Шансы

      Отпуск. Желанное, обласканное в мечтах слово, что снится иногда ночами. Слышишь его — и хочется танцевать, петь, смеяться. Даже такому трудоголику, как Джинхо. Потому что отпуск — это не только много свободного времени, возможность слетать домой, выспаться в конце концов. Это ещё и про важное — знакомство с родителями Юнги, на этот раз не официальное, как менеджера, а личное, как его невесты. Это встревоженный взгляд и мягкие поцелуи перед домом, потому что Юнги очень волнуется и так же сильно хочет, чтобы все прошло хорошо. Он знает свою семью, консервативнее людей найти сложно, пусть и можно. Но на удивление, которое он едва может сдержать, мама и отец принимают Джинхо благосклонно, а от Лиена и вовсе в полном восторге — улыбчивый спокойный ребёнок, лепечущий Юнги нежное и бескомпромиссное «папа» не может не очаровать.       — Он метис, конечно, — говорит мама на кухне, куда Юнги заглянул за салфетками. — Это же не её сын?       — Её брата и подруги, — сдержанно отвечает парень, хмурясь. Он знал отношение родителей к иностранцам, но это не значит, что ему приятно такое слышать и он вообще с этим согласен.       — Что с ними случилось? — нейтрально спрашивает мама, но он видит мимолётный скептический прищур, значащий «что ждать от этих приезжих». В груди начинает медленно тлеть злость на всю эту ситуацию. Мама… Она мама, конечно, но она не знает ничего. Ни как дорога Джинхо для него, для мемберов. Как сложно ей пришлось. Какая она сильная, невероятная, самая уютная и надёжная. Его девочка. Его будущая жена.       — Она расскажет сама, если захочет, но я прошу тебя быть… Деликатнее, — мать возмущённо шлёпает его полотенцем. — Я серьёзно. Это было… Очень больно. Джинхо не заслуживает твоего снисхождения.       — Юнги! Не делай из меня стерву, какой я не являюсь!       Он не делает. Он расставляет границы.       — Юнги-я? — Джинхо вежлива, как и полагается. Она сегодня в нежном вязаном платье, что подарил ей Хосок, на груди серебряная подвеска на цепочке, где-то откопанная Тэхеном, светлые волосы мягко собраны во что-то воздушное, любовно созданное руками Чонгука. Серьги, подобранные Чимином, неярко блестят в свете лампы, завершая образ. Парни буквально собрали её на этот ужин, переживая не меньше самого Юнги, а девушка только улыбалась и говорила, что они самые замечательные на свете. Он знает, что за несколько дней до этого, Намджун с Джином деликатно говорили с ней про внутреннюю культуру семей, отношения, поведение. Не вынуждали притворяться, просто пояснили правила и привычки. Юнги так сильно им всем благодарен, честно. И так откровенно любуется девушкой, что наверное, слишком очевиден для родителей. Собирается ли он что-то с этим делать? Нет уж. Не в этот раз. — Приношу извинения, если помешала, — мягко улыбается она, и Юнги тает буквально на этом самом месте, протягивая руку, чтобы сжать в своей ладони теплые пальцы.       — Что-то случилось? — негромко спрашивает он. Джинхо улыбается уголками губ, смотрит с любовью, качая головой. Он так хочет ее поцеловать.       — Лиен уснул у папы на руках, — да, его отец от невестки в абсолютном восторге. Причем, ещё пока она была просто менеджером, что говорить теперь, когда сын представил ее как свою будущую жену. — Нам пора домой.       — Оставайтесь на ночь, — говорит мама. Юнги приподнимает бровь, на что она машет на него рукой, закатывая глаза. — Комнат хватает, недостатка в вещах нет тоже. Утром спокойно поедете обратно, что вам трястись с машине столько времени, тем более со спящим ребенком на руках. Иди, сынок, подготовь комнату. Джинхо-ши, попьешь со мной чай?       — Конечно, спасибо вам за заботу.       Юнги хотел бы остаться — мама бывала слишком прямолинейна. Странно думать так о ком-то, зная собственный характер, но за себя Юнги отвечает, за родителей — не уверен.       Но девушка нежно целует его в щеку, мягко надавливает на поясницу, намекая, что справится самостоятельно. И он уходит. Нервничает, переодеваясь в своей комнате и принимая душ. Нервничает, привычно укладывая Лиена на диванчик, где постелил ему, подоткнув повыше одеяла и подушки, чтобы он не свалился во сне. Нервничает, когда папа улыбается ему, стараясь успокоить, потому что у него закончилось терпение и Юнги вышел в коридор, собираясь заглянуть на кухню. Нервничает, смотря какую-то позднюю передачу под негромкий монолог отца, который можно коротко обозначить «одой о том, какая замечательная у него будет невестка и внук». Юнги правда рад. Но всё ещё, да-да, нервничает.       Поэтому, когда Джинхо выходит из кухни, где за закрытой дверью вёлся разговор, он облегчённо выдыхает, где-то на фоне слыша, как посмеивается отец. И хмурится, поднимаясь навстречу. У Джинхо слегка дрожат руки, глаза заплаканные. Она улыбается, давая понять, что все в порядке, но она всегда так делает. Шутила после аварии, утешала после того, как распорола руку, успокаивала после той драки. И улыбалась. Так что он не вполне этому верит — берет ее ладони в свои, заглядывает в глаза, коротко кидает взгляд на вышедшую следом мать, и это не слишком-то почтительный сыновий взгляд.       — Родной, всё хорошо, правда, — тихо говорит девушка, вытянув одну руку и мягко убрав ему за ухо прядь отросших волос.       — Ты всегда так говоришь, — так же отвечает он. Рука сама собой легла на талию, придвигая ближе к себе. — Что произошло?       Ладно, это было немного излишне требовательно. Джинхо коротко приподнимает правую бровь, мол, ты всерьез это? Но Юнги не готов шутить, он хочет знать. Хочет защитить, даже если от собственных родителей.       — Ничего.       — Ты плакала.       — Я знаю, — девушка чуть запинается на выдохе, когда он предупреждающе хлопает ее слегка ниже поясницы. Смотрит упрямо, давая понять, что он узнает ответ либо от нее и сейчас, либо от матери. Но узнает.       — Сын! — возмущённо говорит мама, хмурясь. — Я разве так тебя воспитывала?       — Почему Джинхо плакала, — терпеливо повторяет он громче. Девушка выдыхает сдержанное «да господи боже» и закатывает глаза.       — Мы коснулись личной темы, — с достоинством отвечает мать, приподняв бровь с намеком, что он получит подзатыльник, если не перестанет так себя вести.       — Говорили про Лиена, — дополняет девушка, легко ущипнув его над ключицей, выражая недовольство. — Про его родителей. Мне тяжело это вспоминать, поэтому я плакала. У тебе чудесная мама.       — Как у такой замечательной матери может быть такой невоспитанный сын, — сердито фыркает женщина, подходя к ним и беря Джинхо за руку, проигнорировав, что ее уже держит Юнги. Чувствуя стыд и смущение, он сдался без боя, скосив взгляд на забавляющегося отца, который даже позу не поменял в кресле. — Обязательно говори мне, если нужно будет вправить ему мозги, дорогая. Иди отдыхать, дочка, — с нежностью улыбается женщина, и Юнги бросает на нее сияющий взгляд. Он и представить не мог, как это на самом деле приятно будет слышать. И плевать, что мать грозит ему пальцем, перед тем как они уйдут в свою комнату.       — Прости, — говорит Юнги, когда девушка выходит из душа. Она в его пижамных штанах и футболке — такая домашняя, что хочется улыбаться. Джинхо хмыкает, вешает полотенце и подходит к кровати, становясь перед парнем почти вплотную. И Юнги ничего не может сделать с тем, чтобы на автомате положить руки на ее бедра, жалобно строя глазки. Девушка целует его в нос, над бровью, охотно позволяет поймать губы.       — Мне приятно, что ты волнуешься за меня. И я бы сказала, если бы случилось что-то важное.       Да, она никогда не замалчивает такое, у них в принципе друг от друга нет секретов, потому что оба не видят в этом необходимости. Проще обсудить и разобраться сразу.       — Ты часто не считаешь важными вещи, которые тебя задевают. Морально или физически. Поэтому я хотел услышать сразу, — Юнги слегка морщится, когда боль отдает в плечо, но зато девушка теперь сидит у него на коленях, обнимая.       — Может быть, не замечала. Сильно? — теплая ладонь бережно гладит кожу под футболкой.       Конечно, она заметила, и давно. Выслушала аргументы, пусть и не была согласна с ними, но взамен всегда была первой, кому он говорил о своем плече, если оно тревожило. Не так давно об этом узнал и Бан Шихек. Отругал за молчание, выгнал из кабинета с упреками, но поиски хирурга начал сразу же. Джинхо тоже досталось, но она не считала это проблемой, так как свою позицию пояснила чётко — она прекрасно понимает причины молчания, страх Юнги, как айдола. Никому не хочется, чтобы его заменили. Это был напряжённый момент, он и остальных цепанул краем, так что Юнги потом долго извинялся перед парнями, но на удивление, был понят почти сразу. Его не осудили, просто сказали больше так не делать.       — Нет, слегка тянет. Дома положу мазь. Я люблю тебя, — без перехода говорит Юнги, любуясь, как в глазах девушки звёздочки загораются.       — И я люблю тебя, родной. Все прошло хорошо, мне даже немного странно, что меня так просто приняли.       — Они знают тебя не первый день. И знают, как я отношусь к тебе.       — Как? — лукаво улыбается она. Юнги не выдерживает, целует, прижимает крепче. Он весь день безумно этого хотел. — Ю-юнги, Лиен спит рядом, — сладко выдыхает Джинхо, несдержанно поведя бёдрами. Она очаровательно краснеет.       — Мы тихо, — урчит он ей на ушко, прикусывает нежную шею под ним, срывая тихий стон. О да, парень хорошо изучил ее эрогенные зоны. Тем неожиданнее стук в дверь и мама на пороге.       Джинхо смущённо сжимает губы, стараясь успокоиться, но у Юнги и правда очень чудесная мама. Она не смотрит в их сторону, ничего не говорит, просто с воркованием забирает Лиена и закрывает за собой дверь.       Юнги не выдерживает и смеётся — легко, отпуская смущение, но тихо. Джинхо прикрывает глаза, а потом раздражённо щипает его за бок.       — Всякое было, но родители жениха меня ещё в таком положении не заставали, — шипит она, валит его на постель и целует — грубовато, грязно, моментально переключая.       Юнги стонет с дрожью, восхищённый, взвинченный страстью, и не остаётся в долгу. Теперь уже девушка задыхается от скакнувшего пульса в венах, когда его сильные пальцы сминают бёдра, ягодицы, мажут кончиками по промежности, заводя с полоборота. Она уже горячая там. Юнги уверен, ещё несколько минут, и будет влажная. Для него. Поэтому с умыслом ставит ногу на край кровати, специально проезжаясь коленом и слыша восхитительный нетерпеливый стон. Впрочем, сама девушка тоже не собирается просто лежать. Юнги чувствует юркие пальцы под футболкой, как она дразнит соски, слегка царапает вдоль косых мышц живота, опускаясь к паху. Целует мокро шею, принимая и отдавая ласки, рассыпаясь стонами и горячим дыханием по коже. Ему иногда кажется, что она вполне естественно может его трахнуть, обоим в удовольствие, и эта мысль посылает горячую дрожь по позвоночнику. Однажды… Однажды он предложит. Под настроение.       А пока — спешно сброшенная одежда, его пальцы в горячей и мокрой глубине, дыхание в губы напротив, стоны и имена шёпотом. Юнги ловит языком горошину соска, лижет влажно, мягко дует, зная, как это нравится девушке. Сам не сдерживается, чувствуя нежные пальцы на своем члене, как другой рукой она зарывается в его волосы, и он такой кайф ловит от этого ощущения, что хочется продолжить немедленно. Войти, прижимая к себе гибкое тело как можно ближе, чтобы даже воздуха между ними не осталось. Целовать очаровательные родинки на шее, чувствуя, как Джинхо наконец-то может позволить себе оставлять следы на его коже — неяркие, бережные, но откровенно говорящие всем заинтересованным — у знаменитого рэпера бешено популярной группы есть личная жизнь, полная удовольствия и страсти. А с кем — не их дело.       Юнги оставляет яркий засос над ключицей, одной рукой продолжая ласкать, а другой раскатывая резинку, на автомате убранную в тумбочку возле кровати ещё пару часов назад, когда он переодевался. Вслушивается в красивые стоны, переходящие в просьбы быстрее войти, и не отказывает своей девочке, вновь губами ловя прерывистое дыхание и полные удовольствия звуки. Жарко, плотно, потрясающе. Джинхо сама начинает двигаться, легко поймав ритм, подчиняется хватке ладоней на бёдрах, всхлипывает, когда он сжимает ягодицы и разводит, раскрывая ее сильнее, предлагая почувствовать больше, ярче.       — Я могу?.. — Юнги слегка прикусывает бархатную кожу, влажными пальцами слегка потирает сжатое колечко мышц, чувствуя, как девушка дрожит в его руках.       — Д-да, — выстанывает она, подаваясь бёдрами, сжимается на нем сильнее, срывая ответный стон. Юнги нужно немного времени, чтобы сосредоточиться, не сделать больно — только приятно. Он небрежно выдавливает смазку из брошенного рядом тюбика, признавая, что в какие-то моменты мягкая упаковка выигрывает — не нужно отвлекаться, задействуя обе руки. — Юнги!.. — несдержанно вскрикивает девушка, стоит ему мягко толкнуться, медленно входя одним пальцем, одновременно с тем, как она опускается на его члене до влажного шлепка. Дрожит, сжимает бёдра, хочет его так сильно, что почти хнычет.       — Тише, родная, тише, — хрипло урчит Юнги, жмурясь от ощущений. Трёт и гладит мягкие стенки, стимулируя, чувствуя уже двумя пальцами, как он движется в ней. И эти стоны, боже… Ему стоит быть благодарным за то, что Джинхо любит тренировки чуть меньше их макнэ, и может так долго двигаться в этой позе, потому что момент абсолютно идеальный.       — Юнги, — дрожаще просит она, скользнув рукой по груди, вниз по своему животу, догоняя подступающий оргазм.       — Кончай, детка, я тоже близко, — срывающимся дыханием в нежное плечо, мелко покусывая кожу. Он знает, как ей это нравится, хочет сделать так хорошо, чтобы у Джинхо коленки разъезжались потом. И когда это он нарушал свои обещания?       — Ах-х!.. — он глушит крик своими губами, продолжает двигаться, выжимая из нее все силы и соки. Потом, когда она едва может отдышаться, убирает пальцы и догоняет собственный оргазм, крепко сжав её в объятиях.       Они сидят так ещё какое-то время, прежде чем Джинхо нежно убирает его волосы с лица, бережно целует закрытые веки, игриво кончик носа. Смеётся тихо, когда Юнги ловит ее губы своими, допивает негромкие стоны, выходя из жаркой глубины, чтобы упасть спиной на прохладную постель, отдаваясь нежности.       — Всё хорошо? — хрипло спрашивает парень.       — Потрясающе, — улыбается его любовь, и Юнги тонет в бирюзовых от страсти глазах, не желая спасаться.

***

      — Стоит ли нам с отцом ждать внуков? — невозмутимо спрашивает мать утром, подчёркнуто аккуратно ставя перед Юнги чашку кофе. Джинхо рядом молча краснеет, но в уголках губ у нее сытая, расслабленная улыбка. Спали они как младенцы — сладко и в обнимку. Потом, когда угомонились.       — Сейчас это будет проблематично, — спокойно отвечает Юнги, слегка ерзая на стуле. Он уже говорил, как любит пальцы своей девочки и её раскрепощенность в постели? Парни были абсолютно правы — забирая инициативу в свои нежные ручки, их Принцесса с ног сшибала харизмой и лёгкой властностью.       — Ты же знаешь, мы с мамой всегда готовы будем помочь вам, — отец был абсолютно счастлив, няньча Лиена. Например, сейчас он с не особо скрытым умилением кормил ребенка, разгрузив Джинхо от утренних хлопот.       — Спасибо вам, — улыбается девушка. В домашнем, с чашкой кофе в руках, расслабленная, она так гармонично смотрелась в их семье, что Юнги все время хотелось улыбаться. — Я, пока что, не готова к детям. Лиен ещё совсем маленький, это будет тяжелее, чем если мы подождём пару лет.       Мама тихо вздыхает, но не может не признать ее правоту. Юнги вообще разговор о детях не заводил. Да, хотел бы ещё двоих, но помнил позицию Джинхо. Помнил ее ужас в первые месяцы появления племянника, как она уставала, как боялась ошибиться. Ещё и беременность, роды… Он не был наивен, считая, что это естественно и просто. Поэтому сейчас лишь целует теплые пальцы, привычно ныряет носом в ладонь, касается губами изящного запястья. И греется самим сердцем в любви, что делает глаза Джинхо такими особенными.       — Как ты решишь, — отвечает он.       — Не думаешь, что вы должны обсудить, как минимум, вдвоём? — спрашивает мама.       — Джинхо знает, чего хочу я, но самое трудное все равно будет происходить с ней. Поэтому, не думаю, что мое мнение будет решающим.       Джинхо одними губами шепчет теплое «спасибо».