20.
2 ноября 2023 г., 15:00
В хорошем настроении и расположении духа Игнатова заходит на территорию академии, поправляя рюкзак на плече. Обследование прошло достаточно быстро и легко для Васи, поэтому она сразу же направилась обратно.
Девушка прекрасно помнила о том, что Миранчук очень хотел ей что-то сказать вечером. Василиса быстро закинула свои вещи в комнату, где Виты не было, и пошла сначала в корпус молодых людей. Но в комнате ни одного из братьев не было.
Но Игнатова впала в шок, когда заметила разбитую рамку с их фотографией около стены. Осколки до сих пор были разбросаны по полу. Из-за этого Василиса осмотрела взглядом всю комнату и заметила на кровати Антона какие-то бумаги. Возможно, не ее дело, но она сразу же взяла их в руки. Но, как оказалось, это как раз таки то, что касается её полностью.
— Твою мать, — прошептала Вася и закрыла рукой рот.
До сознания быстро дошло, что Миранчук в курсе этого. Неужели из-за этого он так психанул, поэтому пострадала эта несчастная рамка? Девушка не могла понять, как это вообще могло оказаться в его руках. Она же отдала туда, где такая информация должна храниться под семью замками, тем более тогда, когда ей обещали, что это останется закрытой, личной темой. Но по итогу это попадает к тому человеку, который вообще не должен был что-либо знать.
Сейчас Игнатова даже не понимала, стоит ли ей искать Антона или лучше дать время все обдумать, принять и остыть? Ведь характер у парня достаточно жёсткий и эмоциональный, поэтому врядли он скажет, что было и было. Девушка понимала, что скандала от молодого человека не избежать. Только что ему говорить? Наверное, только правду. Вася и так слишком завралась, чтобы закапывать себя ещё больше. Достаточно того, что она уже наделала.
Стоя у постели с листами в руках, но смотря в окно, находясь в своих мыслях, Василиса даже не сразу услышала, что дверь открылась. Игнатова очнулась, когда она уже хлопнула, и тогда обернулась, видя перед собой одного из братьев.
Тот смотрел на неё с презрением и даже немного с какой-то ненавистью. И сколько бы парень не говорил, что брату нужно остыть и тогда уже спокойно поговорить, сам сейчас пытался сдержать свои эмоции и не высказать Васе все. Алексей готов рвать всех за Антона, за его боль и страдания.
— Привет, — тихо произнесла Василиса, виновато смотря на Лёшу и нервно сминая свои губы. — Где Антон?
— Решила сейчас вспомнить о нем? — стальным голосом проговорил футболист. — А не поздно?
— Лёш…
— Заткнись пока, поняла? — грубо сказал Миранчук. — Какого хрена, Вась? Долго ты собиралась молчать об этом? Собиралась ли вообще когда-нибудь рассказать? Или решила, что раз ребёнка вынашивать тебе, то значит имеешь право сама решить, что делать? Ты не права, ясно?
— Я хочу сначала поговорить с Антоном. Я понимаю, что сделала, и, скорее всего, он уже ненавидит меня, но разговора ведь не избежать, — девушка старалась пропустить мимо ушей его достаточно обидные слова. — Где он?
— Бьёт по воротам. Он как бешеный носился на тренировке, чуть не травмировал двух пацанов, наколотил голов, но этого не хватило. Достаточно для того, чтобы понять, в каком настроении сейчас Антон?
— Я пойду к нему.
Игнатова решила проигнорировать все вопросы Алексея и пойти к тому, перед которым сейчас она и должна извиняться, но это явно не Лёша. Не перед ним она виновата в полной мере, лишь частично, косвенно, ведь потом ему нужно будет вытягивать брата из этого болота разочарования и отчаяния.
***
До футбольного поля Василиса шла очень медленно. Руки тряслись, а в голове была просто буря из эмоций и мыслей. Пыталась подобрать какие-то слова для Миранчука, но понимала, что это все ерунда, потому что каждый раз она видела один и тот же конец — псих Антона. Чем ближе девушка подходила к полю, тем больше слышала удары по мячу, а после его попадание в сетку ворот или штангу. При чем это все делалось с такой силой, что Вася начинала все больше и больше напрягаться. А получится ли у них вообще адекватный разговор? Или он будет изначально контекстом того, что парень будет гнать на девушку, а ей придётся как-то отбиваться и пытаться дать понять, что она не отрицает свою вину. Игнатова останавливается у входа. Миранчук находился к ней лицом, но не спешил обратить на неё хоть какое-то внимание, он продолжал бить по воротам. Глаза были по-зверски злые и агрессивные, но также в них можно было заметить боль и досаду. Антон практически сразу увидел Василису, но не собирался подходить первым. Только слепой бы не заметил, что она робко и скромно, переминаясь с одной ноги на другую, смотрела на молодого человека, поэтому у него в голове появилась только одна мысль — ей уже рассказали обо всем. Смысла долго вот так стоять Игнатова не видела, поэтому начала движение в сторону футболиста. Тот даже не стал бить по мячу, хотя уже замахнулся, и просто поставил на него ногу. Пришёл тот самый момент, которого, если честно, он ждал. Ему хотелось посмотреть в её глаза и увидеть там хоть что-то помимо лжи. — Привет, Антон, — тяжело вздохнула Василиса и начала комкать край своей футболки. — Здравствуй. Как мед.осмотр? Никаких осложнений после аборта не выявили? — Миранчук играл скулами, сложив руки на груди. — Откуда у тебя мои анализы? — Мне кажется, сейчас это последнее, о чем мы должны говорить, — чуть поднял голос парень. — Вась, че за херня? Откуда столько вранья в тебе? Ты может вместе с фигурным катанием в Нижнем Новгороде ещё актёрским мастерством занималась? — Я ни разу не была не искренней по отношению к тебе и никогда не врала тебе о своих чувствах. — Да? Хочешь я скажу тебе свое мнение на этот счёт? Что такое для меня любовь? — прошипел молодой человек. — Это чувство, которое подразумевает честность, верность, искренность и доверие. Честность — видимо, вообще не про тебя. А у меня уже проблемы с доверием. Как я могу доверять человеку, который из раза в раз что-то мне не договаривает и врет, только чтобы скрыть то, что не договаривает. И это не про то, что ты мне не рассказала, что лишний раз пошла с кем-то гулять, а блять про нашего ребёнка! Как можно было решить эту ситуацию за всех? Как можно было решить за меня и убить ребёнка? Вообще-то он тоже мой был. Или нет? Или ты скрыла, потому что была беременна от другого? Весь запал пытаться как-то описать свою позицию Миранчуку у Василисы резко пропал. Последние его слова так задели ее за живое. Как он вообще мог усомниться в ее верности? — Ты сейчас сказал это на эмоциях или правда так думаешь? — обиженно спросила Игнатова, всматриваясь в его глаза. — А что я должен думать блять? Я узнаю, что ты нихуя не болела, а реабилитировалась после операции! — закричал Антон. — Я задаю вопрос, а ты честно отвечаешь. Честно, только, поняла? Ребёнок мой? Снова этот вопрос только в другой интерпретации. Девушка не стала ничего отвечать, а просто замахнулась и дала пощёчину. В её глазах читалась обида. — Понял. С ребёнком были какие-то проблемы? Тебе был прописан аборт, потому что у него что-то было со здоровьем? — Нет, — честно ответила Василиса, мотая головой. — С ним все было хорошо. — Это полностью было твоим решением? Тебя не заставили родители? — Это было полностью мое осознанное решение. Родители мне полностью доверяли в этом плане. Истерически парень начал мотать головой, не хотя принимать то, что она сейчас ему сказала. Почему Вася не могла с ним обсудить это? Если ей так важно сейчас не обременять себя ребёнком, то можно было просто высказать ему свою позицию, он же не зверь, смирился бы и принял. Но девушка сделала это за его спиной. — Не захотела рожать так рано? Боялась осуждения? Боялась, что я как-то не так отреагирую? В чем причина, я не понимаю, — значительно тише спросил Миранчук. — У меня есть цели в спорте. Если бы я оставила ребёнка, то моя карьера автоматически завершилась бы. В данный момент я вижу приоритет в фигурном катании и ставлю его на первое место, нежели строить семью. — То есть спорт тебе дороже меня? Очередной вопрос, который вгоняет Игнатову в ступор. Как он мог сопоставить и в каком-то плане сравнить две таких важных момента в ее жизни — фигурное катание и отношения. Да, её амбиции фигуристки пока для неё превыше, но только потому, что подходящий для этого возраст, а вот для семьи амбиции у неё появятся ближе к 25 годам. Это так странно. — С чего ты взял? — Ты че издеваешься что ли? — не выдержал Антон, жестикулируя. — Ты только что сказала, что для тебя он на первом месте. — А ты считаешь, что я должна поставить тебя на первое место в своей жизни, когда мы можем завтра, через месяц или три года расстаться? — прикрикнула Василиса, но после осеклась. — То есть… Антон… Это стало последней каплей для молодого человека. Он услышал то, что стало для него подтверждением правильности его решения. Ничего у них не получится, точка невозврата была только что пройдена. Только вот сама Вася просто совершенно неправильно выразилась. Она хотела сказать о том, что не может ему обещать, что они навсегда, но высказалась слишком резко и некорректно. — Я тебя понял, — кивнул футболист. — Ответь на последний мой вопрос — причиной аборта стало то, что ты хочешь дальше заниматься фигурным катанием? — В большей степени, да. Не хотела тебе рассказывать, чтобы ты не переживал, — она опустила глаза, чувствуя гигантскую вину на душе. — А сейчас я прям спокоен и счастлив, да? — Миранчук глубоко и громко вздохнул. — Все, Вась, точка была поставлена только что. Можешь продолжать делать то, что хочешь, и ни с кем не делиться этим. Я дальше так не могу и не хочу. — Что ты имеешь ввиду? Ты бросаешь меня? — на глазах Игнатовой появилась пелена солёной жидкости. — Это просто такое же мое решение поставить точку в этих отношениях, как твоё сделать аборт, — Миранчук пошёл в сторону выхода, пнув от себя мяч. — Завтра мы уже не увидимся, не переживай. — Чего? Почему не увидимся? — Я очень хотел тебе сообщить эту новость в приятной, классной обстановке, но вышло так, как вышло. Нас с Лехой и Димой забирают в молодежку Локомотива, поэтому мы переезжаем в Москву. Все, Вась, закончим. Нам ничего не помешает, мы не будем видеться, это даже хорошо, так лучше и быстрее затянутся раны. Надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Пока. Антон наконец смог уверенно выйти с поля, оставляя Василису одну. Девушка зарыдала в голос и упала на колени, закрывая лицо ладонями. Она сама виновата в том, что сейчас происходит. Но внутри сидит маленькая, но надежда, что Миранчуку просто необходимо остыть, и тогда он сможет принять.***
Просидела одна на газоне Игнатова достаточно долгое время. Щеки были раздражены и щипали от слез, голос осип, глаза красные, а губы все искусаны. Василиса не знала, кто ещё помимо братьев в курсе об этом, поэтому боялась увидеть кого-либо из компании. Ужасное чувство вины и угрызение совести. Девушка избавлялась от этого две недели, находясь в Нижнем, но сейчас вновь это все вырвалось из неё. Антон уезжает в Москву, а значит после этого шанс на примирение, если он так и останется при своей нынешней позиции, будет равен примерно нулю. Парень ведь больше не подпустит ее к себе, не захочет выслушать, потому как все, что хотел, уже услышал. Может стоит поговорить с Лешей? Понятно, что парень в первую очередь в любой ситуации будет за брата, но неужели он не захочет помочь наладить ему личную жизнь? Младший ведь любит именно Игнатову, и не скоро полюбит ещё кого-то, пока не перестрадает и не отпустит. Но важно, чтобы после этого Миранчук не потерял доверие к девушкам. Антон сильно обжегся в этих отношениях, но это не значит, что так будет каждый раз. Нужно идти дальше. Через время все наладится, обязательно. И даже Василиса, которая пока ещё верит в их примирение, надеялась, что у него все потом будет хорошо, даже если не с ней.
