода океана уходит назад, как стена продолжает приближаться, шепот волны и, в конце концов, ледяной холод. — Эребос! Отойди от него! — воскликнул голос со стороны, и демон почувствовал ладонь, отрывающую его от Кадзухи.       Скара уже несколько адских тысячелетий не чувствовал этого панического ужаса. Его тело замерло, как в тот момент, когда он умер, а внутри вновь затрещали оковы души, прорываемые теперь же уже совершенно другим чувством, которого он не должен был испытывать. Вместе с его спокойным отношением ко всей ситуации пошатнулась и сила.       Почувствовав слабину в собственных путах, Кадзуха вырвался из них, бросаясь вперед, вытягивая свою руку, дабы дотянуться до манящей сладости, но та наткнулась на невидимую стену, которая отбросила его обратно, заставляя сдавленно прорычать, царапая когтями пол. Он выплюнул изо рта ком ткани, в который ранее впивался зубами, издавая утробный рык. — Отлично сработано, папаша! — улыбнулся Итто, показывая большой палец вверх, и сам подошел ближе к отрисованной кровью дочери мужчины пиктограмме. — Давно я уже не встречал настолько одержимых голодом демонов. Что же мне с тобой делать? — спросил он сам себя, поглаживая подбородок, рассматривая то, как демон вновь прыгает на невидимую стену, пытаясь добраться и до него. — Эребос, добудь две человеческих души, — демон не глядя протянул колбы назад.       Его голос все же привел в сознание Скарамуччу, и тот поднялся, без лишних вопросов принимая в руки сосуды, и растворился в тенях так же быстро. — Теперь понятно, почему мессий в аду днем с огнем не сыщешь, — вздохнул Вельзевул, разбрасывая волосы на голове. — Почему? — переспросила Катарина, слегка шикая от того, как сильно отец затягивал на ее ноге бинты. — У нас не любят тех, кто питается душами без разбора. Демонов и так не очень много, если съедают только плоть — можно восстановиться, но когда съедают душу, то это уже невозможно. Не только мессии, на моей памяти было несколько десятков таких же. Их убивали на месте, как находили, — пожал плечами демон, присаживаясь в позу лотоса возле импровизированной клетки. — И все же это большая редкость… Антихрист, мессия и демон чревоугодия в одном лице, — он слегка хмыкнул, улыбаясь. — Что ты с ним хочешь сделать? — продолжала задавать вопросы ведьма, на что Итто вновь задумался, но ответ не заставил себя ждать. — Будет выть на луну в полнолуние! — рассмеялся тот, замечая движение теней.       Скара пришел достаточно быстро, передавая колбы со светящимися сгустками в руки коллеги. Конечно, было не лучшей затеей убивать кого-то вот так, без приказа, но Эребос понимал, что и без того заработал себе на выговор. От него не убудет, но Кадзуха должен был прийти в себя любой ценой. — Смотри-ка, что это у нас? — смех Вельзевула сопровождался старательными попытками заключенного дотянуться до колб в его руках.       Демон открыл одну из крышек и выпустил душу. Шепча себе под нос что-то, он заставил ее разрастись, но остаться на месте. Проткнув подушечку указательного пальца своим когтем, Итто подвесил капли крови в воздухе. Под невнятный шепот те начали создавать очертания букв, оставляющих ожоги на извивающейся душе. — А теперь съешь мое лучшее блюдо, ха-ха-ха! — довольно воскликнул Вельзевул, отправляя душу за границу пиктограммы, наблюдая, как на ту тут же набрасываются, поглощая.       Едва увидев мерцающий свет перед собой, Кадзуха не смог отказаться от того, что так и шло в его руки. Не замечая никакого подвоха за плотной пеленой голода, затмевающего разум, он мгновенно впитал в себя уже более сладкую, нежели чем демоническую, людскую душу, тут же почувствовав на языке что-то помимо нее. По нему расползалось неприятное чувство скованности, парализующее конечности и в итоге заставляющее упасть на пол, выдыхая. Желание есть все больше и больше отступало на второй план, позволяя расслабиться. — «Кадзуха! Теперь ты меня слышишь?!» — прокричала в голове Кусари, заставляя сдавленно простонать, сжимаясь в клубочек. — Помолчи немного, у меня ощущение, что голова скоро разорвется, — проговорил парень, прикладывая ладонь к уху, замечая на ней кровь.       Только сейчас до Каэдэхары дошло то, что он делал, пока голову затмевал голод. Он заставил себя присесть на полу, осматриваясь. Казалось, все смотрели на него, затаив дыхание. — У меня только один вопрос… — нарушил молчание Скарамучча, окидывая взглядом Вельзевула. — Какого отдельно взятого хрена ты не нарисовал эту ебанутую пиктограмму с самого начала?! — проорал тот, стараясь ударить ногой смеющегося генерала, который все же ловко увернулся. — Это же было так весело! Вам разве не понравилось?! — продолжал смеяться он, вовсе не замечая тяжелого вздоха всех присутствующих. — Кадзуха, ты в порядке? — слегка с опаской спросила Катарина, привлекая на себя внимание.       Парень опустил свой взгляд на ее перевязанную бинтом ногу и, не найдя, что ответить, просто кивнул. И правда, что именно с ним сделали, что голод так быстро отступил и теперь не бушевал в голове? Чем таким его накормили? — Лови, — Итто кинул в руки Кадзухи бутылек со второй душой, плавающей в нем. — Теперь твои силы ослабнут, но ты сможешь утолять голод раз в месяц одной душой. Я поставил на тебя свой блок, поэтому не думаю, что ты сможешь его разрушить. Думаю, через тысячелетие-другое ты сможешь понять, как самостоятельно справляться с этим. А до тех пор не сможешь пользоваться всеми своими возможностями. Но, думаю, с этим… — Итто указал на оковы, остающиеся на запястье Кадзухи, — …не пропадешь. Тебе повезло, что у тебя есть такая хорошая вторая душа.       Парень неосознанно перевел взгляд на Кусари, которая все же последовала его просьбе и молчала. Впрочем, Каэдэхара не думал, что ему скоро пригодятся абсолютно все силы. Он посмотрел на Скарамуччу. Тот стоял молча, продолжая смотреть на него даже как-то странно. — Ты видел? — спросил он, подходя ближе к Кадзухе. Подобный вопрос заставил поднять брови в удивлении. — Что я видел? — переспросил он, совершенно не понимая, о чем говорил демон. Тот явно расслабился, теперь же помогая подняться Каэдэхаре на ноги. Только сейчас парень заметил, что оковы души Скары вновь стали слабее. Но причин этого Кадзуха понять не мог. — Мы уходим, — четко сказал Эребос, но демон, которого он продолжал держать за плечо, замер, понимая, что еще не все дела были закончены. — Постой, разве не нужно… — не успев договорить фразу, Каэдэхара зевнул, уже и забывая, что после поглощения души его неминуемо тянет в сон. — Что ты тут еще хочешь сделать? Хотя бы не засыпай, как в зале собраний, — раздраженно бросил Скара, замечая, что глаза того уже начинают слипаться. — Можете переночевать у нас. Комната Кадзухи все еще свободна, — подал голос Михаил, поднимаясь с пола и параллельно помогая встать дочери. — Мы можем обсудить все, когда он проснётся. А обсудить действительно есть что.       Скарамучча вздохнул и слегка закатил глаза, но всё же понимал, что, если сейчас они вернутся в ад, возможно, уже не представится возможности так легко выйти из него. Стоило узнать больше о том, что всё это время упускали демоны, концентрируясь на восстановлении равновесия в мире людей. И если слова Кадзухи были не безосновательны, то с большой вероятностью, узнав детали, можно будет договориться с Баал и насчёт Каэдэхары, и насчёт остальных проступков, которые успел совершить демон за последний день.