Бенгальский огонек

      Никогда не думала о своей смерти. Видимо все приходиться делать в первый раз. Мне двадцать пять, я закончила приличный мед-вуз, стажировалась в местной поликлинике. Работка не из приятных, но я была довольна. Родных у меня нет, росла в детском доме с самого рождения, впрочем, на детство я свое никогда не жаловалась. Мне было гораздо проще чем тем, кого бросили или чьи родители умерли. Намного легче справляться со всем самой, когда не знаешь, что такое помощь и любовь родственников.       Дети в приюте меня мягко скажем недолюбливали. Я просто не вписывалась в их модель поведения. Уже в более взрослом возрасте я осознала, что ругаются и обзываются они из-за злости, но не на меня, а на себя, на свою семью. Я для них как белая ворона, ведь никогда не мечтала, что родители придут и заберут меня, не ждала, что кто-нибудь примет меня в новую семью, не жаловалась и не обижалась на их поддразнивания и оскорбления.       Из приютской жизни я вынесла несколько вещей:       1. Плакать гораздо легче в одиночестве. Показывать свои слезы кому либо — опасно.       2. Хулиганы всего лишь хотят обратить на себя внимание окружающих.       2.1. Не отвечая задирам, легче всего избежать конфликта, но можно и получить. Здесь идеальной стратегии не существуют.       3. Я умнее моего окружения, пусть, здесь дело и не в моей исключительности, а во всеобщей безграмотности, но факт остается фактом, и это многих бесит, при чем не только детей.       3.1. Мне сложно понимать людей и заводить какие-либо отношения. Здравым решением было бы переехать в город побольше, но я слишком боялась последствий данного выбора.       4. Просчитывать каждый свой шаг — глупо. Люди не роботы, поэтому редко прислушиваются к советам и почти никогда не следуют согласно предписанным инструкциям. И я тоже вхожу в число «людей».       5. Я не красавица, и людей напрягает, что мне на это все равно.       5.1. Быть не особо красивой гораздо проще, чем иметь впечатляющую внешность или быть совсем уродкой. Потому я благодарна за свою посредственность. Как бы глупо это не звучало, но меня действительно всегда устраивала моя внешность.       Я была примерной ученицей, но постоянно срывала уроки своими выходками. Меня часто вызывали из-за этого к директору, поэтому решив, что мы уже с ней, как подруги, стала приходить к ней на чай. Она говорила, что я наказание небес, но при этом никогда не выгоняла меня и всегда угощала чем-нибудь вкусненьким.       В университете было сложно, а сложнее всего было совмещать учебу и подработки, но у меня была хорошая память и мне нравилось учится, поэтому профессора меня любили. Давали поспать на парах, помогали писать статьи и исследовательские работы. Мне нравилась моя университетская жизнь и у меня нет сожалений на этот счет.       Меня можно было назвать довольно противоречивой личностью. Я давала людям советы об отношениях, хотя никогда никого не любила, пила как в последний раз, при том, что не особо люблю алкоголь, пела во все горло, пусть петь абсолютно не умею. Носила странную одежду, потому что хотела, красила волосы, ведь некому было запрещать, вела себя неуместно и глупо, потому что лучше пусть будет стыдно, чем испытывать сожаления, что не сделала то, что хотела.       У меня не было близких друзей, я всегда оставалась просто хорошей знакомой. Я никогда не испытывала влюбленность, даже в подростковом возрасте. Большую часть жизни я считала, что это с людьми что-то не так, но после ко мне пришло понимание того, что это я сама никогда никому не открывалась, и та стена, что я построила еще в детстве, становилась лишь крепче с каждым годом.       И самое комичное, что дело, которому я посвятила всю свою жизнь, меня же и погубило.       Меня убили. Убил мой же пациент. Наверное, мне бы стоило сожалеть о потраченном времени на этого пациента, или горевать о несправедливости жизни, но этого не произошло. Даже умирая, я все равно продолжала любить медицину, мне не хотелось прожить свою жизнь заново и исправить ошибки, я принимала смерть как данность, как логичный конец жизни. Каждый день кто-то умирает, как медик я понимаю это как никто другой, я сама могла погибнуть на тридцать лет раньше, замерзнув до смерти на крыльце приюта.       Но история вновь повторяется, я снова сирота, снова в приюте и у меня снова никого нет…       Но есть одна поправка — мне одиннадцать и профессор Снейп сказал, что я волшебница…