Узники Богов

…

А если это так, то что есть красота И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?

(Николай Заболоцкий)

— Входи — послышался тихий спокойный голос.  — Субааа! — сразу полезла обниматься Айа. Субоша тоже очень сильно любила свою сестру, но гордость не позволяла вырваться ее настоящим чувствам.  Девушки хоть и были близнецами, но внешность их менялась с возрастом, и сейчас схожи они были только по телосложению и чертам лица. Раньше у Субы были белые волосы, но сейчас они светло-голубые, достающие почти, что до пят, ровные и послушные. На свету они и вовсе казались серебряными, напоминали водопад. Кожа ее будто впитала свет луны и стала то ли прозрачно-голубой, то ли серебряной, напоминая оттенок волос. Нежный, мудрый не по годам взгляд смотрел через густые светлые ресницы, словно там покоился снег, а зрачки были темно темно синие, похожие на августит. Хрусталик же правого глаза представлял из себя спиральку, украшающую глаз-камень.  У Айвары были густые, белоснежные волосы. Доставали они чуть ниже колен, почти всегда растрёпанные на макушке и запутавшиеся на кончиках. Кожа ее казалась вовсе не живой. Светлая, почти белая, совершенно без веснушек и родинок, как у куклы. Иногда ее украшали алые царапины и ссадины, появившиеся в ходе работы по дому или стычки с братом. Озорной взгляд бегал туда-сюда, сверкая из под белых ресниц красными рубеллитами. Как и у сестры правый глаз украшала спиралька-хрусталик.  У близняшек были одинаковые аккуратно вздёрнутые носы, тонкие губы и острые зубки, напоминающие пасть акулы. Весь оставшийся день сестры провели в кампании друг друга, наслаждаясь общением.  Этой ночью Айа никак не могла заснуть. Лунный свет настойчиво пробивался через окно, а прохладный воздух заставлял ёжиться. Разные мысли посещали голову героини. Демоны они или Боги? Почему мать не даёт уйти из дома? Неужели люди на столько плохие? Море и правда соленое? Но самая настойчивая была о сестре. Девушка знала, что Суба ее тоже любит. Ведь в детстве они были неразлучны, всегда были вместе, по настоящему были похожи на близнецов. Но сестра быстро росла, постоянно читала и проводила все больше времени в одиночестве. Они сильно отдалились. Последней же каплей стал ненавистный обряд, проведённый год назад. Айвару как сейчас помнит этот день. Морозное раннее утро, снег, покрывающий ветви застывших деревьев и пугающая тишина. Вся природа затихла в это утро, будто выжидая что-то. Это как отлив перед цунами, затишье перед бурей. Вся семья собралась перед массивным деревом, во дворе храма. Мать была одета как мико. Длинные красные штаны-хакама и белое кимоно. Они с сестрой стояли в кругу, начерченном на влажной земле, по краям стояли ещё не зажженные факела ростом с человека. Айа, Аку и их отец Кураями выжидали немного отойдя, от ритуального места. Никто не смел произнести ни слова, все боялись разрушить этот таинственный и хрупкий купол, нависающий над ними, в котором кажется даже кислород стал тяжелее из-за страха. Сейза резко взмахнула рукой, в которой держала судзу, инструмент издал звук. Изначально медленные движения переросли в быстрые, но плавные. Она будто летала вокруг Субы в своем волшебном танце. Глаза ее были закрыты, тело двигала непонятная сила. От этого зрелища перехватило дух, только сейчас Айа поняла, что не дышит уже почти минуту. Мать резко остановилась за спиной дочери, и в этот момент факела вспыхнули ярким огнём, постепенно успокаиваясь. Тепло от такого яркого огня доходило и до зрителей, согревая их. Сейза сделала глубокий шумный вдох, и из ее уст полилась песня. Такая спокойная, но волнующая. Тихая, но отдающаяся эхом внутри черепной коробки. Слова в песне становились все быстрее и быстрее, вместе с ней оживала и природа. Вот дунул не сильный ветерок, вызывая на теле мурашки. Где-то вдалеке послышалось журчание горной реки и щебетание птиц, пролетавших мимо. С неба начали падать снежинки причудливых форм. Красота природы смогла немного упокоить переживания Айи за сестру. Но песня еще не закончилась, продолжая ускоряться. Тут ветер подул с новой силой, как будто хотел сдуть все на своем пути. От такого сильного порыва прическа Сейзуку окончательно распалась. Теперь ее волосы походили на те факла, что стояли по кругу. Они неестественно светились и казалось были наэлектризованы. Все звуки смешались в одно, природа и песня стали едины. Мать замолчала. Факела потухли. Все это время Суба стояла смирно, соблюдая правила обряда, но тут она рухнула на землю, пачкая руки и кимоно в сырой земле. Девушка начала судорожно кашлять, вокруг все шумело. Когда откашливать она стала кровь, Айа моментально сорвалась с места, желая помочь сестре, но тяжелая рука легко остановила ее. Девушка тут же почувствовала сильную слабость и присела на корточки, хватаясь за голову которую пронзила резкая боль. -Прости.- Это были последние слова перед тем как она отключилась. Айвару больше не желала вспоминать события тех дней, но мысли настойчиво лезли в голову. Воспоминания будто резали по душе и сердцу, как осколки. Она очнулась в своей комнате. Было темно, значит проспала она весь день. Резкая волна воспоминаний о сегодняшнем утре накрыла слишком сильно и неожиданно, выбивая из легких воздух, вызывая тревогу. Девушка вскочила с кровати и рванула в сторону двери. В голове мысли проносились слишком быстро. "Что произошло с Субой? Где она? Что со мной сделал отец?" Но Айю остановило головокружение, не в силах сопротивляться, она медленно осела, оперевшись о стену. От такой слабости и беспомощности на глазах наворачивались слезы. Но тут в комнату зашла мать.