Закрой гештальт, дует…

From yesterday, it's coming

From yesterday, the fear…

♫ Thirty Seconds to Mars — From Yesterday

      Дождь поливает как из ведра с самого обеда, не прекращаясь ни на минуту. Чонгук перепрыгивает очередную пузырящуюся лужу и, как только на светофоре загорается зеленый человечек, начинает лавировать среди толпы людей на пешеходном переходе, покрепче ухватив одной рукой зонт, а другой — свой портфель. Он забегает в невысокое здание недалеко от центра города, где арендует себе небольшой офис, и с облегчением скрывается от плотной стены воды, которая решила сегодня обрушиться на Сеул.       — Ну и погодка, Сольхен, — ежится Чонгук, снимая свой плащ и оставляя его на вешалке у входа. — Я уже пожалел о том, что решил выйти перекусить. Там какой-то апокалипсис.       — Это точно, господин Чон, — Сольхен, его секретарь, миловидная брюнетка в больших очках, согласно кивает и протягивает ему тонкую папку с документами. — Последний на сегодня. Новый клиент по корпоративной программе от «Bangtan Industries».       — Отлично, — Чонгук забирает папку и направляется к своему кабинету. — Проводите его ко мне, как только подойдет.       Зайдя в кабинет, Чонгук кладет свой портфель на письменный стол и устало опускается в рабочее кресло. Неделька выдалась напряженной: каждый день был расписан с утра до вечера, а единственное окно между сеансами, когда можно было сходить проветриться и поесть в нормальном месте, как назло, попало на такую отвратительную погоду. В результате в свой перерыв он устал больше, чем отдохнул. Но ничего: остался последний клиент, и можно будет отправиться домой, выпить пива перед телевизором и сразу завалиться спать. Идеально. Чего еще желать, когда тебе почти тридцать и ты хронический трудоголик?       Чонгук открывает папку, подготовленную секретарем, и быстро пробегается глазами по краткому досье о новом клиенте. Ким Тэен, мужчина, тридцать один год, директор по закупкам в «Bangtan Industries». Окончил Сеульский Национальный Университет, получил бизнес-квалификацию MBA, в компании работает чуть больше года. До этого сменил несколько руководящих позиций в крупных корпорациях…       Стук в дверь отрывает Чонгука от чтения.       — Господин Чон, пришел господин Ким, — докладывает секретарь.       — Пригласите, Сольхен.       Чонгук захлопывает папку и поднимается из-за стола. Он поправляет манжеты своей рубашки и надевает пиджак, который до этого висел на спинке его кресла.       Тем временем в кабинете появляется секретарь в компании высокого брюнета в деловом костюме.       — Добрый вечер, господин Ким. Прошу вас, присаживайтесь, — мельком взглянув на нового клиента, Чонгук указывает рукой на одно из кресел, предназначенных для посетителей. Он дожидается, пока секретарь покинет помещение, а клиент займет свое место, после чего берет ручку и блокнот и садится в кресло напротив.       И сразу же натыкается на безразличный взгляд холодных коньячных глаз.       Чонгук сглатывает.       — П-прошу прощения, я отойду буквально на минуту, — он тут же поднимается с кресла и быстрым шагом выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь.       Оказавшись в приемной, Чонгук подлетает к секретарю и хрипло спрашивает:       — Кто записывал господина Кима?       Сольхен, увидев непривычно взбудораженного руководителя, лишь непонимающе хлопает глазами.       — Простите?       — Как он записывался на прием? — нетерпеливо повторяет Чонгук. — Сам или его записал кто-то другой?       — Его секретарь. По телефону, — разъясняет Сольхен. — Я заполнила всю информацию с его слов. Что-то не так?       — Да, — раздраженно морщится Чонгук. — В имени ошибка. В следующий раз запрашивайте информацию по почте, чтобы избежать подобных ситуаций.       — Хорошо, господин Чон… — растерянно бормочет секретарь.       Чонгук подходит к кулеру и непослушными руками пытается достать пластиковый стаканчик из держателя. Наконец, у него это получается, он наливает себе полный стакан воды и залпом его выпивает.       — Господин Чон, вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает Сольхен, наблюдая, как ее руководитель тяжело дышит, уперевшись одной рукой в стену. — Может быть, перенести сеанс?       — Нет, не нужно, — отвечает Чонгук, отрываясь от стены и откашливаясь, чтобы избавиться от внезапной хрипоты. — Все нормально.       Он глубоко вдыхает, медленно выдыхает и возвращается обратно в кабинет, присаживаясь в свое кресло напротив клиента.       — Время — деньги, господин Чон, — холодно комментирует его отсутствие господин Ким. Он всей своей позой демонстрирует закрытость и раздражение. Длинные ноги в дорогих ботинках широко расставлены, руки скрещены на груди, на красивом лице ноль эмоций, и лишь маленькие морщинки в уголках глаз выдают его презрительный взгляд. — Вы задержали наш сеанс уже на… — он проверяет время на своих ролексах, — …четыре минуты.       — Да, я прошу прощения, мне нужно было уточнить пару моментов у своего секретаря, — оправдывается Чонгук. — Мы можем продлить время сеанса или, если вы спешите, мы сделаем перерасчет стоимости…       — В этом нет необходимости, все расходы оплачивает компания, — безразлично отмахивается клиент.       — Хорошо, тогда давайте приступим, — Чонгук опять откашливается и кладет ногу на ногу, устраивая на колене свой рабочий блокнот. — Итак, что же вас привело к психологу, господин Ким?       Клиент недовольно вздыхает и едва ли не закатывает глаза.       — Стечение обстоятельств, — неопределенно отвечает он, но, наткнувшись на внимательный взгляд черных глаз, начинает рассказывать подробнее: — Небольшой инцидент на работе. Я врезал одному из своих сотрудников, а он накатал на меня жалобу. Руководство компании поставило меня перед выбором: увольнение или курсы по управлению гневом. Курсы, — он презрительно фыркает. — Сошлись на том, что я схожу к нашему корпоративному психологу, коим являетесь вы, господин Чон.       — Хорошо. Прежде чем мы приступим, я бы хотел сразу определиться по формату нашего с вами общения, — говорит Чонгук. — В гештальт-терапии принято обращение по имени и на «ты», но это не обязательное требование, а лишь вопрос комфорта. Как вам будет удобнее, чтобы я к вам обращался?       — Не вижу смысла переходить на неформальное общение, я здесь ненадолго, — безэмоционально отвечает господин Ким, рассматривая свои ногти.       — Поскольку вы пришли ко мне по корпоративной программе, то я вынужден буду отчитаться перед компанией. Необходимое количество сеансов и индивидуальный план терапии я определю по результатам нашей сегодняшней беседы…       — Количество сеансов? — переспрашивает клиент таким тоном, словно ослышался. — Я занятой человек, господин Чон. У меня нет времени заниматься подобной ерундой. Давайте остановимся на одном.       — Я боюсь, что это невозможно, — спокойно возражает Чонгук. — Как я уже сказал, мне нужно будет отчитаться перед компанией…       — О, Господи, давайте я вам заплачу! — раздраженно восклицает господин Ким. — А вы отметите у себя в бумажках, что я посетил столько сеансов, сколько необходимо. Сколько вы хотите? Я сейчас же переведу деньги на ваш счет и поеду домой, у меня был тяжелый день…       — Господин Ким, — с нажимом произносит Чонгук, стараясь держать себя в руках. — Вы образованный человек, поэтому вам должно быть знакомо такое понятие, как «профессиональная этика». Вы пришли ко мне с конкретной проблемой, и я как специалист в своем деле обязан вам помочь.       — Какая принципиальность, — хмыкает Ким и толкает язык за щеку.       Чонгук чувствует, как его пульс очень некстати начинает ускоряться, поэтому отводит взгляд и спешит сменить тему.       — Давайте приступим, господин Ким. Расскажите, пожалуйста, о том самом инциденте, из-за которого вас направили к психологу. Что послужило причиной того, что вы ударили своего сотрудника?       — Он меня выбесил.       — Можете рассказать подробнее?       — А что, этого недостаточно? Вас никогда никто не бесил? — господин Ким приподнимает брови.       — Речь сейчас не обо мне, — останавливает его Чонгук.       Ему не привыкать к тому, что клиенты вечно пытаются перевести тему и обсудить все, что угодно, кроме своей проблемы.       — Почему же? Давайте и вас заодно обсудим.       — Господин Ким, — Чонгук на секунду прикрывает глаза и крепче стискивает свою ручку. — Если мы начнем обсуждать не только вас, но и меня, боюсь, что нам понадобится на это в два раза больше времени. А вы сами сказали, что хотите поехать домой. Поверьте, я тоже человек, тоже устал и тоже очень хочу уйти отсюда. Поэтому, если вы не против, давайте вернемся к нашей теме.       Ким усмехается.       — Уважаю людей, которые умеют отстаивать свою позицию, — хмыкает он и наконец меняет позу, кладя ногу на ногу. — Что ж, давайте продолжим, господин Чон. Этот сотрудник — словно бельмо на моем глазу. Постоянно перечит мне, своевольничает, не выполняет приказы. Он сорвал мне две сделки с поставщиками, и я, признаться, до сих пор не понимаю, почему не уволил его после первой. А я, господин Чон, больше всего не люблю непрофессионализм и неподчинение.       Чонгук сглатывает и опускает глаза в блокнот. Он чувствует, как его дыхание становится прерывистым, и пытается незаметно выдохнуть так, чтобы клиент ничего не заметил. Поэтому он делает вид, что помечает что-то в своем блокноте, записывая случайный набор слов, который приходит ему в голову.       — Вы помните, что чувствовали в тот момент, когда ударили этого сотрудника? — спрашивает Чонгук, прочищая горло.       — Удовлетворение, — лаконично отвечает господин Ким, глядя своими холодными глазами прямо в черные омуты напротив.       — Было ли что-то еще, помимо удовлетворения?       — Что, например?       — Стыд? Вина? Сожаление?       Ким фыркает.       — Серьезно? С чего бы мне сожалеть? Это же он вывел меня, а не я его.       — Тогда, может, восторг? Удовольствие? Возбуждение?       — Это уже ближе к правде. Однако возбуждение я испытываю все-таки при несколько иных обстоятельствах, — усмехается господин Ким, облизывая уголок губ кончиком языка.       Чонгук опять утыкается глазами в блокнот, тут же жалея, что вообще произнес это слово.       — Можете ли вы вспомнить подобные ситуации из своей жизни, когда вы так же, не сдержавшись, переходили черту?       Ким внимательно смотрит в лицо психолога, но его взгляд становится отсутствующим. Чонгук терпеливо ждет, пока клиент заговорит первым, давая ему время подумать.       — Было пару драк в университете, — наконец говорит господин Ким, и его тон из насмешливого становится более серьезным. — Но не думаю, что стоит тратить время на обсуждение этих историй. В первом случае я был пьян и на вечеринке подрался с собственным другом, а во втором случае мы с каким-то незнакомцем не поделили девушку в клубе. На этом все.       — Хорошо, — кивает Чонгук, делая кое-какие пометки в блокноте. — Расскажите, пожалуйста, о своей работе.       Ким вопросительно поднимает брови.       — Зачем?       — Необходимо понять, как специфика вашей должности влияет на ваше эмоциональное состояние, — поясняет Чонгук.       — Господин Чон, — снисходительно произносит клиент. — Я директор по закупкам. Как вы думаете, можно ли на этой должности оставаться в спокойном эмоциональном состоянии?       — Поэтому я и задал этот вопрос.       — А я вам отвечу: нет, нельзя. Невозможно оставаться спокойным, когда поставщики постоянно качают права, меняют условия контрактов в последнюю минуту, а мои собственные сотрудники косячат и срывают мне сделки! — к концу своей речи Ким практически переходит на крик. Он тяжело дышит и запускает руку в свои темные волосы, зачесывая назад выбившиеся из укладки пряди.       Они молчат какое-то время. Чонгук ждет, пока клиент успокоится после своего эмоционального порыва. Господин Ким нервно поправляет свой галстук и вновь возвращается в закрытую позу, складывая руки на груди.       — Что вы чувствуете сейчас? — спустя несколько минут спрашивает Чонгук.       — Раздражение, — отвечает Ким.       — Что именно вас раздражает?       — Незнакомый человек пытается поговорить со мной о чувствах. Чем не повод для раздражения?       — Вас раздражаю я?       — В том числе.       — Это нормально, — Чонгук улыбается уголками губ. — Психотерапия предполагает в том числе и выстраивание отношений между клиентом и психологом — таких же межличностных отношений, как и с остальными людьми. Я могу вас раздражать, могу бесить, между нами может быть недопонимание. Все это часть процесса узнавания и притирки.       — И вас это не напрягает? — скептически интересуется Ким.       — Нет. Это нормально и это моя работа, — спокойно поясняет Чонгук.       — У вас, должно быть, стальные нервы.       — Работа накладывает свой отпечаток.       — Поделитесь секретом?       — Я не коуч, господин Ким. Я не могу раздавать советы. Я лишь могу помочь вам в поиске ответов на интересующие вас вопросы.       Ким усмехается.       — Так, значит, вы что-то типа собеседника? — иронично спрашивает он, изгибая бровь. — Друг на час?       — Можно сказать и так. Но нам с вами не обязательно дружить, чтобы я мог попытаться вам помочь.       — Верно, не обязательно, — Ким внимательно смотрит на психолога своими коньячными глазами, и от этого взгляда Чонгуку вдруг становится не по себе. Он ощущает, как по его коже пробегает горячая волна. Его пальцы начинают подрагивать, и ему приходится сильнее вцепиться в ручку и блокнот, чтобы скрыть неуместную дрожь.       Пауза затягивается, но никто не спешит ее нарушать. Чонгук смотрит в блокнот, на заранее подготовленный список стандартных вопросов для первичной консультации. Он физически ощущает на себе чужой взгляд, но не решается поднять глаза и встретиться с ним. Ему начинает казаться, что его открыто рассматривают, и это рождает у него в голове давно забытые флешбэки, которые он надеялся никогда не вспоминать.       — Молчание — тоже часть терапии? — нарушает тишину господин Ким.       Чонгуку все-таки приходится посмотреть ему в глаза, но он не находит там того интереса, о котором думал минуту назад. Взгляд клиента холодный, словно металл, слегка скучающий, немного недовольный, каплю высокомерный, но… не заинтересованный. Опять на те же грабли. Нет, он не должен этого допустить.       — Да, иногда молчание действительно часть терапии, — отвечает Чонгук, молясь о том, чтобы голос его не подвел. — Иногда нам нужно время, чтобы поразмышлять, или повспоминать, или порассматривать друг друга…       — Мы же не на свидании, чтобы рассматривать друг друга, — хмыкает Ким, насмешливо улыбаясь.       — Все люди рассматривают друг друга, господин Ким, это часть нашей природы, — поясняет Чонгук, внутренне злясь на самого себя за то, что вообще завел эту тему.       Ему кажется, что он балансирует на острие ножа: одно неосторожное слово — и он опять сорвется и упадет туда, откуда с таким трудом выбирался.       Чонгук переводит взгляд на часы, висящие на противоположной стене, и с облегчением понимает, что до конца сеанса осталось пять минут. Это не в его стиле — заканчивать встречу до истечения отведенного времени. Но именно сегодня он плюет на свои же принципы.       — Что ж, господин Ким, наша встреча подходит к концу. Предлагаю на этом сегодня остановиться.       Ким смотрит на свои наручные часы и еле заметно улыбается, но, как ни странно, никак не комментирует.       — Я провожу вас, — Чонгук поднимается на ноги и приглашающим жестом указывает на дверь, предлагая клиенту пройти первым.       Ким встает, разглаживает руками полы своего пиджака и неспешным шагом проходит к выходу из кабинета.       — До встречи через неделю, господин Ким. Мой секретарь свяжется с вами, чтобы выбрать удобное для вас время следующего сеанса, — Чонгук открывает перед клиентом дверь и провожает его до ресепшена. Они прощаются, и психолог спешит скорее скрыться в своем кабинете.       Оказавшись внутри, Чонгук прислоняется спиной к двери и едва не съезжает по ней вниз. Ноги дрожат, руки трясутся, воздуха не хватает, сердце бьется, как сумасшедшее. И как он только выдержал почти целый час наедине с ним?       Чонгук быстрым шагом пересекает помещение и заходит в небольшую ванную комнату, примыкающую к его кабинету. Он включает воду и склоняется над раковиной, ополаскивая руки, лицо и шею. Воротник его рубашки тут же намокает, но ему абсолютно плевать. Он пытается хоть как-то остудить свою голову, которая вот-вот взорвется от мыслей, водящих там сумасшедшие хороводы. Чонгук смотрит на себя в зеркало, висящее над раковиной, но как будто не узнает. Ему кажется, что он видит там не себя настоящего в возрасте двадцати девяти лет, а того семнадцатилетнего подростка, который остался далеко в прошлом. Его грудь стала шире, рост выше, он вылечил кожу, подкачался, избавился от очков, заменив их линзами, а от природы черные волосы перекрасил на пару оттенков светлее в темно-каштановый… Но тогда откуда опять этот неуверенный взгляд? Эти горящие щеки? Эти трясущиеся руки?       Чонгук достает из нагрудного кармана пиджака свой телефон и непослушными пальцами набирает единственного человека, с которым может сейчас обсудить это.       — Алло? Юнги?       — С каких пор ты мне звонишь? — раздается недовольный голос из трубки. — Тебе напомнить про существование мессенджеров?       Чонгук выдыхает, не зная, как преподнести то, что он собирается сказать.       — С тех самых пор, как ко мне на прием пришел Ким Тэхен.       После этих слов из телефона доносится только тишина.       — Я в студии. Приезжай. И пива захвати, — наконец говорит Юнги, и Чонгук даже не может вспомнить, когда в последний раз его друг говорил таким странным голосом.       — Юнги?       — Чего?       — Не говори Чимину.       — Ясень пень. Давай, Гука, приезжай. Я жду тебя.