Шансы

      На улице похолодало быстро и незаметно, привычная кутерьма их жизни закрутила без какой-либо жалости, выжимая последние нервы, подкопленные за отпуск. Джинхо с Юнги возвращаются в новое общежитие, переговариваясь ни о чём. Шуга ещё отходит после операции и восстанавливается, женщина пытается успеть с ответами на все возникающие у маленького лотоса вопросы — возраст «почемучки» не щадит её нервы вообще, но в целом Лиен очень спокойный ребёнок и вполне комфортно чувствует себя наедине с игрушками. Он тактильный и молчаливый по большей части, а ещё очень умен, совсем как его кровная мать, и Джинхо определённо не собирается бросать его потенциал на ветер.       — Мам, а почему мы сегодня здесь? — ребёнок иногда мешает два языка, из-за чего окружающие периодически в ступоре, но Лиен чувствует себя свободно.       — По работе, да и дяди соскучились, — она ставит пакеты у стены, походя помогает Юнги снять куртку, встречая благодарный поцелуй. Лиен предпочитает не отставать от отца и целует её в другую щёку.       — Я тебя люблю, — очаровашка.       — И я тебя люблю, милый. Хочешь переодеться?       — Да!       — Я возьму, — улыбается Юнги.       Джинхо провожает эту парочку теплым взглядом, а потом слышит грохот со второго этажа. Она поднимается быстро, слыша от лестницы, что это ругаются Тэхен и Чонгук, и она… Удивлена, на самом деле.       — …Ты не можешь диктовать, с кем я могу общаться, — злится Тэхён, и это холодная злость, которая грозит напряжением для всех. Тэхена сложно вывести из себя или обидеть, но если уж так случается, настроение опускается у всех. Хуже только когда злятся Чимин или Хосок.       — А ты не можешь просто позволять другим так себя касаться! Когда мы последний раз проводили время вместе, Тэ?! — злится в ответ Чонгук. Ого, давненько этого не было.       — В начале недели, Чонгук. Ты не имеешь права предъявлять мне претензии.       — Ты нужен мне! — взрывается Чон. — Твоя поддержка!       — Может, это не очевидно, но я тоже устаю. И я не могу быть поддержкой в любое время дня и ночи. В конце концов, нас не двое в группе, ты можешь попросить кого-то другого.       — Значит, другого, да?! Значит, важнее твои друзья-хвараны, чем мы?!       Джинхо хмурится, потому что Чонгук напирает на Тэхена, неосознанно пытаясь загнать его в угол, они стоят нос к носу, и кулаки ещё не пошли в ход только потому, что у Тэхена огромный самоконтроль, насколько бы легкомысленным он ни казался. Женщина медленно и отчётливо стучит костяшками пальцев по дверному косяку, ловит два взбешенных взгляда, но ей достаточно приподнять бровь, чтобы оба сделали глубокий вдох и выдох.       — Привет. В чем дело?       Она имеет право спрашивать. Чонгук взвивается снова, размахивая руками. Тэхен почти рычит в ответ, и в них обоих явно слишком много эмоций и слишком мало желания придержать язык.       — Хватит, Чонгук! Чего ты хочешь добиться своими претензиями? Что я буду чувствовать вину? Так я не буду.       — Просто класс, Тэхен, так держать, — огрызается макнэ, а потом оба шокированно отшатываются друг от друга — Джинхо брызнула на них из пульверизатора. — Нуна?.. Мы что, два кота что ли? — возмущенно-обиженно хмурится Чонгук.       — Если вы своими разборками напугаете Лиена, вам не понравится наш разговор. Остыньте и приведите себя в порядок. Жду вас в гостиной и не дай вам боже ещё и подраться.       — Да, нуна, — вздыхает Тэхён, сжимая переносицу. Он игнорирует макнэ, уходя в ванную, а Чонгук провожает его тяжёлым взглядом, громко сопя.       — Я прав, — бросает он, но опускает взгляд, когда Джинхо снова наводит на него брызгалку. — Я думаю, что я прав.       — Нет, ты не прав. Но сейчас ты слишком злишься, чтобы меня услышать. Иди, умойся тоже.       — Я же могу потом прийти в гостиную?       — Конечно, почему нет, — пожимает плечом она, спускается первой, ловя серьёзный и встревоженный взгляд Юнги. — Чонгук ревнует Тэхена ко всем кроме себя. У нас макнэ-обострение.       Шуга вздыхает с большим самообладанием, но не комментирует. Да и что говорить? И так все ясно давно, ещё с волшебного переходного возраста Чонгука. Видимо, в нем он ещё и задерживается. Опыт подсказывает холодную войну молчания со стороны Тэ и шквал пассивной агрессии от Чонгука. Сууукааа. Как эти двое ему иногда… Дороги.       — Что случилось? — спрашивает Лиен, залезая на колени Джинхо.       — Чонгук и Тэхен не поняли друг друга и злятся из-за этого, — поясняет она. Женщина делает скидку на возраст, но никогда не отмахивается от вопросов. Поймёт или нет, но Лиен научится постепенно, и путать его последнее дело. Лучше сказать как есть.       — Они помирятся?       — Я думаю, не сразу. Сначала им надо будет успокоиться, — подхватывает Юнги.       — Как мне перед сном? Или когда я плачу? Или смеюсь и икаю? — выстреливает новой порцией вопросов ребёнок, охотно подставляя макушку под широкую мужскую ладонь.       — Да, малыш.       — Кто сегодня пришёл в гости, а? — слышится от дверей, и Лиен взвизгивает от счастья, вцепляясь в Тэхена мартышкой. — Я безумно соскучился по тебе, герой.       — Я тоже хотел тебя увидеть!       — О-о-о, — умиляется Тэ, зацеловывая ладошки.       — Чонгук-хен! — пищит ребёнок, завидев ещё одного любимого взрослого, и макнэ тает в послушную зефирку. — Я принёс… Кон-стру-к-тор, — тщательно проговаривает маленький лотос, увлекая парней в свои заботы и желания без малейшего сопротивления с их стороны.       Юнги улыбается, обнимая девушку за плечи и оставляя нежный поцелуй на виске. Как бы парадоксально ни звучало, дополнительные хлопоты с Лиеном приводили парней в абсолютно благодушное состояние. Уже не срывало по пустякам от усталости, не хотелось злиться и ругаться.       Маленький лотос со своим нежным, искренним взглядом и лёгким характером словно сглаживал возможные конфликты ещё до их появления. Не получалось ни на него, ни при нем раздражаться.       Тэхён поднимается с пола, подходит к дивану и влезает между подушек за спину Джинхо, обнимая её как коала. Кладёт на макушку подбородок, обнимает руками и скрещивает ступни на её коленях. Девушка улыбается, усаживается удобнее, мягко гладит одной рукой аккуратную косточку на лодыжке. Юнги, с другой стороны, зарывается пальцами в мягкие волосы, успокаивающе массируя кожу кончиками пальцев. Он видит косые взгляды Чонгука, слегка обиженные, неуверенные. Потому что Тэ-Тэ спрятался и не собирается покидать свое убежище.       — Мама, смотри! — Лиен подбегает, показывает модельку корабля, рассказывает что-то, а Чонгук подсаживается слева от Джинхо на диван, мягко гладит коленку Тэхена, молча извиняясь за свой характер.       — А это что за детальки? — спрашивает Юнги, милостиво отвлекая ребёнка на себя, и парни разделяют примирительный, почти целомудренный поцелуй, после чего Тэ вытягивает левую ногу, а макнэ ложится поперёк колен девушки.       — Мы очень старались, да, Лиен? — улыбается Чонгук, жмурясь, когда Джинхо прочесывает его волосы, слегка трёт заднюю сторону шеи. — П-перестань, нуна, не… Не шею, — шепчет он, краснея и слегка ерзая.       — Прости, милый, я забыла, — улыбается виновато девушка, откладывая телефон. Одну руку она теперь просто оставила на широких плечах парня, а вторую положила на его ладонь, нисколько не возражая, когда макнэ начинает перебирать её пальцы.       — Тэхён-хен, а почему ты так сидишь? — удивляется Лиен. — Ты спрятался?       — Немного, — улыбается парень. — А ещё я соскучился по твоей маме.       — О! — восклицает Лиен, о чем-то думает, а потом радостно улыбается, оставляя фигурку Юнги. Он неуклюже заползает на диван, обнимая Тэхёна насколько получается, то есть за правую коленку, и серьёзно говорит: — Когда кто-то скучает, надо обнимать! Меня Чимин-хен научил! Я прав?       — Конечно, зайка, — улыбается Юнги, придерживая его за спинку.       — Я по вам очень скучаю, — совсем как взрослый, вздыхает Лиен. — Значит, я буду много обнимать хенов!       Тэхен смеётся, но ещё он смаргивает слезы, шмыгая носом, как и Чонгук.       — У нас гости! — слышится радостное, и в зал вбегает Хоби, за ним Джин с Чимином, а потом и Намджун.       — Хен! — пищит ребёнок, смеётся, когда его на бегу подхватывают на руки и зацеловывают. Они все такие счастливые и шумные, что в груди горячо расцветает нежность.       Джинхо успокаивающе целует Тэхена в щеку, позволяет спрятать мокрое от слез лицо в своём плече, а потом крепко обнимает Чонгука, оставляя поцелуй на его макушке. Тот сворачивается креветкой, скрывая голову под её свободной широкой майкой, чувствует лишь горячую и широкую ладонь Юнги-хена между лопатками и нежную руку нуны на пояснице. Ему этого не хватало.       — Вы надолго? — слышится голос Чимина, он же, скорее всего, успокаивающе гладит его по спине, присаживаясь в ногах.       — Обсудить ближайший концерт, есть несколько моментов со сценой и звуком, завтра съездим на репетицию, — тёплый голос Джинхо помогает выровнять дыхание.       — Маленькая сцена? — спрашивает Хоби-хен, гладит по бедру, слегка похлопывая.       — Узкая, насколько я поняла.       — Это лучше, чем что-то другое, — задумчиво отзывается Намджун, сильной, горячей ладонью сжимая лодыжку в поддерживающем жесте одновременно с тем, как Джин-хен гладит вдоль бедра вниз и вверх, добирается до голой кожи на боку кончиками пальцев. Чонгук уверен, что и Тэ получил свою порцию молчаливой поддержки. Его хены самые лучшие на свете.       — Вы останетесь на ночь? — спрашивает Чимин, и макнэ видит, как тот аккуратно обнимает Юнги, чтобы не тревожить плечо, но ласково целует в шею. Чон аккуратно косится, стараясь уловить отношение нуны к этому, но она безмятежно прикрыла глаза, слегка улыбаясь. Намджун-хен на автомате массирует ей шею и плечи, и это выглядит так… Собственнически и мягко одновременно, что хочется просто продолжать смотреть на них. Юнги-хен ловит его взгляд, улыбается немного хитро. Он абсолютно спокоен, ни капли ревности, недовольства или агрессии. Так странно. Чонгук определённо выражал бы куда больше недовольства в отношении кого-то своего. С другой стороны, это хены, и они не желают сделать больно, ни в коем случае. Парень в который раз задумывается, как странно у них все это работает. Как отличается от общепринятых рамок.       — Оставайтесь, конечно, никто не будет против, — говорит Намджун. Он с ласковой силой проходится костяшками и аккуратно сжимает в пальцах волосы Тэ, отчего тот ерзает, замирает и краснеет. Нуна все ещё расслаблена, несмотря на то, что Тэхён явно возбудился.       — Хорошо, я не против, — Чонгук подавляет дрожь от глубокого, плотного голоса девушки, замечая, как Юнги-хен слегка усмехается, поглаживая голую коленку Чимина. Тот, всем довольный, уже слегка поплыл.       — Обедать? — спрашивает Джин-хен, посмеиваясь над ними всеми, но ровно до того момента, как Намджун целует его в ухо. Теперь он смущен и возмущается. — Не при ребёнке же!       — Точно, Чонгук-и, закрой глазки, — ржёт Хоби-хен, а когда Чон дует губы, смеётся ещё сильнее.       — Мам, а можно погулять во дворе? — Лиен скачет на кровати, пищит и хохочет, когда его сцапывает Чимин, чтобы зацеловать и защекотать.       — Можно, но ты должен слушаться Чимин-и, обязательно, — улыбается девушка. Пак с готовностью подскакивает на ноги, но мелкий уже убегает обуться и взять игрушки.       — Все будет хорошо, я присмотрю за ним, — обещает Чим, получая два кивка и напутственный шлепок от Юнги.       — Пожелания к обеду? — деловито спрашивает Джин-хен, прислоняясь к плечу лидера.       — Мясо, — синхронно говорят парни, и их «мамочка» со смехом утаскивает Намджуна на кухню.       — М-может телек пока посмотрим? — неожиданно смущается Чонгук под взглядом Юнги-хена. Тот приподнимает бровь.       — Не пугай ребёнка, дорогой.       — Ему не лишне, — хмыкает хен, а потом его взгляд становится тяжёлым и властным. Чонгук позорно сводит колени, когда он мягко касается его подбородка костяшкой указательного пальца, смотря прямо в глаза. — Вы двое, в комнату. И будьте хорошими мальчиками, поняли?       Тэхен с дрожью выдыхает, стоит нуне долгим поцелуем прикоснуться к его шее, а потом невинно и мягко — к губам.       — Идите, милые, мы сейчас к вам поднимимся.       Чонгук почти падает на подгибающихся ногах, но в ванную они с Тэ влетают целующимися до звёзд перед глазами. Как не забывают подготовиться, одному богу ведомо, но когда выходят из душа в комнату, их уже ждут.       Хен сидит в кресле, окна зашторены, дверь закрыта. Мягко горит ночник, разбавляя лёгкий полумрак. В этих тенях Юнги как никогда красив — опасно и завораживающе. Парни неожиданно робеют, переводят взгляд на женщину, что кажется ни капли не изменившейся за все эти годы, только раскрывшейся более зрелой красотой. Вместе они являли собой сплошное искушение, соблазн поддаться, подчиниться, заслужить похвалу. Чонгук хочет опуститься на колени и выполнить любое желание их обоих. Он видит тёмные искры в глазах хена, властность, настолько естественную, что не подчиниться кажется почти греховным. Потому он послушно делает несколько шагов, стоит Юнги-хену взглядом указать, насколько близко нужно подойти.       У Чонгука сердце бьётся бешено, кончики пальцев немеют, а внутри дрожит от возбуждения. Он обнажен, как и Тэ, потому ничто не может скрыть от тёмного взгляда, как дёргается его член от всех этих мыслей, наблюдений и желания. Он жалко всхлипывает, когда его сильной рукой сажают на колени, и это так стыдно — насколько широко разведены его колени, — но так волнующе. Ему казалось, после всякого разного, испробованного с хенами, его не должно так крыть, но все же. Возможно, дело в недоступности. В том, что теперь можно было только неоднозначно смотреть на Юнги-хена и фантазировать с глухими стонами в подушку. Хотя Чонгук и раньше, если хотелось близости, больше ходил вокруг него кругами, робея предложить что-то.       — Не отвлекайся, — урчит Юнги, хлопнув его по ягодице жёсткой ладонью, и Чонгук не удержал дыхание, сорвавшись. — Ты снова невнимателен, ребёнок, — слегка улыбается хен. Его сильные пальцы сминают ягодицы, и Чонгук непроизвольно напрягает мышцы. Его дырочка сжимается, когда Юнги слегка натягивает кожу, играясь. Мягкие губы скользят по грудной мышце, сжимают сосок, а макнэ жмурится, не в силах вынести это невинное «кошачье» лицо с омутами чертей в непроницаемых глазах.       — Х-хен, — парень старается не цепляться за плечи, особенно левое — оно заклеено тейпами и пластырями после операции, и у Чона по ногам колючие мурашки от страха сделать больно, пусть и случайно. Поэтому он сжимает в руках мнимо-хрупкую талию, жадно впитывая тепло чужой кожи.       Мягкая, почти бархатная, невероятно светлая — хочется целовать до кислородного голодания, до обморока, но он позволяет себе только вжиматься носом в шею, впитывая в себя отзвуки цитрусового одеколона. Лёгкая кислинка любимых духов нуны отвлекает, Чонгук осознаёт себя развратно изогнутым на чужих коленях, но взгляд его примагничивает к Джинхо и Тэхену — картинка на кровати выжигает предохранители и заставляет кончики пальцев зудеть от желания прикоснуться.       Тэхен, поперёк колен нуны, неожиданно высоко стонет и задыхается. Медовая кожа блестит от испарины, волосы в беспорядке, пальцы на ногах поджимаются, а с головки капает почти призывно — настолько хочется подлезть, взять в рот, сделать так хорошо, чтобы он забыл собственное имя. Изящные пальчики нуны — все три, боги милостивые — внутри аккуратной дырочки, растаптывают выдержку Тэхена в ничто.       — Он так хорошо справляется, только взгляни, — урчит хен на ухо, прикусывая алую мочку одновременно с тем, как надавливает на его собственный вход влажным от смазки пальцем. Чонгук абсолютно упустил, когда хен успел ей воспользоваться. — Послушный мальчик, такой старательный для своей нуны. Вы такие умницы, подготовились очень прилежно для нас, — Чонгук от переизбытка эмоций смаргивает слезы, но не отводит взгляд. Слова обожаемого хена топят его выдержку как тонкую бумажку, растворяют в себе. Но ещё сильнее на него действует нежное выражение лица Джинхо, полное тепла и заботы, пока Тэхен мечется, подставляясь, и хнычет.       — Давай же, милый, кончи для меня, ты ведь так хорошо справляешься. Отпускай, мой хороший, не нужно сдерживаться, — воркует она, и Чонгук, неожиданно для себя, кончает одновременно с Тэ, ловя вспышки под веками, что прячут за собой выжженный на сетчатке чужой оргазм. — Умница, сладкий.       Она с нажимом гладит вдоль крестца, обеими ладонями вверх — до плеч. Ведет костяшками по задней стороне шеи и властно зарывается в волосы, сжимая у корней так хорошо, что Тэхёна снова трясёт, бросая в еще одну волну остаточного оргазма.       — Н-нуна, я… Можно? Пожалуйста? Хен, можно я поцелую? — разбито спрашивает Тэ.       — Можно, детка, не переживай так сильно, — ласково говорит Юнги, мягко, но неумолимо выжимая из Чонгука последние капли спермы. Боже, он готов молиться на эти руки абсолютно серьёзно. Но сейчас чужое удовольствие увлекает его внимание от собственного тела.       Тэхен красивый. Пожалуй, нет такого слова, которое вместило бы в себя, насколько тот… Нереальный, на самом деле. Тэхен может быть опасным, властным, снисходительным. Он может баловаться и дурачиться — это то, что легко включается на камеру. Но ещё он кокетливый, игривый, мягкий — и подобное только среди своих, внутри семьи. Так и сейчас — Тэ целует нежно и бережно, отдаваясь ласке целиком, до донышка. Касается и обнимает, гладит кончиками пальцев невесомо по бархатной коже. Такой ласковый, что невозможно отвести взгляд. Эта его улыбка уголками губ — мечтательная. Он любуется Джинхо, ни в коем случае не настаивая ни на какой близости. И они оба — концентрированная нежность по венам, успокаивающая, плавящая в себе. Поворачивают одновременно головы, и Чонгук уверен, что хен тоже — обезоружен любовью и нежностью в этих глазах.       — Меняемся, родной? — улыбается нуна.       Юнги легко хлопает его по бедру, и Чонгук завороженно втекает на постель, попадая в руки Тэхёна. Они целуются, жадно оглаживают тела друг друга, когда всего в десятке сантиметров от них Юнги смотрит на свою невесту с бессильной любовью, стоя на коленях. Джинхо чему-то тихо смеётся, с полным доверием падая на спину, а хен вдруг с силой сдвигает её за бедра к краю, и это секунда, прежде чем девушка выдыхает с высоким стоном.       Парни заинтересованно смотрят, когда до них доходит, для чего хен с лёгкостью развёл стройные бедра нуны. Чонгук дрожит, тяжело выдыхая, ведь Джинхо в своём удовольствии выглядит потрясающе. Он не помнит, чтобы хоть раз получалось застать её настолько расслабленной, погруженной в собственные ощущения. Отпуская контроль, она такая красивая, такая нежная и… Юная, на самом деле. Хочется сделать ей ещё лучше. Поэтому Чонгук аккуратно удерживает её лицо за подбородок и целует. Сминает мягкость губ своими, вовлекает в нежный поцелуй, пьёт её стоны, ни капли не сдерживает свои. Приходится упереться устойчивее, чтобы не придавить случайно, ведь Тэ, абсолютно властный и раскрепощенный, разводит его колени, втираясь собственным возбуждением между ягодиц.       Где-то между поцелуями, стонами и восхищением Тэ давит головкой, легко оказываясь внутри, и Чонгук вынужден выпустить желанные губы, потому что это жарко и много, и плотно, почти распирающе, но так сладко. Так хочется — сильнее, жёстче, чаще толчки, чтобы на грани и кончить без рук. Тэхен не скупится на ласки, покусывает шею, гладит широкими ладонями. Потрясающе. Так много удовольствия. Так хорошо внутри — морально и физически. Юнги-хен поднимается поцелуями по телу девушки, и она стонет так ярко, стоит ему войти в неё, начиная двигаться размашисто и сильно. Чонгук жмурится, потому что для него этого слишком много — удовольствие нуны бросает в дрожь, заставляет его самого сжиматься сильнее, звучать громче в своём собственном наслаждении. Он так хочет кончить, задыхается и дрожаще стонет. Ему нужно совсем немного, и оргазм приходит с властным жестом хена, который поднимает его голову и целует — развязно, мокро, пошло до дрожи.       — Гуки, — сладко выдыхает Тэ, кончая тоже.       Руки дрожат, тело ватное, неповоротливое. Чонгуку хорошо, он улыбается сыто, гладит прижавшегося Тэхёна, пропуская влажные волосы сквозь пальцы. Юнги-хен рядом улыбается, что-то низко воркуя нуне, целуя шею. Джинхо улыбается тоже.       — Все хорошо? — спрашивает Тэ, и макнэ кивает. — Ещё раз будешь орать на меня — получишь по заднице. Чонгук чувствует лёгкую дрожь, прикусывает нижнюю губу, когда нуна смеётся снова.       — Обещаешь? — невинно спрашивает она.       — Это было бы горячо, — усмехается хен. — Хотя, я могу попросить Джина. И Хоби. Точно, мне нравится эта идея.       Чонгук отворачивается, пряча горящее лицо, краем глаза замечая розовое ухо Тэхёна и то, как он поспешно свёл бёдра, ёрзая.       — Что нужно сказать любимому хену? — посмеивается Юнги.       — Люблю тебя, — одновременно говорят парни.       — Попробуйте-ка ещё раз, — хмыкает нуна, и Чонгук вздыхает.       — Мы будем послушными.