Камеристка

До Юханнуса остались сутки. Сирша ожидала, что с приближением роковой даты королева будет призраком ходить по замку или вновь закроется в своих покоях. Однако этого не случилось. Говорят, перед лицом смерти открывается истинная сущность человека. В эти дни Альва была именно такой, какой все её знали: жёсткой, собранной и решительной. В последнюю неделю она часами просиживала в тронном зале с сэром Дваином и Эйнаром, обсуждая стратегию будущего боя, решив не только принять в нём непосредственное участие, но использовать свои природные таланты во благо Крэннеста. Королева смогла воспроизвести в памяти расположение войск в самом начале битвы и начертила рыцарям схему их возможного передвижения. Эйнар не задавал вопросов. Дваин благоразумно последовал его примеру, хотя и не смог скрыть крайнего удивления. Альва не знала, как могут повлиять её действия на грядущие события, но помнила слова старой ведьмы, что от судьбы не убежишь. Она все же решила попытаться. Накануне в столице провели грандиозное празднование летнего солнцестояние. Вся главная улица, от королевского дворца до самого причала, была сплошь усеяна торговыми палатками и лавочками. Каждый старался поддержать атмосферу праздника и гулял как в последний раз. Было шумно и ярко. Уличные барды стояли чуть ли не на каждом углу, собираясь группами, и за пару монет давали настоящие концерты. Какая-то женщина на главной площади раздавала желающим горячие пирожки. Щербатая миска перед ней гласила: «Плати, сколько не жалко». – Двух сыновей на войну провожаю! – давила она перекошенную улыбку в ответ любопытным прохожим. Кругом чувство горечи мешалось с напускной радостью. Сирша наблюдала за происходящим с балкона гостевой спальни, не желая поддерживать всеобщее притворство. Она уже раз позволила себе забыться, больше не было места слабости. Утром камеристка проснулась в холодной постели – Эйнар решил испариться до её пробуждения. «Что ж, оно и к лучшему. Нет нужды в неловких объяснениях и разговорах о будущем, которого может не быть». На столе стоял нетронутый завтрак, и она позволила себе выпить на балконе уже остывшего чаю. Простояв у двери с десяток минут, прислушиваясь к шагам в коридоре, Сирша наконец выскользнула из комнаты. Записки она не оставила, не посчитала нужным. Оделась и сразу отправилась в оружейную, проверять запасы. Альва посвятила камеристку в свои планы: она решила напустить туман в том месте берега, где должны были причалить вражеские галеры. Сейчас королева как никогда жалела, что бросила развивать колдовские навыки по вине бывшего мужа, запрещавшего видеться с бабкой-ведьмой. Да, Альва умела менять погоду, но давалось ей это с большим трудом и лишь на маленькой территории. «А то сотворила бы шторм, и потопила ублюдков», жаловалась она Сирше, поминая Гваэда недобрым словом. Как докладывали шпионы, ниметонцам не была известна истинная причина наступления на Крэннест. Ансгар наплёл, что королева-ведьма представляет для его народа непосредственную угрозу, а потому надо её либо подчинить, либо убить. Альва собиралась сделать Эйнара главным козырем. Возможно, если он расскажет своим подданным правду о замыслах отца, те засомневаются в необходимости войны. «Никто не запрещает нам играть грязно, верно?» Сирша же не надеялась на отмену битвы и готовилась к худшему. Обойдя весь замок несколько раз, но так и не найдя Баля, она провела последнее собрание их стрелкового «кружка». Девушка ещё раз напомнила собравшимся о возможности не принимать участие в завтрашнем сражении, ведь официально к королевской армии они не принадлежали. К её удивлению, оставаться дома никто не собирался. Дворецкого Сирша нашла уже перед ужином. Возвращаясь в замок, она увидела Эйнара и Баля, куривших прямо на главном крыльце королевского дворца с одинаково несчастными лицами. – Господа, – шагнув на первую ступеньку, камеристка присела в реверансе. – Хорошего вечера. Мужчины одновременно поклонились ей в ответ.

***

За час до рассвета войско уже стояло в назначенном месте в ожидании вражеских галер. Рыцари вытянулись в шеренгу, загораживая собой Альву, которая собирала туман верхом на белом жеребце. Окружённая десятком других всадников, она, словно в трансе, водила руками и шептала, не отрываясь глядя на небо. Сирша на своей пегой кобыле держалась чуть поодаль, в мужском доспехе и наглухо закрытом шлеме. Исподтишка она наблюдала за Эйнаром, который вместе с Дваином возглавлял войско. Мужчины о чём-то переговаривались. Принц выглядел расслабленно, даже смеялся. Камеристка повторяла про себя слова госпожи: «Только не попадись ему глаза, не смей выдать себя, иначе всё пропало. Держись меня и выживи любой ценой». Этой ночью ей снился уходящий к горизонту цветущий луг, по которому бежали, держась за руки, два кудрявых малыша… Сирша не знала, сколько они простояли в молчаливом ожидании. Дальше двадцати шагов ничего не было видно, туман стоял действительно густой. Альва все шептала, хотя руками уже не шевелила. Наконец они услышали удар борта о берег, а за ним голоса. Ниметонцы не догадывались, что их будут ждать прямо в месте швартовки, а потому совершенно не скрывались. Показались первые знамёна, алеющие в молочно-белой дымке. За ними выходили воины. Тут и там раздавались удивлённые возгласы. Пока всё шло по плану – островитяне растерялись. Наконец вперёд выехал единственный конный всадник. Сняв шлем с плюмажем, король Ансгар развернул лошадь боком. Между ними было ярдов двести, не больше. Камеристка видела, как Альва вцепилась в поводья. Она тронула было лошадь, но принц опередил её. – Отец! Все взгляды устремились на него. Сирша вспомнила, что их сторона тоже не знала правды о происхождении Эйнара. Король потерял дар речи. Он побледнел, и вся напускная надменность разом сошла с его лица. Девушке показалось, что теперь оно выражало страх. Первыми в себя пришли подданные, узнав пропавшего наследника. По рядам прокатилось волнение: – Это он! – Королевский сын! – Кронпринц Эйнар! Ансгар немного оправился от шока и попытался вернуть ситуацию в свои руки. – Вижу и тебя эта ведьма успела к рукам прибрать, сын, – крикнул он как можно громче, привлекая внимание воинов. – Неужто всё это время ты томился в её плену? Настала очередь гневных криков со стороны Крэннеста. – Это ложь, отец! – поспешил перебить его Эйнар, спрыгивая с лошади и делая шаг вперед. – И ты это знаешь. Люди замолчали в ожидании следующих слов. – Ты сказал воинам, почему их оторвали от семьи и работы? – принц бесстрашно шагал прямо на отца. – Ни они, ни эта женщина, – он махнул рукой в сторону Альвильды, – не виноваты, что у тебя такое хрупкое эго! Ансгар задохнулся от возмущения. – Да как ты смеешь! – прошипел он, хватаясь за рукоять меча. – Наш король, – в ответ Эйнар лишь злобно ухмыльнулся. – Убил свою первую жену, и теперь планирует загубить вторую ещё до бракосочетания! Рыцари вокруг Сирши загудели, гремя мечами: речь принца явно подогревала в них желание расправы. – Нет нужды лить кровь, потакая желаниям тирана! – продолжал он, обращаясь непосредственно к своим подданным. – Сложите оружие и возвращайтесь домой! – Молчать! – взревел Ансгар, бешено вращая глазами. – Я тут король! Казню всех, кто посмеет отступить! Он вскинул меч, и ткнув им в сторону сына, заорал во все горло: – В АТАКУ! И тут произошло то, на что они так рассчитывали: островитяне остались стоять на месте. Воины растерянно смотрели на Эйнара, понимая, что исполнение приказов короля приведёт к смерти его наследника. Принц обернулся на Альву, и та кивнула. – За королеву! – рявкнул Дваин, доставая меч из ножен. Рыцари, вторя его крику, бросились вперёд. У Сирши была одна-единственная задача – уберечь королеву, а потому, уловив в толпе движение белой лошади, она устремилась следом. Кругом царила совершенная неразбериха: звон мечей заглушал крики, изредка свистели стрелы. Камеристка не отрывала глаз от белой точки, стремительно приближавшейся к горизонту: Альва спешила на холм, за которым виднелся Кай. Королева знала: Ансгар последует за ней, и собиралась увести его подальше от сына. Но пара ниметонских воинов заметила белую кобылу раньше. Сирша удивилась, что островитяне уже успели обзавестись скакунами. Видимо, скинули кого-то из крэннестских рыцарей. Камеристка натянула лук, прижимая тетиву к щеке и сделала глубокий вдох. – Я не хочу никого убивать, – призналась Сирша, обернувшись к королеве. Стоя перед зеркалом, она закручивала волосы так, чтобы удобно было надеть подшлемник. – Тогда не стреляй в лицо и шею. – Я же должна защищать тебя! Блондинка засунула кинжал за голенище сапога и одернула кольчугу. – Да, но действительно убить нам нужно только одного человека. На выдохе стрела полетела прямо в незащищенный рукавицей локоть всадника. Следующая – в колено лошади. Та споткнулась и через мгновенье завалилась на бок, запутавшись в собственных ногах. Уверенная, что второй всадник уже не успеет затормозить и наверняка налетит на товарища, Сирша прибавила ходу. К её удивлению, Альва не поехала к озеру, а, сделав крюк, обогнула холм и бросилась в обратную сторону. Камеристка пыталась понять её маневр, ища глазами шлем с красным плюмажем. Он нёсся прямо навстречу королеве, выставив меч перед собой. На ходу Альва обнажила клинок, пока Сирша вновь накладывала стрелу. Отпустить тетиву она не успела: не заметив противника, камеристка получила клинком в бедро и была стянута с лошади парой крепких рук. Молодой островитянин, уже без шлема, с совершенно испуганным лицом пытался вскарабкаться на чужого скакуна. Возмущённая такой наглостью, изо всех сил Сирша дёрнула парня за ногу. Вторая застряла в стремени, и горе-воин выронил меч, потеряв равновесие. Камеристка могла бы соблазниться на бесхозное оружие, но клинком она орудовала плохо, а, чтобы иметь преимущество в стрельбе, без коня не обойтись. Началась борьба: Сирша пыталась вытащить противника из стремени, пока тот упорно продолжал лезть на лошадь. Наконец кобыле это надоело, и она, взбрыкнув, скинула с себя обоих непутёвых всадников. Те от неожиданности повалились друг на друга, и девушка, воспользовавшись моментом, вырубила островитянина, стукнув в висок рукоятью его же меча. Лошадь уже успела сделать ноги, и Сирша громко выругалась. Раздался женский крик и ещё какой-то странный звук, очень похожий на звериный рёв. Камеристка вскочила, отпихнув от себя противника, и успела увидеть, как Альва валится из седла на землю. Не помня себя, она схватила чужой меч и бросилась вперёд. Мир вокруг стал вязким, как кисель. Нога отдавала острой болью, но Сирша упрямо бежала. Казалось, она движется в разы медленнее обычного, время будто замерло. Девушка не слышала и не видела ничего вокруг, кроме всадника в шлеме с красным плюмажем и лежащую в двух шагах от него фигуру с белыми волосами. Ансгар медленно спешился и поднял забрало. Внезапно звуки вернулись. Люди вокруг одурело вопили. Девушка огляделась, пытаясь понять причину всеобщей паники. Прямо на них нёсся огромный чёрный медведь. Король, казалось, так же, как и Сирша пару секунд назад, не видел ничего, кроме окровавленного лица своей несостоявшейся невесты. Во второй раз он занёс над ней клинок. И завалился набок, отброшенный в сторону разъярённым зверем. До того, как кто-либо успел опомниться, медведь свернул Ансгару шею. Камеристка бросилась к Альве, собираясь закрыть её собой, но не успела. Исполинский зверь встал над телом королевы, ощерив окровавленную пасть. Сирша остановилась за десять шагов, боясь подойти ближе. Девушка не была уверена, что в порыве гнева Эйнар не причинит ей вреда. Она оказалась не единственной, кого посетила эта мысль: медведь вдруг взревел от боли, и из его груди показался меч. Сирша закричала. – НЕТ! Кинувшись к рыцарю, который уже занёс оружие для следующего удара, девушка повисла на его руке. – Стойте! Не трогайте его! Мужчина пытался отодрать её пальцы. – Глупый мальчишка, эта тварь её добьет! В его голосе камеристка узнала Дваина. – Барон! – девушка сорвалась на визг. – Это Эйнар! Он оборотень! Рука в её хватке дрогнула. Перехватив меч за острие, чтобы отвести клинок в сторону, она стянула шлем. Барон охнул и выронил рукоять. Сирша бросилась к медведю, который уже начал оседать на землю. Он тяжело дышал, но взгляд оставался ясным. Не зная, как ещё помочь, девушка закричала: – Позовите лекаря! Оглядевшись, она заметила, что сражение замерло. Все смотрели на зверя и лежащие возле него тела. Бок Альвильды был пропитан кровью, нога казалась вывернутой под неестественным углом. Упав к ней на грудь, камеристка услышала стук сердца. – Лекаря! Срочно! На этот раз крик подхватили, кто-то бросился на помощь. Стянув кольчугу и отрывая куски от своей нижней рубашки, чтобы перевязать рану, Сирша услышала барона: – Бой окончен! Король Ансгар мёртв!