I don’t kinda care

             

***

Чану абсолютно точно не плевать. Как бы сильно не хотелось, но убедить себя в том, что после их с младшим ночных посиделок ничего не изменится…не выходит. На совместных репетициях, в студии звукозаписи, снимая очередную chan’s room, в кафе, в магазине, в прачечной, в собственной постели...Чана нигде нет на все сто процентов. Потому что мысли в голове откусили самый жирный кусок и медленно пережевывают лидера, сочно причмокивая.  У него хорошая фантазия, а Феликс снова надевает шорты на репетицию. Это не в первый раз, и не во второй, и даже не в десятый за столько лет. Но после того, что между ними случилось неделю назад, все по-другому. Они репетируют чертов Thunderous для концерта, и, кажется, Чан теперь будет любить эту песню вечной ненавистью. Потому что в интро Феликс на его плечах внутренней стороной бедра касается щеки и упирается пахом в затылок, и впервые за сотню прогонов хореографии лидер хочет повернуть голову чуть правее и прикусить бледную кожу на бедре младшего. Крис ловит себя на мысли, что никогда не думал об этом раньше. Да как он мог? Фантазия не выходит из головы до самого конца репетиции, и это выматывает. Выматывает настолько сильно, что посреди очередной песни Чан вскидывает скрещенные руки вверх и жестом дает понять, что нужен тайм-аут. Все разочарованно-облегченно выдыхают, но через секунду понимающе переглядываются, видя сползающего по стене лидера. Чан накрывает рукой лоб, стирая пот, и тянется за протянутой бутылкой воды, заплывшими глазами даже не различая своего заботливого спасителя. — Тебе нужно больше спать. — В самое ухо, от чего лидер чуть не давится, плотнее сжимая бутылку в руках. — Упс, айм сорри. — Если бы я мог, я бы вообще не просыпался. — Получается ужасно драматично. В это время Феликс садится рядом к стене, подгибая одну ногу в колене, и облокачивается на нее рукой. — Даже ради морковного торта? — Ли однозначно хочет разрядить обстановку, они так давно нормально не разговаривали и не взаимодействовали, потому что Чан, кажется, не теряет надежд откатить все к началу, неловко улыбаясь при встрече. И это даже обидно. Да, в тот вечер все казалось очень неоднозначным, странным, новым, пугающим своими последствиями, но одновременно абсолютно взаимным.  Младший  легонько барабанит ладошками по ногам в ритм трека, от чего ткань шорт сползает от согнутой коленки ниже, и Чан клянется, что не смотрит на маленькую родинку на чужом бедре.  — Я по тебе скучаю. — Феликс перехватывает этот взгляд, не сдерживается, шепчет совсем тихо куда-то то ли в ухо то ли в плечо, на всякий случай еще раз проверяя, что они без микрофонов, и лидер поднимается с пола, через секунду громко хлопая дверью танцевального зала.                     

***

              Чан в студии уже пятый час что-то усердно пытается свести, почти пробив лоб ладонями от десятка негодных вариантов композиции. На часах три часа ночи, поэтому, когда входная дверь тихонько знакомо щелкает, это выбивает все загоны из головы. В проходе стоит Феликс и выглядит так, что ему хочется посвятить вообще все песни на свете. Про любовь, ненависть, зиму, лето, головную боль, одиночество и горячий ужин. Младший в блестящем от снега шарфе с запотевшим пакетом какой-то ужасно ароматной шоколадной выпечки. — Йоу. — Ставит пакет на стол у входа, снимает шарф и топает тяжелыми ботинками по ковру, стараясь оставить на нем большую часть снега с подошвы. Чан приветливо кивает, все еще осматривая младшего удивленным взглядом, разворачивается обратно к ноутбуку, убедившись, что Феликс благополучно уселся в кресло и теперь уютно шуршит им же принесенным пакетом. — Пахнет офигенно… — Чан на выдохе договаривает фразу, когда тонкие руки со спины обвивают шею, обнимая, и прижимают собственный затылок к чужой груди, а в макушку утыкается теплое дыхание. — Я правда скучаю. — Одними губами. Еще ближе. Кажется, Феликс не до конца осознает сам, что творит, потому что на секунду хватку ослабляет, потерявшись, но за мгновение решает, что никаких ошибок он не допускал, ни тогда ни сейчас. — Ты ее отменил? — Кого? — У Чана охрипший голос и искренне вопросительная интонация. — Подписку на мой бабл. — Феликс отстраняет руку от шеи лидера и неуверенно ныряет ею под ворот черного худи Чана, невесомо прикасаясь к напряженным мышцам груди, чувствуя чужие мурашки под собственной ладонью.  Отстраняется. Резко убирает руки из-под одежды, отходит от старшего, шумно матерясь на всю комнату и ударяя ладонями по собственным щекам. — Блять, прости, какого хрена я творю…Чертчертчерт. Чан сидит неподвижно, только плечи размеренно вздымаются и опускаются.  — Я выбросил тот телефон. Подойди, пожалуйста. — Феликс, который только что пытался сдвинуть стену, упершись в нее руками, вздрагивает от просьбы, но движется в сторону Криса, так и сидящего к нему спиной. Оказывается рядом с рабочим местом слева от лидера, который через мгновение нависает уже над ним, заставляя упереться поясницей в стол, зажимая между двух рук, расставленных рядом с бедрами младшего. — Твою мать, Феликс. Чан ведет руками по подтянутым бокам, уткнувшись в плечо напротив, морщится от по началу колючего свитера, медлит, прежде чем сжимает чужие ягодицы под слоем джинсовой ткани, толкаясь ближе, и почти усаживая Ликса на поверхность стола. Младший не издает ни одного удивленного звука, только собственные губы кусает и руки соединяет за чужой шеей, прижимаясь. У Чана в голове бесы и желание сделать что-то совершенно ненормальное. Потому что у них не так много времени. Потому что они сами дают друг-другу не так много времени наедине. Лидер опускается на колени и тянется ладонью к чужой ширинке, попутно разводя обтянутые тканью бедра в стороны. — Стопстопстопстоп! — Феликс краснеет моментально и протестующе отталкивает руками неподвижные плечи Чана, замирая от вида старшего между своих ног, смекнув, что тот собирается сделать. — Ты нихрена не подумал об этом как следует, даже не пытайся выехать на своей поддельной уверенности! Это слишком! Пожалуйста! Правда!  — Ты сейчас очень портишь момент. — Да какой к чертям порчу, пожалуйста, не надо, это пиздец… — Феликс знает, что сказать, чтобы Чан прекратил. — Крис, я не хочу. Бан Чан замирает, поднимает взгляд на младшего, закрывающего лицо руками и аж вспотевшего от попыток остановить его действия. Чан думает, что для такого умоляющего Феликса он может сделать все на свете. Даже то, в чем сомневался секунду назад, пристально сверля взглядом чужую ширинку. Потому что это черта. Черта за чертой, которую они уже пересекли неделю назад. Какая-то размытая, но все еще подпитываемая остатками здравого смысла. Потому что не противно. Ни одной мысли о том, что будет неприятно, грязно, неправильно или стыдно. Он знает, что думает так не один, и знает, что Феликс временами просто слишком в себе не уверен. Чан приподнимается чуть выше, задирает чужой свитер и касается губами похолодевшей кожи над пупком, позволяя маленькой ладошке путаться в собственных волосах на затылке. Движется легкими поцелуями вверх, попутно проезжаясь рукой по груди и ребрам младшего, выбивая первый низкий полустон облегчения.  — Это не пиздец. Ты красивый везде. Я видел почти все. — Губами куда-то в шею Ликса. — О боже, заткнись! — Феликс краснеет еще на полтона и окончательно отдает всю инициативу лидеру. — Не сегодня, я… — Ты бы сделал это для меня? — Чан ловит взгляд младшего и уводит его за собой вниз на стоящее колом в спортивных штанах собственное возбуждение, почти соприкасающееся с тканью джинс парня. — Даже не сомневайся! Но видеть тебя на коленях… — Ли шепчет на выдохе и снова сталкивается взглядом с глазами старшего, в которых абсолютная темнота. Через секунду прикрывает веки от щекочущей челки Чана и мягких губ на своих. Позволяет почти сразу толкнуться языком в свой рот, ответно вылизывая. — Ты хочешь как в прошлый раз? — Чан разрывает поцелуй, чтобы задать вопрос. А Феликс разочарованно вздыхает из-за этого, по инерции тянется за старшим, на ходу разлепляя глаза.  — А ты? Чан не отвечает, он показывает. Разворачивает младшего к себе спиной, заставляя опереться руками на стол и прогнуться в пояснице, прижимается пахом сзади, оглаживая чужое бедро и задирая до лопаток уже совсем не кажущийся колючим свитер, оголяя напряженную спину со светлой чистой кожей. Феликс абсолютно круглыми глазами смотрит на свое едва различимое отражение в стекле звукозаписывающей комнаты и чувствует, как чужая ладонь справляется с застежкой на его джинсах и ныряет под резинку белья, не стараясь их спустить или снять. Рука Чана движется по возбуждению, размазывая капли естественной смазки, и Ли глухо стонет, неосознанно подаваясь назад. Чан рычит ему в плечо, немного крепче сжимая член младшего,  опирается на свою руку рядом с уже дрожащей в локте рукой Феликса и трется пахом, проезжаясь между обтянутых джинсой ягодиц. Касается горячими губами холодной кожи на загривке. Ликс снова всматривается в очень нечеткое отражение в стекле напротив и задыхается от того, насколько нереально это выглядит. Он абсолютно осознанно фокусируется на растрепанных волосах Чана, их сплетенных на столешнице пальцах рук и напористом давлении чужого возбуждения сзади. Хватает нескольких минут. — Лучше бы отсосал. — Феликс сползает на пол, утягивая за собой упаковку протянутых старшим салфеток, которыми тот только что обтирал его спину, нагоняя табуны мурашек, и заставляя стыдливо уткнуться лбом в сложенные на столе руки. — Ты мне. — Чан улыбается, все еще с опаской глядя на младшего, у которого выражение лица с растерянного сменяется на смущенно-ехидное. Подсаживается рядом и снова переплетает их пальцы, отвлекая одну руку Феликса от дурацких салфеток. — Я тоже скучал.