15.
8 октября 2023 г., 14:00
— Вась, как это вообще могло произойти? — удивлённо протянула Виталина, которая, получив сообщение от подруги, сразу же набрала ей.
— Вит, не маленькая же, ну, не мне тебе рассказывать, как дети делаются, — тяжело вздохнула Игнатова, опираясь одной рукой о подоконник на балконе своей комнаты. — Только мы всегда предохранялись. Ну неужели бы мне Антон не сказал, если бы презерватив порвался, например.
— Может порвался до, а никто не заметил. Или в принципе какой-нибудь брак. Или срок годности, это тоже влияет, — рассуждала Колобова.
— Да чего сейчас уже речь вести, ребёнок не исчезнет резко, — Василиса провела рукой по лицу. — Мне блять через два месяца только 17 лет исполнится, а я уже буду готовиться стать мамой. Всегда прям мечтала об этом, — почти плача, произнесла она, из-за чего голос стал значительно тише.
— Будешь оставлять?
— Не знаю. Антон ещё не в курсе, поэтому если я решу, что все-таки аборт, то он и не узнает. Вит, пожалуйста, не говори Лёше, они ведь друг от друга ничего не скрывают. Я надеюсь, что могу тебе доверять?
— Конечно, — ободряюще сказала девушка. — Даже не переживай. Это твоё право и решение, делай, как считаешь нужным. Все будет хорошо. Если что, пиши по любому поводу.
— Спасибо, — улыбнулась Вася и скинула.
Рука вновь невольно касается живота. Сначала необходимо сообщить об этом родителям, и уже вместе решить, что делать дальше. Страшно. Если ещё за реакцию мамы девушка не так переживала, то вот за отца… Явно пропустит пару ласковых, но, скорее всего, даже не в её адрес, а в адрес Миранчука. Хотя они оба виноваты в этом.
Набравшись смелости, Игнатова выходит из своей комнаты и идёт обратно к родственникам. Ещё так совпало прекрасно, что они дома не одни, поэтому, скорее всего, узнают все сразу, но и промолчать девушка просто не сможет. Да она и часа не продержалась, как уже заметили изменение в ее настроении и молчаливость.
— Вась, расскажи хоть что-нибудь про академию? Ты как-то вообще в разговоре не участвуешь, — сказала сестра мамы, обратив внимание на Василису.
— Да нормально все в академии, — тихо ответила Вася и закусила губу, устремляя взгляд на свой телефон, где пришло сообщение от Антона.
— А когда у вас там сборы начинаются?
— Не знаю, — честно ответила Игнатова, которая и правда не знала, будут ли вообще у неё эти сборы или о карьере все-таки нужно забыть.
— Чего случилось? С Антоном что ли поругались? — спросила мама, которая быстро заметила изменение в настроении дочери.
— Мальчик твой? — с энтузиазмом спросила тётя.
— Да, мой мальчик. Мам, а пойдём поговорим вдвоём? — девушка наконец подняла свои глаза. — Это важно.
Василиса поднялась со своего места и двинулась в сторону кухни. Когда Анна Георгиевна зашла на кухню за дочерью, та сразу же плотно закрыла дверь, чтобы точно никто раньше времени ничего не услышал.
Оперевшись бёдрами о столешницу, Вася молчала, пытаясь подобрать слова для такого важного разговора. Все будто вылетело из головы, а сердце бешено стучалось.
— Вась, ты вся бледная. Тебе плохо? — запереживала женщина, смотря на лицо девушки, которое и правда побелело.
— Нет, мне не плохо, просто… Я должна тебе кое-что сказать, — тяжело сглотнув, Игнатова сжала руки в кулаки и мысленно досчитала до трех. — Я же кровь сдавала в клинике, потому что какое-то странное состояние было в последнее время. Я когда отходила последний раз, мне как раз оттуда звонили. Короче… Я беременна, мам…
Повисла тишина. Василиса смотрела в одну точку на полу, не решаясь поднять свои глаза. Она боялась встретиться с взглядом, полного осуждения, разочарования и безнадёжности. Никто ведь подумать не мог, что такое возможно.
— Что? — еле слышно произнесла Анна Георгиевна. — Ты сейчас серьёзно?
— А по мне заметно, что я шучу? — она наконец подняла свой взгляд. — Я беременна. И это не тест, который может ошибиться, это анализ крови, а значит все точно. Антон не знает об этом.
— Где у вас были мозги в этот момент? — неожиданно достаточно грубо проговорила мама. — Желание между ног было сильнее, чем мысли о возможных последствиях?
— Мам, мы предохранялись. Я не понимаю, как это возможно…
— И давно вы в постель одну ложитесь? — было заметно, что женщина сама на грани.
— Когда вы знакомились, у нас уже было. У меня где-то около четырёх недель срок. Меня больше пугает то, что мне придётся закончить с фигурным катанием. Да и просто, я не хочу так рано стать мамой, — Игнатова сморщилась, стараясь сдержать слезы. — Но и аборт делать я боюсь, это же убийство.
Анна Георгиевна в один шаг оказалась рядом с дочерью и прижала к себе. Можно сколько угодно кричать о том, что она сама виновата, но уже ничего не поменять. Это ошибка Василисы, никто не отрицает, но сейчас ей будет тяжелее всех.
— Ты сама что думаешь? — спросила мама, гладя светлые волосы девушки.
— Я думаю, что нужно сначала сходить на обследование и уже от этого идти дальше. Срок ещё маленький, может, правда лучше аборт? Если я оставлю ребёнка, то вся жизнь пойдёт не так, как я сама хочу, — шептала Василиса. — А так у меня будет шанс построить всё по-другому.
— Я приму любое твое решение, — женщина наконец пришла в себя и отпустила первоначальные свои эмоции. — Ты и правда очень повзрослела за последние месяцы. И в этом случае я не смогу решить за тебя, ты должна сама понять, как тебе будет лучше, взвесить все и к чему-то прийти.
Игнатова чуть улыбнулась и снова уткнулась лицом в плечо матери. Именно на такую реакцию она и расчитывала с самого начала. И ей это было важно.
— Будешь говорить Антону?
— Пока нет. Если оставлю ребёнка, то в любом случае станет известно, а если… Если нет, то незачем ему знать. Он ведь, наверное, против будет. С его стороны все будет казаться куда проще, чем все есть на самом деле, — кивала Василиса. — Как папа отреагирует?
— Даже предположить не могу. Давай ты пойдёшь отдохнёшь? Все таки уже столько нервов потратила, а тебе нельзя. У тебя такой срок, когда вообще пылинки сдувать нужно. А после, когда он приедет с работы, решим.
— Хорошо.
Послушав маму, Вася пошла обратно к себе в комнату, чтобы полежать и, возможно, даже поспать. И правда за такой короткий промежуток времени нервы по поводу сложившейся ситуации будто забрали всю ее энергию, из-за чего не хотелось ровным счётом ничего.
***
Уснула Игнатова практически сразу и проснулась только глубоким вечером. За окном уже даже было темно, хотя сейчас лето. Но состояние желало лучшего — появилась слабость и ощущение прострации. Но хотя бы на время девушка забылась, и ее не съедали собственные мысли. Из другой комнаты слышались громкие разговоры родственников. Уже завтра вечером они поедут обратно в свой город, ведь уже достаточно нагостились. Интересно, поменялось ли как-то поведение мамы после новости, что сообщила Василиса? Она вот не смогла делать вид, будто ничего не случилось. Все таки ей не хотелось бы, чтобы другие узнали раньше времени. Возможно, они и не узнают уже никогда. На телефоне осталось куча сообщений от Антона, который вообще не понимал, куда делась Вася. Позвонить не решался, но вот сообщений настрочил достаточно. Тогда девушка уже решилась открыть с ним диалог, но чтоб сразу набрать по фейстайму, потому как так проще. Буквально через несколько секунд молодой человек уже ответил. — Привет. Ты чего не отвечала? — сходу спросил Миранчук, видя сонную свою девушку. — Ты спала что ли? — Да, задремала, — улыбнулась она, чтобы парень ничего не подумал. — Как-то устала за посиделками с родственниками, прилегла и как-то само уснулось. А ты чем занимался? — Не поверишь, к нам сегодня тоже решили приехать родственники. У них сын есть, ему всего 1,5 года, такой классный. Мы с Лехой начали прививать ему любовь к футболу, погоняли мяч. Ну как, мы с Лехой погоняли, а мелкий как мог, — с огнём в глазах рассказал Антон. — Вообще такой классный, маленький ещё. Все будто против Игнатовой. Почему именно в этой ситуации и разговор сам по себе заходит про ребёнка? Будто что-то специально подсказывает, что сейчас Василиса должна рассказать, что у них будет такой же классный малыш, но только вот сама девушка не готова к такому. — Любишь детей? — спросила Вася и внимательно смотрела на лицо футболиста, стараясь уловить каждую эмоцию. — Да. Когда совсем мелкие, как вот Илья, год-два примерно, вообще прикольные, — улыбаясь, ответил молодой человек, ни о чем не подозревая. — А своих хотел бы? — только потом до Игнатовой дошло, что это был слишком прямой вопрос на эту тему. — Ну… — растерялся Миранчук, — хотел бы, по явно не сейчас. Пока хочу на ноги встать, карьеру построить, и вот когда пойму, что готов обеспечить свою семью, уже можно будет и детей. Года в 23, не раньше точно. Как они в этом похожи — сначала встать на ноги и построить карьеру, а потом уже все остальное. Но у Васи остался единственный, финальный вопрос на эту тему, после которого, скорее всего, она решит, что делать дальше. — Просто прикинь, у меня одноклассница бывшая забеременела, ей тоже 16 лет, думает, что делать дальше, — начала издалека Игнатова, но даже не успела закончить. — Да? Блин, сил ей, потому что в таком раннем возрасте взять на себя ответственность за ребёнка… Ну это нереально. Сидеть на шее у родителей, получается, потому что деньги неоткуда взять. А парню сколько? — Ее ровесник, школу заканчивает, — тихо ответила Василиса, опуская глаза. — Тем более. Я считаю, что если нет денег на презервативы, то какой смысл во всем этом? Нет денег на них, значит на ребёнка тем более не будет. «Нас они тоже не спасли» — пробежало в голове девушки. Теперь более менее в ее голове все утряслось — ребёнок никому не нужен. Остаётся только один вариант. — Ну да, я согласна с тобой, — чтобы не вызвать подозрений, улыбнулась Вася. — Ладно, Антош, надо вставать, а то ночью спать точно не буду. Я тебе чуть позже напишу. — Давай. Люблю тебя. Антон послал девушке воздушный поцелуй и отключился. Почему-то по началу Игнатовой казалось, что у него на этот счёт другое мнение, что рано, но жить можно. Но он как-то на корню все отрубил, от чего даже думать не приходится — надо делать аборт, чтобы не утяжелять никому жизнь.***
Ополоснув лицо холодной водой, Игнатова ещё долго стояла и смотрела на себя в зеркало. Сейчас она будто сама себя начала воспринимать по-другому. Руки тянутся к краям футболки и стягивают с себя. Теперь Василиса смотрит на свое тело в отражении. Оно и правда поменялось. Увеличилась грудь, которая иногда ныла. Тело будто стало бледнее, но это, скорее всего, от нервов. Но вот интересно представить, как оно меняется во время беременности. Но этот интерес Васе хотелось бы подавить чуть позже. Через несколько минут Игнатова вышла из ванной и направилась в комнату к семье. Но вот во рту пересохло, когда девушка увидела за столом и отца. — Выспалась? — спросила мама, которая и правда не подавала вида. — Да, — тихо произнесла Василиса и села рядом. — Ты не говорила никому? — прошептала она на ухо женщине. — Нет, но я начала готовить папу, что ты ему хочешь кое-что сказать, — также в ответ прошептала она. — Поговорите лучше сразу. Понимая, что, видимо, этого уже точно не избежать, Вася посмотрела на папу. Тот так беззаботно разговаривал с другими, что даже как-то не хотелось прерывать его и вести на такой разговор. Но надо. — Пап, — позвала его девушка. — Пойдём поговорим? — А что за день сегодня такой? Все что-то отходите, разговариваете друг с другом? — спросила тётя, смотря, как они выходят из комнаты. Но этот вопрос остался без ответа. Сейчас никому не до шуток. Место для разговора Василиса выбрала то же — кухня. — Маме я уже сказала, пока тебя дома не было, а теперь и тебе пора. Я беременна… Мужчина, который ожидал все, что угодно, но не это, замер на месте. Владимир Александрович вообще был уверен, что у нее ещё не могло зайти так далеко с Миранчуком, но ошибся. — Отец этого ребёнка Антон? — тихо спросил папа, не выдавая ни одной эмоции на лице. — А ты думаешь, что у меня помимо Антона ещё кто-то есть? Это вообще-то обидный вопрос, — тяжело вздохнула девушка. — Обидный, говоришь? — а вот сейчас мужчина уже повысил голос. — Вы издеваетесь что ли? Малолетки, которые уже сами успели ребёнка заделать. Вы чем думали вообще? В себя поверили? Охрененными родителями решили стать? — Не кричи, пожалуйста, — попросила Вася, которая понимала, что сейчас это услышат все. — Не кричать? А я должен сейчас захлопать в ладоши и сказать, как я рад? — продолжал кричать Владимир Александрович, на что уже успели прибежать и родственники. — У вас каникулы, пускай Антон приезжает и будем решать на месте. Он заделал этого ребёнка, значит пускай и решает самостоятельно эту проблему. Вы же все взрослые уже, сами можете решать! — Ты чего кричишь на ребёнка? — хотела вступиться тётя, которая была на пороге кухни. — На ребёнка? — наигранно протянул мужчина. — Да этот ребёнок уже своего сделать успел! Я сказал, пускай этот герой приезжает сюда, и тогда разговор будет другой. Пока все впустую. — Вася, ты беременна? Именно поэтому Игнатова так не хотела, чтобы ещё кто-либо знал. Все эти вопросы, жалость и сочувствие — ей этого не нужно. — Не трогайте меня! — прокричала Василиса, выходя из кухни. — Вы все делаете вид, что самые несчастные, что такой ребёнок достался, но почему-то никто не может додуматься до того, что я здесь тоже не порхаю от счастья, что у меня ребёнок будет, мне сейчас тоже тяжело. И, возможно, тяжелее всех. Но этот ребёнок не родится, ясно? Я сделаю аборт, потому что он никому не нужен! После этих слов девушка пошла в прихожую, чтобы быстро обуться и уйти из этого дома. Не хочет слышать ни осуждения, ни жалости.
