Камеристка

До Юханнуса оставалось три недели. Поведение принца приводило Сиршу в бешенство, хотя она считала себя обладательницей железного терпения. Однако, в тот день, когда девушка решила поговорить об этом с госпожой, выяснилось, что та уже второй день как куда-то пропала, и даже Баль понятия не имеет, где она может быть. – Ну это уже ни в какие ворота, – злобно бубнила камеристка по дороге в королевские покои. – И что только возомнили о себе эти царские особы? Она решила во что бы то ни стало дождаться Альву и не придумала стратегии лучше, чем засесть в её комнате. Заняв место у окна за чайным столиком, Сирша заметила на нём какие-то бумаги. Конечно, копаться в чужих документах было дурным тоном. Некоторое время девушка смотрела в окно на подъездную дорожку перед главными дверьми. В конце концов она принялась гипнотизировать злополучные листы. «Вряд ли она оставила бы здесь что-то секретное», убеждала себя камеристка, потянувшись к бумагам. Страницы оказались пронумерованы. Найдя первую, Сирша с удивлением увидела странные круги с картинками, явно вычерченными королевской рукой. Она принялась читать подписи, выведенные кудрявым почерком. «Ярость». «Зависть». «Ревность». «Боль». Какие-то из них были подчёркнуты по нескольку раз. Следующей страницей оказалась выписка из какой-то книги. Тут тоже были выделены важные моменты. Обведенные слова. «Женщина». «Ненависть». «Месть». «Разрыв». Последнее повторялось не один раз. Сирша нахмурилась. Снова перевела взгляд на предыдущий лист. В кругах нарисованы медведь и человек. Теперь она разглядела даты над перечисленными эмоциями. «Ревность» была подписана днём последнего собрания с рыцарями. У девушки уже давно закрались подозрения насчет королевских экспериментов, и вот у неё на руках вещественные подтверждения. – Ну, твоё величество, – Сирша злобно отбросила записи. Ножки кресла неприятно скрипнули по каменному полу. Надо было найти Баля и расспросить подробности королевского исчезновения. Выйдя за дверь, она успела заметить серый плащ, поворачивающий за угол. Камеристка бросилась следом и едва не сбила с ног свою госпожу. – Альва! Мы тебя обыскались! Она схватила королеву за руку в длинной перчатке, наплевав на этикет. Сирша была слишком зла, чтобы церемониться. Женщина медленно обернулась. Её лицо имело нечитаемое выражение. – Ты… – камеристка ахнула. – Что с твоими глазами? – Тише. Альва потащила её в противоположную от спальни сторону, в подземелья. Шли молча. Сирша ничего не спрашивала, зная, что вряд ли получит ответы. Добравшись до своей лаборатории, королева зажгла огненный шар на ладони и принялась шарить по шкафам со склянками. – Что ты ищешь? – Обезболивающее. Камеристка опустилась на стул, с тревогой наблюдая за госпожой. Руки у той мелко подрагивали. Огонь дрожал вместе с ними. – Слуги скоро прознают, что я здесь… Надо привести себя в подобающий вид. Она сняла с полки мутный пузырек и залпом осушила его, вздрогнув от отвращения. Сирша терпеливо ждала, пока королева перестанет метаться. Злоба испарилась, сменившись острым беспокойством. – Ты расскажешь, что случилось? Альва пододвинула табурет к стене и сев облокотилась на неё спиной. Глубоко вздохнула. – Была у бабки, – последовала долгая пауза. – Хотела узнать что-то о возможном исходе битвы… А, ты знаешь, у всего есть цена. Сирша подскочила, поражённая страшной догадкой. – Ты отдала ей глаза?! – Да не ей, – отмахнулась Альва от подруги, словно от назойливой мухи. – Магии. И то всего один. – Ну да, всего-то… – та фыркнула, снова опускаясь на стул. Они помолчали. Камеристке казалось неэтичным доставать сейчас Альву расспросами. Королева начала первой: – Я хотела тебя попросить, – она подняла измученный взгляд. Сирша почувствовала боль в груди. – Постарайся в ближайшее время не пересекаться с принцем. Он чересчур подвержен твоему влиянию… – Только не говори, что я разбила парню сердце. Альва слабо улыбнулась. – Мы обе, – увидев, что девушка собирается возразить, она поспешила добавить: – Пока что это необходимо. Позже я всё вам объясню. А сейчас, – королева встала, тяжело опираясь о край стола. – Можешь проводить меня наверх? Путь оказался долгим. Альва явно была не в себе: шла, едва переставляя ноги, навалившись на подругу. Та почти тащила её. Наконец, добравшись до покоев, Сирша помогла госпоже стащить сапоги и верхнюю одежду и уложила её на кровать. Уходя, уловила едва слышный шёпот женщины: – От судьбы не убежишь… Камеристка бесшумно закрыла дверь и отправилась на поиски Баля. Тот руководил снятием штор в большом холле для летней стирки. Внимательно выслушав отчёт о состоянии королевы (без подробностей, где она умудрилась потерять зрение), дворецкий немедля послал за лекарем и отправился на кухню, раздавать распоряжения. Сирша не почувствовала успокоения. Госпоже придется потратить немало времени, чтобы оправиться от случившегося. Судя по всему, исход сражения будет столь ужасен, что знание о нём подкосило даже такую сильную женщину. Постояв некоторое время в холле, наблюдая за работой слуг, камеристка отправилась за луком, чтобы приступить к собственным тренировкам.

***

Шли дни. Как и было велено, Сирша избегала Эйнара, тренируясь от рассвета до заката. Наконец доставили её доспехи, так что нужно было наловчиться не просто в них двигаться, но и не промахиваться. О мече девушка даже не задумывалась – кинжалов и лука будет достаточно. Она чувствовала, как меняется настроение во дворце. На всех давило предчувствие надвигающейся беды. Трижды в день она посещала королеву, неизменно находя Альву, сидящей у окна. Женщина смотрела в сад невидящими глазами. Иногда она листала книгу заклинаний, несвязно бормоча. Баля это очень беспокоило, но дворецкий молчал, выполняя свою работу. В один из дней, застав его, с прискорбным видом разливающего чай в королевский покоях, Сирша позвала парня из комнаты. Стоило молодому дворецкому оторваться от окаменевшей госпожи и выйти за дверь, как камеристка схватила его за рукав. – Слухи подобны чуме. Она хандрит, но мы не можем позволить панике захватить людьми. Баль посмотрел на неё с каким-то особым пониманием в светлых глазах. – Нам нужен план. Предварительно посоветовавшись с Гваэдом, камеристка объявила сбор добровольцев на помощь предприятиям в изготовлении снаряжения. Десятки женщин и стариков, не допущенных до службы, вызвались шить одежду и ковать оружие. Сама Сирша организовала тренировки по стрельбе из лука для всех желающих, найдя способ приносить пользу. Каково было её удивление, когда на первое занятие во главе с Балем пришли почти все слуги мужского пола. Объяснив основы стойки и хвата, девушка пошла вдоль шеренги учеников, проверяя и поправляя. Раздался свист стрелы. Сирша обернулась, чтобы увидеть, как дворецкий с абсолютно непроницаемым лицом выдергивает свою стрелу из сердцевины мишени. Спустя пару часов они, стоя параллельно друг другу, по очереди стреляли по мишени под наблюдением двух десятка глаз. Оказалось, в детстве Баль был большим фанатом историй о Робине Гуде и в десять лет сделал свой первый лук. Когда мальчик вырос, то быстро понял, что в правление Гваэда справедливости ему не видать. Знакомство с королевой изменило взгляд парня на многие вещи, и он решил, что служение ей – уже благородное дело. Сиршу впечатлило то, с каким жаром Баль говорил о доброте Альвы, вспоминая боль в его глазах при виде раздавленного состояния их госпожи. В её голову закралась мысль, что чувства дворецкого к королеве гораздо сложнее и глубже, чем просто восхищение подданного своей правительницей. Шли дни, и Альва наконец начала проявлять признаки жизни. Впервые она вышла из дворца как раз во время одной из их тренировок, не найдя в замке никого из слуг. Мужчины практиковались в стрельбе под руководством Баля и Сирши, а женщины сидели поодаль на траве, комментируя и подбадривая. Завидев королеву, собравшиеся разом подскочили и склонились в приветствии. Все были немного смущены, чувствуя вину за отсутствие на рабочем месте. Девушки засобирались обратно во дворец, что-то бормоча про обед и стирку. Лучники замерли в ожидании указаний, робко косясь на Баля. Тот не сводил глаз со своей госпожи. Её шаги были не уверены, волосы – собраны в узел на затылке, челка свисала на правый глаз. Закутанная в шаль, она опиралась на трость. Сирша похолодела, подумав о сходстве подруги со старой ведьмой. Дворецкий отмер и, шагнув Альве навстречу, подал ей руку. Та что-то спросила, и он, как ни в чем не бывало, принялся рассказывать, как Сирше пришла идея организовать тренировки и какие наблюдаются результаты. Особо отличившихся парень называл поимённо. Королева сосредоточенно кивала, переводя взгляд с одного приосанившегося лучника на другого. Камеристка прятала улыбку. После этого случая, Альва всё чаще начала выходить в сад именно во время уроков. Специально для неё Баль выносил из библиотеки плетённое кресло-качалку и чайный столик. Слуги знали, что прошедшая неделя у королевы выдалась тяжелой, видя это по её глазам. И, хотя Альва усиленно скрывала слепоту какими-то каплями, один все равно был, пусть и не белым, но на несколько тонов светлее другого. Эйнар несколько дней как пропал из виду. Баль уверял, что принц ночует во дворце, однако Сирша уже давно не встречала его ни на завтраке, ни на ужине. Камеристка старалась выкинуть парня из головы, помня о просьбе Альвы. И всё же сдавливающая грудь тревога с каждым днём становилась всё сильнее. Она думала о тех листах, что нашла на столе у госпожи, и подчёркнутых словах вокруг криво нарисованной медвежьей фигурки. Устав от неизвестности, она дождалась вечера и отправилась на полигон. Июнь уже вступил в силу, так что солнце садилось поздно, а светало рано, и поэтому рыцари могли тренироваться по двенадцать, а то и по четырнадцать часов. Добравшись до поля, Сирша увидела нечто совершенно неожиданное: побросав оружие и собравшись в кружок, рыцари наперебой кричали, кого-то подбадривая. – Давай-давай! Ещё немного! – Поднажми, капитан! – Ставлю меч на Лорана! Услышав знакомое имя, девушка попробовала протиснуться сквозь толпу, и несколько мужчин посторонились, пропуская её в центр. Там, на импровизированном столе из кучи валунов, накрытых досками, держались за руки Эйнар с де Боном. Раскрасневшиеся, оба по пояс голые, они явно пытались одолеть друг друга уже с десяток минут. Сирша была уверена – увлечённые боем, её вряд ли заметят. Вдруг Эйнар, словно почувствовав её присутствие, повернул голову. Лоран скопировал движение, пытаясь понять, что могло отвлечь столь сосредоточенного соперника. Это стало его ошибкой: принц, не отрывая глаз от девушки, сделал резкий рывок, и ладонь де Бона с глухим звуком ударило об стол. Все вокруг взорвалось криками. Рыцари поздравляли капитана, кто-то сочувственно похлопал Лорана по плечу, на что тот лишь смущённо улыбнулся. Эйнар неторопливо поднялся, откинув волосы со лба. Его взгляд опалял её лицо, словно этой победой он пытался что-то доказать. Она неосознанно шагнула назад, чувствуя, как заливается краской. Рыцари посторонились, уступая дорогу. Теперь все взгляды были обращены на них. Секунда – и он стоит напротив, заправляя волосы ей за ухо, словно они одни. Сглотнув, Сирша подняла голову. Ртутные глаза плавили внутренности. – Привет... Вместо ответа принц наклонился и поцеловал её прямо в губы на глазах нескольких десятков рыцарей. Голова закружилась, и Сирше пришлось ухватиться за его плечи. Почувствовав на губах улыбку парня, она отстранилась. – На сегодня мы закончили, – сказал, ни на кого не глядя, и взяв её за руку, пошёл к выходу с полигона. Уткнувшись взглядом в носки своих туфель, камеристка смущённо следовала за ним. – Зачем ты поцеловал меня при всех? – прошептала, не поднимая головы. Но он услышал. – Потому что я люблю тебя. Пусть знают. Слов не нашлось. – Альва совсем плоха, – начала она после долгой паузы. – Боюсь, вам с бароном придётся взять на себя всю ответственность... Ты давно с ней разговаривал? Эйнар покачал головой. – Свою часть уговора она выполнила. Сейчас я себя полностью контролирую. Сирша удивилась этой новости. – Я знаю, вы ходили к ведьме, – она настороженно всмотрелась в его лицо. – Надеюсь, обошлось без побочных эффектов. – Ну, – впереди показалось озеро, и парень замедлил шаг, всё ещё крепко сжимая её ладонь. – Не считая периодического желания прибить Лорана, когда он на тебя смотрит, всё в норме. – Ты ревнуешь меня к де Бону? Принц фыркнул. – Так спрашиваешь, будто это что-то неожиданное. Мерзавец дарит тебе подарки и водит в сад гулять под луной... – Я тебе сказала, – Сирша попыталась выдернуть руку, но не тут-то было. – Колье подарила королева. Баль принес его с четким указанием надеть на встречу. Эйнар, казалось, даже не слушал, но она упрямо продолжила: – Альва всё продумала. Она хотела, чтобы ты придумал себе соперника, и мы переругались. Видимо, в тебе должно было что-то сломаться... Он резко остановился и развернул девушку себе, чтобы видеть её глаза. – Госпожа ведет какую-то свою игру, но меня это не колышет, – принц скрипнул зубами. – Моя единственная забота – не дать отцу разрушить жизнь ещё одного народа. Сирша нахмурилась и скрестила руки на груди. – Неужели ты не собираешься хоть как-то отблагодарить её за помощь? Мне казалось, между вами подразумевался взаимовыгодный договор. – Альве нужен был воин, и она его получила. Я готовлю солдат и поведу их в бой, – принц бросил взгляд в сторону дворца. – И умру в этом бою, если придется. Я держу слово. Её лицо стало непроницаемым. – Ничего не скажешь? Сирша пожала плечами. – А что тут сказать? Вы с ней уже давно все решили, ни с кем не посоветовавшись. Зачем же теперь спрашивать моего мнения? – Не пытайся делать вид, что тебе всё равно на меня. Я достаточно хорошо тебя знаю. – Не думала, что ты столь тщеславен, – камеристка вскинула подбородок. – Я не залепила тебе пощечину за этот… поцелуй, только потому что не хотела ронять твою честь в глазах подчинённых. Эйнар усмехнулся. – Такие реакции не взвешивают. Если не ударила, значит, не хотела, – он взглянул на неё сверху вниз с каким-то странным выражением. – Ты можешь сколько угодно притворяться, но себя не обманешь. Ты уже знаешь правду. Осталось только её принять. Парень отпустил её руку и пошёл прочь, в сторону сада. – Не забывай, через пару недель мы все можем оказаться в могиле. Так есть ли смысл оттягивать неизбежное?