Море наших слез

Сладкая вата, прогулка по парку развлечений, звонкий детский смех, когда мальчик бегает по немного холодной воде и об его ноги ударяются волны. Эти прекрасные дни, когда опухоли не было, когда отец не забил на семью, когда все были счастливы и рады… В один день все переломилось. Дазай, его отец и мать. Отца звали Сакуноске Ода. Высокий мужчина с тёмно-карими глазами и короткими волосами с красновато-оранжевым оттенком. У него была лёгкая щетина. Дазай точно помнит, как называл отца «ежиком», потому что щетина неприятно кололась, как иглы ежа. А мать его можно спутать с актрисой. Шелковистые волосы, которые часто были разного цвета. То блонд, то каштановые, то вообще фиолетовые. Наверное из-за этого Осаму не может точно сказать, какие у нее точно были волосы, но аккуратные, слегка острые черты лица, были всегда узнаваемы. Мир тогда был красочным, прекрасным. Листья были по-особому зелёные, а запах моря был по-особому солёный. Все было особым для Дазая в детстве, а сейчас было все серым, тусклым, непонятным. Всё, что было для него ещё светлым это белые полосы на руках, лампа кабинета Николая и рыжие волосы, которые ему так нравились. Они были не просто светло-рыжими, а ещё и мягкими, немного кудрявыми и вкусно пахли. Наверное только это могло давать жизненные силы, а не угнетение из-за своей скорой смерти. *** Сегодня в школе было не так много уроков. Большинство учителей заболели и занятия вместо того, чтобы длиться от восьми утра, до четырёх вечера были только до двух часов дня. Ну что за рай? День в школе проходил типично, только вот на обеде Чуя куда-то ушел, куда-то с рюкзаком и вернулся только под начало урока, а на физике было самое интересное. Девочка из драмкружка вошла в их класс и объявила о том, что они ставят сценку на юбилей школы. Сюжет завязан на древней Японии, что было очень даже неплохо. Самураи, жрицы, прекрасные девушки в кимоно… Многие хотели посмотреть, но только единицы осмеливались заявить о своих актёрских навыках. Дазай, как человек не очень занятой и достаточно харизматичный, решил показать себя в этой сценке. — Те, кто захочет поучаствовать в спектакле приходите в кабинет театрального кружка на первом этаже! Мы вас ждем, — извинившись перед преподавателем, она вышла из класса, закрыв дверь. Осаму ждал конца физики больше, чем чего-либо на свете и когда, он все-таки, дождался звонка, парень быстро подошел к своему другу. — Чиби, пошли в театральный кружок, поучаствуем! — он взял Накахару за запястье и повел за собой. — Ты- Осаму, отпустил меня сейчас же! Тачи, скажи ему! — чуть ли не кричал рыжий, обращаясь к своему другу, а тот, в свою очередь, улыбался, и посвистывая, шел за обоими. — Блять, только попробуй! — говорил он пытаясь пинать шатена или укусить за руку, когда они уже подходили к театральному кружку. — Здравствуйте, мы бы хотели записаться на сценку. Какие роли свободны? — с улыбкой говорит Дазай смотря на Тачихару, который аккуратно закрывал дверь кабинета и на Чую, который что-то бубнил и косо, даже зло, смотрел на Дазая. — Да, конечно! — девочка сразу же взбодрилась и начала искать список в стопках бумаг. — так, свобода главная жрица. Это главная героиня. Свободен самурай, он тоже главный герой и оруженосец. Сюжет заключается в том, что бедную жрицу похищают расхитители гробниц, а самурай любит ее и проходит все трудности, чтобы спасти любимую! Девушка так бурно жестикулировала, показывала эмоции. Ещё бы чуть-чуть и она бы точно дала кому-нибудь из присутствующих по лицу. Вылитая актриса, не зря она была постановщицей сценки и директором клуба. — Мы сейчас активно ищем жрицу, потому что наша заболела и никого нет на замене. Может у вас есть кто на примете? — она сжала своими немного смуглыми пальцами список ролей, поджала нижнюю губу и осмотрела парней с надеждой в глазах. — Есть один человек, — сказал Тачихара пихая Накахару в бок. Тот лишь прошипел и потерял руку. — Да, Чиби прекрасно подходит на эту роль! — Осаму с улыбкой подтащил рыжика с себе и положил свою руку ему на плечо, как бы подпирая. — Хоть он и парень, но если одеть в женское кимоно, то от девчонки не отличить. Что думаешь? Девушка задумчиво вглядывалась в черты лица парня. Оценивающе осматривала с ног до головы, а Накахара шепчет шатену на ухо прикрывая рот рукой, чтобы девочка не прочитала ничего по губам: — Мне кажется это плохая идея, я не подхожу на эту роль, — шепчет он поглядывая на шатенку, а потом на шатена. — Ты подходишь на роль моей жены, — шутя, отвечает Дазай и сразу получает кулаком по репе. Наконец-то девчонка вздыхает и даёт свой вердикт. — Я согласна, Накахара хорошо подходит на эту роль. Только пожалуйста, не нужно устраивать драки на сцене, ты изящная жрица, — говорит она, что-то записывая на листы с напечатанными ролями. Наверное она записывала Чую на место этой роли. — Тогда вы, Дазай и Тачихара, кем будете? — она изогнула бровь и осмотрела обоих таким же оценивающим взглядом. — Я буду оруженосцем, а Дазай самурай, — сказал он улыбаясь и тут уже рыжик пихнул его в бок. — Отлично, тогда возьмите свои текста и учите. Будем каждую неделю в понедельник, среду и четверг встречаться тут, чтобы отрепетировать. Эта неделя не идёт в счет… Бла-бла-бла. Дазай уже потерял ход мыслей, он только запомнил число, а дальше его голова начала ужасно болеть и кружиться. В ушах он слышал, как бьётся его сердце и как бежит кровь по венам. Он даже начал чувствовать железный вкус крови у себя во рту.

Ужасно.

Это увидел Накахара и напрягся. Он не из тех, кто волнуется за людей, но одноклассник хоть и был бледен обычно, сейчас он хуже мела. Взяв скумбрию за рукав рубашки они вышли из кружка и направились в мед кабинет. Вот так, без слов.

Они друг друга понимали совершенно без слов.

Рыжий сразу вышел из медкабинета, как Дазая приняли. Ему было совершенно не интересно, что у тупой скумбрии там случилось. Совершенно. Лишь бы он не откинул коньки раньше времени, а то кто его будет учить математике? Правильно, никто. На последнем уроке, а то есть литературе, учитель помиловал ребят и задал лишь читать небольшое произведение на десять страниц. Все обрадовались и сразу побежали по домам или в компьютерные клубы, а Чуя пошёл в мед кабинет. Там был Дазай, который просто лежал смотря в белый потолок. Руки, которые сегодня были в чистых белых бинтах, лежали на животе. Он даже не обернулся, когда услышал, как дверь открылась и потом захлопнулась. Как будто вовсе не живой. Кукла. — Скумбрия, ты как? — ради приличия спросил Накахара мявшись у двери. — просто нас отпустили и мы могли бы начать занятие раньше? Осаму повернулся, теперь он не выглядел как кукла. Живая и привычная глазу улыбка была на его лице. Но усталый взгляд никто не отменял. — Если честно не очень, как только ты ушел я грохнулся без сознания на пол, — он засмеялся. И что в этом, черт возьми, смешного? Хотя, это же Дазай. — давай все-таки начнём занятия как обычно, в шесть? Я за тобой заеду и буду ждать у того магазинчика с мангой. Было непривычно видеть шатена таким. Чуя никогда не замечал этой бледности, этих синяков под глазами, этой… Безжизненности? Сейчас слишком много вопросов крутилось у него в голове, что все начало гудеть, а сердце битья об кости. Ещё чуть-чуть и оно выпрыгнет. Тяжело вздохнув он качнул головой в знак согласия. — Хорошо, выздоравливай, — он повернулся к однокласснику спиной, открыл дверь и собирался выйти, как добавил. — мне ещё нужна живая скумбрия. — До встречи, чиби, — Дазай усмехнулся. Приятное тепло разливалось от сердца до других частей его тела. Всё так приятно покалывало. Неужели это он так постепенно умирает растворяясь в пучине серого мира, или это что-то другое? *** И опять в нос ударяет привычный запах перегара. Чуя уже, наверное, по запаху мог определять, какие сигареты его отец сегодня курил. Кстати, сегодня это были Marlboro . Только вот, что было непривычно, так это то, что отца не было. В эти дни он не выходил на работу вообще, просто не его смена. Либо он вышел за алкоголем, либо пьет с друзьями. Закинув рюкзак на незаправленный матрас, он начал выкладывать ненужные учебники и тетради. Делать всё равно особо нечего, нет ни телефона, ни электричества. Поэтому он в сотый раз собирает рюкзак: учебники, ручку, тетради. И сто раз перепроверяет их наличие. Честно признаться, Накахару и в правду беспокоила эта рыба, которая так хорошо понимала математику, но не понимала, что если он притронется к рыжему — ему достанется. Он глуп, но он хорош. Он ужасен, но пользуется популярностью как у девушек, так и у парней. Все его качества противоречат друг другу и Чуя только сейчас понял, что он не знает о Дазае больше, чем кто-либо. Может, это только мысли парня, но шатен бы не дал, к примеру Тачихаре, довести его до медкабинета, а другому, мало знакомому однокласснику, он отдал себя сразу. Тем более, без слов и лишних вопросов. — Я слишком ужасно себя веду рядом с ним, — говорил он, смотря в полупустующий рюкзак. Если анализировать то, как Накахара вёл себя с самого их первого дня знакомства, то хотелось себя побить. — и в правду, слишком ужасно. Входная дверь хлопнула, а за этим последовало много шагов и голосов. Голоса принадлежали мужчинам, а то есть друзьям отца. Они были в хлам пьяные, подросток даже отсюда мог почувствовать запах сакэ и виски. Лёгкая паника и мандраж охватили рыжего и тот, заперев дверь своей спальни, начал оперативно собираться. Было еще не так тепло, всего лишь +8°, но за курткой идти было опасно. Поэтому, одев место школьной формы чёрную водолазку и поверх изношенное коричневое худи, парень открыл окно. Он жил на втором этаже небольшого здания, что играло свою роль. Сейчас он мог спрыгнуть на крышку одного из мусорных баков и уже потом идти к магазину. Так он и поступил. Накахара встал на подоконник и, крепко держась за него руками, аккуратными движениями начал спускаться вниз. Убедившись, что сейчас прекрасный момент спрыгнуть, Чуя отпустил свою опору. Не сказать, что посадка была мягкая, он повредил пальцы на внутренней стороны ладоней и оттуда уже медленно вытекала кровь, а ноги слегка побаливали. Накахара пошёл к тому самому магазину, ведь гулять сейчас не было смысла. Чуя заболеет, а если парень будет находиться в магазине, делая вид, что думает какую мангу взять, он будет в тепле. *** Дазая из больницы забрал Фёдор. Это было даже удивительно, ведь мужчина зачастую очень занят написанием каких-то бумаг, ну или чтением книг. Ехали они в тишине и эту тишину лишь изредка прерывал Фёдор, чтобы спросить «Ну как ты?» или спросить про Накахару, который теперь будет к ним приходить в определённые дни недели. Шатен же отвечал сухо и не потому что ему не нравилось общаться с дядей, а потому что он устал и ему нужен был сон. — Ты же понимаешь, что лучше отменить занятия и съездить к Николаю? — говорил мужчина не нажимая на педаль. На дороге образовалась небольшая пробка. — Завтра съездим. Я обещал Чуе, что мы проведём занятия в шесть, — он смотрел на свои пальцы, а голова его лежала на затонированном стекле. — И когда ты начал сдерживать обещания? Чуя для тебя особенный что-ли? — нейтральный тембр голоса сменялся на какой-то беспокойный и в тоже время негативный. — Да. Он для меня особенный, — Осаму сказал это с неким вызовом. Что не очень понравилось Достоевскому, но он отстал с вопросами. Только дома, когда они обедали вчерашним супом и карри, мужчина решил продолжить разговор. — Почему твой одноклассник для тебя особенный? Какой он вообще? Он оторвался от трапезы и начал смотреть за реакцией племянника. Дазай отложил палочки и задумался, а потом сказал уже с лёгкой улыбкой на лице, которую он не хотел скрывать: — Я не знаю, — ответил он кратко и Фёдор решил ему что-то сказать, как он продолжил — его рыжие волосы иногда лезут в лицо, они слегка кудрявые. Маленькие еле заметные веснушки, которые хаотично разбросаны у него на лице, как звездочки. Его вспыльчивый характер даёт понять, что он неприступный, но если стать доверенным лицом, то можно увидеть улыбку. А ты видел его океан в глазах в перемешку с тысячами звёзд? Мужчина все это слушал достаточно внимательно, как будто он учитель, а ученик наизусть рассказывает стих. И стих ему понравился. Пусть Осаму и ответил так, как не хотел Дост, всё равно можно было поставить высший балл. — Молодец. Только ты же понимаешь, что тебе рано или поздно придётся с ним распрощаться? — он сказал это непоколебимо, даже особо не реагируя на свои слова. А Дазая как будто пронзили кинжалом отчаяния. — Понимаю. Спасибо за ужин, — парень ушёл к себе с неприятным покалыванием в груди. Нужно было подготовиться к приходу Чуи, а то есть: заправить кровать, подобрать какие-то бумаги с пола, подготовить рабочее место. Он мог этого не делать, но на рыжего хотелось производить не только плохое, но и хорошее впечатление. Когда время уже подходило к шести Осаму и его личный водитель поехали к магазину, где сейчас проявлял свою актёрскую игру одноклассник. Он наверное взял каждую мангу и брал ее на повторе, пока не увидел знакомую чёрную машину и шатена, который выходит из нее. Дазай один зашёл в магазин и увидев ярко-рыжую макушку подошёл к ней. — Привет, что смотришь? — он это говорил уже привычным голосом и с привычной улыбкой. — Мангу. Если честно я не могу ничего купить, просто оделся не по погоде и делаю вид, что смотрю, пока согреваюсь, — сознался он кладя второй том манги «Врата Штейна» на полку. — А давай я куплю? — Дазай взял в руки три тома этой самой манги, которую Накахара рассматривал и пошёл на кассу. — Дурак, подожди, мне не- Чуя и не успел что-то сказать, как его бесячий одноклассник покупает ему три тома манги и оплачивает их своей карточкой. — Спасибо за покупку, приходите еще! — говорит милая кассирша в униформе этого магазина и с бейджиком, провожая добрым взглядом подростков. — Скумбрия, зачем? — зелёный пакетик был в руках Накахары, а потом они садятся в машину и едут по знакомому маршруту. — Ну, а что? Ты ее так долго рассматривал, думаю она тебе понравилась. Потом скажешь свой отзыв? — Дазай пристегнулся и сложил руки на груди. Он явно был доволен, а Чуя убирал со своего лица лёгкий румянец из-за прилившей к лицу крови. Было слишком неловко принимать такой неожиданный подарок от одноклассника. Приехав в уже знакомый дом, Чуя уже без особого напряжения снял с себя обувь и щель за Дазаем на верх, перед этим поздоровавшись с Федором, который расположился на диване, он зашёл уже в чистую комнату. Когда Накахара был тут в первый раз, то было немного не прибрано, а сейчас все было так чисто. Хотя, кому судить? У Накахары по всему дому был беспорядок и мрак, который иногда пробирался в его мирок, под названием спальня. — И так, сегодня на математике ты понял материал? — начал говорить сразу по делу шатен ища подходящие книги на своей полке. Там и вправду было достаточно много, но не то, чтобы библиотека книжного червя. Там все было по большей части про науку. — Если честно нет, понял только пару правил, но использовать их я не могу, — он почесал затылок и скромно присел на стул. От того агрессивного Чуи Накахары почти ничего не осталось, только горящие глаза и рыжие волосы. А ещё он не знал, что делать с друзьями отца. Если они приходили, то значит оставались и с ночлегом. Это было самое ужасное. Бродить по улицам Йокогаме? Он замёрзнет и заболеет, на нём, банально, даже шапки нет. Тереться по круглосуточным магазинам? Тоже не вариант, могут предъявить и пожаловаться. Просить остаться у Дазая на ночёвку? Вариант не из лучших, слишком низко просить у бесячего одноклассника остаться на одну ночь из-за пьяных мужиков у него дома, было как-то слишком. Но, нужно лишь взять быка за рога и спросить после их двухчасовых занятий. Дазай опять слишком хорошо объяснял, за это Чуя ему был благодарен. На клетчатых страницах тетради появлялись примеры, а некоторые сразу зачеркивались. Одноклассник сразу объяснял в чем ошибка и рядом появлялся правильный пример, только уже со схемой последовательности действий. Они исписали листа два, нет, четыре. Но после первого минувшего часа занятий Накахаре знатно поплохело. Его мучила необъяснимая слабость. Голова гудела, ведь в ней были мысли о математике и мысли о том, как он проведёт ночь. Будет ли он скитаться по пустым улицам или будет делить мягкую постель с шатеном? — Чуя, алло, ты меня слушаешь? Тебе плохо? Что-то случилось? — рыжий очнулся и заметил себя повернутым к Дазаю, тот его во всю трогал. Одна перебинтованная рука была на его плече, а другая на лбу. — жара вроде нет. — Извини, я задумался, — голова все ещё гудела. — ничего не произошло, просто задумался. — Ты всегда выглядишь как труп, когда думаешь? — он вроде выглядел обеспокоенным и говорил с такой жалостью к рыжему, что было тошно. Чуя ненавидел жалость к нему. Убрав руку шатена со своего плеча он томно вздохнул, чтобы перевести дух. Но Накахара не собирался отпускать руку, он просто ее держал, чтобы сконцентрировать оставшиеся силы хоть на чём-то. — Мне кажется что-то все-таки случилось. Рассказывай. мне можно довериться. Довериться? Смешно и глупо. Если был день и он не был бы в такой ужасном состоянии, то точно так сказал, но сейчас ни один пункт не был соблюдëн. — Отец со своими друзьями бухают сейчас в квартире. Они будут это делать до самого утра, я не хочу находиться в тесной, двухкомнатной квартире вместе с толпой пьяных мужиков, — он не смотрел на Дазая. Он боялся посмотреть на него. — у меня нет других родственников и мне некуда пойти. Звучу как бомж, но эта ситуация, увы, реальна. Чуя все-таки взглянул на лицо одноклассника. Оно расслабленно, можно подумать, что ему правда до лампочки, но если посмотреть в эти глаза, подобные космосу, то можно заметить уныние и отчаяние, которое пытается донести до него рыжий. Дазаю, вроде бы, должно быть всё равно, но тогда зачем он сжимает ладонь Чуи и спросил, что же у него случилось? — Это ужасно, я не могу подобрать слов. Но ты в пиздец какой ситуации, Чиби. — он улыбнулся для при ободрения. — можешь остаться у меня на ночь. Это единственное, что я могу тебе предложить сейчас. А ещё я все-таки схожу за чаем и мы пока-что не будем трогать математику. Осаму сейчас не казался в его глазах плохим парнем, который хочет забуллить рыжика до смерти. Сейчас он походил на заботливого друга, который хочет сделать как можно лучше. Ну, у него получается. Когда шатен ушёл за чаем, Накахара начал осматривать комнату глазами. За шкафом был какой-то чехол, ради интереса подросток достал этот чёрный чехол и он оказался от гитары. Расстегнув молнию Чуя с искрами в глазах смотрел на музыкальный инструмент. Как он давно не держал его в руках. Сев на край кровати, он медленно провёл пальцами по струнам. Мелодичный звук раздался по комнате. — Ого, ты умеешь играть на гитаре? — неожиданно шатен появился в дверях комнаты, что Чуя аж подпрыгнул и быстро начал убирать гитару сильно раскрасневшись. На это Осаму лишь устало, но так тепло улыбнулся и поставил одну кружку, которая предназначалась рыжему, на стол. — Нет! Всмысле, да, всмысле, — он пытался сообразить, но почему-то чувствовал ужасный стыд за себя. Взял чужую вещь, поиграл немного, да и причём это увидел Дазай. Последний факт просто убивал. — я умею на ней немного играть. Нас учил за бесплатно преподаватель по музыке. — Ты молодец. Я вот хотел научиться, но она у меня вылиться за шкафом. Кстати, вот твой чай и… — он сидел в кресле и как офисный планктон, который управляет фирмой, сделал небольшую паузу осматривая сегодняшнего гостя. — и может переоденешься? У нас жарко. Я тебе могу дать одну из своих футболок на ночь, ну а насчёт штанов я не знаю, что делать. В трусах пощеголяешь? Шатен сразу получил по голове. Чуя был смущён и немного зол. У него слишком часто скакало настроение, рядом с этим Дазаем. Он слишком действовал на нервы и комок души в середине грудной клетки. Душа делилось тесное пространство с сердцем, а то есть как вело себя душа, так и вело себя сердце. Мило, сказать нечего, но это иногда так мешало… — Ай ай, понял, понял. Но тебе все-таки придётся надеть это. Я не позволю тебе спать в уличной одежде, поэтому подожди немного. Осаму встал с кресла, и подошёл к шкафу. Он начал перебирать полки с футболками. Их было не так много, а если и были, то только в тёмных тонах. Накахара не жаловался, делать было нечего, качать тут какие-то права и ставить свои правила — было бесполезно. Перебинтованная рука подала чёрную футболку. Посмотрев на нее, рыжий удивился. Это был мерч от металл группы «Sklinot». Парень очень любил их, но пока что не видел таких же, как он. Тачи больше любил джаз или j-pop, эти жанры не очень нравились Чуе, поэтому в музыке схожих вкусов у друзей не было. Но, спрашивать он не видел смысла. Любит и любит, чего это рыжий так зациклился на этом. — Красивая. Можешь выйти, я переоденусь? — он поднял одну бровь, ожидая действий, но получил лишь усмешку. — Раздевайся, чиби, я не смотрю, — он протянул последнее слово, как бы пытаясь выбесить его. Но быстро отвернулся и закрыл глаза руками. Чуя, так уж и быть, решил довериться. Все-таки выходить из этой берлоги ему было страшно, там его ждал хищник с серым нейтральным взглядом, который пожирал лучше взгляда скумбрии. Быстро снимая с себя толстовку и водолазку, парень начал искать бирку на футболке. Вот и подвернулся удачный момент. Дазай слегка повернулся и раздвинул два пальца, чтобы видеть. Перед ним было худощавое тело, некоторые его части были в гематомах, причём уже не фиолетовых, а зеленоватых. На правом ребре был шрам. У него точно была операция, ведь такие швы делают только специалисты. Уж скумбрии ли не знать? Он слишком загляделся на столь нежного и прекрасного одноклассника, что ещё бы чуть чуть и началась бы драка, со словами: «Ты подсматривал! Извращенец!». — Все, поворачивайся, — сказал рыжий через минуты две и шатен повернулся. Перед ним была ещё более прекрасная картина, чем та, которую он видел пару минут назад. Умеренно худые ноги, футболка покрывала чёрные боксёры, хотя их было немного видно, когда Накахара завязывал высокий хвост. Дазай точно потерял дар речи. Его бросило в жар. Лишь бы он не упал в обморок, от такой красоты и болезни. Он хотел дотронуться до рыжего. Обвить своими руками с секретом талию, смотреть прямо в глаза не отрываясь. Трогать мягкие и шелковистые, а главное ярко рыжие, как языки пламени волосы. — Мы будем продолжать занятие? — спросил объект этих мечтаний и Осаму как будто ударили. Он выпал из мира грёз и мечт на землю. Оказывается он подошёл достаточно близко к однокласснику. — Д-да, садись. На чем мы остановились? *** Уже было десять часов и что-то парни совсем засиделись за точной наукой. Хотя, большую часть занятия они смеялись с шуток Дазая. Накахара и сам не заметил, как ужасно расслабился и смотрел в глаза, которые и в правду были как космос. Нет. Как вселенная! Дверь в комнату открылась и зашёл Федор. Он был все так же в своём репертуаре. С книгой, лёгкими синяками под глазами, бледной кожей и нейтральным взглядом. Душу мог высосать. — Я думаю пора ложиться. Хоть завтра и выходной, но я тоже хочу поспать. Чтобы от вашей комнаты не слышал смеха через десять минут, — с этими словами мужчина вышел, а переглянулись они засмеялись. Вскоре они лежали в темноте, которую немного рассеивала луна в окне и уличный фонарь. Было так тихо, оба лежали на спине смотря в потолок. — Не думал, что ты можешь быть таким, — сказал Осаму улыбаясь. Его улыбку можно было с лёгкостью представить, ведь темнота не давала ее увидеть. — Каким? — с недоумением спрашивает Чуя шёпотом, поворачиваясь на бок, лицом к скумбрии. Сосед по кровати делает тоже самое. — Таким прекрасным. Я думал, ты не умеешь смеяться, — шатен подхватил инициативу и тоже прошептал это. Шепот был для Чуи чем-то обжигающим. Конечно же в хорошем смысле. — Скумбрия, ты как всегда в своём репертуаре, — то ли ночь так действовала на Накахара, то ли он и в правду хотел улыбаться этому сумасшедшему. Они сейчас были достаточно близко. На одной кровати. Их колени соприкасались, а глаза не отрываясь смотрели друг на друга. Комфортная тишина повисла над ними. Дом спал, а они нет. — Давай расскажем друг другу свои секреты? Ты первый, — скумбрия чувствовал это бешенное сердцебиение из неоткуда. Он чувствовал мандраж внутри себя. — Мм, — протянул рыжий и отвёл глаза, от этого завораживающего и немного хищного взгляда. — у меня есть шрам на ребре. Как-то отец был настолько не в себе, что со всей силы сначала пнул меня сюда, а потом разбил бутылку. Все обошлось, но вот отца не посадили, а лишь взяли штраф. Ну, я это вообще никому не говорил. — последовала защитная реакция - лёгкая улыбка. — Даже Тачихаре? — спросил Осаму. Было больно слышать это от одноклассника, который казался для Дазая не просто массовкой. Чем-то бóльшим. — Даже ему, — за этой короткой, но понятной фразой последовал смешок. — твоя очень, скумбрия. — Я не знаю, что тебе рассказать. Задай самый интересующий тебя вопрос. — Почему ты носишь бинты и что под ними скрывается? — Накахара аккуратно взял руку Дазая выше запястья, как бы указывая на всю серьёзность своего вопроса. — Это так-то два вопроса, но, как тебе можно отказать? — шатен молча разматывает бинты. Чуя ждет. Когда Осаму нежно берёт его ладонь и осторожно проводит по руке его пальцами, то рыжик вздрагивает. Он чувствует бугорки. Где-то небольшие, где-то такие, что можно подумать, как будто небольшая деталь от лего. Это шрамы и явно сделанные намеренно. — Дазай... Хотел промолвить Накахара, но к его дрожащим губам прикладывают указательный палец. — Тшш, — тянет скумбрия. Он пытался успокоить Чую, как будто знает, что в его душе происходит шторм. А он там был огого. — ты просто должен немного заплатить за эту информацию и никому не говорить. — Как заплатить? Парень смотрит на глаза, которые кажутся совершенно спокойными, в отличие от глаз другого. Безмятежный космос в глазах Дазая спокоен, а у Чуи бушует океан. Они смотрят не отрываясь, сокращая дистанцию между их лицами.

Чуя ждёт.

И он дожидается, горячие губы шатена накрывают его губы. Рыжий совершенно не соображал, но он знал, что не хочет ограничиться прикосновением к губам. Слегка мокрые причмокивания раздаются эхом в голове обоих, но лишь тихо разлетаются по комнате. Оба тяжело вздыхают после, но не останавливаются. Они трогают одной рукой друг другу скулы. А другой рукой шрамы судьбы.