Между двух огней

— Что ты там шепчешь, Миля? — Слышу вдогонку от Кварцевой и сжимаюсь от ее строгого тона. — Выздоровела уже? — Нет. — Отвечаю и тяжело вздыхаю. Видимо, адреналин прошёл, и я правда почувствовала себя плохо. Или это уже психосоматика… Вчера ночью она была такая заботливая, а сегодня снова показывает себя такой же стервой, как и всегда. И она меня ударила. А за что? За то, что я хотела забрать назад свою же вещь? Да кто вообще давал ей право меня бить? Иду в комнату и начинаю обдумывать план побега. Кварцева бдительная, дверь точно закрыта. Да и в одной пижаме мне не убежать. Дождаться ночи? Хотя, по факту, она вряд ли будет трогать меня на этой неделе — я болею. Может, просто пережить эту неделю, а дальше попробовать избегать её? Опять хочется спать, но горло болит и мешает нормально лежать. Надо прополоскать — может, поможет. — Екатерина Александровна. — Снова захожу к ней в кабинет, а женщина уже что-то печатает на ноутбуке. Сколько можно работать? Итак в университете была допоздна, еще и сейчас. — Что? Опять телефон просить будешь? — Она поднимает на меня глаза и ухмыляется. — Нет. У меня горло болит, мне бы прополоскать… — Хорошо. Я сделаю сейчас тебе раствор, иди в ванну и подожди. Почему я сама не могу сделать? Смиренно иду в одну из ванных комнат. Нужно показать своё послушание, иначе я не ослаблю её контроль. Жду недолго — через минут десять она заходит со стаканом в руке. — Я смотрю, квартиру ты уже исследовала. — Блин. Я даже не подумала, что по сути не должна знать расположение комнат. — Держи. Закончишь — иди ложись. Или, если лучше себя чувствуешь, можешь поделать задания в университет. Она ушла, закрыв дверь, а я смотрю на содержимое стакана. Полоскать не противно, но не скажу, что мне это понравилось. Стало действительно легче — исчез зуд, из-за которого горло будто чесалось. Состояние, если не сказать что хорошее, то нормальное. Даже спать расхотелось. Но делать задания — точно не моя перспектива. Хотя… Тут же в голове мелькает мысль, и я бегу к Кварцевой. — Я хочу поучить теорию, а то потом догонять неохота. — Поджимаю губы и смотрю на Екатерину Александровну. По-моему, она немного удивлена моей стремительностью. — Хорошо, учи. Тебе листок нужен? — Видимо, она пока не поняла мой план. — Нет, мне нужен телефон, чтобы узнать, что было на лекциях, и посмотреть презентации. А также задания к ним. — По-моему, всё достаточно аргументированно. — Знаешь, всё-таки при твоём состоянии смотреть в экран не стоит. Из-за этого может температура подняться. Я могу дать тебе лекции по теории государства и истории, гражданскому праву, а также экономике. Только их распечатать надо. Почитаешь, может, что-то усвоишь. — И улыбается так невинно, но на её лице прямо написано: «Думала, прокатит, наивная?» Отказываться не вариант — она сразу бы всё поняла, если уже не поняла, в чём я сомневаюсь. Поэтому киваю и смотрю, как она заходит на сайт и распечатывает кучу макулатуры. Которая, несомненно, интересная для меня, но не сейчас. И тем более она разбила все мои мечты получить телефон в свои руки надолго. Грустно беру у неё листки и иду на кухню. Бегло пробегаю взглядом по тексту и понимаю: смотреть на буквы и слова, не соединяя их в предложения, — глупо и бесполезно. Но ничего не делать тоже скучно, особенно без телефона. Беру лекции по экономике. Историю откладываю на край стола — глаза бы мои её не видели. Ненавижу. Это из-за теста по этому предмету я сейчас здесь. Читала я достаточно долго и даже увлеклась. Всё-таки я люблю экономику — всё логично, легко учить и понятно. В целом, это всё надо бы законспектировать. Но, во-первых, айпад я не взяла (а я веду на нём и практику, и лекции). А во-вторых, читать просто приятнее, и на моё состояние это не влияет. Выводит меня из спокойствия Екатерина Александровна. Она как-то незаметно подкрадывается сзади и кладёт руки мне на плечи. От такого резкого движения я дёргаюсь, но Кварцева прижимает меня к стулу, заставляя остаться на месте. — Интересно? — Она берёт у меня листы и придирчиво разглядывает. — Достаточно. — Напрягаюсь. Кажется, она замечает, потому что ослабляет хватку на моих плечах. — Не устала? — На самом деле я устала уже давно, но интерес брал верх. — Такое… — Пойдём тогда в кровать. — Сердце пропускает удар. — Зачем? — Сглатываю, уже догадываясь, но надеясь, что ошибаюсь. — Расслаблю тебя. — Она проводит пальцами по моей шее, чуть надавливая. — Сниму напряжение. Ты же любишь, когда тебя гладят по голове? — Голос тихий, какой-то приторно-сладкий. — Я помню, как ты сопела от удовольствия вчера ночью. Не притворяйся. — Меня передёргивает. — Я… я не… — Давай, милая моя, не сопротивляйся. — Она тянет меня за руку, заставляя встать. — Тебе понравится. Обещаю. Именно в этот момент я осознаю, что хочу есть, спать и вообще — хочу в свою родную общагу. Мне не нравится времяпрепровождение с ней. Я просто надеюсь, что мы ляжем спать и ничего не будет. Мы заходим в спальню, и Екатерина Александровна мягко толкает меня на кровать. Хочу лечь повыше, но она тут же резко впивается мне в губы без предупреждения и прижимает к матрасу, подминая под себя. Недовольно мычу и сопротивляюсь, пытаясь выбраться. Когда она наконец отлипает от моих губ и привстаёт, я тут же сажусь, пытаясь слезть с кровати. Но моим планам, видимо, не суждено сбыться. Чувствую, как она начинает стягивать с меня шорты от пижамы. Хватаю её за руку и смотрю прямо в глаза, пытаясь не отводить взгляд. — Не надо… — Сама не понимаю, почему говорю это шёпотом. — Я болею. — Отчислю. — Пропевает Кварцева и свободной рукой укладывает меня обратно на кровать. Другой всё-таки стягивает шорты, оставляя меня в одних трусах. — Твоё состояние не такое уж и плохое. Тем более я слишком долго этого ждала. Она снова целует меня и запускает руку под футболку, сжимая грудь. Не скажу, что она у меня большая, но второй размер я точно имела. — Екатерина Александровна… — Я чуть ли не вскрикиваю, когда чувствую, что её рука оказывается у меня под резинкой трусов. — Не надо! Пожалуйста. — Тссс. — Она прикладывает палец к моим губам. — Не надо слов, девочка моя. Не надо. А у меня уже не слова, а слёзы. Я просто напугана. Мне ужасно не хочется этого, но и избежать я не могу. Выбраться не представляется возможным. Лишиться девственности по принуждению — вот чего я боялась всю свою жизнь. — Знаете, я, пожалуй, пойду на пересдачу с этим зачётом. Выучу я эту историю, не привыкать в принципе. — Говорю быстро, и голос предательски дрожит. — Ну пожалуйста. Ставьте ноль, я согласна. Не нужен мне этот высший балл такой ценой. — Дорогая моя, если ты сейчас же не заткнёшься, то уже завтра не будешь числиться в списке студентов этого вуза. — Мне становится так страшно от её тона, что я тут же вжимаюсь в кровать, хлопая глазами, пытаясь не заплакать. — Поверь мне, лучше смириться, чем делать то, что ты делаешь сейчас. Я могу отчислить тебя совершенно спокойно. Мне убытков это не принесёт. А вот ты… — Она ухмыляется, и я чувствую, как она гладит меня между ног. — Что будешь делать ты? Это один из лучших университетов. У тебя уже третий курс — поздно метаться в поисках нового. А закончив это заведение, тебя ждёт светлое будущее. Ты примерно учишься, проблем нет — и тут раз. И всё. Видимо, тот высший балл был всего лишь предлогом, чтобы заставить меня чувствовать себя должницей перед ней. А сейчас она просто переходит к натуральному шантажу. — Как вы объясните то, что меня отчислили? — Не может же она просто так это сделать. Нужна причина. — Ты случайно завалишь предметы или сессию. Тут много вариантов. — И она так противно усмехается, что мне хочется дать ей по лицу. — Не завалю. — Тут же замираю, чувствуя, как она входит в меня кончиками пальцев. — Не надо… нет! — Кричу и слёзы с новой силой текут по щекам. — Как ты быстро меняешь свой тон. — Она берёт мои две руки и фиксирует их своей левой над моей же головой. — Завалишь. Я всё для этого сделаю, не переживай. — Последнюю фразу она произносит как-то злобно, мне даже кажется, что её глаза сверкают. — Это же шантаж! Статья… — Кладу голову на кровать и смотрю в потолок. Не хочу видеть её довольное лицо. — Где-то я это уже слышала. — Задумчиво говорит Кварцева, и я прямо чувствую, что она улыбается. — А-а-а! — Крик вырывается прямо из груди, когда она входит в меня пальцами. Резко, без предупреждения — и тут же двигает ими внутри, растягивая. — Больно! — Я знаю, милая. — Кварцева улыбается и продолжает насаживать меня на свои пальцы. — Понимаешь, тебе лучше сотрудничать со мной. Представь: ты занимаешься со мной любовью, получаешь автоматы по некоторым предметам — я договорюсь. — Больно… — У меня даже слёзы в глазах застыли, а она всё это время, пока говорит, двигает пальцами внутри. — Выньте, прошу. Тогда для меня её слова не имеют никакого смысла. Я хочу только одного: чтобы боль утихла. — Сейчас, девочка моя, сейчас. — Мне кажется, она мучает меня уже час. Время будто замедлилось. Она медленно, будто растягивая своё удовольствие от моих мучений, вытаскивает пальцы и тут же обнимает меня, укладывая на бок так, что я оказываюсь прижата к ней спиной. Боль становится меньше, но ощущение, что что-то постороннее было внутри меня, не исчезает. Я тихо плачу, а Кварцева гладит меня по голове, будто пытаясь успокоить. Наверное, сейчас я выгляжу жалко — прижимаюсь к своей насильнице. Но мне хочется быть под защитой. И почему-то сейчас, чтобы быть под защитой, я хочу не убежать от Кварцевой, а быть к ней ближе. Я не знаю, как объяснить это чувство. Да и не хочу. Просто хочется, чтобы это всё оказалось страшным сном. Мы лежим где-то минут пять, как она снова начинает говорить: — Тебе надо помыться. — Опускаю взгляд и вижу кровь на внутренней стороне бедра. Интересно, обо что она вытерла свои пальцы? — Пойдём, милая. Боль немного стихла, поэтому движения уже не так сильно отдают в низ живота. Всё время, пока мы добирались до ванны, я не проронила ни слова. У меня нет ни желания, ни сил говорить или высказывать недовольство случившимся. Я просто устала. Вымыла она меня быстро. Просто полила душем и смыла кровь мылом. Я была так погружена в свои мысли, что даже не обратила внимания на то, что она моет меня сама и ещё укутывает в полотенце. — Ты есть хочешь? — Смотрю на Кварцеву и молча киваю, пытаясь не заплакать вновь. — Тогда пойдём на кухню. — Что со мной будет дальше? — Говорю тихо. Кажется, она не слышит — или только делает вид. — Если будет сильно болеть, могу дать обезболивающее. — Спасибо за заботу. Поджимаю губы, и снова появляется желание высказать ей всё и убежать. Ели мы в тишине, я даже вкус еды не чувствовала, насколько мне было плохо. Кварцева то гладила меня по руке, то по голове, один раз даже залезла под полотенце и сжала грудь. Интересно, ей руки девать некуда, что ли? Как на тех самых тестах. — Ну и чего ты плачешь? — Я даже не замечаю, как по моему лицу снова начинают течь слёзы. — Я не хотела, чтобы это произошло вот так… — Всхлипываю и опускаю взгляд в полупустую тарелку. — Понятно. Ну давай, рассказывай: хранила себя для одного единственного и хотела только с ним. — Она так на меня смотрит, будто правда хочет услышать чьё-то имя. Знала бы она, что я и в правду хотела отдать себя одной единственной. Только вот это совсем не парень, а моя преподаватель по немецкому языку. Не знаю, что бы произошло, сказав я ей эту правду, но я поступила разумно, просто промолчав. Видимо, поняв, что я не оценила её стёб в мою сторону, Кварцева вздыхает и достаёт пачку сигарет, сразу же засовывая одну из них в рот и поджигая. Я даже не знала, что она курящая. От неё никогда не пахло табаком — скорее дорогими духами. И не похожа она на человека, который курит, особенно такие крепкие сигареты. — Не куришь? — Обращается ко мне Екатерина Александровна и выпускает немного дыма. — Нет. — Пробовала, но после того, как закашляла так, что чуть лёгкие не выплюнула, больше не хочу. Она удовлетворённо кивает и снова делает затяжку. За это время я доела и поняла, что хочу просто лечь спать. — Ты достаточно узкая сейчас. — Кварцева берёт тарелку и ставит её в посудомойку. — Надо заниматься растяжкой. — Даже звучит больно. — Пойдём. Мне завтра на работу. Киваю, и мы идём в спальню. Одеться она мне не даёт — даже чуть по рукам не ударяет, когда я тянусь к футболке. — Да почему? — Кидаю одежду обратно на пол. — Я не люблю спать раздетой. — Я так хочу. — Ответ ее был очень короткий, но в целом, этой информации мне хватило для того, что бы лечь на кровать и зарыться в одеяло. Она ложится рядом и обнимает меня. Скажу так: приятно это было, но ноющая боль внизу живота мешала спать. Я даже не замечаю её приставания — хотя это сложно так назвать. Она просто гладит меня по спине и ягодицам, иногда заходя в промежность. Тогда я вздрагиваю.