Закрой гештальт, дует…

I've been in a rage and I'm headed your way

With the devil on my fucking shoulder…

♫ Chase Atlantic — Triggered

      Маленькая звукозаписывающая студия. Один потертый кожаный диван и одно компьютерное кресло — старое, но неимоверно удобное. Покосившаяся табуретка, на которой разместились несколько бутылок пива и открытая пачка чипсов. Худощавый мужчина с всклокоченными мятными волосами полулежит на диване, закинув ноги в драных джинсах и поношенных кедах на журнальный столик. Второй мужчина, темноволосый и крепкий, одетый по-деловому в брюки и рубашку с закатанными рукавами, сидит на компьютерном кресле, опираясь локтями о свои колени.       — Откажись от него, — безапелляционно заявляет Юнги, делая большой глоток алкоголя и сразу же глубоко затягиваясь своим айкосом.       — Он корпоративный клиент, — возражает Чонгук, ковыряя ногтем этикетку на своей бутылке с пивом. — Откажусь — будет столько вопросов со стороны руководства компании, что я задолбаюсь отвечать…       — Он триггернет тебя.       — Прошло уже двенадцать лет. Мы были подростками. Он меня даже не узнал.       — Зато ты его узнал.       — Я психолог. И я профессионал. Я справлюсь.       — Блять, ты понимаешь, что это самообман? — Юнги убирает ноги с журнального столика и наклоняется ближе к другу. — Тебе напомнить о том, что было? Или мне опять подключить Чимина?       — Юнги…       — Что Юнги? Тебе будто снова семнадцать, чувак. Голову включи.       Чонгук зачесывает волосы назад и устало потирает глаза. Он понимает, что его друг прав. И что у него нет ни одной причины, чтобы продолжать сеансы с Тэхеном. Он не является его родственником, другом или близким знакомым, но то, что было с Чонгуком из-за него… Бюрократические проблемы с «Bangtan Industries» будут меньшей из его бед, если он опять погрязнет в болоте под названием «Ким Тэхен».       Дверь в студию без стука открывается.       — Бухаете, значит? — на пороге появляется невысокий молодой мужчина с бледно-розовыми волосами, одетый в пушистую голубую кофту и джинсовый комбинезон, застегнутый на одну лямку. — Что-то не припомню, чтобы я получал сегодня сообщение из разряда: «Эй, Чимин! Это мы, твои друзья! Мы сегодня отрываемся в студии! Не хочешь к нам присоединиться?».       — Ты его не получал, потому что его никто не отправлял, — безэмоционально отвечает Юнги, затягиваясь айкосом.       — Вот именно! — Чимин забрасывает ему на колени пакет с едой, взятой навынос. — А я еще поесть тебе притащил, думал, дай покормлю друга, наверняка несколько дней отсюда не выходил…       — Не злись, кнопка… — пытается успокоить его Юнги, но Чимин непреклонен.       — Уйду я от вас. Устрою себе собственную вечеринку, с блэкджеком и шлюхами, — Чимин плюхается на свободное место рядом с Юнги и закидывает ноги в тяжелых ботинках на журнальный столик.       — Ты гей, — напоминает ему Чонгук.       — И что? Мужчины не могут быть шлюхами?       — Тебе видней, — усмехается Чон, делая маленький глоток пива из своей бутылки.       — По какому поводу сабантуй? — Чимин меняет тему, складывая руки на груди, и подозрительно смотрит в лицо сначала одному другу, потом другому.       — Ну, если мы тебе ответим, то испортим весь сюрприз, — расплывчато говорит Юнги, принимаясь доставать еду из пакета. — Кое у кого скоро день рождения…       Лицо Чимина меняется. На его пухлых губах появляется радостная улыбка, а глаза мгновенно превращаются в два полумесяца. Он даже не замечает, как Юнги убирает его ноги с журнального столика, чтобы поставить туда контейнеры с едой. Чимин любит праздники и сюрпризы, а свой день рождения — в особенности.       — У меня самые лучшие друзья! — восклицает он, мгновенно переобуваясь и кидаясь с объятиями сначала к рядом сидящему Юнги, а потом и к Чонгуку.       — А приборы не положили? — ворчливо интересуется мятноволосый, безрезультатно заглядывая в пустой пакет.       — Забыли, наверно. Я сейчас принесу! — радостный Чимин подрывается и быстро покидает студию, чтобы принести палочки с кухни, находящейся в соседнем помещении.       — Ты хоть понимаешь, как подставил нас? — негромко говорит Чонгук, как только он скрывается за дверью. — Теперь придется организовывать ему вечеринку…       — Забей. Я все сделаю, — отмахивается Юнги. — Займись лучше своим вопросом.       Чонгук лишь обреченно кивает.       Тем временем Чимин возвращается с тремя упаковками одноразовых палочек в руках.       — Только я сразу хочу вас предупредить, — громко начинает он с порога. — Никаких стриптизеров из торта, никаких киданий тортом в лицо и никаких…       — …никаких тортов, мы поняли, — перебивает его Юнги.       — Никаких КЛОУНОВ, — сурово произносит Чимин, угрожая друзьям одноразовыми палочками. — Это важно. Ни намека. Ни красных накладных носов, ни разноцветных париков, ни даже Рональда, мать его, Макдональда собственной персоной…       — У тебя к нему какие-то личные счеты? — весело интересуется Чонгук, в то время как Юнги уже урвал из рук друга одну упаковку палочек и принялся за еду.       — Да, — на полном серьезе отвечает розововолосый, плюхаясь обратно на диван. — Его существование мешает мне наслаждаться фастфудом. А ты знаешь, как я люблю Макдональдс! Вечно как ни зайдешь туда, есть опасность столкнуться с этим клоуном…       — Что-то я ни разу не встречал его там, — возражает Чонгук.       — Значит, это мне одному так везет, — отвечает Чимин. — Потому что каждый раз, когда я прихожу туда, он тоже там: либо пришел на детский праздник, либо смотрит на меня с рекламной афиши…       — Просто каждый видит то, что хочет увидеть, — говорит Юнги с набитым ртом.       Чимин морщится при взгляде на него.       — Ты бы еще больше в рот запихнул, чтобы мы вообще ничего не поняли.       Чонгук прыскает от смеха, а Юнги специально добавляет в рот побольше еды и наклоняется ближе к Чимину, пытаясь что-то ему сказать. В итоге несколько крошек вылетают из его рта прямо на кофту розововолосого. Чимин вскакивает с криком «Фу, блять!», Чонгук ржет, а телефон в его кармане в этот момент начинает громко вибрировать.       Он видит на экране знакомое имя и сразу же принимает вызов.       — Да, детка? — говорит он, пока один его друг громко орет на второго. — Я с ребятами у Юнги в студии. Нет, сегодня не приеду, давай завтра. Да, хорошо. Целую.       Он кладет трубку и сразу натыкается на внимательный взгляд напротив.       — Опять эта иностранка? — не скрывая своей неприязни, говорит Чимин и усаживается на подлокотник дивана подальше от Юнги.       — Прекрати, ты же знаешь, что Лея с детства живет в Корее, — устало объясняет Чонгук.       — Она тебе не пара, — продолжает гнуть свою линию Чимин.       — Кнопка… — предупреждающе произносит Юнги, который, наконец, прожевал свою еду.       — Каждый раз одно и то же, — закатывает глаза Чонгук. — Я, честно говоря, уже устал от ваших с ней баталий.       — Не сомневаюсь, что она тебе кучу лапши на уши вешает про меня, — хмыкает Чимин.       — Нет, у нас с ней есть дела поинтересней, чем целыми днями говорить о тебе, — Чонгук пытается съехать с темы, заранее зная, что обсуждение его девушки с Чимином ни к чему хорошему не приведет.       — Кстати, об этом! — встревает Юнги и обращает свой взгляд на Чимина. — Ты сходил на свидание с тем красавчиком из Тиндера?       — Да! Спасибо, что спросил! Это было ужасно! — Чимин тут же усаживается обратно на диван и начинает в красках рассказывать про свое неудавшееся свидание. Чонгук с благодарностью смотрит на Юнги, который незаметно подмигивает ему, пока их друг увлечен своим рассказом.       К этому моменту Чонгук уже полтора года состоит в серьезных отношениях со своей бывшей одногруппницей, которая действительно с раннего детства живет в Корее, потому что ее отец — дипломат при посольстве Канады. Они с Леей учились вместе в университете, но как будто не замечали друг друга. А через несколько лет после выпуска столкнулись на конференции для психологов, и между ними внезапно пробежала искра. Чонгук понимает, что их чувства нельзя назвать большой любовью, но им достаточно комфортно рядом друг с другом, и их обоих это устраивает. Чонгук всегда искренне считал, что взаимопонимание — залог успешных отношений. Поэтому тот факт, что они с Леей на одной волне — в том числе и профессионально — очень его в свое время подкупил. Все бы ничего, да только Чимин с самого начала невзлюбил девушку Чонгука, у которой по иронии судьбы фамилия — Макдональд… Девушка в долгу не осталась, возвращая Паку все его колкости в двойном размере. Лея и Чимин — оба взрывные, острые на язык, нетерпимые и нетерпеливые. Об их перепалках на совместных посиделках можно было складывать легенды, пока в один прекрасный день Чонгук не устал от этого, решив разграничить свое времяпрепровождение с ними. Для собственного душевного равновесия.       Мысли о Лее приносят Чонгуку нечто сродни успокоению. Он знает, что она всегда его поймет и поддержит, даже несмотря на разницу их характеров и темпераментов: она — бойкая и эмоциональная, он — сдержанный и рассудительный. Но, как говорят, противоположности притягиваются. Чонгуку ли не знать, что схожесть характеров — далеко не гарантия счастливых отношений. Ровно как и схожесть профессиональных интересов…

***

      Чонгук нещадно опаздывает.       Это совершенно не в его стиле, ведь обычно он пунктуален до невозможности. Однако подобные проколы иногда случаются даже с самыми педантичными и собранными людьми.       С Чонгуком это случилось из-за того, что сегодня он ночевал не у себя, а у своей девушки. Обычно он старается не делать этого в будние дни, потому что все эти ночевки и любовные шуры-муры отвлекают его и сбивают рабочий настрой. Но в этот раз… Да, ему вновь предстоит сеанс с Ким Тэхеном, и Чонгук так разнервничался вечером накануне, что поехал к единственному человеку, который мог быстро его успокоить — к Лее. Разумеется, он не стал рассказывать ей всю предысторию: все-таки она его девушка, а не супервизор. Да и некоторые подробности ей знать вовсе не обязательно… Но разговор с ней помог ему понять, что надо отказываться от этого клиента. Ведь даже Юнги — музыкант, далекий от психологии — сразу понял, что Ким Тэхен будет триггерить давно забытые воспоминания. Юнги верно подметил, что Чонгук занимается самообманом. Вот для таких ситуаций и нужны друзья. И девушки. И супервизоры. А еще голова на плечах, которая у Чонгука, видимо, совсем перестала варить — с того самого момента, когда он столкнулся с коньячными глазами напротив.       Чонгук залетает в свой офис за две минуты до начала сеанса. Его секретарь уже на месте, ровно как и его клиент. Статная фигура Ким Тэхена в дорогом темном костюме возвышается над ресепшеном, словно каланча. Расслабленно засунув руки в карманы своих брюк, он что-то говорит Сольхен, из-за чего она абсолютно по-дурацки хихикает, прикрывая рот ладошкой.       — Доброе утро, — громко здоровается Чонгук, потому что эти двое словно и не замечают его прихода. На Сольхен это совсем не похоже — обычно она чрезвычайно учтивая и внимательная. Как можно было никак не отреагировать на то, что ее руководитель влетел в помещение, хлопнув дверью? Судя по всему, господин Ким Тэхен рассказывал ей очень занимательные истории. Ну, вот опять он это делает. Чонгук злится на себя, злится на Тэхена, злится на Сольхен, которая ведет себя просто неподобающе и чуть ли не в открытую флиртует с клиентом. Или он с ней? Или Чонгуку уже все это кажется?       — Господин Чон, — с легкой усмешкой говорит Тэхен, в то время как секретарь наконец вскакивает со своего места и кланяется руководителю. — А мы с Сольхен уже заждались вас.       Чонгук делает вдох-выдох, успокаиваясь, чтобы не сказать лишнего. Конечно, он не стал бы грубить. Но мало ли… Как хорошо, что сегодня их последний сеанс.       — Прошу вас, господин Ким, проходите, — спокойно проговаривает Чонгук, отпирая кабинет своим ключом и пропуская клиента вперед.       В кабинете темно, потому что шторы Чонгук со вчерашнего вечера оставил закрытыми. Он мысленно ругает себя: надо было войти первым и включить свет или открыть шторы, и только потом приглашать клиента. Однако Тэхен без раздумий заходит в темноту, а Чонгуку ничего не остается, кроме как зайти следом. Он помнит наизусть, где располагаются выключатели, поэтому протягивает руку к стене, но натыкается лишь на что-то мягкое.       — Вы пытаетесь меня облапать, господин Чон? — раздается насмешливый голос около его уха.       От этого низкого тембра с легкой хрипотцой у Чонгука сразу же начинают маршировать мурашки по коже.       — П-простите… — бормочет он, ощущая, как гулко бьется сердце в груди.       И в этот момент включается свет — видимо, Тэхен нащупал выключатель самостоятельно.       Они стоят непозволительно близко. Чонгук удивляется, как не заметил этого раньше, потому что мускусный парфюм Тэхена буквально забивается ему в ноздри. Он поднимает взгляд и сразу же натыкается на прищуренные в легкой усмешке коньячные глаза. Чонгук тут же делает шаг назад и врезается в мусорное ведро, которое уборщица зачем-то решила оставить прямо на проходе. Ведро опрокидывается (даром, что пустое) и начинает катиться в сторону письменного стола.       — Простите, — еще раз извиняется Чонгук, приходя в себя и подхватывая укатившееся ведро. — Проходите, присаживайтесь, пожалуйста. Я подойду через минуту.       Тэхен проходит и усаживается в кресло для посетителей, а Чонгук, устроив свой портфель на письменном столе, а несчастное ведро — под столом, скрывается в ванной. И только оказавшись отделенным от Тэхена преградой в виде двери, он может спокойно выдохнуть. Все-таки этот человек оказывает на него совершенно дурное влияние. В том смысле, что дурным из-за него становится сам Чонгук. Ким будто гипнотизирует его одним своим присутствием. Надо поскорее с этим заканчивать…       Чонгук моет руки и умывает лицо, после чего вытирает все насухо бумажными полотенцами. Из-за незапланированной ночевки у Леи он не взял с собой из дома линзы, поэтому ему придется надеть такие нелюбимые им очки. Он выходит из уборной и направляется к своему письменному столу, достает из футляра очки, а блокнот и ручку оставляет лежать на столе. Записывать нечего — сегодня они попрощаются.       — Итак, господин Ким, — говорит Чонгук, присаживаясь в кресло напротив клиента. Он кладет ногу на ногу и надевает свои рабочие очки в тонкой оправе. Внутри откуда-то появляется спокойная уверенность: может быть, из-за того, что он на своем месте и у него сработал какой-то профессиональный переключатель, а может, из-за осознания того, что скоро все это закончится. — Сегодня наш с вами последний сеанс.       Тэхен как-то странно на него смотрит: он переводит взгляд с одного черного глаза на другой, а потом нервно усмехается.       — И мне даже не пришлось вам платить за это, — наконец говорит он, отзеркаливая позу Чонгука и закидывая ногу на ногу. — Могу я узнать причину, почему вы передумали?       — Я не буду врать и указывать в документах, что вы прошли полный курс терапии, — поясняет Чонгук, на что Тэхен непонимающе хмурится. — Но я укажу там, что рекомендую вам обратиться к другому специалисту. И даже дам несколько контактов проверенных психологов, которых знаю лично.       — Я все еще не услышал причины, — напоминает про свой вопрос Ким, но лицо его вновь становится холодным и бесстрастным.       Чонгук прокашливается. Он ожидал этого и знает, что ему ответить.       — Есть такое понятие в психологии, как «контрперенос», — начинает объяснять Чонгук. — Он бывает положительный и отрицательный. В общем смысле это ответная реакция психолога на чувства и эмоции, которые переживает клиент. Это имеет место быть, если психолог начинает привносить в процесс консультирования собственные переживания, эмоции, неразрешенные проблемы… То есть фактически выходить за границы дозволенного сближения с клиентом.       — Я не припомню, чтобы мы с вами выходили за дозволенные границы, господин Чон, — холодно произносит Тэхен. — Или то, что вы меня сегодня чуть за задницу не облапали, уже считается выходом за границы? — он скептически изгибает свою бровь.       — Нет, в нашем случае контрпереноса еще не случилось, — поясняет Чонгук. — Но опираясь на свой опыт, я могу предположить, что он случится, причем, в самой негативной форме.       Тэхен внимательно смотрит в лицо психолога и задумчиво постукивает себя указательным пальцем по губам.       — Что-то у вас тут жарко. Могу я снять галстук? — он вопросительно поднимает брови.       — Да-да, конечно.       Ким принимается развязывать свой темно-фиолетовый галстук, который так стильно сочетается с его бледно-лавандовой рубашкой. Чонгук терпеливо ждет, когда клиент будет готов продолжить разговор.       Тэхен снимает галстук и медленно наматывает его на ладонь. Дойдя до середины, он меняет руки и начинает наматывать вторую половину галстука на другую ладонь. Чонгук, сам того не осознавая, внимательно наблюдает за его манипуляциями. Когда между его ладонями остается небольшая часть ткани, Тэхен дергает руки в разные стороны. Упругая ткань издает пружинящий звук, а Чонгук сглатывает и поднимает глаза выше. Тэхен внимательно смотрит на него с абсолютно нечитаемым выражением на лице.       — Продолжим? — говорит он, приподнимая одну бровь.       — Д-да, к-конечно, — заикаясь, произносит Чонгук.       Он чувствует покалывание на поверхности своей кожи, словно по ней прошлись тысячи невидимых иголок одновременно. Его дыхание очень некстати сбивается, и он жалеет, что не взял блокнот и ручку хотя бы для красоты — сейчас можно было бы сделать вид, что он что-то пишет, или читает, или делает что угодно, лишь бы замаскировать чем-то предательскую реакцию собственного тела.       — Как я уже сказал, в нашем с вами случае очень вероятен негативный контрперенос, — говорит Чонгук, стараясь не смотреть на чужие руки, продолжающие натягивать галстук. — Я должен быть с вами честен, поэтому прямо говорю, что… мой собственный негативный жизненный опыт и мои переживания помешают нашему эффективному сотрудничеству. Поэтому я рекомендую вам обратиться к другому специалисту, господин Ким.       Тэхен молчит, будто бы обдумывая полученную информацию.       — Могу я узнать, что за негативный опыт помешает вам помочь мне с управлением гневом? — интересуется Тэхен спустя несколько секунд тишины.       — Нет, не можете. Вы не мой психолог, и я не обязан делиться с вами своими жизненными проблемами, — возражает Чонгук.       — То есть вы отказываетесь от меня?       — Я рекомендую вам обратиться к другому специалисту.       — Почему вы не скажете прямо? Зачем эти пространные фразы про других специалистов?       — Господин Ким…       — Нет, знаете, что, господин Чон? Я не понимаю, почему это работает только в одну сторону? — глаза Тэхена становятся злыми, и он наклоняется ближе к Чонгуку. — Когда я вам в прошлый раз предложил остановиться на одном сеансе и больше не встречаться, вы отказались, прикрываясь совершенно непонятной мутотенью про отчеты перед компанией. А сейчас, когда я уже перекроил все свое расписание под еженедельные сеансы с психологом, вы меня просто посылаете! И что мне теперь делать? Заново переделывать свое расписание? Искать нового психолога? С самого начала ему все рассказывать?! — к концу своей речи Ким уже чуть ли не кричит.       — Господин Ким! — повышает голос Чонгук. — Я настоятельно прошу вас успокоиться!       — Как я могу быть спокоен? Я пришел за помощью к вам как к специалисту, как вы сами выразились, а вы от меня просто отказываетесь, не обсудив этого со мной!       — Мы обсуждаем это сейчас.       — Нет, не обсуждаем! Вы ставите меня перед фактом!       — Господин Ким! — громогласно произносит Чонгук. — Я имею право отказаться от консультирования вас даже без объяснения причин. Но из уважения к вам и к компании я посчитал нужным объяснить причины своего решения, что я и сделал. Пожалуйста, давайте на этом остановимся.       — Прекрасно, — фыркает Тэхен и поднимается на ноги. Чонгук сразу же встает следом. — Можете не провожать меня, дорогу сам найду, — выплевывает Ким и, одернув свой пиджак, неспешно направляется к выходу.       Чонгук еле слышно выдыхает, отворачивается и отходит к своему столу. Он опирается руками о лакированное дерево и опускает голову. В мозгу крутится только одно слово — «облегчение». Он сделал это, он смог. Он отказал Ким Тэхену и больше никогда с ним не увидится.       Уйдя в свои мысли, Чонгук не замечает, что зверь подкрался к нему незаметно. А когда замечает, то становится слишком поздно. Чонгук поднимает голову и замирает, словно кролик перед удавом. Только удав приблизился сзади. Чонгук чувствует обжигающее дыхание на своей шее и тихий вкрадчивый голос:       — Я вспомнил тебя, как только ты надел очки, — негромко проговаривает Тэхен ему на ухо.       У Чонгука все внутри обрывается. Он стоит ни жив ни мертв. Пульс зашкаливает, во рту пересохло, руки дрожат. Он держится на ногах только благодаря тому, что крепко вцепился руками в края письменного стола. Спиной он чувствует тепло чужого тела, но эти ощущения словно фантомные, потому что сзади к нему никто не прислоняется. Однако Чонгук знает, что Тэхен там. Он чувствует этот насыщенный мускус, который забивает ему ноздри, чувствует горячее дыхание у своего уха, и едва не отключается, когда слышит низкий хрипловатый баритон:       — Я вспомнил все, Бэмби.       На секунду — лишь на одну секунду — Чонгук чувствует прикосновение чужого тела к своему через слои одежды. Тэхен тесно прижимается пахом к его ягодицам и так же быстро отстраняется. Чонгук прерывисто выдыхает. С его телом творится что-то невообразимое. Ему начинает казаться, что он летит в бездну, что его собственное тело ему не принадлежит…       Чертов Ким Тэхен — словно дьявол на его плече: пришел со своим гневом по его душу, все там всколыхнул, откопал давно закопанное, разбередил давно залеченное. Нажал на спусковой крючок, сделав выстрел в лоб…       Чонгук приходит в себя, когда слышит звук хлопнувшей двери за своей спиной. Он оборачивается и видит, что Тэхена в кабинете уже нет. На ватных ногах Чонгук идет к двери и запирается на замок. И только тогда осознание происходящего со всей своей силой обрушивается на него. Опираясь рукой о стену, он добирается до ванной и запирается уже там. Еще на один замок, чтобы наверняка.       Чонгук подходит к раковине и смотрит на себя в зеркало: щеки горят, глаза блестят, грудь быстро вздымается. Он и не осознавал до этого, что… возбужден. Его ширинка оттопырена, а член в штанах болезненно пульсирует. Дрожащими пальцами Чонгук расстегивает молнию на свои брюках и приспускает их вместе с нижним бельем. В голове этот чертов хриплый голос, который смешивается с пружинящим звуком натягиваемого между рук галстука… Чонгук вдруг испытывает острое желание ощутить этот галстук на своей шее. Или у себя во рту. И он представляет… Представляет, как Ким Тэхен затягивает галстук, словно петлю на его шее, а конец галстука засовывает ему в рот…       Хватает лишь нескольких простых движений руки вверх-вниз, чтобы он бурно кончил, перепачкав спермой все вокруг: и свою руку, и раковину, и кафель напротив… Чонгук тяжело дышит и смотрит на себя в зеркало. Оттуда на него опять взирает взволнованный семнадцатилетний подросток в очках…       Чонгук опасался, что своим появлением Тэхен его «триггернет» — запустит старые воспоминания, которые приведут к нежелательным последствиям, заставив его испытать эмоции, которые он не хотел бы испытывать, и сделать действия, которые он не хотел бы делать. Что ж, это случилось. В психологии триггер — это некое событие, запускающее у человека определенную эмоциональную реакцию. У Чонгука же триггер — это конкретный человек.       Ким Тэхен.