Секрет жатвы

      Эребос тяжело вздохнул, когда Кадзуха скрылся за его тенями. Ему не хотелось ничего обещать, ведь он сам не знал, что будет с его чувствами после посещения горы наказаний. Ранее демону уже приходилось там появляться, но тогда лишь из-за собственных ошибок. Баал не хотела марать свои руки, наказывая каждого провинившегося лично, но специально для этого у нее было идеальное место. В аду не существовало демона, который страдал сильнее, чем от рук истязателей.       Сложив руки на груди и прикрыв глаза, Скара попытался понять, в какой части оков его души находилась трещина. И все же он не был Кадзухой, истязателем или Баал, чтобы смочь четко различить очертания цепей вокруг души. Возможно, стоило попросить демона о том, чтобы он указал на поломку в ее точном положении, но что бы тогда смог сделать Эребос?       Он уже давно не чувствовал подобной своей слабости. Он мог сражаться, мог управлять чувствами людей и демонов, но не мог защитить ту часть себя, которую хотел. Оставалось надеяться лишь на собственные воспоминания, их не заберут в отличии от чувств… быть может.       Потребовалось несколько минут на то, чтобы решиться шагнуть в свою тень и оказаться возле подножия горы, стоящей искривленным особняком среди далекой, испещренной трещинами равнине, но даже сейчас заходить в нее не хотелось, и Скара присел у подножия, обдумывая все заново.       В непонимании он продолжал пытаться вымучить из себя ответ на вопрос «Хотел ли он на самом деле избавляться от чувств?» Да, если бы демон решил оставить все как есть, скорее всего его бы начали разыскивать каратели, жизнь бы стала постоянным бегом без возможности передышки. Эребос осознавал и то, что тогда вслед за ним пойдет Кадзуха, а доставлять проблемы ему вовсе не хотелось. Становиться обузой шло поперек собственной гордости, которой в теле было достаточно. — Он меня когда-нибудь в могилу сведет, — вздохнул про себя парень, замершим взглядом смотря куда-то в красный горизонт, на котором все же было что-то странное.       Бесформенный дух, или даже тень, подходила ближе, подрагивая не то от жары, не то от изредка дувшего ветра. Скарамучча, возможно, счел бы это миражем, но знакомый голос заставил раскрыть глаза. — Куникудзуси, давно не виделись, правда же? — прохрипел старческий голос, но его обращение Эребоса нервировало. — Не называй меня так. Тюрьма заставила твои мозги отсохнуть? — практически прошипел он в ответ, поднимаясь со своего места.       Призрак рассмеялся, протягивая клок белых волос, зажатых меж когтистыми пальцами. — Он передал привет от меня? — спросил старик, заставляя парня замереть, рассматривая прядь в чужих руках. Такие были только у Кадзухи, его энергия так же четко ощущалась. И почему Скарамучча раньше не задался вопросом, кто сделал тело для мессии? Демонов, способных плести новые тела, было не так много, из них на момент появления Каэдэхары здесь и окончания его пыток находился только Эребос, Баал и это бесформенное нечто, чье имя даже вспоминать не хотелось. — Что ты хочешь от меня? — спросил демон, понимая, что просто так старый знакомый бы не решился покинуть частью себя тюрьму и блуждать, ожидая прихода бывшего генерала. — Хочу предложить тебе сделку, — посмеялся голос со стороны. — Я сохраню в тебе те чувства, которые ты испытываешь к тому мальчику, но взамен ты освободишь меня, генерал. — Я уже не генерал, проси что-то другое, — запротестовал Эребос, прекрасно понимая, что таким демонам, как этот, лучше было вечность находиться в заключении. Уже то, что он оказался причастен к телу Кадзухи, означало, что рано или поздно произойдет что-то, чего не должно произойти. Старик слишком приблизился к своему старому другу. — Ты и сам знаешь, что это не надолго, — хмыкнул в ответ призрак, подходя ближе к демону. — Я дам тебе возможность не забывать, а ты меня освободишь, — повторил он условия, касаясь невидимым когтем груди, проникая за тени, добираясь до души, которая дернулась от внезапного укола боли.       Скарамучча сжал свои зубы. Решение всех проблем, возникших в голове, стояло прямо перед ним, но как тот, кто лично имел дело с силами друга из прошлого, он не мог себе позволить поступить сейчас в свою выгоду.       Перед глазами четко вырисовывалось воспоминание того, как демоны сходили с ума от голода, оборачивались в неизвестные формы, как они сливались в одну единую кашу, позже разрывая покров, хранящий мир людей от ада. Тогда умерло больше десяти миллионов человек, на земле почти наступил апокалипсис. Вопреки всем утверждениям и Библии, которую так четко вдалбливали в голову послушникам церквей, демоны вовсе не горели желанием изничтожать человеческий род и начать апокалипсис, хотя бы потому что им нужно было питаться людскими грехами. Ад был лишь противоположной раю силой, которая сдерживала ангелов и так же направляла людей в их жизнях. Но этот демон сводил с ума всех, кого встречал на своем пути, а вместе с созданной им фракцией желал лишь всеобщего разрушения.       Скарамучча был одним из тех, кто примкнул к нему. На тот момент в парне разгорался гнев наряду с желанием безнаказанности от действий и упоения силой, но, вероятно, только он и остался одним-единственным, кого не заперли в тюрьму под горой наказаний. И то лишь потому что изначально создали, как замену погибшему генералу ада.       Но все же, несмотря на все понимание ситуации, душа внутри него ныла, раздвигая оковы в стороны, болела, подбрасывала в голову то, что не должно было там находиться. Прикрыв глаза, демон пытался найти путь, по которому мог бы получить то, что ему было нужно, при этом не подвергая ад и мир людей опасности. — Ты слишком долго думаешь, Куникудзуси, неужели нам было так плохо вместе? — посмеялся хриплый голос. Призрак надавил на душу сильнее, заставляя Эребоса шикнуть, но с места он не сдвинуться. — Хорошо, я согласен, — ответил он, понимая, что возможно, своим эгоизмом подверг опасности тысячи жизней, или по крайней мере свою собственную.       Демон сам не верил в то, что говорил и что делал, но было уже поздно. Призрак ухватился за его слабость сильнее, чем за собственное желание поглощение всего. — Я рад, что мы с тобой нашли общий язык, старый друг, — вновь посмеялся призрак. — Иди за мной, — махнул он рукой, медленно следуя к краю горы наказаний.       Скара долго думал о том, возможна ли брешь в адской тюрьме, но долго откладывал проверку, занятый делами, вечно валившимися на голову, как из рога изобилия. Похоже, что он слишком затянул с этим.       Подойдя к широкой темной трещине провалившейся земли, Эребос почувствовал, что заслон, отделяющий заключенных от ада, держался на одном слове. Темнота внутри обваливающейся сажи по краям заворачивалась в водоворот. Из нее доносились тихие стенания и просьбы свободы.       «Чем заняты истязатели?» — спросил сам себя парень, оглядываясь на пик горы. Но едва ли это было их работой — проверять вечную темноту клеток. Ни один демон не горел желанием выполнять работу больше ее первичной нормы. Оставалось вопросом лишь то, как демоны могли достать этого сумасшедшего, чтобы тот сделал тело для Каэдэхары. — Не сомневайся, я не трону ни тебя, ни Кадзуху в будущем, — проскрипел голос, привлекая внимание демона к себе. — Мне весело наблюдать за тем, что я создал.       Скарамучча нахмурился, замечая второе дно у фразы. Заключенный наблюдал за его возлюбленным, но как именно? У Эребоса появилась еще одна причина спуститься вниз. Он должен был выяснить все, чтобы сделать наиболее четкий доклад для Баал. Она не была способна воспрепятствовать сделкам демонов, но останавливать и обходить их правительница могла и была лучшей в этом.       Тень пред глазами растворилась, поглощенная тьмой водоворота тюрьмы, и Скарамучча шагнул следом, чувствуя, как падает в пустоту, которую сложно было назвать даже переходным миром теней, через которые он оказывался в один миг в разных местах. Сознание начало угасать. Это была одно из тюремных заклинаний — однажды окажешься в нем, уже не выберешься.       Возможно, он поступил опрометчиво, и демон просто хотел забрать с собой последнего жившего на свободе из своей группы, но внезапно глаза пронзил красный свет, а парень очнулся уже в пещере, окруженной черными камнями, сдерживающими силы заключенных со всех сторон. Вот только в этом месте практически все они треснули, переполненные пожираемым. — Приступим к делу, Куникудзуси, — улыбнулся заключенный, но уже не старик.       Перед Эребосом стоял высокий парень в своем истинном обличии. Голубые волосы, светлая кожа, тюремный халат, красные глаза. Демона передернуло от их схожести с цветом глаз Кадзухи, но те были темнее, мрачнее, они не напитывали желанием смотреть в них не отрываясь, а наоборот предостерегали. За ними не виднелось никаких принципов, никаких ограничений.       Демон подошел ближе, подхватывая белую маску со стола. Он одним движением надел ее на себя, скрывая за той свой взгляд. — Теперь вижу, кто бы мог подумать, что такой, как ты, полюбит кого-то в этой жизни, — посмеялся парень, заставляя кинуть в ответ раздраженный предостерегающий взгляд. — Делай, или я уйду сейчас же, — бросил Скарамучча, поднимаясь на ноги, но, не успев выпрямится до конца, застонал от боли, когда чужие руки проникли сквозь тени, сплетенные правительницей ада, вырывая душу без какой-либо жалости. — Я выжгу наш договор на твоей душе. У тебя не будет выбора не следовать ему, Скарамучча, — смакуя прозвище, данное Вассаго, предупредил демон, ехидно посмеиваясь, не давая и секунды, чтобы осмотреться.       Старые оковы одним движением пальцев были разрушены, руки заключенного прошли внутрь, перекапывая все, что чувствовал и мог чувствовать Эребос, вытягивал, перевязывал, видоизменял, не слушал стенаний души в руках.       За свою бесконечную жизнь Скара привык к боли и всему, что ее касалось, но чувствовать, как собственные эмоции пожирают с головой, переворачивая разум с ног на голову, оказалось для тысячелетнего демона, не ощущающего до встречи с Кадзухой практически ничего, невозможным. — М? Твоя душа интереснее, чем я думал, — посмеялся парень. — Я думал, как у высшего демона, у тебя только один грех, но ты скрывал от меня наличие второго? Какой хитрец… Не хотел, чтобы тебя принижали? — продолжал насмехаться тот, заставляя гнев наполнить душу, но тут же пропасть от нового потока сумасшедшей бури неутихающих эмоций.       В Скарамучче поочередно смешивались печаль, радость, страх, гнев, желание большего. В нем выплывали воспоминания из человеческой жизни, заменяясь картинками наслаждения от встреч с Кадзухой. Крики обезумевших демонов, удовлетворяющих своим воплем гордыню за то, что он стал одним из их руководителей. Страх перед Баал разбавлял эту адскую смесь. Свернувшись в один большой ком, все эти воспоминания оказались откинуты куда-то в сторону, опустошая душу, позволяя заключенному плести из оставшегося чувства любви новые цепи, которые разорвались из-за хлипкости. — Если ты хочешь лучшего исхода, не отрицай своих чувств, или ты хочешь остаться пустой оболочкой? — спросил голос со стороны.       Эребос едва ли мог понять их значения, но страх потерять даже это, заставил душу пульсировать. — Так-то лучше, — заметил парень, вновь просовывая руку внутрь, ухватываясь за нужный ему кусок.