Сделка

      После утомительного и совершенно бесполезного совета с главами Союза Чу Ваньнин мечтал только об отдыхе. Но судьба всегда выбирала именно такой момент, чтобы посмеяться над его желаниями.              — Три часа назад взяли. С ним уже поработали, но пока Тасянь-Цзюнь молчит.              Ши Мэй, его верный помощник и секретарь, едва успевал за шагом Чу Ваньнина, прижимая к груди планшет с данными. Новость о том, что бешеный Тасянь-Цзюнь — один из генералов Хуа Биньаня — попался им в руки, ударила Чу Ваньнина будто молния.              Эвакуацию Сышэн уже объявили, но он все еще надеялся, что аналитики смогут получить координаты установленных взрывателей. Верхушка Союза стояла на ушах — они обязаны были согласиться на требования Хуа Биньаня, этого мятежника, и отвести корабли, оставив целую планету в его власти.              Но теперь у них в руках Тасянь-Цзюнь!              У Чу Ваньнина во рту пересохло от предвкушения. Если его расколоть, не придется принимать ультиматум.              — Господин адмирал!              Охранники перед камерой отдали ему честь, и один тут же набрал код, разблокировав дверь камеры.              — Не подходите слишком близко, — предупредили его. — Он умудрился разорвать конвоиру горло.              Чу Ваньнин отмахнулся от предостережений и шагнул в камеру.              Руки Тасянь-Цзюню сковали, закрепив поднятыми над головой, но тот, будто не замечая неудобств, развалился прямо на стальном полу, расслабленно подогнув под себя одну ногу. Его шею обхватывал ошейник, короткая цепь от которого тоже крепилась к скобе в стене. Растрепанные темные волосы слиплись от крови, пальцы скованных рук посинели и распухли, но Тасянь-Цзюнь не выглядел хоть сколько-нибудь запуганным. Вообще-то Чу Ваньнин представлял его матерым головорезом, но на деле тот оказался удивительно молодым для своего титула и славы, которая, как тяжелый туман, растекалась по Системе.              Обычно при виде Чу Ваньнина люди начинали заикаться, смотрели в пол и говорили в основном «да, сэр», «никак нет, сэр», но этот Тасянь-Цзюнь уставился на него безо всякого страха.              — Сам адмирал Юйхэн пришел по мою душу? Какая честь, — лениво сказал он, потянувшись в цепях. — Ах, пощадите, уважаемый господин адмирал, — Тасянь-Цзюнь прищурился и улыбнулся. — Вы так блестите, глазам больно.              Чу Ваньнин сделал два шага вперед и коротко пнул его. Да, он примчался в камеру в неуместном парадном мундире с золотым шитьем, но это не значило, что он собирался терпеть насмешки от закованного в цепи преступника.              — Кхе-кхе, такие ноги грех прятать под одеждой, — рассмеялся сквозь кашель Тасянь-Цзюнь и сплюнул на пол кровь.              Чу Ваньнин без лишних слов нанес еще один удар, такой, что голова шутника безвольно мотнулась, а Ши Мэй, стоявший позади, тихо вскрикнул.              — Ваш сладкий помощник… сейчас в обморок грохнется, — сказал Тасянь-Цзюнь, сделав хриплый вдох. — Какой жестокий хозяин.              Чу Ваньнин обернулся, но Ши Мэй стоял на ногах твердо, только пальцы на планшете побелели и глаза распахнулись шире.              — Мало тебя били, — с сожалением сказал Чу Ваньнин, снова глянув на пленника. — Знаешь, что это?              Он взял в руки энергетический хлыст, над которым работал все последние годы, и тот засветился золотым, разворачиваясь.              — Тяньвэнь, — сказал Тасянь-Цзюнь и посмотрел на плеть едва ли не с фанатичным огнем в глазах.              Чу Ваньнин коротко размахнулся и хлестнул, так, что золотая лоза оплела Тасянь-Цзюня, сжимая его в своих объятиях, и по ней тут же прошли первые импульсы. Под их воздействием человек не мог врать, а если сопротивлялся допросу, то плеть отвечала чистой болью. Зачем ломать кости, если твой мозг сам будет посылать мучительные сигналы по всему телу?              — Какие координаты у детонаторов? — спросил Чу Ваньнин.              Тасянь-Цзюнь сжал зубы и не сводил с него полыхающих звериной дикостью глаз.              — Ты знаешь координаты? — Чу Ваньнин усилил нажим.              — Знаю, — сказал Тасянь-Цзюнь почти с наслаждением и обнажил клыки в улыбке.              — Скажи мне! — Ваньнин подкрепил приказ новым импульсом.              Тасянь-Цзюнь затрясся всем телом, и Чу Ваньнин понял, что тот всего-навсего смеется. Хотя из его носа и глаз пошла кровь, но мерзавец так и не раскрыл рта — только шумно дышал и кусал губы.              Чу Ваньнин поднял уровень энергии, и Тасянь-Цзюнь наконец забился в путах, пытаясь скинуть с себя плеть, но, кроме сдавленного воя, из его рта больше ничего не донеслось. Следующий уровень мог убить его — Чу Ваньнин никогда не проверял этого на практике, потому что еще ни один пленник не доходил даже до второго. Да, он мог держать его так еще долго, но оставался риск, что Тяньвэнь просто-напросто выжжет Тасянь-Цзюню мозги.              Чу Ваньнин выругался и отозвал плеть.              — Видишь, — Тасянь-Цзюнь дышал хрипло, со свистом. — Видишь, Чу Ваньнин? — он снова осклабился, и кровавая маска на лице сделала его улыбку по-настоящему безумной. — Ты не заставишь меня говорить.              Чу Ваньнин мог бы испытать уважение к стойкости Тасянь-Цзюня, если бы не помнил так ярко, что стало с командой флагманского корабля планеты Жуфэн. Наньгун Ян тогда попал в засаду, устроенную Тасянь-Цзюнем, и то, что осталось от несчастного адмирала, нашел именно Чу Ваньнин. Нет, этот ублюдок не заслуживал уважения.              — Не представляешь… как тренируют… боевиков Хуа Биньаня. Хоть отрезай от меня кусочки, — Тасянь-Цзюнь тяжело сглотнул, — я ничего не скажу.              Его охрипший голос звучал слабо, и Чу Ваньнин подошел ближе.              — Но я могу предложить сделку, — выдохнул Тасянь-Цзюнь.               Чу Ваньнин склонился к нему, напряженно вслушиваясь.              — Готов все слить за отсос, — шепнул тот, а потом клацнул зубами рядом с его ухом.              Чу Ваньнин вздрогнул и сделал шаг назад.              — Ты!              Он обернулся, проверяя, не услышал ли Ши Мэй, но тот стоял слишком далеко и смотрел с легкой тревогой, не решаясь подойти.              — Я не боюсь пыток, даже твой сраный хлыст меня не пугает, — сказал Тасянь-Цзюнь уже громче. — Ну, что будешь делать, Чу Ваньнин? Тебе ничего не получить от меня силой, — сказал Тасянь-Цзюнь с намеком. — Аудиенция… окончена.              — Мне жаль, — сказал Ши Мэй, когда они вышли из камеры. — Похоже, мы потеряем Сышэн.              — Я с ним еще не закончил!              — Но казнь Тасянь-Цзюня завтра. Му Яньли только что объявила решение.              — К чему такая спешка? — спросил Чу Ваньин, сбившись с шага.              — Все знают, что он не расколется. Вы и сами видели, даже Тяньвэнь его не взяла. Госпожа Му боится, что сообщники попытаются его вытащить.              — Мы на флагмане Сышэн. Как она себе это представляет?              Ши Мэй пожал плечами.              — Лично я не думаю, что Хуа Биньань пойдет на такой риск. Тасянь-Цзюнь для него отработанный материал.              — Почему это?              — Вы же видели, он безумец. Что он вам сказал? — резко сменил тему Ши Мэй. — У вас лицо так побледнело…              — Ему надо вымыть рот с мылом, — мрачно сказал Чу Ваньнин, избегая прямого ответа.              — Ах…              — Отправляйся к аналитикам. Продолжайте искать координаты, — велел он.              — А вы?              — Осталось всего несколько часов. Я попробую связаться с Сюэ Чжэнъюном и продолжу руководить эвакуацией, — соврал Чу Ваньнин, не моргнув глазом.              Тасянь-Цзюнь, ублюдок. Он ведь не всерьез? К сожалению, выход был только один — сделать то, о чем он просил, и увидеть результат.              Чу Ваньнин выругался сквозь зубы и связался с охраной.              — Данные по допросу имеют статус секретности первого уровня, поэтому я отключаю камеры.              Все. Он это сделает.              Чу Ваньнин вернулся и ввел в систему свой код доступа. Не давая себе времени на сомнения, вошел и заблокировал замок изнутри.              Только после этого он повернулся к пленнику.              — Надеюсь, Тасянь-Цзюнь умеет держать слово.              С этими словами Чу Ваньнин подошел к нему вплотную и опустился на колени. Тасянь-Цзюнь уставился на него во все глаза, и на мгновение что-то человеческое проступило в его лице. Растерянность, быть может. Но вскоре он улыбнулся так широко, что на щеках появились ямочки, и сказал:              — Только по-честному, бери до горла. И накончаю в рот, хорошо?              — Делай что хочешь, мне все равно, — сказал Чу Ваньнин, хватаясь за ремень на его штанах. — Это просто тело, — добавил он и наклонился, прижимаясь губами к мягкому еще члену.              Он понятия не имел, получится ли у него вообще заставить его затвердеть. Чу Ваньнин в жизни никому не отсасывал, он и свой-то член не трогал лишний раз, что уж говорить про чужие. Но механику процесса он понимал — в конце концов, в самом названии скрывалось довольно прямолинейное определение того, что именно ему нужно сделать.              Помогая себе рукой, Чу Ваньнин обхватил головку губами и постарался втянуть ее поглубже. На его языке осела солоноватая горечь, но Чу Ваньнин продолжал двигаться, добавляя слюны, чтобы легче скользило.              В голове не осталось лишних мыслей — есть задание, есть инструменты для его выполнения. Все понятно и просто. Тем более, Тасянь-Цзюнь на его старания отреагировал почти мгновенно — член твердел под движениями губ и языка. С одной стороны, двигаться стало легче, а с другой — Чу Ваньнин понял, что скоро его рта не хватит, чтобы справиться с задачей. Орган Тасянь-Цзюня и в спокойном состоянии внушал опасения, а теперь и вовсе грозил перестать помещаться в рот.              — Великий адмирал Юйхэн, — хрипло проговорил Тасянь-Цзюнь и со смешком толкнулся бедрами.              Чу Ваньнин даже удивился, что тот вообще так долго молчал.              — Тебе стоит носить красные одежды бордельной девки. Свой мундир ты не заслужил.              Будто Чу Ваньнин этого не понимал. Вместо споров он попытался взять глубже, но когда головка коснулась горла, он закашлялся и отпрянул.              Прижав ладонь к губам, Чу Ваньнин попытался отдышаться и сдержать рвотные позывы.              — Помогай себе руками, — выдохнул Тасянь-Цзюнь. — Твой жалкий рот слишком маленький.              Чу Ваньнин ничего не сказал. Молча склонился, вбирая член, правда, в этот раз его правая рука двигалась в такт губам.              — Не задевай зубами. Давай, оближи как следует, видишь, едва скользит. И двигайся нежнее, как будто ты целуешь женщину. Судя по твоей отвратительной технике, мужчин у тебя ещё не было, да?              Чу Ваньнин не удержался и бросил на Тасянь-Цзюня гневный взгляд, но потом послушно обвел языком головку, а следом прошелся по стволу.              — Похвальное рвение. Ах! Быстро учишься, блядь, тебе и правда самое место в борделе. Кто пустил тебя на флот с таким сладким ртом? Бессмысленная трата твоих талантов.              Чу Ваньнин старался не слушать всю эту мерзость. Тем более, справлялся он теперь с трудом — дыхания не хватало, челюсть ныла, но он брал до самого горла, как и требовал Тасянь-Цзюнь. Слюны было так много, что она размазывалась по каменно-твердому стволу, пачкала пальцы и подбородок Чу Ваньнина. Но он быстро уяснил: чем больше — тем легче. А еще ему казалось, что член у него во рту становился все больше, хотя куда еще, он и так едва обхватывал его горящими от трения губами.              — Был бы ты шлюхой, клянусь, трахал бы тебя каждый день. Блядь, двигайся, — простонал Тасянь-Цзюнь и выгнулся в цепях, трахая его в рот.              Чу Ваньнин задержал дыхание, принимая так глубоко, как только мог. Он помнил второе условие, но все равно оказался не готов — когда Тасянь-Цзюнь со всей силы толкнулся, горло словно обожгло, и Чу Ваньнин едва не закашлялся. Вкус был слишком сильным, нестерпимым, и он проглотил сколько смог, а потом отшатнулся и быстро вытер ладонью то, что потекло по губам.              Чу Ваньнин рискнул поднять взгляд, но Тасянь-Цзюнь больше на него не смотрел — запрокинув голову, он быстро-быстро дышал, его кадык двигался, будто он с трудом сглатывал, израненные пальцы стискивали цепь, которая удерживала его руки над головой. Чу Ваньнина только что выебали в рот, при очень сомнительном согласии с его стороны, но он все равно не мог оторвать глаз от бесстыдной картины. Сидел и пялился, как идиот, до тех пор, пока Тасянь-Цзюнь не пришел в себя, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов.              Опомнившись, Чу Ваньнин заправил в штаны его опадающий член и застегнул ширинку, чувствуя себя почему-то гораздо хуже, чем минуту назад. Он поднялся на ноги и достал Тяньвэнь.              — Готов говорить? — спросил Чу Ваньнин, выбросив лишнее из головы.              Тасянь-Цзюнь посмотрел на хлыст.              — Не знал, что ты из тех, кто любит поболтать после траха.              Чу Ваньнин не стал пикироваться и велел Тяньвэнь оплести пленника.              — Если не будешь сопротивляться, больно не будет.              — Это мои слова, — ухмыльнулся Тасянь-Цзюнь.              Удержавшись от желания отхлестать ублюдка как следует, Чу Ваньнин повторил свой вопрос:              — Какие координаты у детонаторов?              И Тасянь-Цзюнь назвал их, совершенно не сопротивляясь. Но на этом он не остановился и выдал, кроме прочего, базы Хуа Биньаня. За хорошую работу, как он сказал, и Чу Ваньнин только стиснул зубы, не в силах отказаться от таких «чаевых».              — Есть еще информация. Особенная.              Чу Ваньнин невольно подался ему навстречу.              — Кое-кто рядом с тобой сливает Хуа Биньаню каждый твой шаг.              — Имя? — выдохнул Чу Ваньнин.              Тасянь-Цзюнь улыбнулся еще шире и прошептал:              — Ши Мэй.              И Чу Ваньнин впервые почувствовал, что лишился дара речи. Он стоял, беспомощно моргая, а потом все же медленно спросил:              — У тебя есть доказательства?              — Когда знаешь, куда смотреть, ты и сам быстро их найдешь.              Видя, что его слова не убедили Чу Ваньнина, он продолжил:              — У меня было только имя, но когда я увидел его сегодня… Он точная копия своего брата.              — Брата?              — Хуа Биньаня, — с горящим взглядом ответил Тасянь-Цзюнь.              Чу Ваньнин знал Ши Мэя с пятнадцати лет. Он учил его, заботился как мог, знал, что тот потерял родителей в раннем детстве и много чего повидал, скитаясь по приютам. Тасянь-Цзюнь не врал, но, может, он и сам не знал правды?              Чу Ваньнин разберется.              — Хочешь рассказать еще что-нибудь?              Тасянь-Цзюнь вдруг помотал головой, а потом стиснул зубы и зашипел от боли — Чу Ваньнин не ожидал, что тот заартачится, и не успел отозвать плеть. На мгновение даже мелькнула мысль надавить, узнать, что тот скрывает. Но у него на руках уже были бесценные данные. Следовало поспешить, чтобы успеть их использовать, пока время ультиматума Хуа Биньаня не истекло.              После того, как Тяньвэнь погасла, Чу Ваньнин не удержался от вопроса:              — И ты вот так просто сдал своих?              — Просто? Не стоит недооценивать свой ротик, золотце.              — Не зови меня так!              Тасянь-Цзюнь рассмеялся, но не так зло, как прежде. Будто Чу Ваньнин казался ему невероятно забавным.              — Я завтра сдохну, спасибо, охранники просветили. Зачем мне держаться за тайны, когда в обмен на них я могу развлечься с самим адмиралом Юйхэном?              Чу Ваньнин прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Неужели он верил, что Тасянь-Цзюнь объяснит свои мотивы?              — Ладно. Чего ты хочешь за имя?              Тасянь-Цзюнь уставился на него в недоумении, но потом быстро моргнул и вернул на лицо свою раздражающую улыбку.              — Ах, тебе не нужны подачки? Похвально. Тогда ты должен понимать, Ваньнин, что за предателя особая награда.              Чу Ваньнин уже знал, к чему тот клонит.              — Вернись этой ночью, ладно? Когда всех поймаешь и накажешь. Не хочу умирать, не попробовав твою задницу. Чем мне тогда хвалиться в аду?              Чу Ваньнин стиснул пальцы на рукояти Тяньвэнь, но бить не стал. Кивнул и выскочил из камеры.